Цена притворства

 Когда мы с наречённым вышли под ручку из дома, я даже не оглянулась на отца, чтобы попрощаться. Всего немногим позже я пожалею об этом. И буду жалеть, наверное, до конца своей жизни.

 Для великосветского раута Бестужев арендовал лимузин с водителем, который при нашем приближении услужливо открыл дверь.

Матушка, каким-то чудом оказавшаяся к ней ближе всего, неожиданно выкинула финт. Посторонившись и тем самым пропуская вперёд моего наречённого, она проворно юркнула между нами. Бестужев же, как истинный джентльмен,  помог сперва забраться внутрь нам обоим, и мама тут же плюхнулась на сидение подле меня. Кстати, как насчёт того, что в этом её произведении искусства нельзя сидеть, чтобы не помять пёрышки? Почему-то мне подумалось о том, как бы всё могло сложиться, унаследуй я её стремление к всеобщему вниманию. Ведь только потому, что я не разделяла её любовь всегда быть в центре внимания, мы с мамой неплохо уживались на всех совместных мероприятиях, которые она так обожает. Однако сегодня я, как та Золушка, отправляюсь на свой первый бал, тем самым перетягивая внимание со своей прекрасной матери на себя, и это грозит разрушить наш нейтралитет. Думаю, она чувствует себя сейчас так же неуютно, как и я. Только в моём случае это выражается в чрезмерном волнении, а в её -  вот в таких вот маленьких шалостях. Сев между мной и  Бестужевым, она хотя бы таким образом почувствовала себя «центральной» персоной.

Мне вдруг до слёз стало жаль нас обоих. До боли захотелось её обнять, извиниться за всё, сказать, что люблю её такой, какая она есть, рассказать, как сильно она мне нужна.

Как бы мне хотелось, что бы и она любила меня хоть немного. Быть может, тогда мы смогли бы найти точки соприкосновения вместо того, чтобы копить взаимные обиды.

Самому Бестужеву ничего не оставалось, как занять место рядом с ней, потому как мы с Алексом, не сговариваясь, расселись у дальней стенки друг напротив друга. Ради такого случая братишку принарядили в смокинг и галстук-бабочку, и нужно сказать, выглядел он потрясно.

- Ты такая красивая! – он не сводил с меня восторженного взгляда.

Боже, как я могла злиться на этого ребёнка?

- Спасибо, но знаешь, всё равно самый красивый здесь - это ты, - заговорщицки прошептала я.

Мой брат действительно очень хорошенький. Уверена, уже через пару лет при виде этого белокурого красавчика не одно девичье сердечко начнёт стучать чаще. Голубоглазый, изящный, он всегда был папиным любимчиком. А я… я же просто всё время ревновала, из-за чего так и не смогла построить с братом нормальных отношений. Но я всё исправлю! Лучше поздно, чем никогда. Они моя семья, и другой у меня не будет.

Последними пополнили нашу славную компанию два незнакомых мне охранника, прибывшие с Аскольдом. А женишок-то уж больно печётся за свою шкуру, раз даже на бал берёт сопровождение. Представив, как эти двое не отходят от нас ни на шаг, пугая своим присутствием народ, я прыснула со смеху, привлекая внимание вышеупомянутых стражей.

- Это нервное, - пояснила я им свой беспричинный смех и добавила зачем-то: - переживаю перед балом.

Двое из ларца никак не отреагировали, что, в общем-то, было ожидаемо. Небось родные братья нашего Бультерьера, невероятно между собой похожие и одинаково одетые.

 Я действительно нервничала. Но вовсе не по поводу предстоящего вечера, а из-за единственного шанса на побег, который я сама же решила пустить коту под хвост.

Весь день мне едва ли удавалось скрыть свои переживания. К ним добавились сомнения, которые чем ближе к балу, тем сильнее меня одолевали.

Вчера благодаря Немцовой я наконец-то примирилась с судьбой и даже в каком-то смысле успокоилась. Да, несправедливо. И отца я навряд ли когда-то прощу, но ведь это ещё не конец света! Миллионы женщин живут с нелюбимыми, и я справлюсь, тем более, это ненадолго. Надеюсь.

И всё же полностью перечеркнуть своё стремление быть независимой мне не удалось. Где-то в глубине души ещё звучал слабый отголосок: а может всё-таки рискнуть? Ведь второго шанса больше не представится.

Мне ведь даже не дали право выбора. Не дали познать жизнь во всех её красках. Я только и успела  что закончить гимназию. А институт? Позволит ли мне мой муж учиться дальше? А дети? Он их хочет сразу? Да я же сама ещё ребёнок! Хочется по-детски зажмуриться и ждать, пока всё само собой пройдёт.

И вот, даже не повзрослев окончательно, не пожив для себя, я вынуждена отдать свою жизнь в чужие руки. И ладно, если бы эти руки хотя бы не вызывали отторжения.

К тому же, был ещё Тоха. Сегодня утром я написала ему смс с одним единственным словом: “Отбой”.  На что сразу же получила такой же лаконичный ответ: “Нет!”

Из чего следует, что письмо он всё-таки получил и будет держать такси у входа, как я и просила. Дурак несчастный! Да и я тоже хороша! Втянула друга в неприятности, сама в стороне останусь, а ему  тот же Бультерьер с радостью косточки пересчитает, если что.

Мой план казался мне простым и, главное, безопасным для Тохи : незаметно ускользнуть под шумок между финальным туром вальса и началом интеллектуального конкурса. В это время должно быть суетно, в общем, как раз то, что мне было нужно.

Далее, по дороге к аэропорту переодеться в привезённые им вещи и с Алискиными деньгами вылететь ближайшим рейсом всё равно куда. Я специально не смотрела в интернете расписание на сегодня, на случай, если мои контакты с внешним миром всё-таки контролируются.

Дальше ещё проще: на вырученные за обручальное колечко деньги затаиться и переждать в каком-нибудь тихом и живописном уголке Прованса***, или наоборот, в шумной и многолюдной Праге. Благо французский я знаю хорошо, а чешский не настолько сложный, что бы его не понять. А со временем, конечно же, вернутся назад. Уж слишком я любила русские берёзки и гречневую кашу, чтобы променять их, пусть даже на самое красивое место в мире, которое всё равно никогда не стало бы мне домом. Мой дом здесь, как и моя семья. Теперь я это точно знаю!

Зато Бестужев бы за время моего отсутствия нашёл другую несчастную «счастливицу», а отец бы остыл и дал мне наконец возможность жить своей жизнью. Пусть бы я набила себе шишки, но это были бы мои шишки! Набить их было бы моим решением, значит,  и ответственность за свои шишки  тоже несла бы я сама. Клянусь, за помощью к отцу я бы даже не обратилась.

 Но какой теперь смысл махать после драки кулаками? Ведь отказаться от побега и было лично моим выбором. Можно даже сказать, что впервые в жизни за меня не делал выбор отец, и это первое в своей жизни, серьёзное решение приняла я сама. Выходит, мне и отвечать за последствия. Вот, собственно, последний аргумент и стал решающим в судьбоносном выборе: быть побегу или не быть.

У подъезда Колонного зала Дома Союзов было настоящее столпотворение. Дебютантки в кутюрных нарядах ведущих Домов моды и в украшениях Chanel Fine Jewelry съезжались на лимузинах, VIP-шатлах «Bentley» и ритуальных «Maserati», причём каждая из них должна была попозировать перед многочисленными фотокамерами. Репортёры суетились, боясь пропустить важных персон, задавали каверзные вопросы и ловили каждое неловко оброненное слово, чтобы на радость читателям раздуть из мухи слона. Когда же наконец дошла очередь и до нас, Аскольд по-хозяйски притянул меня к себе за талию. Широко улыбаясь, он был само обаяние и чувствовал себя под прицелами сотни вспышек как рыба в воде. Мама взяла его под руку с другой стороны, а я держала за руку Алекса. Таким вот тёплым семейным квартетом мы и предстали на суд репортёров.

- Аскольд Эдуардович, это правда что вы и Анастасия Пылёва обручены?

- Да, наша свадьба состоится уже завтра, - говоря это, он прижал меня к себе ещё сильнее, и я уже начала переживать, как бы мои рёбра не треснули.

- К чему такая спешка? Уж не ожидается ли пополнение? – раздался в толпе следующий вопрос.

На что этот придурок лишь многозначительно улыбнулся, дав тем самым пищу для сплетен. Я моментально стала пунцовой и уже собралась расставить все точки над «i», когда помощь пришла откуда не ждали. Видно, мою мать не прельщала перспектива предстать перед светской тусовкой в роли бабушки, поэтому, взяв слово, она заверила вездесущих репортёров, что пополнения не планируется и свела всё к большой и чистой любви. Ха! Известный бабник и нате вам, влюбился. Вполне себе заголовочек для жёлтой прессы.

- Анастасия, нет никак сведений, кто дизайнер вашего бального наряда. Вы поделитесь с нами этим секретом?

Намёк был мне безусловно ясен, так же как и всем присутствующим. Если перевести вопрос с официально-вежливого на русский-общепонятный, то он бы прозвучал так: вы назовёте имя дизайнера или нам самим придумать историю “no name” платья из какого-нибудь подпольного ателье?

Рука на моей талии напряглась, что, впрочем, совсем не помешало моему женишку и далее сиять беззаботной улыбкой. А вот маме “удержать лицо” удавалось с трудом, оно у неё просто застыло.

Пауза затянулась, а я уже было собралась назло своему суженному повторить его манёвр и ограничится загадочной улыбкой, оставив вопрос без ответа, но вовремя вспомнив о Руслане Немцовой, а так же о золотых ручках неизвестной мне Валерии Гай, всё-таки передумала.

- Это платье принадлежит начинающему и, на мой взгляд, великолепному дизайнеру Валерии Гай, - ответила я после паузы. - Хочу также отметить, что платье, вышитое натуральным жемчугом, после мероприятия будет передано в благотворительный фонд Русланы Немцовой.

Своим заявлением я убила сразу трёх зайцев: развеяла возможные сплетни по поводу платья, ведь упоминание о натуральном жемчуге делает его чуть ли не ювелирным произведением искусства; напомнила о главной цели всего мероприятия, а именно благотворительности; ну, и поддержала совершенно незнакомую мне Валерию Гай. Для начинающего дизайнера упоминание его имени на подобном мероприятии - это большой успех.

Наконец, наша четвёрка направилась внутрь, уступив место следующей дебютантке. Охранники тут же профессионально «потерялись» из виду, но всё же находились в непосредственной близости.

Первое, что бросалось в глаза за порогом - это преображение предбанника Дома Союзов, пропитанного десятилетиями советской власти. Его советскому антуражу придали больше изыска, декорировав под стать событию. Совковое убранство фойе тоже на один вечер оделось в графит и серебро, а сам Колонный зал превратили в “залу бальную”. Организаторы даже сняли ковры, обнажив натёртый для танцев исторический паркет.

Я любовалась старинной архитектурой, сохранившей дух эпохи балов. Огромные хрустальные люстры и зеркала создавали атмосферу XVIII столетия, когда аристократы устраивали здесь балы с участием царских особ и их придворных. Старинный антураж портил только «Dior Haute Couture», который крыл собравшихся дам, как бык овец.  В целом, Немцова была права, дамы вырядились кто во что горазд, некоторые прибыли не просто при параде, но и натурально в коронах от ведущих ювелиров страны.

Мероприятие пользовалось просто зверским вниманием прессы: фотографы успели оттоптать пару платьев ценой тысяч под двадцать долларов и снести с подноса бокал с апельсиновым соком, так что дамам приходилось подбирать шлейфы, чтобы не вытирать ими образовавшуюся на паркете лужу.

Впрочем, всё по порядку.

Как только мы поднялись по мраморной лестнице под ручку с Аскольдом, то опять угодили под прицел репортёров. Пришлось снова  стать у стены и попозировать на камеры теперь уже официально приглашённых СМИ. Я даже разглядела значки телевидения Первого канала – мамин звёздный час, по телеку же покажут!

  Аскольд нежно, но в тоже время крепко привлёк меня к себе, и от постоянного близкого контакта с его парфюмом меня уже начинало подташнивать. Глаза слезились от вспышек и светодиодных прожекторов. Бестужев широко улыбался, как будто действительно счастлив быть здесь. Опять посыпались вопросы, на этот раз вполне адекватные. Он отвечал остроумно и вообще производил приятное впечатление, жаль, что лживое.

Благодаря тому, что мама всякий раз напоминала о себе ценными комментариями, на худой конец междометиями, мне предоставилась прекрасная возможность отмалчиваться, чем я и воспользовалась.

Наконец и эта пытка закончилась. Я отошла в сторонку и, особо не разбираясь, схватила первый попавшийся бокал с подноса проходящего мимо официанта. Сделала большой глоток и тут же закашлялась – то ли коньяк, то ли ещё какой-то крепкий алкоголь, обжёг горло.

«А ты думала это вишнёвый сок»? – подленько спросил внутренний голос.

Только этого ещё не хватало, уже начинаю разговаривать сама с собой. Так ведь и с ума сойти недолго! Скоро появится пена у рта, начну постоянно улыбаться и вместо собачки, таскать за собой на поводке зубную щётку.

Но было что-то ещё. Что-то, что не давало мне покоя. Мои щёки горели, снова появилось чувство, будто чей-то недобрый взгляд прожигал меня насквозь. Долго маяться в неведении не пришлось. Повернувшись, я практически сразу наткнулась взглядом на Лопырёву. Она стояла чуть поодаль в компании моей будущей свекрови и буравила меня  злющими глазами. Впрочем, мадам Лопырёва-старшая тоже глядела весьма недоброжелательно, но сама Маринка прямо вся горела, словно электроутюг.

Её величество сегодня не в духе? А я, кажется, даже знаю этому причину. Понимание произошедшего казуса заставило меня улыбнуться и отсалютовать Маринке бокалом. Дело в том, что наши с ней платья были если не абсолютно идентичны, то, как минимум, весьма похожи. Только её длинная юбка была более воздушной, в то время как моя свободно струилась, и в вышивке, пожалуй, тоже можно было найти отличия. Зато Маринкину голову венчала остроумная корона из рябины, что, кстати, очень выгодно отличало её от остальных носительниц всевозможных ювелирных корон и диадем.

Ай да Немцова! Такую подлянку провернула. Чувствую, Валерия Гай завтра проснётся знаменитой.

Между тем Лопырёва сорвалась с места и направилась в мою сторону, а я спешно принялась искать взглядом, куда бы пристроить свой бокал. Как говорила Немцова, женщины порой бывают весьма находчивыми в плане устранения конкуренции. В самом начале вечера безнадёжно испортить платье пятнами от коньяка не хотелось. Не говоря уже о том, что его ещё нужно было вернуть.

Маринка проделала половину пути, когда вдруг сбилась с шага и почему-то изменила траекторию движения. Как будто за моей спиной чёрта рогатого узрела. И тут же в подтверждение моих мыслей сзади прозвучал смутно знакомый бархатистый голос:

- Ты сегодня просто очаровательна!

Вздрогнув, я резко обернулась и чуть самолично не пролила на платье дурацкий коньяк.

Передо мной стоял Бестужев-старший, мой будущий свёкор.

- Спасибо Эдуард… простите, не знаю вашего отчества, - промямлила я, бегая глазами в поисках официанта или хоть какой-нибудь горизонтальной поверхности, чтобы избавиться,  наконец, от своего бокала. От греха подальше.

- Можно без отчества, - ответил Бестужев. – Ты кого-то ищешь?

- Да нет. Просто перепутала напиток. Этот, - я кивнула на свой бокал, - определенно не для меня.

Взяв из моей руки бокал, Бестужев подставил мне локоть, намереваясь, по-видимому, совершить со мной прогулку по длинной анфиладе. А мне в глаза бросилась странная татуировка на его кисти: ближе к большому пальцу был наколот отвратительный паук. Точнее, сама по себе татуировка, может, и не отвратительная, но я пауков с детства терпеть не могу.

- Ошибки молодости, - прокомментировал мой взгляд Эдуард Бестужев.

Ну, ошибки так ошибки. В конце концов, не моё это дело. Если мужчина своевременно не удалил эту «ошибку», значит, особо она ему и не мешает.

- Шампанского? – спросил он, остановив одного из снующих в толпе официантов.

- Лучше воды, если можно.

Эдуард Бестужев вернул бокал с коньяком на поднос и вручил мне другой, с минералкой и долькой лимона.

Вообще-то хотелось сока, но, вовремя вспомнив об угрозе испортить платье, благоразумно выбрала меньшее из зол. Всё-таки платья -  это, конечно, хорошо, но я уже начала тосковать по своим любимым джинсам. С ними меньше беспокойства, меньше того, что отвлекает внимание. Зато больше свободы и уверенности в себе. И положа руку на сердце: ну, какая из меня дама? Я обычная девочка, которую, наверное, перепутали в роддоме, и сейчас она не вписывается ни в свою семью, ни в окружение.

Мы неспешно продолжили с Эдуардом прогулку по интерьерам Дворянского собрания, которые многие присутствующие как раз активно использовали в качестве локаций для селфи.

- Я хотел тебя поблагодарить, - сказал мужчина, увлекая меня вдоль анфилады.

- За что же?

- За то, что сопроводила Аскольда на деловой встрече, - ответил Бестужев-старший.

А я, наивная, думала, что это было свидание. Выходит, деловая встреча.

«А как ты хотела? – снова отозвался внутренний голос. – Договорной брак не предусматривает свиданий».

Проигнорировав непрошеного комментатора, я сделала глоток минералки. Не хватало ещё пускаться в дискуссии с самой собой. А вот слова Эдуарда Бестужева прозвучали как-то двояко.

Почему-то показалось, что благодарил он не за составленную Аскольду компанию тем вечером, а за хорошее поведение во время ужина с деловыми партнёрами. Наверное, встреча была действительно важной, и, успев уже, познакомиться со мной в платье от «нового итальянского дизайнера», будущий свёкор, должно быть, ожидал с моей стороны неприятностей.

- Что вы, Эдуард, - беззаботно отозвалась я, - мы ведь практически уже одна семья, и наши внутрисемейные интересы должны совпадать.

- Я рад, что мы поняли друг друга, - ответил мужчина, подтверждая тем мои догадки.

Ага, поняли да не совсем.

- Ну, вообще-то, Эдуард, - я остановилась и, вынув руку из-под его локтя, повернулась к будущему свёкру, - раз уж речь зашла о семейных интересах, у меня тоже есть некоторые пожелания по поводу отношения ко мне супруга.

Бестужев глядел на меня испытующе, с хитрецой.

- Я слушаю тебя очень внимательно.

- Вы же понимаете, Эдуард, что я не Иисус Христос, чтобы подставлять вторую щёку, и не бедная родственница, чтобы бессловесно терпеть пренебрежение. Но так как теперь мы одна семья, уверена, с вашей помощью, мы с Аскольдом тоже решим наши семейные проблемы цивилизованными методами, не так ли?

Глядя в глаза этого мужчины, я не могла с уверенностью сказать, проникся ли он моей просьбой. Его взгляд, конечно не был таким же холодным и пустым, как у Бультерьера, но и свои эмоции господин Бестужев-старший умел мастерски скрывать.

- Разумеется, Ася. Будь спокойна, я поговорю с ним, - наконец вынес вердикт мужчина.

- Я рада, что мы поняли друг друга, - повторила я им же произнесённые до этого слова, - ведь иначе мне пришлось бы искать помощи в другом месте. А это не способствует плодотворным семейным отношениям.

Эдуард Бестужев как-то криво усмехнулся, но глаза его по-прежнему оставались бесстрастными.

Я же слегка опустила голову в почтительном кивке. Осталось присесть, придерживая юбку, и получился бы реверанс из романа Льва Николаевича, в наше время – явный перебор и ребячество. Поэтому, просто улыбнувшись будущему тестю, я развернулась на каблуках и оставила его в одиночестве.

Аутфит*  - образ, который создается с помощью хорошо сочетаемых друг с другом вещей: одежды, обуви, аксессуаров.

Камербанд**  - широкий пояс для талии, который часто носят со смокингом или фраком.

Провaнс***  - историческая область на юго-востоке Франции, ныне составляющая часть региона Прованс — Альпы — Лазурный берег.

* * *

Далее вечер шёл по накатанной. Вместе с собравшимися в фойе гостями я смогла насладиться прелестной выставкой бальных афиш и аксессуаров начала прошлого века, представленной Санкт-Петербургским музеем истории города. Как известно, балы в Петербурге до революции давали чуть ли не каждую неделю. Среди представленных плакатов были бал “Весна”, бал княгини Голицыной, “Осенний Вальс”, “Мелодия лета” и даже благотворительный бал «Общество вспоможения рабочих». Последняя афиша особенно заинтересовала Аскольда. Он вглядывался в одного из нарисованных амуров, пытаясь установить, что тот держал в руке - микрофон или телефонную трубку.