Цена притворства

Цена притворства

Снежана Черная

Пролог.

Я бежала что есть мочи. Шансы на успех были мизерными, но я продолжала мчаться не разбирая дороги, пока жилое крыло не осталось позади и я не очутилась в задней части коридора с панорамными окнами. И мне уже даже начало казаться, что всё получится. Что я успею выскочить на улицу, где есть охрана. А там, может, и папа вернётся!

Но на деле, именно в том месте, где я когда-то над ним подшутила, Бультерьер меня и сцапал. Подняв в воздух мою тщедушную тушку, он с нескрываемым раздражением вгляделся в моё лицо.

- Шутки закончились, принцесса! Если жить хочешь, уходишь со мной. Сейчас!

А я только закивала головой, как китайский болванчик, с ужасом глядя на проступившую на его лбу пульсирующую жилку.

- Хорошо, хорошо, я пойду с тобой. Отпусти меня, пожалуйста.

Мужчина поставил меня на пол, немного отстранился, и сразу дышать стало легче. А потом… потом я сама не поняла, что произошло. Всё случилось в считанные секунды.

Он повернул голову, устремив взгляд в окно, и сразу напрягся. А в следующий миг его рука отшвырнула меня на пол. Последнее, что я увидела перед падением, это как разбиваются в дребезги стёкла панорамных окон. Эти противные режущие слух звуки звенели у меня в ушах даже после того, как куски стекла разметало по сторонам. Я лишь успела закрыть лицо от миллиона брызг, которые царапали мои голые руки и плечи, застревая в спутанных волосах.

Секунда передышки, и витражные двери небольшой террасы с противоположной стороны начали с таким же звоном и грохотом рушиться на множество цветных осколков, а фарфоровая антикварная ваза на подставке превратилась в черепки. В этот момент мне вдруг подумалось о маме и о том, как она, должно быть, расстроится. Эта мысль крутилась в голове, как пластинка, которую заело. А ещё я дрожала всем телом и почему-то всё время повторяла «ой, мамочки». Тоненько так, на одной ноте.

Отдельные выстрелы сменились оглушительно громкой автоматной очередью: она прошила стену над моей головой, и куски штукатурки посыпались за шиворот.

Мне показалось, что я попала в кошмар, в жуткий и невообразимый виртуал, типа дурацкой компьютерной игры «DOOM». Ведь реальностью происходящее просто не могло быть!

Встав на четвереньки и всё также бормоча себе под нос «ой, мамочки», я поползла к выходу, не замечая впивающегося в ладони стекла. Да и вообще не замечая ничего вокруг, даже Бультерьера, присевшего в простенке между окнами. Когда я проползала мимо, он протянул руку и, потянув на себя, прижал меня к своей широкой груди.

«Как маленькую» - пронеслось в голове.

Не знаю, сколько я так просидела, прильнув к мужчине и сцепив руки за его могучей спиной. Всё остальное перестало для меня существовать, время замедлилось, ужасные звуки стрельбы и бьющегося стекла стихли, как будто выключили громкость. Только звенящая тишина и гулкое биение сердца: моего и мужчины, к груди которого я прижалась.

Из оцепенения меня вывела заброшенная в выбитое окно граната. Она упала рядом с моим подолом, и мне представился уникальный случай увидеть её не на картинках, а, так сказать, воочию. Не долго думая, Бультерьер послал её ногой в сторону разбитых витражей, и взорвалась она уже на террасе. При этом он прижал мою голову к своей груди, закрывая уши, и, наверное, только благодаря ему я не оглохла.

Дальше было всё как в тумане. Пелена дыма, валившего из выбитых окон, и разбросанные повсюду ошмётки балюстрады - вот и всё, что врезалось в память.

Даже не помню толком, как мы оказались на улице. Бультерьер сначала палил напропалую по пристройке для охраны, пока вместо выстрелов до моих ушей не донёсся сухой щелчок. Затем, отбросив оружие, он схватил меня и поволок, ни живую ни мёртвую от шока, в сторону ворот.

Балансируя на краю сознания, я всё же отчётливо понимала, что его рука – это сейчас единственная опора, удерживающая меня от падения. Без неё я бы рухнула на землю как подкошенная, потому что ватные ноги дрожали и передвигались с трудом.

Бультерьер свободной рукой вынул из недр пиджака ещё один пистолет и на ходу один за другим разбил все фонари на пути. Двор погрузился во тьму.

Слышались крики, я, вынужденная жмуриться от страха, чуть приоткрыла ресницы и увидела то, от чего мгновенно появилось желание закрыть глаза снова и вообще никогда их больше не открывать.

Возле парадного сработал датчик движения, и всё крыльцо озарилось ярким светом. Впрочем, мужчина тутже ликвидировал и этот источник освещения, но нескольких секунд мне хватило.

Во дворе перед крыльцом был сущий ад!

Первый охранник лежал лицом вниз, и под его головой расползалась багровая лужа. Второй, с перерезанным горлом, сидел, привалившись к стене, и смотрел в небо широко открытыми глазами.

Как будто видел там вверху что-то, что ведомо лишь ему одному.

Боже! Что это? Неужели мы перенеслись обратно в те времена, когда людей убивали на улицах и в собственных домах?!

Сзади что-то хрустнуло, Бультерьер круто развернулся, одновременно задвигая меня за могучую спину, и кого-то застрелил. Наверное. Следующий выстрел отозвался уже знакомым сухим щелчком, и снова оружие с пустым магазином полетело на землю.

Я уже хотела вновь зажмуриться, как прямо передо мной, из ниоткуда, выпрыгнул гибкий невысокий человек в черном от пят и до макушки. Ниндзя из фильмов, одним словом. На этом участке пути окна гостиной отбрасывали слабый свет, и в прорези его маски мне видны были темные и жесткие глаза, а в них - приговор. Мой приговор. Почему-то мне в тот момент подумалось, что мужчина носит линзы. Ну, не может у человека быть таких глаз.

Ниндзя вскинул руку - и одновременно рука Бультерьера резко дёрнула меня в сторону, разворачивая по ходу движения. Непонятный предмет блеснул металлическим боком и свистнул прямо над моим ухом, срезая локон у виска...

Глава 1.

Ася, август 2005 г.

- Давай Тоха! - подбодрила я друга, всматриваясь в толпу гостей в папин полевой бинокль, - Только не промажь! Шанс всего один.

Антон нажал на курок пейнтбольного маркера, и мягкий шарик попал в цель, забрызгав жёлтой краской пиджак моего предполагаемого жениха.

- Уходим! - стараясь унять смех, я потянула Тоху за рукав его кофты. - Ну давай же! Что ты там застрял!

Сама я уже сидела на подоконнике своей комнаты. Верный Тоха боялся высоты, и несмотря на всего лишь второй этаж, путь отступления по крыше крытой веранды давался ему с трудом. Наконец, втянув его внутрь, я спрятала оружие для пейнтбола под кровать и рассмеялась.

Да, глупый, детский поступок. Но так как на большее, в моём теперешнем положении, увы, рассчитывать не приходится, мой бунтарский дух, видимо, взял верх над разумом.

Аскольд(ну и имечко) - сын делового партнёра моего отца. С недавнего времени папочка всячески навязывал мне его общество, а неделю назад прямо заявил, что наша свадьба - решённый вопрос. Ну, для него, может быть, и всё решено, зато я просто так сдаваться не собиралась. Выходить замуж за этого Аскольда, да и вообще замуж, я не имела ни малейшего желания. О чём и сообщила папе прямо, не таясь. Ну куда мне замуж ? Мне же восемнадцать только-только исполнилось!

Что тут началось! Папа долго меня отчитывал, суть его претензий сводилась к тому, что я: неблагодарная дочь и безответственный человек; иду на поводу своих эмоций вместо того, чтобы думать головой. Не говоря уже о том, что, оказывается, я ещё и непроходимо глупа, потому как Аскольд - перспективный жених! Когда и это не помогло, папа решил применить тяжёлую артиллерию: забрал кредитные карточки и посадил под домашний арест. И это за неделю до вечеринки по случаю моего дня рождения! Хотя я сама виновата, нужно было время потянуть. Эх, гибче надо быть, а не переть как бульдозер - этим, кстати, я пошла в отца. Если что-то решила - не переубедить. К несчастью для меня, папа был также непоколебим в своих решениях.

И вот результат: развлекаюсь в свой день рождения тем, что смотрю из окна своей спальни, как на моём празднике веселятся папины партнёры по бизнесу со своими семьями. Просто отлично! Непонятно только, почему именно сегодня папочка устроил свой сабантуй. Это что, такое изощрённое наказание?

- Ась, - окликнул меня Тоха, мой лучший друг и боевой товарищ, - давай убежим.

Опять он за своё.

- Куда, Тоха? У тебя денег кот наплакал, а у меня их вообще нет. Не-ет, друг, только трусы убегают от проблем, - говоря это, я метала дротики в мишень на своей двери. - А мы, Тоха, встретим их лицом к лицу!

С этими словами я кинула последний дротик в мишень за секунду до того, как дверь с этой самой мишенью открылась, являя взору мою мать.

«Упс»

- Стучать не учили? - буркнула ей недовольно.

Проигнорировав колкость, она патетично всплеснула руками.

- Анастасия! Ты почему ещё не одета?

Матушка, как всегда, в своём репертуаре. Она обращалась ко мне всегда только «Анастасия» и никак иначе. Зовут меня, кстати, Ася. Не то чтобы я это имя бог весть как любила, но так звали мою бабушку. А бабушка, похоже, была единственным человеком в этом мире, которому я действительно не безразлична. Ну, кроме Тохи, конечно.

Хоть об этом и не говорилось прямо, но по обрывкам случайно брошенных фраз, я ещё в детстве поняла, что отец, всегда мечтавший о сыне - продолжателе рода Пылёвых, после рождения меня, должно быть, сильно растерялся. Лучшие, заготовленные для мальчика имена стали не актуальными, и выручила старая добрая традиция - назвать ребёнка в честь собственных родителей, в моём случае, в честь бабушки Аси.

Ещё будучи крохой, понимание того, что моё рождение застало всех врасплох, меня очень расстроило а позже даже обозлило. И я поклялась самой себе, что это имя, имя своей бабушки, я буду носить с гордостью! Что я, собственно, с тех самых пор и делала.

Сейчас, я безгранично благодарна папе за то, что не предоставил маме сделать выбор в пользу какой-нибудь Жаклин, Элен или ещё как-то на иностранный манер. Мать питает слабость ко всему, что доходит до нас из развитых стран запада: будь то брендовые шмотки или имена с претензией на изысканность. Своё собственное имя «Нина» она перекроила на «Нинэль», что, как по мне, звучит просто нелепо.

Сейчас её неодобрительный взгляд прошёлся по моим джинсам, по захламлённой комнате и остановился на Тохе. Единственный стул в моей берлоге служил здесь вешалкой для одежды, и за неимением другого места, Тоха примостился на краю моей кровати, где его и застал презрительный мамочкин взгляд.

- А что Антон делает в твоей комнате ?

- Он мой друг. Где ему ещё быть? - взяв со стола бумажный самолётик, я пустила его в полёт. - А вот что ты здесь делаешь? Не припомню, когда в последний раз ты соизволила почтить меня своим присутствием.

И это было чистой правдой. Сколько себя помню, матери не было до меня никакого дела. Если она и обращала на меня внимание, то только для того, чтобы сделать замечание за неподобающий вид или плохие манеры. В детстве её равнодушие меня тяготило, и я думала, всё дело во мне - недотягивала до её уровня, не оправдала надежд и ожиданий. Но когда родился мой брат, ничего не изменилось. Она так же занималась своими делами, уделяя внимание нам с Алексом не больше, чем тумбе в прихожей. Вот что её действительно заботило, так это её внешность. Большую часть её дня занимали фитнес, лифтинг, пилинг, массажи, обвёртывания и весь дальнейший спектр омолаживающих процедур.

- Отцу не понравится мужское присутствие в твоей комнате, - опять проигнорировав колкость в свой адрес, вынесла матушка вердикт после минутной паузы.

Ха! Это Тоха, что ли, «мужское присутствие»?

- Слушай, что тебе от меня надо, а? - не выдержала я. - Вы можете хотя бы в день рождения оставить меня в покое?

- Вот я расскажу отцу, как ты со мной разговариваешь! - пригрозила мама, на что я только закатила глаза. Скучно. Никакой собственной инициативы. Самое большее, на что она способна, это нажаловаться на меня отцу. Иногда мне самой непонятно, как этот скучный, предсказуемый человек мог стать моей матерью.

- Ну и что? – огрызнулась я, запуская ещё один самолётик - на сей раз в окно. - Какого ещё наказания я, по-твоему, заслуживаю? Порезать одежду на лоскутки? Или достать ремень?

- Значит так.

Похоже на этот раз матушка решила продемонстрировать твёрдость характера. Она ещё раз с пренебрежением осмотрела мой внешний вид:

- Приводи себя в порядок и спускайся к гостям. Антон, а вам пора уходить.

- Сиди, - останавливаю я Тоху - тот при словах матери уже было неуверенно поднялся со своего места.

- Никуда он не пойдёт, и я тоже к вашим гостям спускаться не собираюсь. Будь добра, закрой дверь с другой стороны.

Мама поджала искусно подкрашенные губы и наконец-то величественно удалилась.

- Ась, мне, наверное, действительно лучше уйти, - подал голос друг.

- Тоха, как думаешь, что за сабантуй устроил мой папаша внизу? Что-то мне это всё не нравится…

Не прошло и пары минут после маминого ухода, как дверь снова открылась, и в комнату вошёл отец. Чёртов замок он вчера собственноручно снял с этой самой двери! Теперь не комната, а проходной двор.

- Прощайся с Антоном и спускайся к гостям, - без лишних предисловий сказал он как отрезал.

- Антон и есть мой гость. А твоих гостей я не приглашала и спускаться к ним не собираюсь! Сядь, Тоха, - пригвоздила я его снова к своей кровати.

- Нет, ты спустишься. - Спокойный тон отца, лично меня не смог ввести в заблуждение. Папа был зол. - Ты спустишься и поговоришь со своим женихом!

- Он мне не жених!

- Антон, будьте добры, поднимитесь с постели моей дочери и отправляйтесь домой. Не заставляйте меня звать охрану. Анастасия, - обратился он уже ко мне, - тебе я запрещаю видеться с этим молодым человеком.

- Не имеешь права! Я совершеннолетняя с сегодняшнего дня.

Тоха тем временем послушно вышел за двери.

- Трус! - крикнула я ему вдогонку и злобно уставилась на папочку.

- Пока ты живёшь в моём доме и на мои деньги, я имею право на всё. Ты зачем мать обидела?

Ну вот, начинается…

- Пап, а ты меня вообще любишь хоть немного? Зачем отдаёшь этому старику?

- Аскольд Бестужев не старик. Ему тридцать, и это сейчас самый лучший для тебя вариант. Мы с матерью желаем тебе только добра. – Надо же, кажется сейчас в его голосе даже мелькнули человеческие нотки. Совсем для него не типичные.

- Я жду тебя внизу. И приведи уже, наконец, себя в порядок! – Вот сейчас было типично и вполне в его манере! Пренебрежение, которое он выказал моему внешнему виду перед тем как уйти, захлестнуло так, как будто меня помоями окатили с ног до головы.

Мне добра, как же! Своему бизнесу они добра желают! Хоть мать и была далека от дел отца, собственный комфорт и устойчивое положение в обществе были для неё превыше всего. По этой причине она полностью его поддерживала в вопросе моего замужества.

Я, конечно, понимаю, что все родители хотят, чтобы их дочь жила в достатке, но почему именно Аскольд Бестужев?

Мой папа, кроме всего прочего, активно занимался игорным и гостиничным бизнесом, а также являлся главным акционером «ТрастингСтрой». В сферу его других инвестиционных интересов входили нефтяная, лесопромышленная отрасли, цветная металлургия, автобизнес и даже общепит. Видимо, пришло наконец-то время выйти на международный уровень, что для его бизнеса означало совсем другие горизонты. И для этого ему, оказывается, позарез понадобилось моё замужество с сыном того, кто ему эти горизонты обеспечит.

С Аскольдом Бестужевым меня познакомили примерно месяц назад. Наглый, самоуверенный тип произвёл на меня отталкивающее впечатление практически сразу. А его слава ловеласа и бабника, запечатленная в поисковике заголовками его любовных похождений, только укрепила мою антипатию.

Ладно, сейчас скажу этому донжуану недоделанному «здравствуй и прощай». Заодно посмотрю на творение рук своих, точнее Тохиных. Сама я из тех стрелков, которые косят обеими глазами.

Воодушевлённая идеей, я открыла гардероб и осмотрела его содержимое. Платье, купленное мною ко дню рождения, отвергла сразу. Слишком красивое. Вообще-то я платья ношу редко. Не то чтобы не люблю, скорее - некуда. Помимо частной гимназии с его неизменной формой, я, в общем-то, никуда и не ходила. За исключением последних пары месяцев, когда отец вдруг усиленно начал меня таскать на всякие скучные встречи с коллегами в неформальной обстановке. Моей матери такие мероприятия по душе и, нужно сказать, на них она блистает как в прямом, так и в переносном смысле. На себя, любимую, денег не жалеет, не уставая повторять, что является визитной карточкой отца. Не знаю, кому как, а мне бы не понравилась перспектива стать чьей-то визитной карточкой.

Несмотря на все мои протесты, именно мама взялась пополнить мой гардероб всем необходимым для подобных случаев. И вот результат. Перебирая вешалки с платьями а-ля прощай молодость, даже не знаешь, что сейчас было бы уместнее: смеяться или плакать. Мама, обладая прекрасным вкусом, удивительным образом его теряла, когда подбирала гардероб для меня. Это меня не напрягало, наоборот: я приходила в неистовый восторг от её выбора – восхитительная безвкусица! На тему внешнего вида я не слишком заморачивались: не моё это – блистать. Посему, с удовольствием оставляю это право за матушкой.

Вооружившись ножницами, я застыла в нерешительности возле гардероба, выбирая, какое из ею купленных бабских платьев немного подкорректировать. Наконец выбор упал на золотое, длиною ниже колен и рукавами-воланами. Прежде всего в мусорку полетели рукава. С длиной я немного перестаралась – то, что осталось, едва прикрывало попу. Но ничего, так даже лучше! А вот с горловиной пришлось повозиться - сверху этот девайс престарелой кокетки был совершенно глухой, ещё и воротничок-стойка имелся. Прелесть просто! Обрезав по максимуму, я принялась колдовать над образом, пытаясь извлечь максимум из того минимума косметики, что у меня имелся.

Нужно сказать, своей внешностью я полностью довольна. Она была самой обычной, ничем не примечательной, что мне в ней и нравилось. Фигура не полная, но и не худая, рост средний, волосы прямые и светлые или, скорее, бесцветные. За лето они выгорели ещё больше, а кожа на лице, наоборот, загорела, создавая контраст со светло-льняными волосами. Обычный нос, глаза и губы. Всё аккуратное, но ничем не выделяющееся. Никогда не страдала комплексами и не прихорашивалась, как мама, создавая из того, что есть, то, чего на самом деле нет и быть не может.

Итак, приступим: серый карандаш, растушёвка - «смоуки айс» готовы! Помады у меня всего две и те гигиенические. Ну, да ладно. Зато есть шпильки на огромном каблуке и тоже золотые. Это не мама постаралась. Для неё подобное - дурной вкус. Это осталось от новогоднего костюмированного бала в гимназии. С Алиской Самойловой мы выбрали образы королевишен с длинными платьями в пол: моё было золотистым, или, как говорит Алиска, цвета “брызг шампанского”. О как!

Платье кануло в лету, а вот купленная по случаю обувь так и валялась в недрах моего шкафа.

Раздался стук в дверь. Кто там такой вежливый?

- Открыто, - съязвила.

На пороге застыл Бультерьер - начальник папиной охраны (в миру звали Данила, вроде). Бультерьером я его прозвала за выражение лица, а точнее за его отсутствие. Жёсткие черты дополнял абсолютно пустой, пронизывающий взгляд. Разговаривал он редко, и, казалось, обращал внимание на меня не более, чем на надоедливую мошку, за безопасность которой он вынужден отвечать. Но это только на первый взгляд. Когда я исподтишка наблюдала за ним, он меня и не замечал вовсе, но стоило мне повернуться спиной, как его взгляд тут же начинал жечь мне затылок. Одним словом - весьма неприятный тип.