Созвездие Силвана. Триады

Стало противно. Очень.

Говорить что-либо, обращать на себя внимание — не стала. Просто ушла.

Полночи перекантовалась в сквере рядом с домом, упорно игнорируя его попытки со мной связаться по комму. Даже после того, как его новая пассия выпорхнула из дверей дома… А когда увидела открывшиеся двери гаража и его личный таккар, сорвавшийся вверх сразу на вторую линию (к тому времени он уже занимал одну из руководяще должностей в мэрии и имел полное право пользоваться служебным уровнем), прошла в дом, собрала вещи, изложила на планшете домашнего стационарного искина объяснение собственного поступка и ушла. Быстро, пока не получил уведомление об оставленном сообщение и не вернулся. Обратно к себе. Окончательно.

С тех пор времени прошло уже три года — достаточно для «прийти в себя». Но не настолько, чтобы не напрягаться немного в каждый его визит.

— Пригласи меня в дом.

В ответ я удивленно-ехидно подняла бровь.

— Я сегодня никого не принимаю, — хмыкнула и осталась стоять на месте.

— Нам надо поговорить, — недовольно поморщился он. Черные брови сошлись у переносицы, глубокая складка залегла вокруг рта, смуглая кожа под глазами цвета грозового неба приобрела чуть землистый оттенок, — или ты предпочитаешь посвятить в наш разговор всех своих соседей? Мне в принципе все равно, но ты учти, соседка из квартиры напротив уже три минуты как прилипла к щели в дверях и ждет твоего представления.

Мысленно чертыхнувшись, отошла в сторону, пропуская его и проводя пальцами по сенсору закрытия дверей. У данийцев великолепный слух (чему способствовало особое строение органов слуха) — и сказанному им можно верить. Не хватало мне еще сплетен между согражданами-жильцами-соседями!

Обиды на Мих-ала уже не было. Объяснений с его стороны после расставания выслушать я не пожелала. В какой-то из дней просто поняла, что он-то мне изначально ничего не обещал, а то, что я себе напридумывала… Я стала относиться к нему ровнее, даже в чем-то была благодарна за то, что в первый год пребывания на Марсе не дал сойти с ума и своим ненавязчивым присутствием рядом фактически помог адаптироваться к местным реалиям совершенно безболезненно.

Вот и сейчас ворчала на него исключительно от того, что поломал мне все планы на вечер.

— Салат будешь? Или сразу чай?

— А нормальной еды у тебя нет? — недовольная мина мужчины меня заботила мало, я его сюда не звала, но и ругаться с ним не хотелось…

— С утра на работе была, — хмыкнула и полезла проверить, что еще из продуктов осталось, — Закупиться времени не было, так что в холодильнике мышь повесилась.

— Не знаю, кто такая эта твоя мышь, — фыркнул он, — но вешаться ей там точно не стоило.

Потом тяжко вздохнул, устроился за столом и проникновенно на меня взглянул. Увидеть со стороны бывшего возлюбленного такой взгляд — уже событие неординарное, а уж вкупе с тем, что он сам, незваный ко мне припёрся…

Мих-ал был личностью незаурядной. В каком-то там поколении потомок одного из таких же, как и я попаданцев, он был не просто среднестатистический законопослушный даниец. Нет, этот индивид имел в собственных качествах не только неискоренимый авантюризм, но еще и непомерные амбиции.

Впрочем, оба этих качества вкупе ему совершенно не вредили, а даже наоборот — помогали. Последним его проектом была предвыборная компания за кресло мэра нашего городка. Населенный пункт не сказать, чтобы уж совсем как столица… провинциальный, но достаточно крупный и очень удобно расположенный. Близость огромного мегаполиса дарила много возможностей во всевозможных направлениях деятельности. В том числе и криминальных. Часть от последних негласно и Мих-алу перепадала. Но это ш-ш-ш… — среднестатистический избиратель свято верил в непоколебимость и непогрешимость данийца.

Меня же этот вопрос и вовсе не волновал, несмотря на занимаемую должность. Он, конечно, не мальчик-одуванчик, но по сравнению с дельцами из моего времени… так вообще святая простота… местами.

Так что желание бывшего податься в отцы города меня нисколько не удивляло, скорее наоборот; вызывал недоумение как раз другой факт — его надо мной кураторство с самого первого дня учёбы. Вот уж действительно несвойственная его характеру благотворительность.

Впрочем, мне-то было грех жаловаться. Нам удалось сохранить довольно теплые, ровные отношения. С ехидством и подколками, но все же…

— Так что тебя привело в сей неурочный час? — вычурные слова сами легли на язык, заставляя периодически хмыкать и держать себя в руках — спать хотелось неимоверно, потому приходилось постоянно себя одергивать, чтобы ладони не потянулись потереть уставшие глаза.

— Ты плохо выглядишь, — заботливый тон, ласковый взгляд…

— Спасибо за комплимент, — хихикнула в ответ. В этот раз раздраженно. Вся эта тянучка начала раздражать.

— Я серьезно, — он накрыл мою ладонь своей, — ты совсем за собой не следишь, так и с голоду сдохнуть можно. Хоть на время переберись в мой дом — по крайней мере, не будешь голодна.

— Ал, — позвала его старым прозвищем, — спасибо тебе за беспокойство, но…

— Но…

— Либо ты меняешь тему, либо идёшь… своим путем.

— Мы еще вернемся к этому вопросу.

В ответ только фыркнула.

— Тебе показать где выход? — начала я подниматься с собственного стула.

— Сядь, — вся напускная мишура слетела с него в один момент, — я слышал, твоя команда нашла труп.

— Ты начал интересоваться моей работой? — знаю, отвечать вопросом на вопрос — плохая привычка, но… не удержалась.

— Ты не ответила, — в темно-серых глазах к проникновению добавилось страдание, которое так прямо и говорило: «Господи, за что мне эта мука?!» Хотя, если следовать логике и местным верованиям, то взгляд мужчины взывал к Высшим Силам, — И да, я всегда следил за твоей деятельностью.

— Так ведь доложились поди уже, — под нос заворчала я, вот счастья-то привалило.

Глупо, конечно, тихушничать, все равно ведь знала, что услышит.

— И-и-и?.. — мужчина, сразу видно, никуда не спешил — устроился с удобством в надежде на долгий разговор.

Посмотрела на него еще немного. Отвернулась, подошла к панорамному окну… На моём практически элитном втором этаже с отдельным выходом, большим балконом и миниатюрным зимним садом окна гостиной выходили во внутренний двор дома. Вид на Фобос и Деймос (естественные спутники планеты) открывался ночью необычайный.

В той, моей прошлой жизни, древние римляне поклонялись богу войны Марсу, которого такие же древние греки звали Аресом. Именно поэтому при открытии людьми спутников красной планеты были даны такие названия — по именам сыновей Ареса, всегда сопровождавших его в бою. Фобос — страх и Деймос — ужас.

Согласна, для сопровождения бога войны вполне приемлемое именование, но для спутников планеты… По-моему, как-то слишком.

Вот и сейчас, глядя на темное небо, можно было бы без конца любоваться испещренным кратерами, больше смахивавшим на трёхосную эллипсоиду Фобосом, который — благодаря своей близости к Марсу — передвигался по небу немного быстрее, чем его товарищ по несчастью. Той же формы Деймос будто все время стоял на одном месте, и казался весь сглаженным, словно глубокие рытвины кратеров присыпало большим количеством мягкого пушистого снега…

— О чем задумалась? — голос, раздавшийся над ухом, заставил вздрогнуть и вернуться к действительности.

Даже не заметила, как он ко мне так близко подошёл.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Правду… ну и ответ на мой вопрос, — даниец все еще не отходил, стоя позади меня.

Не слишком близко, но все же вызывая определенный дискомфорт.

— На какой из двух?

— На оба.

— Хорошо, — просить его отойти — равносильно признанию в моём неравнодушии к его персоне, потому, мысленно вздохнув, сама сделала пару шагов в сторону, — да, труп нашли, в подробности не посвящаю, сам понимаешь. И да, мои мысли — только мои, и тебя уже никоим образом не касаются.

— Обоснуй, — Мих-ал вернулся к столу и снова примостился на полюбившемся месте.

— Мы с тобой давно уже не пара…

— Это ты так решила…

— Но ты сам этому поспособствовал…

Снова скривился, будто лимон сжевал.

— Эта… ничего не значила, да и вообще, я уже всё осознал и стоит тебе вернуться…

Что последует за этим, узнавать не хотелось.

— Ал, это бессмысленный разговор, и ты об этом знаешь, — устало вздохнула и присела на стул по другую сторону стола, как раз напротив него.

— Скорее преждевременный, с этим согласен, потому предлагаю перейти к другому вопросу.

— Какому? Не глупи, все равно ничего не узнаешь, по крайней мере от меня, — он взглянул так, будто сказала ту еще дурость.

Может, и так. Я прекрасно знаю как минимум двоих из нашего отдела, постоянно сливающих Алу информацию. Только вот уж я-то точно не собираюсь так просто попадать к нему на крючок, потому что, как говорили в моём детстве, увяз коготок — всей птичке пропадать.

— Ничего сверхсекретного я у тебя спрашивать не буду, просто сама пойми — для меня важны спокойствие и благополучие жителей города. А как об этом можно говорить, если посреди бела дня покойники на улице попадаются!..

— Ал, — посмотрела на него укоризненно, — я не твой электорат, выступать будешь перед ними. А мне просто скажи, чего конкретно хочешь.

Недовольство снова скользнуло по его лицу. Ну да, не дала порепетировать на своей персоне, так сказать, отточить слог.

— Выборы на носу, — возмущенно скрежетнул зубами, — нам такие финты в самый разгар гонки ни к чему. Надо бы разобраться с этим побыстрее, чтобы народ успокоился, а то видел я уже парочку пилотников завтрашних утренних газет.

— От меня-то ты чего хочешь? Информагентствам рот не заткнём, только еще больше раздуют, как мыльный пузырь, стоит нам только сделать лишние телодвижения в их сторону. Будем работать на совесть, постараемся найти супостата, только сначала личность убитого установим…

— Нечего его устанавливать, — Ал недовольно посопел носом.

— То есть ты его знаешь? — подалась к нему через стол.

— Лично не знаком, вернее, закадычными друзьями мы не были, — он брезгливо фыркнул, — но хорошо понимаю, чем может закончиться для города подобный инцидент…

«Радетель, елки-зеленые» — промелькнуло в голове.

Правда, там же и осталось. Имей я такую глупость и выскажи ему все в лицо — уйти не уйдёт, но до ночи лекциями замучает. Видимо, скоро очередное интервью состоится, раз ему так не терпится собственное красноречие на ком-то отработать.

— Ну так поделись, отец-благодетель, — поясной поклон отвешивать не стала — главное не перегибать. Хорошо, хоть этот велеречивый фонтан заткнуть сумела.

Достал! Иногда Мих-ал бывает не в меру занудлив. То ли возраст сказывается (все же по местным меркам мужчина был уже из серии «кому за…», хоть и выглядел молодцом), то ли свойство характера… Наверное, какой-нибудь психолог из прошлого рассказал бы мне о влиянии на данный выбор спутника жизни моё подсознательное желание быть ближе к отцу…

Даниец тоже не дурак, поняв, что перегнул палку, снова вернулся к своему душещипательному образу. Вот же ж… наглец. Харизматичный… но все равно наглец.

— Кто-то не слишком умный на вашей территории прихлопнул Теора Рха, — а я… если бы не сидела, то сейчас бы точно искала, куда примостить свою пятую точку.

Семья Рха — один из самых криминальных тэнквартских родов даже не в масштабах нашей планеты или родной планеты тэнквартов — всего Созвездия. Достаточно многочисленна для того, чтобы подмять под себя доход от львиной доли всех нелегальных оборотов, и настолько же хитра, чтобы не попадаться ни разу на своих делишках, прикрываясь вполне легальным бизнесом с большим денежным оборотом.

А еще Рха уже который год мечтали породниться с родом Тха. Да вот незадача — в обеих семьях уже на протяжении пяти десятков лет рождались одни мальчики. Вполне себе традиционной ориентации и совершенно не помышляющие о создании однополого союза, что вроде как не порицалось (у кого не было ошибок молодости и экспериментов), но не поощрялось — это точно. Вот и получилось так, что Большая Ма была рада получить как дополнительный бонус к названной дочери рода в моём лице еще и возможность наконец заключить брачный союз с такими многоуважаемыми гражданами. Причины такого рвения мне не поведали, но важностью самого события прониклась.

Я отбивалась, как могла, каждый раз, как щит, выставляя аргумент собственной принадлежности к правоохранительным органам в общем и свою должность шерифа в частности. Мол, неподходящая партия для криминалитета такого масштаба… От того в последнее время и к месту службы стала относиться с особым пиететом.

К чему я это всё? Одним из пяти предполагаемых Ма кандидатур был и Теор, ныне, как оказалось, покойный. Стоит ли говорить о том, что теперь на меня насядут с раскрытием дела не только шишки сверху по настоятельной «просьбе» главы рода Рха, но и дорогие родственники в лице, кого-нибудь из наблюдающих. А это, скажу я вам, похлеще всех начальников, вместе взятых будет.

Если в городе кто-то решил, что надо делиться, не миновать нам пальбы и переполненных крио-хладов. Рха просто так свои позиции не сдадут и, что более вероятно, этих самых хотельщиков прикопают, уложив горкой.

А уж если вспомнить, как братец неделю назад намекал, что глава рода Тха именно к кандидатуре ныне умершего склонялась…

Подозрительно посмотрела на своего позднего визитера.

Что его больше беспокоит: срыв выборов в мэры, или же что подозрение в убийстве могло пасть на него? В том, что бывший мог запросто (а даже не совсем законно) лишить кого-нибудь жизни, убедилась еще в самом разгаре нашего романа, когда тот, не раздумывая, спустил целое деление заряда личного лэйз-а на одного не умного вора, посмевшего забраться к нему в дом.

Так что вопрос состоял в другом: мог ли мой дорогой друг-наставник пожертвовать собственными амбициями, ради… А, собственно, ради чего? Не имеет же он на счет меня каких-либо серьезных планов (его собственным словам веры мало). Да и за мной не стоит многомиллиардное наследство вкупе с полезными связями, чтобы так рисковать. Так имеет ли смысл думать, будто он мог убрать соперника, расчищая путь ко мне?

Господи, голова скоро вспухнет, жрать хочется, и этого еще выпроводить надо.

— Может, все же вернешься? — влез, прерывая поток мыслей в самый неподходящий момент, бывший.

Чувствуется, выпроводить его будет сложнее, чем я предполагала до этого. Взглянула скептически. Что ж ему так неймется?

— Я всё же здесь поживу, — дипломатично проглотив все, что хотелось высказать до этого, выдала я, — а тебе, кажется, пора.

Даниец расстроился. По крайней мере, выглядело это очень искренне. Очень хотелось поверить. Те жалкие остатки чувств к нему все еще не сдавали позиции в девичьем сердечке, но я-то слишком хорошо его уже узнала. Достаточно хорошо, чтобы понимать, что за всем этим может быть и искренность, и ложь… или все вместе.

На мои не слишком тонкие намеки он не ответил ничего, только попросил:

— Держи меня в курсе, пожалуйста, и зайди к Тэй. Она обижается, что ты ее совсем забыла.

Все время его монолога я только поддакивала и кивала головой, оттесняя непрошенного гостя к выходу. Делала я это со всем усердием и сосредоточенно, от того и пропустила момент диверсии. Такие знакомые, горячие, чуть обветренные губы накрыли мои, нежно лаская, постепенно захватывая в плен. Не давая осмыслить происходящее, оттолкнуть, заставляя терять голову.

— Тебе пора, — сумев перебороть себя, оторвалась от него и укоризненно взглянула.

Тот лишь пожал плечами, мол, в борьбе за своё — все средства хороши.

— Не забудь зайти к Тэй, — по поводу того, чтобы держать его в курсе, больше не заикался, понимая, что если я посчитаю нужным — расскажу что-то, если же буду уверена в обратном, он из меня и клещами ничего не вытащит. Слава Силам, до допроса с пристрастием у нас с ним еще ни разу не доходила. И, я надеюсь, не дойдёт.

Двери мягко вернулись в нишу, закрываясь за его спиной, а я все еще стояла и смотрела на темно-коричневое полотно с имитацией под дерево. Разбередил, гад, душу!

Салат уже не радовал, но я его упорно сжевала. На зло врагу, так сказать. Спать укладывалась со смешанными чувствами. Хотелось найти кого-нибудь — то ли для того, чтобы прибить; то ли наоборот, затащить в кровать и долго оттуда не выпускать.

Последней осознанной мыслью было, что к Тэй, секретарю Мих-ала, с которой мы в своё время очень сдружились, действительно стоит зайти.