Огненная волчица

Волчица внутри меня скулила. Будто переживала от глупости нерадивой хозяйки. Внутренний огонь всполохами вырывался из-под лап и устремлялся вверх, будто торопился присоединиться к огню того, чья тень неуклонно преследовала повсюду.

Протоптанная тропинка, неожиданно подвернувшаяся под ноги, казалась спасением — лапы от непрерывного бега по проваливающимся, подтаявшим сугробам устали. Чудо еще, что не напоролась на какую-то гадость и не переломала себе все кости.

Мимо проносились редкие деревья, сменяясь голыми, черными остовами, кустарников, которые все реже и реже попадались навстречу. В азарте даже не заметила ни промелькнувших мимо камней, ни небольшого рва под небольшим, в метр шириной, каменным мостиком… И только влетев в круг, поняла — отбегалась.

Я находилась в Святилище. Вздымающиеся вверх сарсены из плотного серого известняка были попарно накрыты горизонтальными плитами. Двойные неглубокие рвы по кругу снаружи, где отчетливо были видны собравшиеся члены всей моей большой семьи (неужели все было подстроено?). Пяточный камень, стоящий при входе в храм, своим мрачноватым видом будто предупреждал, что просто так мне отсюда не выбраться.

Внутри же каменного круга, недалеко от меня, стояли две драконицы. Светящаяся счастьем, Рона и Хранительница. Та самая драконица — одна из двух древних водных драконов. Мелюзина.

Я сама не заметила, как обернулась вновь человеком. Одежды на мне почти не было, но это почему-то не смущало. Первая жена Рэя по-дружески взяла меня под руку и отвела к средине круга, поставив рядом с одной из подков синего камня, в вершине незримого треугольника.

Как завороженная я смотрела на то, как приближается к одной из таких подков полуголый Рэйберт, с теплой и неожиданно ласковой улыбкой. Как свое место в этом треугольнике занимает Рона, глядящая на меня одновременно решительно и умоляюще, будто просила принять от нее какой-то подарок. И это было странно.

Все происходящее казалось странным неестественным… И я не понимала, чего хотела больше в тот момент — убежать не оглядываясь или же, наоборот, пройти весь путь до конца.

«Откройся мне дитя» — в голове неожиданно зазвучал голос Хранительницы, что уже встала в центр нашего образовавшегося треугольника, — «не было ли это принуждением? Согласная ли ты действительно пройти обряд единения с этими двумя и навечно соединить ваши жизни? Подумай хорошенько, потому что второй такой возможности может и не быть…»

Вот он — мой шанс! В голове на минутку предстала картинка освобождения от давления дракона и его притязаний, моя последующая жизнь… на минуту, всего лишь на минуту меня накрыло — я поняла, что не хочу так жить. Жить без него и его вечных подколок.

Возможно я еще слишком молода и недостаточно умна, но… Жизнь без него в моем воображении потеряла все краски. Выцвела до серого, невзрачно-пыльного цвета.

Впервые за столько времени я посмотрела ему в глаза прямо, открыто, оголяя свои чувства и надежду на что-то большее с его стороны. Наблюдать за вспыхнувшей радостью в его глазах было удивительно приятно. А потом меня накрыло. Внутри, будто по протянутым от драконов ко мне канатам, хлынула такая буря эмоций, что чуть не заставила захлебнуться. Вернуться к обычному своему состоянию мне не дали.

«Можешь не отвечать» — снова раздался в голове шелест знакомого женского голоса, — «ответ уже принят».

Хранительница начала выводить странные певучие молитвы на древнем драконьем. Низко опущенная голова Мелюзины совсем не мешала понимать, что именно она произносит, выплетая в воздухе словесный узор.

Дальнейшее происходило все как во сне. Обрывки сознания выхватывали: то куски стелящегося за границами круга белесого тумана; то удивительные, почти эфемерные превращение драконов и моё; то странные канаты, оплетающие нас всех троих в одну паутину; то исчезновение в неизвестном направлении Мелюзины… Последним воспоминанием был огонь, выпущенный обоими драконами, что поглотил меня полностью от коготков на лапах до самой макушки.

Я в этой ярко вспыхнувшей жаром красоте купалась просто — так было приятно и радостно. Внутри разгоралось неимоверное чувство счастья…

— Кхм-кхм, — откашлялась я, пытаясь прочистить горло, после того как огонь опал и я оказалась все в том же волчьем обличии, да еще верхом на каменной подкове, — хорошо хоть не пламя выдыхаю, — проворчала, припомнив отдельные эпизоды из событий другой свадьбы, рассказанные сестрицей.

Даже лопатками пошевелила — не хотелось бы и у себя обнаружить крылья. Крылатая волчица — это уж слишком.

Подняла глаза и… снова пропала. Я чувствовала всё. Каждую его эмоцию, полную радости, восторга, предвкушения, счастья и… любви? Из глаз неожиданно ручьем потекли слезы.

— Ну что ты плачешь, — огненной шерсти на морде ласково коснулась тонкая рука — Рона еще мгновение назад, сменив облик, кинулась ко мне, — тебе больно? Скажи! Я не могу найти, где повреждение! Драконий огонь все же тебе что-то повредил? — и тут же повернувшись к, принявшему человеческое обличие, Рэю, крикнула, — Ты чего там застрял? Скорее! Ей плохо!

Неожиданно лапы подкосились, соскальзывая с камня, и я упала по другую сторону своего бывшего постамента, с перепугу тоже меняя облик.

— Не подходи! — немного истерически запричитала я оттуда, стоило только дракону приблизиться, — я голая!

Раздавшийся отчетливый смешок об истинном мнении дракона к моим аргументам говорил сам за себя.

— Милая, — еще один хмык и мягкая ткань белого цвета опускается из-за спины на плечи (когда только успел обойти!), — мы теперь женаты. Так что отвыкай стесняться своей наготы, — неожиданно горячее дыхание опалило правое ушко, — стыдиться совершенно нечего — ты прекрасна!

Я млела. Просто плюнула на все и тихо млела, позволяя укутать себя в странного вида белый балахон, чуть пахнущий временем и землей. С другой стороны к нам подошла Рона, с таким же глупо-счастливым выражением лица, как и у меня, обняла с другой стороны.

Мы стали одним целым. Словно неприступная крепость из монолитного камня. Мой дом. Моя семья.

— Но как? — прошептала я удивленно, — Почему?..

— Твое подсознание в этот раз сослужило тебе плохую службу, — начал объяснять мой… муж(!), понимая меня без слов, — надумала себе невесть что, вот и подучилось так, что возвела внутренний блок (по крайней мере, мы так думали). Ни я, ни Рона пробиться к тебе так и не смогли. Периодически в твоем эмоциональном состоянии случались прояснения и тогда ты понемногу осознавала свои чувства к нам с Роной, но такие вот дыры в блоке очень быстро затягивались. Наоборот, наметился регресс в твоем эмпатическом поле и этот блок требовалось немедленно разрушить. Твоя мать и Мелюзина подсказали только один из единственно возможных способов совершить это без ущерба для тебя.

— Но, почему я это сделала? И как я могла? — все еще пыталась добраться до истины я, — У меня никогда не было особых способностей к эмпатии.

— А ты и не могла, — неожиданно угрюмо вступила в разговор драконица.

Я даже взгляд на нее подняла, не понимая к чему она клонит. Та же, наоборот, смотрела только на нашего теперь уже общего мужа:

— Работа действительно была проведена искусная, я бы сказала — ювелирная. И если бы не уроки моей бабушки, одного из лучших менталистов нашего мира, то даже я сейчас ничего бы не заметила. На тебя наложили заклинание.

— Но, зачем? — растеряно переспросила, — Что такого я могла сделать, чтобы со мной так поступить?

— Мы с этим разберемся, — голос Рэя в этот раз не выражал ни капли нежности. Он будто пружина, был натянут до предела, — а пока… — приобнял нас обеих за плечи и продолжил, — пора представить миру новую миссис Маккензи.

Выход из родового «Стоунхенджа» оказался почти триумфальным. Многочисленные родственники, возглавляемые дорогой маман, чуть не снесли нас волной — стоило только покинуть территорию святилища.

Наверное, именно это и спасло меня. Сзади, прямо в мою незащищенную спину, откуда-то из-за сугроба у самого храма вылетел ледяной нож, который со свистом рассекая воздух, норовил впиться в незащищенную плоть. Всего этого я не видела, зато имела «удовольствие» наблюдать лица собственных сородичей. Счастье и радость стремительно сменявшиеся сначала неверием, испугом, яростью и жаждой убийства — не самое радостное зрелище в день твоей свадьбы.

Охрана короля, который с женой и всем выводком тоже присутствовал здесь, сработала безупречно. Минуту спустя перед нами, зажатая с двух сторон угрюмыми амбалами стояла незнакомая мне женщина.

Как оказалось позже, это был своеобразный привет из прошлого нашей семье. Марика Тадески, когда-то учувствовавшая в заговоре, была сослана на долгие года в какую-то глухомань без права выезда. А получив свободу передвижений, после окончания сроков наказания, не придумала ничего лучшего, как приехать мстить семье короля.

Причем, старалась сделать это побольнее. Только вот доступа к нужным ей моим родственникам не имела, а тут я со своими переживаниями и драконьим сватовством, что так живо напомнили ей о другой драконьей свадьбе.

Сегодня же, когда поняла, что ее заклятие, призванное сделать из меня впоследствии одинокого инвалида, не могущего испытывать какие-либо эмоции, решила, что так даже лучше. И постаралась сделать родным еще больнее — убить меня.

Не знаю, что с ней будет дальше. Даже представлять не хочу, потому что мне хватило и тех взглядов, которыми наградили преступницу отец, муж и король.

Я решила, раз уж все разрешилось удачно, отпраздновать собственную свадьбу как следует.

***

— Зелька! — голос мамы в унисон с взыванием подруги тире первой жены нашего общего мужа доносился в открытое окно, — Ты скоро там, копуша?

— Да сейчас я! — кричала в ответ, пытаясь ускориться, что при моих габаритах получалось плохо.

Хорошо говорить им! «Копуша»! Это ж надо, еще и обзываются!

Зять оказался прав, совместимость — великая вещь. По крайней мере, в этом был свято уверен наш с Роной благоверный, каждый день любуясь на наши растущие животы и оплывающие фигуры.

Кто должен будет родиться мы так и не узнали. Никакие тесты и исследования не помогали определить это с точностью. И у нее, и у меня дети словно прятались. Но это и неважно. А все потому, что они — наши… Главное, чтобы не выросли какими-нибудь чудо-юдами, а то сверстники задразнят…

Моя первая брачная ночь оказалась не просто незабываемой — волшебной. И я была благодарна своему дракону за его решительность. Ведь не прояви он её, я, возможно, так и не узнала бы, что такое взаимная любовь и радость обладания.

С метафизической связью с супругами я освоилась очень быстро. Спасибо, Еве! Она действительно очень помогла. А еще помогла привыкнуть к новому облику. Теперь моя волчица больше смахивала на причудливого волосатого броненосца. Да крыльев у меня не появилось, зато дорогие сосемейники «забыли» после проведения ритуала сообщить, что и прежней я не осталась.

Жесткая, почти непробиваемая драконья чешуя местами лентами обволакивала участки тела. Лобная часть с небольшими спусками к вискам. Широкий «ошейник», закрывающий горло. Грудная клетка и мягкий живот с незащищенными до того внутренними органами… и все это спрятано за ярко-красной драконьей бронебойной шкурой.

В общем, выглядела я — то ли плешивым волком, то ли обросшим драконом-экспериментатором. Правда, и Рэй и Рона были в восторге. Может, конечно, и преувеличивали, но я была не против и такой лести.

Мне срочно нужны были положительные эмоции.

Жизнь постепенно налаживалась. Теперь уже все устаканилось. И мои чувства, и наши отношения.

В данный момент я могла сказать одно — спроси кто меня «счастлива ли я в браке?» и я отвечу — да.

Конец