Демоновы присказки

Мой намек был понят верно, потому открытых претензий никто не высказывал, но обиженное пыхтение было слышно даже в соседней комнате.

Я тоже решила, что говорить много лишних слов смысла нет, так что ограничилась поднятой бровью в стиле «надеюсь, мы поняли друг друга?». Студенты понимающе насупились и уткнулись в тарелки. Гаап, тихо посмеивался, сидя по правую сторону от меня. Белетовец был единственным, кто ничего не понимал, выглядел слегка недоуменно и… вот видно было, что ему это безумно не нравится. А еще он что-то заподозрил, потому что на высшего та-а-акие взгляды бросал…

Возвращение наше в институт прошло без приключений, правда, новый имидж учащихся несколько вызывал недоумение у встречных прохожих на улицах Шеола, но это уже не важно. Я еще в столовой предупредила, отвечая на немой вопрос, что иллюзия на их конечностях продержится два дня — как раз до начала практики. Так сказать, для закрепления результата.

Остальное время до начала практики стали для меня кошмаром. Я в очередной раз носилась, перепроверяя, сверяя и исправляя всё и со всеми. Агратовский «душевный» помощник уже сам от меня шарахаться начал, угрожая, что лучше лично разорвет договор с демоницей и уйдет на нижние уровни АДа добровольно, если я еще раз пристану к нему с какой-нибудь бумажкой или вопросом. Проректорша впечатлилась и послала меня… лесом… каменным… домой на оставшиеся до практики сутки.

Всех спас Руш, на время, утащив меня на полигон позади института для тренировок с драконьим пламенем. Сначала получалось не очень. Огонь внутри был нестабильным и в зависимости от, испытываемых мной, эмоций мог то затихать до огонька свечи, то вырываться столбом пламени из огнемета.

А потом пришла Она, Триша, и забрала меня на свое занятие. Вернее истязание. Триша была выдающаяся своими…эм… размерами женщина. Высокая, статная, на голове вокруг рог лежали собранными в бублики две толстые косы. У этой боевой бесовки, по каким-то причинам списанной из дйствующих подразделений и пристроенной на шидовскую работу, бицепс одной ее руки был как у меня бедро — могучая женщина… впечатляющая… и-и-и-и… я ее боялась. Ну, серьезно. Такая же через колено переломает и не поморщится.

Так, как она надо мною издевалась, еще никто не издевался. Причем она это издевательство называла учебой. Сам урок был поделен на два этапа. Сначала меня учили совершенствоваться в работе со сковородой — она даже малые блинные мне для метания притащила — потом же переходили к скалке.

И тут начинался мой личный кошмар. Потому, что она требовала не просто точного освоения приемов ближнего боя со скалкой — эта несносная женщина, соскучившись видать по своему боевому прошлому и соратникам в битве, решила сделать из меня «настоящего воина» и избивала до синевы, обучая и требуя не только применять заученные до автоматизма движения, но и менять тактики, молниеносно переходя из одной стойки в другую.

Вот как возьмет, ка-а-ак скрутит меня в момент в бараний рог… да так, что пятка оказывалась где-то в районе носа и все — выкручивайся Тася обратно, как можешь. Причем выкручиваться приходилось в прямом смысле этого слова, втайне надеясь, что родная пятка ничего не перепутает и вернется на свое родное место.

Нет, я, конечно, не спорю, что такое умение — залог успеха во многом, особенно в диалоге с мужем, но… не за один-то день!

В общем, когда Руш опять меня забрал я была не просто счастлива — я готова была идти за ним хоть на край света… лишь бы быть подальше от этой извергини.

И вот теперь сидим, конспиративно спрятавшись, и ждем. Жрать — потому что то желание простым «кушать» назвать было сложно — хотелось жутко. А мы все сидели и сидели, пока не досиделись.

— Ждем еще пятнадцать минут и занимаемся делом, — брательник-подельник неслышно шептал на ухо от чего было жутко щекотно. Слово «ждем» вызвало в желудке праведное возмущение — несчастный пищу-переваривающий-орган ухватился за позвоночник, чтобы не упасть в голодный обморок и пока только тихо побуркивал. Как я его понимала…

Ждать пришлось меньше. Аграт, наконец поднявшись от тайника, тихо скользнула к выходу, а мы выждав положенное — по нашему мнению — время, ринулись добывать «сокровище».

У драконов идеальный слух, а еще у них просто феноменальная память. Руш, не задумываясь ни минуту над собственными действами, начал священнодействовать — юный «медвежатник» ни дать, ни взять, я даже умилилась. Отодвинув с пола расставленные то тут, то там разные коробки, дракон упал на колени рядом с расчищенным местом. Тайник у Аграт не сказать, чтобы уж совсем простенький, так что пришлось немного повозиться.

Длинные мужские пальцы аккуратно порхали по кубу, украшенному восемью самоцветами с инкрустацией древнего алфавита, выводя особую еле слышимую музыку кода. Когда было произведено последнее касание, полоска пола втопилась внутрь и начала отодвигаясь, постепенно обнаруживая деревянные ящики с всевозможными папками.

От такого богатства у меня разбежались глаза, но… жадность еще ни к чему хорошему не приводила. Потому я сосредоточилась исключительно на нужном лично мне. Понимая, что всех не спасти, аккуратно вытащила из поименованных папок бумаги, компрометирующие мою родню, Белета и… почему-то Гаапа. Пустые же папочки возвратила на место.

Не уверена, что вернула бы все бумаги компрометируемым, но распространяться и шантажировать точно не собиралась. Пока от этого не зависели здоровье и жизнь моего ближнего круга. И не надо мне гоорить, что это не этично! Я вас умоляю! А что вы еще хотели от ведьмы, которая наполовину демон? Зато семья для нас святое, да!

Дракон же, не теряя времени, наложил иллюзию наполненности на похудевшие папочки, качественную и совершенно не ощущаемую, закрыл тайник и потащил меня вниз, подальше от чужих, не нужных нам секретов, потому что у меня все-таки Любопытство, и оно иногда берет надо мной верх.

* * *

Как мы ржали. Руш свалился с маленького пуфика на пол и тихо постанывал, глядя на очередной шедевр. Я же просто уже не могла смеяться — живот болел. Но глаза раз за разом возвращались к изображениям и смех накатывал по-новой.

Добытый компромат оказался ничем иным, как движущиеся магические картиинки-запоминалки. Веселые такие, до ужаса. На первой, взятой из «дела» Белета, шел смуглый двухлетний мальчуган в коротенькой детской тунике, ноги при ходьбе расставлялись на ширину плеч, дабы не задеть отвисший сзади подгузник с «сюрпризом из детской неожиданности». Мой-почти-муж таким пупсиком в детстве был… Другие запоминалки тоже были не менее… эм… познавательны, да.

Гаап в детстве оказался серьезны карапузом — даже когда ползал, не сдавался и везде волочил за собой игрушечную боевую сковородку, которой лупил по всему что под руку попадет. Не знаю в чем фишка этого компромата — возможно боевая сковородка здесь считается исключительно девчачьей игрушкой? Но выглядел он для меня не смешным, а удивительно милым. Была правда еще одна — как будто спящему, привязанному демону, уже подростку, в комнате больше похожей на женский будуар, пожилой демон разукрашивал с особой нежностью лицо. Сама представшая перед глазами картина оказалась настолько неприятна, что, даже не задумываясь о последствиях, бросила ее в камин и подожгла. Мерзко было бы хранить такие факты о чужой жизни, еще отвратнее было бы их использовать. Не скрою, у меня была мысль чем-то надавить н несносного демона, чтобы отстал, но таким способом я точно не воспользуюсь.

Скоро наш побег с драконом от надзирателей раскроется и тогда обе мои няньки прилетят на крыльях… нет, не любви — жажды мести. И мне бы не хотелось, чтобы Гаап знал, что я видела эту картинку.

Сбежать из-под надзора оказалось нелегко, но мы справились. Вернее дракон справился. Разработка плана была на его совести, мне же досталась скромная роль исполнительницы своей части в общем деле. Так и получилось, что Гаап и Васаго (да-да, я узнала, как зовут мою персонально-белетовскую «няньку») ожидают мою материальную иллюзию у входа в лавку нижнего белья. Меня же Мушруш умыкнул из того самого магазина через окно дамской комнаты, в который я отлучилась между сменами… мм… черно-красного комплекта из шелка и бордовым сумасшедшим кружевом пижамных шортиков.

Честно сворованный нами компромат оказался ничем иным, как старыми запоминалками о детских годах высокопоставленных высших демонов. Наблюдать за всеми на картинках было где-то уморительно, где-то не очень. Те, что «не очень» я просто уничтожала в уже разожженном огне камина.

Но наблюдать за маленькими отцом и дедом было… так тепло. Как будто я на какое-то время окунулась в историю своей семьи с головой. Надо обязательно сохранить для семейного архива — те, что папины, а вот деда… да, стоит приберечь на будущее. Против этого манипулятора я должна иметь козырь в рукаве.

Видимо, делались запоминалки кем-то из обслуги на, щедро оплаченные Агратой, средства. Иногда, судя по ракурсам, становилось понятно, что в комнатах находились просто записывающие устройства, а это однозначно наводит на мысли о срочном и тщательном сканировании всех помещений. Еще бы наладить более совершенную систему проверки персонала при приемке на работу, но это потом. И с Белетом поговорить на эту тему.

А вообще, в какой-то степени я даже восхищалась Аграт. Хитрая демоница знала, что делала. С одной стороны ничего криминального и при обнаружении всегда можно заявить о попытке создании архива-музея для будущих поколений на базе института (думаю, именно поэтому тайник был устроен в институте), с другой — какой мужчина любит демонстрировать первому попавшемуся вот такие вот компрометирующие картинки из детства? С их-то гипер-чувством собственного достоинства! А уж демоны… тем более не будут в восторге от обнародования таких вот свидетельств из своей личной жизни. Если это и не шокирующе, то все равно слишком личное. Так что да, расчет верный и вполне безопасный.

И даже становились понятными смущение и нервозность Белета и Гаапа в кабинете проректорши. А я-то на любовную связь грешила, мда.

Но, я бы не поручилась, что это единственный ее архив с компроматом. Дамочка предприимчива, скорее всего, поступила умно, рассредоточив архив по нескольким местам… по тематикам, скажем так. Меня удивила только одна странность — в обнаруженном нами тайнике не было ни одной папочки об объекте женского пола. У нее что, деление и распределение идет не только по темам, но и по половому признаку? В смысле, мальчики налево, девочки направо… или в Агратовском варианте девочки исключительно «налево»? Или же по ее мнению женщине в местной иерархии не дадут высоко взлететь, потому и беспокоиться о компромате на них не стоит? Тут я бы, конечно, поспорила еще, в семьях бесовок и чертовок, как раз именно жены всем и заправляют, так же задавая морально-эмоциональными пинками, направления нужного движения собственным муженькам. Да и в демонически семьях такое положение вещей нередко… неявно, это да — женщины демонов умеют оставаться в ролях серых кардиналов при главах семейств, но такое случается в темном Шеоле сплошь и рядом.

Хотя, есть и еще одна версия — какова вероятность того, что женщина посчитает унижением и оскорблением обнародование своих детских шалостей? Я бы точно не стала. Но то я, а вот демоницы… Хотя-я-я… не, вряд ли кто-то из них согласился бы с требованием шантажиста, имеющего такую вот инфу. Так что сия версия вполне имеет право на жизнь.

А если подумать, то, скорее всего, как раз мои догадки в совокупности обо всех причинах и есть то самое, что не дало демонице заняться этим вопросом вплотную.

В общем, отсмеявшись на пару с драконом, коллегиально было принято решение папины запоминалки передать моей маме на хранения, а вот остальное припрятать до лучших времен. Нет, шантажировать никого я не собиралась, но сохранить на память — там такие уморительные сценки с папой и дедом были — это что-то.

В следующий момент еле успели спрятать папочки — месть пришла неожиданно, как и всякая месть, но ожидаемо, как любое наказание.

На Гаапа вообще было лучше не смотреть — как-то для нервов спокойнее. Вздувшиеся вены на шее и наполовину трансформировавшееся клыкастое лицо не совсем то, что успокаивает. Васаго вел себя более сдержано, но печать недовольства на морде лица присутствовала.

Решив не дразнить быка красной тряпкой — в смысле, Гаапу стоит успокоиться — состроила извиняющуюся мину на лице и просяще посмотрела в глаза. На папу обычно действует безоговорочно, на Гаапа… Тот вдруг резко успокоился и как-то ехидно хмыкнул. Да-да, я знаю, вредная, изворотливая и какая-то там еще хвостатая ведьмочка.

Хвост, кстати, предатель, от нервов опять жил собственной жизнью и выдавал мое волнение, несмотря на внешнюю каменную маску, с головой.

Глава 4. Испытание печатью

Скрип — скрип. Скрип — скрип. Хорошо… в смысле, высоко сижу. Далеко гляжу. Помните меня дракон в образе геккона Геши забегами по потолку и стенам тренировал. Ну, в смысле, он убегал — я догоняла. В этот раз в роли Геши пришлось выступить мне. Нет, ящерицей я не стала. Нет, большой ящерицей тоже. Просто в этот раз убегала я, а догоняли меня. И самое несправедливое — их двое, а я одна. Обидно, да?

Тренировки с ящером помогли — я убежала. Ну как убежала? Понимая, что полагаться на свои физические данные, в забеге от двух тренированных демонов не стоит, и решила быть изобретательнее Геши и забралась туда, где меня стопроцентно не достанут. Только спустя полчаса поняла, что скорее зря это сделала — как-то неуютно мне стало сидеть на верхушке одной из башенок замка Белета, обнимаясь со скрипучим флюгером.

Нет, поначалу было даже интересно — поизучала профиль демона запечатленного в этом куске железа, посравнивала его с мордой почти-что мужа, а потом… потом стало скучно… потом еще и страшно…. дальше уже просто жутко.

Во-первых, до меня начало доходить, какое количество метров разделяет меня и брусчатку в замковом дворе.

Во-вторых, я отчетливо поняла, что самостоятельно отсюда не слезу. Нет, я не спорю, у страха глаза велики — я собственно потому и смогла так быстро забраться на эту верхотуру, но страх, адреналин и что-то еще уже ушло, а я так и осталась здесь сидеть и слезать жуть как боялась без того самого пресловутого адреналина.

И в-третьих, то, что башенка маленькая и туда никто кроме меня не поместится — это конечно хорошо, но (!) другие башенки-то никто не отменял. Вон они, стоят неприкаянные. А на них, по обе стороны от моего «гнездовья» примостились очень злые демоны. И глазами ведь так и едят, чтоб они подавились!

Подлететь ко мне боятся — вдруг сорвусь от нервов. Не в истерику — вниз. На одной крыше вдвоем для сговора против меня не поместились. Вот теперь сидят, аки аисты рогокопытные, через меня перекрикиваются — пытаются обстановку разрулить и меня эвакуировать. Пока что не очень получается. Потому что ни один не хочет уступать — принципиальные, ёлки!

Вот теперь и сижу, пытаюсь устроиться поудобнее и дождаться возвращения Белета домой. Думать о том, что он мне выскажет по поводу моей выходки, не хотелось — ясно же что ничего хорошего. Одна надежда — добытый архив. Вдруг такая вот взятка прокатит?

Не прокатила. Вернее я даже не успела о ней рассказать. Демон был не просто зол — он был в бешенстве. О чем явственно намекала полная трансформация. И не говорите мне, что он это сделал исключительно, чтобы воспользоваться собственными крыльями.

Сначала он обшипел моих соседей по «гнездам» — ну да я понимаю, что нормально разговаривать такое количество клыков мешает, а прорычаться не дает жажда конспиратизма, чтобы мои нежные ушки не услышали все триста пять способов пыток, которые он пообещал охранничкам.

Откуда я знаю? Я на вас удивляюсь. У меня папа кто? А я кто? Да у нас в семье сплошных полукровок с детства обучают развивать острый слух, чувствительный нюх и зоркий глаз. Нет, не как у орла. Как у демона. Так что шипи не шипи — все равно услышу. Только знать об этом одному сейчас очень разгневанному демону не нужно — неведение иногда благо… для тех, о ком не ведают.

Потом собственно меня начали снимать. Снималась я плохо — пальцы ни в какую не захотели расставаться с флюгером, а флюгер не горел желанием расстаться с крышей. В общем, стали думать, как быть.

Ну, это я стала думать. А Белет решил пойти самым кардинальным, но, тем не менее, эффективным способом. Нет, пальцы мне никто не отрезал. И кисти тоже не пообрубали. Меня поцеловали.

Сначала как-то было не до того. Все же крыша, флюгер… «аисты» рядом… А потом… потом, знаете, увлекло так… сильно. И флюгер уже стал не таким нужным и родным. Захотелось обнять кое-кого помягче и потеплее. Ну и что, что не романтично — я просто сильно замерзла. А когда мне холодно — романтика в голове особо не задерживается.

В общем, меня сняли. Аккуратненько спустились вниз. Потом… злобно зыркнули на ржущего дракона, неласково подхватили меня и потащили обратно в замок.

Получать заслуженное, но болезненное для моей пятой точки, я никогда не любила, а потому подумала о том, что стоит отвлечь немного «мое транспортное средство» и «небожественную кару» в одном лице. Просьба еще раз показать портретную галерею не проконала — еще одно историческое знакомство меня с его предками, демона не увлекала.

Отвлечь пожеланием, высказанным интимным голосом, принять ванну, удалось, но… ненадолго. Косились на меня уже не столь яростно, даже определенный интерес, совершенно противоположный гневу, иногда проскакивать в глазах начал.

Потом решила, что в должниках ходить не люблю — долги, они вообще, опасная вещь для любого индивида. И вернула долг… поцелуем.

А что? Он меня поцеловал? Поцеловал! Ответный чмок получил? Нет! Вот теперь и возвращаю. Так сказать, мне чужого не надо.

Способ подошел на все сто. Сначала демон просто остановился. Потом видать устал меня держать, и прижал меня к стене. Поцелуй становился все глубже, уже не только он, но и я увлекалась все больше, а потом… потом мне вообще стало все равно. Хвостик обвился вокруг его талии вместе с моими ногами, а меня почему-то сильно подхватили под попку и… побежали.

Мысль о том, зачем бежать, если можно просто переместиться? Даже не рассматривалась. Ну, бежим и бежим — не я же ноги утомляю!

Момент, когда оказалась в незнакомой огромной спальне, я опять пропустила. Немного очнулась от застилавшего голову дурмана, только когда ощутила, что горячее тело, дарившее мне до этого столько тепла, резко отстранилось. Я даже застонала, протестуя.

Пытаясь понять, почему остановились, почему не дарят мне больше своего огня и ласки, попыталась сфокусировать взгляд. Демон смотрел на меня внимательно, и чего-то ожидая.

— Ты понимаешь, что если мы сейчас не остановимся, то потом уже будет поздно. Брак свершится и ты от меня уже никогда никуда не денешься?

Пьянящий туман в голове все еще присутствовал, но мыслить трезво уже не мешал. Понимала ли я? Да, понимала. Точно так же, как понимала и то, что как бы не скрывала своего к нему отношения, ждать больше не могу. Не могу и не хочу. Мне надоело скрывать свои чувства даже от самой себя… а еще… меня до ужаса пугала ситуация с Гаапом.

Голос отчего-то сел и не слушался, потому, решив не распыляться по мелочам, просто обняла демона за шею и потянулась к губам.

Вы когда-нибудь наблюдали долго за огнем. Сначала он маленький, кажется, дунешь — затухнет. Потом разгорается, захватывая все больше и больше территории, становится сильнее, подымается ввысь.

Сначала ты чувствуешь идущее от него тепло. Но потом он разрастается и опаляет тебя так, что невозможно находиться рядом.

Любовь двоих похожа на огонь, иногда нежный и дарящий тепло, а иногда… обжигающий до невозможности.

Нежные пальцы, касающиеся скулы и шеи. Глаза, от которых невозможно оторвать взгляд, дарящие игру оранжевых всполохов. Огонь. Тот, в котором я могла раствориться без остатка и без сожаления. Я уже растворялась в нем. И больше не надо было смотреть в глаза, чтобы понимать… чувствовать друг друга.

Медленно, тягуче, в противовес сжигающему изнутри пламени, он начал прокладывать дорожку поцелуев. Чувство натянутой струны становилось все сильнее, требуя, приказывая, призывая к главенству, свободе.

И я поддалась этому зову.

Жар губ поглотил без остатка. Огонь до того тлевший внутри начал разгораться сильнее… от каждого касания, каждого поцелуя… И чем сильнее становилось это пламя, тем неистовее становились мы.

Это была борьба. Порывистая, требующая, ласковая, заставляющая действовать. Казалось, что по моим жилам растекался жидкая лава, разгоняя холод пустоты и одиночества.

Все существо говорило мне, что так верно, все правильно… и я верила.

И так же, как и он исследовала, ласкала, касалась… но так и не могла достигнуть пика, переступить ту грань, к которой раз за разом меня умело подводили и… отступали.

А пламя словно бесилось внутри от невозможности достичь точки невозврата… освобождения. Тот миг… единения, слияния… полного и безвозвратного, взорвался вулканом огненной лавины, раз за разом накатывавшей вновь и вновь. Не позволяющей забыться, требующей запомнить все… до последнего жеста, последней искорки вспыхнувшей во мне и плыть… Плыть дальше на расслабляющей волне блаженства.

Меня опять целовали… не огненно — нежно, едва касаясь. Мои пальцы мягко взяли и переплели со своими. Сначала, я даже не поняла для чего.

Потому оттого более удивительно было наблюдать меняющие цвет татуировки от запястья до предплечья, которые переливались, перетекали и вспыхивали то красным, то оранжевым, то желтым. Из минуты в минуту меняя все оттенки огня…. Плавно-о-о, не торопясь, не даваясь уловить момент перехода, изменения.

Живой огонь… во мне… и в нем. Один огонь… на двоих.

Усталость накатывала медленно и я так и уснула. Переплетя пальцы, прижавшись к телу, на плече… мужа.

Утро было… в общем, было. Уютное такое, не-е-ежное-е-е. вставать совсем не хотелось. Ну вот, нисколечки. Впрочем, на этом никто особо не настаивал, на работу мне было еще не скоро, по крайней мере, часы говорили именно это, так что мной единолично было принято решение немного полентяйничать.

И что удивительно, не возникало никакого желания, как рассказывали мои подруги, подскочить пораньше и мчаться на кухню готовить любимому завтрак. Омлетик там, кофе… у меня вообще сковорода теперь никак не ассоциируется с кухней — исключительно боевое оружие. А еще я начинала понимать, отчего у боевых бесовок мужья такие хозяйственные, да.

Искоса осматриваю лежащего рядом демона. Красив, сама себе завидовать начала. Под бархатистой смуглой кожей литые мышцы. Вот, поражало меня такое — нежность и сила в одном флаконе. Казалось, я могла гладить его часами, потому пришлось мысленно дать себе подзатыльник и убрать свои загребущие ручки.

Подняв глаза чуть выше, увидела губы. Кажущиеся такими жесткими, а на самом деле мягкие, дарящие столько наслаждения… внизу живота начинало сладко тянуть. Нет, так дело не пойдет — надо отвлечься. Усилием воли переключила мысли в другом направлении.

В общем, лежу, и даже в принципе никого не трогаю, а мысли-то в голове так и роятся. Первой возникла пугающая мысль о последствиях рассказанных дедом в виде нагрузки первой из верховных, а также рогах и крыльях… жесть! Как-то я об этом вчера вообще не подумала. Возбуждение начало улетучиваться само по себе.

Потом пришла вторая мысль. Причем испугала меня еще больше чем первая. Потому что эта вот «первая» для меня пока еще совсем эфемерное зло, а вот баб Лилин гнев на тему срыва свадьбы у пра-пра-и-еще-фиг-знает-сколько-правнучки — это зло вполне знакомое и достаточно ужасающе. Лилит Младшая в гневе была страшна. В прямом смысле этого слова, между прочим.

Дальше накрыло что-то из серии «а-а-а-а! Что делать?! Как себя теперь с ним вести?!» В общем, опять кошмар. Смогла успокоиться только после того как почувствовала, что весь мой с таким трудом отработанный контроль над внутренним огнем тает и я скоро, как дракон-малолетка опять буду плеваться огнем — стало жалко кровать. У меня теперь с ней только очень хорошие воспоминания ассоциируются.

После третьей мысли поняла, что пора будить уже-мужа и требовать, на вдруг посетивший мою голову вопрос, ответа.

Оказалось, будить никого не надо — кое-кто уже давно не спит и как-то подозрительно пристально за мной наблюдает. И что мне делать?

— Кхм… привет, — это у меня такой голос хриплый? — можно вопрос? — признаю, дура, с ними вот так сразу в лоб нельзя. Мужчины, они ж вроде любят, чтобы их похвалили там, повосхищались. Только у меня вот ни одной такой мысли в голове сейчас не мелькает. Не-не, все было действительно… мм… волшебно… Просто, если я сейчас что-то на эту тему вообще ляпну — покраснею и засмущаюсь.

Впрочем, я уже и смущаюсь, и краснеть начинаю… Так, главное не паниковать!

— Какой вопрос? — и взгляд такой… непонятный.

— Зачем надо было делать повторную помолвку?

— М-м-м?… — ох силы, ну что тут непонятного? Или он просто тянет время? Ладно, сделаем непонятливо-умный вид и подыграем.

— Ну, первый раз помолвку сделали и потом скрыли. Правильно? — так, головой кивнул, значит, пока не отрицает, — а второй раз ты меня возле ШВиКа подловил и заставил повторить свое согласие на брак и помолвку… Зачем? Ведь я итак уже была твоей невестой.

Кажется, ему не понравилось мое «заставил», да и такого вопроса на утро после первой совместно проведенной ночи от меня, видимо, никто не ждал.

И все же мне ответили.

— При договорных браках в малом возрасте процесс бракосочетания разделен на три этапа.

Интересненько. И-и-и?…

— Первая часть — ритуал проведенный Лилит и Асмодеем, — кажется я догадываюсь уже для чего нужен был второй раз, — вторая помолвка должна была совершится уже после твоего совершеннолетия по магическим законам и… совершенно добровольно с твоей стороны, — ничего себе добровольно, да я тогда как заяц скакала лишь бы подальше от него и его притязаний быть! Дальше было произнесено с нажимом, — добровольно… иначе бы, милая, второй этап магические силы не посчитали бы завершенным.