Пух и его «Бочонок меда»

Обычно южане четко держат линию они — все остальные чужаки. Тут как не крути, а придется признать, у них есть на это право. Ведь все остальное человечество отвернулось от них, предпочтя запереть Мор на территории одного континента, когда удалось откинуть его из Северной Америки, ценой выжженной Мексики. Предоставив его население самому себе, иногда конечно скидывая гуманитарную помощь с самолетов, но это даже не капля в море, а намного меньше. За десять лет пандемии население Южной Америки сократилось до тридцати трех миллионов… Меня до сих пор пугает эта цифра, несмотря на то, что родился я уже после победы над пандемией, все равно пугает. Потому как до Мора на континенте проживало четыреста сорок пять миллионов.

За все время Мор унес немногим менее миллиарда жизней, и то, что половина из этих потерь пришлась на один континент, не могло не изменить тех, кто выжил. И изменило. Особенно если учесть такие осложнения от вируса как каракаская кома. В любой момент, уже переболевший вирусом человек, может впасть в эту кому, длится она три дня и сопровождается большой водопотерей организма. Если обильно не поить беспомощного в эти дни, то сто процентный летальный исход. И если начальный этап пандемии и понимание того, что их бросили на произвол, в начале вызвало резкий разгул бандитизма и популяризации философии «человек человеку волк», то каракасская кома все изменила. Выживание в одиночку стало невозможным, удержание людей рядом с собой в страхе, работало только до того, как главарь банды не падал без чувств. Выжили только те группы, кто полагался на взаимовыручку, честность и полное доверие. И чем больше была такая социальная группа, тем выше был шанс на выживание каждого отдельного индивидуума в ней. А если к всему этому присовокупить, что даже после официальной победы над пандемией, каракасская кома, бывает, встречается и по сей день, то все эти факторы сделали из южан очень необычный и непривычный для остальных этнос.

Первое, что бросается в глаза это очень четкое разграничение на своих и чужих. Южане совершенно равнодушны к чужакам, взаимоотношения с остальным человеческим сообществом они строят исключительно на принципе выгодно — не выгодно и в этом дадут фору даже северянам. Есть небольшое послабление к нам, потому как Континентальный Союз все же принимал беженцев. Ограничено, но другие не только закрыли границы, но и топили любые суда идущие от южноамериканских берегов. А после Мора, единственные кто помог специалистами, инженерами, врачами, и иным людским персоналом были мы. У каждой монеты есть оборотная сторона, так и холодность ко всем остальным, компенсируется невероятной теплотой к своим. Самопожертвование ради других, в их морали это норма, а не подвиг, императив выживания группы, социума. Абсолютное доверие и полное непринятие лжи в рамках не только своей социальной группы, но и даже во внутренней политике государства. Что впрочем не отменяет секретность и умалчивание в жизненноважных для государства сферах: разведке, коммерции и прочем. Внешне политическое устройство Южноамериканского Альянса напоминает гигантский, единый траст-корпорацию, внутри которого нет налогов, но все население в той или иной сфере работает на благо этого траста. Со множеством нюансов, в основном связанных с громадной социальной составляющей бюджета, но это самое близкое из понятных мне описаний. Мой преподаватель по экономике утверждал, что на практике это не рабочая система, ибо она способна работать только при очень высоком коэффициенте солидарности общества. Но вот уже три десятка лет, не смотря на все прогнозы, у них не только все работает, но и показывает просто невероятные результаты. Их девиз «Мы выживем, несмотря ни на что!». Для них космическая программа, не столько гонка за ресурсами или престижем, сколько базовый вектор развития. Нация, сплавленная жесточайшей трагедией, для которой космическая экспансия не блажь, а принятый за основу алгоритм действий.

Общался с психологами на тему южан, те в один голос утверждают, что подобный социум должен быть очень мстительным и не прощать обид. На это косвенно указывает их отчужденность, и равнодушие к остальным людям. Но, никто из мозгоправов мне так и не объяснил, почему южане ограничились Манифестом[25], и не нанесли удара по северянам. Ведь к моменту выхода их резолюции, у Альянса на вооружении стояли баллистические ракеты, с водородными зарядами, их количества и мощности, было достаточно для гарантированного «удара возмездия». И тем не менее Манифест остался только бумагой, всего лишь словами, что рушит все эти психологические теории на корню, как мне видется.

Я готовился к очень холодному приему и к тому, что проведу львиное кол-во времени по сути запертым в своей каюте. А оказалось все не так. Меня приняли как «своего». Из-за матери разумеется, из-за моих корней, как мне было объяснено. Все что мне рассказали о южанах, в живом общении оказалось совсем не так. Более жизнерадостных, позитивных, открытых людей мне встречать ранее не доводилось. И комплексов у них очень мало, а так как экипаж «Митрандира» смешанный, в нем были и женщины, а я был новым лицом, то все две недели и один день на борту, провел просто великолепно. Если бы не ежедневные десять часов на ремонте проводки «Бочонка», замене некоторого компьютерного железа, монтаже дополнительных систем, а так же загрузке и центровке топлива. Погрузке липучек и управляющих ими сегментов, да перенастройки навигации на майяра, то это был бы лучший отпуск в моей жизни. Который, к тому же еще и оплачивается невероятно щедро.

Правда было и нечто не очень мне понятное. За все время мне так и не назначили напарника в полет. Точнее может и назначили, но мне не представили. Как-то странно это. Ну, то, что я один не полечу это точно, так как липучки северных основаны на плазме, а наши ионники. Их преимущество относительно малые габариты двигательных секций. Наше же в том, что топлива в разы меньше надо и управляющая электроника намного проще, а значит надежнее. Правда платим мы за это пятикратно большей массой рабочей области. Соответственно установка, программирование, позиционирование и размещение этих разных моделей, кардинально друг от друга различаются. Мне был трехмесячные курсы переподготовки пройти, да неделя тренировок на габаритном макете и я бы справился. Но всего этого у меня нет. Впрочем сравнивал я наш подход и северян, мне наш больше импонирует, в основном из-за большей надежности. Но, надо признать, работать на скалах, с более легким оборудованием должно быть намного удобнее.

За сутки перед соскоком, в кают компании меня провожали банкетом. В конце которого вручили, согласованное с Землей, приглашение к гражданству. Сердечно поблагодарил и обещал подумать. Да, мне очень понравилось сообщество «Митрандира», но менять гражданство, подобного в моих планах никогда не значилось. Все же отец воспитал меня достаточно патриотично, что бы не смотря на некоторые недостатки, искренне любить свою страну. Но и обижать команду кольцевика, которые старались, посылали запрос на Маму и видимо за меня поручились, желания нет.

За десять часов до отскока, мне все же представили напарника. И стало понятно, почему с этим так долго тянули. Потому, как в рейс со мной пойдет женщина. За две недели на борту я её разумеется встречал, но она была одной из тех немногих, кто был всегда занят и общения не получалось. Это новость меня и правда обескуражила, все же не в практике континентальных ловцов, женщина в экипаже буксира, не прижилась у нас эта европейская традиция. Мне будет очень непривычно в таком составе экипажа, да и многие вольности, столь привычные для мужчин, о них придется забыть. К тому же, как оказалось, на борту «Митрандира» вообще не было ни арканщиков, ни специалистов по буксировке, их смена должна идти только следующим рейсом. Текинью, а именно так звали девушку, выбрали по той причине, что её основная специальность ремонт и профилактика липучек. Она должна была присоединится к технической команде, обслуживающей буксиры на Каллисто, но в сложившейся ситуации оказалась единственной на кольцевике, кто мог грамотно обращаться с липучками и имел хотя бы малейший шанс справится с задачей.

У себя, я бы несомненно отказался от такой авантюры, но в данном случае об отказе не могло быть и речи. Последний приказ начальства был однозначен: «соглашаться со всем, способствовать во всем, вплоть до возможной потери СТБ». Таким распоряжением, мне не оставили выбора и свободы маневра.

Воспользовавшись доверительным ко мне отношением, и тем что меня принимают за своего, задал прямой вопрос: к чему подобные риски и затраты? Оказалось все из-за политического кризиса у самураев. Точнее это событие запустило ту цепочку событий, в результате которой я оказался втянут в эту самую настоящую авантюру.

Последнее время в Империи Восходящего Солнца росло недовольство правящего дома тем, что они отстающие в космической гонке. Последним пинком было то, что их обошли поднебесники, а этого самураи уже стерпеть не могли. Если до того момента, постройка их кольцевика шла медленно и средства на неё выделялись по остаточному принципу, то после высказанного Правителем недовольства, все резко поменялось. Да, Япония вроде как парламентская республика. Но после Мора и прирастания территории государства бесхозными, вымершими островами микронезийской группы, влияние императорской семьи беспрецедентно велико и максимально с самого момента основания республики. И подобное недовольство потомка Аматерасу, высказанное в адрес совета министров, сработало лучше пинка подкованным ботинком. Это привело к невиданной активности самураев на рынке редкоземов и скупки ими всего, до чего смогли дотянуться. Они даже с Самсунгом объединились, для выкупа камней Семайн. Вся эта ситуация, как оказалось, больно ударила по планам южан. А среагировать вовремя, на резко образовавшийся на рынке дефицит, они не смогли, что поставило под угрозу их проект на Сестре.

Уверен, когда южане у нас попробовали закупить что-то, в условиях этого неожиданного кризиса, то мы им ничего не продали, придумав правдоподобное объяснение. Потому как очень близко южане подошли по своим возможностям в пустоте к основным игрокам, то есть к нам и северянам. Партнерство партнерством, но престиж государства то же не маленькая гирька на весах премиальных у большого начальства. Да, проект Альянса по насыщению атмосферы Сестры кислородом, с помощью геномодифицированных водорослей питающихся СО2 и подвешенных на сотнях тысяч аэростатах, выглядит безумно. Вообще непонятно зачем им это надо. Но, тем не менее, это крупнейший проект человечества во внеземелье, и этот факт больно бьет по самомнению многих.

Взять к примеру нашу базу на Европе, очень перспективный проект, начало решения амбициозной задачи по созданию единой заправочной базы для всего среднего и дальнего внеземелья. Так и то, если бы не южане и их «Митрандир», то еще долго бы не дошло до физической реализации. Циник во мне говорит: внезапный дефицит редкоземов, просто так, даже из-за скупки самураями ресурсов, не возник бы. Скорее всего, общим, негласным решением, южан решили немного «притормозить». А изначальный отказ Альянса от программы разработки Пояса и отсутствие собственных арканщиков на Марсе, и сосредоточение их усилий на Венере и Каллисто, сделали эту возможность реальной. Свободный рынок редкоземельных материалов, ну да, как же, свободный он, когда всем заправляют всего пять игроков. Конечно эти пятеро вроде как конкуренты друг другу, но это пока не влез кто-то шестой. Семайн вот хороший пример, как все может обернуться, не факт, что тот же Мун со скалы сорвался случайно, а не кто-то ему помог.

С другой стороны, почему тогда я получил инструкции полного содействия? Как это вяжется с «притормозить»? Задавшись этим вопросом, смоделировал различные, успешные варианты нашей ловли. Получалось, самое быстрое, если все пройдет идеально, то булыжник который мы перенаправим, встанет на орбиту Дочери через два года и три месяца. Вот и получится, что континенталы вроде как и друзья южанам, помогли же, но от этого все сроки Альянса сдвинулись на приличное время. Противно как-то стало от этих мыслей. Противно, но говорить о своих догадках и тем более обсуждать их с кем-то, разумеется не стал. Да, южане мне понравились, мне с ними легко, они молодцы, но они мне не свои.

Правда, думать над всей этой политикой долго не пришлось. Предстартовая суета быстро прочистила мозги от любых посторонних мыслей. Подгонку ложемета второго номера, под фигуру, никому иному не поручить, тут начинается моя личная ответственность, а значит и делать мне. Как и совмещать скаф южан с корабельными системами «Бочонка», тоже только моя работа, хорошо хоть они почти полная копия нашей предыдущей модели. И еще много-много мелочей, которые старший в рейсе должен делать сам. Именно должен, хотя и не обязан.

С одной стороны мне повезло, работы по подгонке ложемета не заняли много времени. С другой же, я бы предпочел долгий рейс провести с красивой девушкой, соблазнительных форм. Увы, но все это не про мою спутницу в данном рейсе. Фигура Текиньи сильно отличалась от моих грез и даже чем-то напоминала фигуру моего кэпа, из-за чего и коррекций пришлось делать не так и много. Пожалуй ей бы и скафандр Тормова подошел бы, что избавило бы меня от рутинной работы, но его в данный рейс, конечно же не загрузили.

Последние пять часов прошли в неимоверной суете. В основном она была связана с тем, что «Бочонок меда» должен был идти на поводке. То есть вся навигация идет через «Митрандир» по направленному лучу, а «Бочонок» пойдет в полном молчании. После моих размышлений, о негласном сговоре «прижать» южан ресурсами, мне их паранойя уже не кажется столь глупой. Может тот северянин, что ушел на твердых каскадах, имеет на своём борту какую-нибудь пакость, которая может помешать нашим планам. Глупость? А что он тогда идет к своей цели в режиме «инкогнито»? Меня вот заверили, что «Митрандир» северный шаттл не видит, в той области где он должен быть, а у кольцевика антенны и радары не чета моим, и раз и они не видят, то тот скрывается специально.

Правда, если я верно оцениваю обстановку и не разучился считать, то северянин уйдет обратно еще до того, как мы нагоним свой булыжник. Мы быстрее, но и камень наш немного, по космическим меркам, подальше. То есть волноваться вроде как и не о чем, а все равно потряхивает перед стартом и мысли дурные в голову лезут. Очень не хочется никаких ЧП, в моем первом полноценном рейсе в качестве, пусть исполняющего обязанности, но все же, капитана.

— Капитан? — Темно зеленые глаза Текиньи, выражали неподдельное сочувствие. — Вы можете называть меня Теки. Меня это не обидит. — За два часа до старта я внес девушку в бортжурнал, так что и правда временно стал её капитаном.

— Спасибо. — Эта благодарность была искренней, быстро произнести её полное имя у меня все никак не получалось, а в пустоте счет иногда идет на доли секунд. — У нас принято сокращение кэп. — Ответил взаимной любезностью, ведь несмотря на то, что по-русски она говорила бегло, тем не менее, языковой практики у неё явно было мало.

Завершив финальные настройки кресла, вопросительно посмотрел на девушку.

— Мне удобно. — Это значит, что ложемет подогнан.

Впрочем эти слова не более чем формальность, её скаф, только что скинул телеметрию, в которой показывал полное совмещение с местом второго пилота.

Вот не знаю почему, а эта, на удивление, стеснительная для южан девушка, чем-то меня раздражает. Возможно контрастом, между мужеподобной внешностью и удивительно мягким, чарующим голосом, которому бы позавидовали античные сирены. Ей на сцене петь нужно, а не техником работать в пустоте. Стоит глаза закрыть и её послушать, так такие грезы в голову лезут, а глаза откроешь, как холодным душем окатило.

Разумеется я понимаю, что моё раздражение вызвано совсем иным. А именно, тем, что она женщина, и это идет в разрез с привычным мне порядком. У нас то же бывают дамы в экипажах, но в экипажах кольцевиков, а не в тесных буксирах, где двое мужиков то за время рейса доводят друг друга до белого коленья.

— Мигель, у тебе не полет, а отдых будет!

Отключив основной инфошлейф от навигационного блока «Бочонка», поделился со мной своими размышлениями Серхио Томари, главный техник серо-белого.

— Ты до цели пойдешь полностью под нашим управлением. Спи, отдыхай. — Его лицо приобрело мечтательное выражение. — Хорошо тебе, полторы недели ничего не делания…

— Серхио, ладно бы это мне гидропоник сказал, но ты то! Знаешь же, что никогда просто не бывает. Пока вы меня ведете, все якобы свободное время уйдет на мелкий ремонт. Не бывает так, что ваше оборудование вот так идеально встало под наши крепежи, сто процентов будут накладки и неприятности.

— Эх! Не умеешь ты смотреть вперед с оптимизмом. — И щелкнув меня по забралу шлема, техник, завершивший на буксире всю свою работу, отправился в полет к шлюзу. — Возвращения вам!

Да, я проверял системы «Бочонка» уже раз тридцать и тем не менее, как только закончилось шлюзование и все посторонние покинули борт, вновь пробежал взглядом по показателям датчиков и основных систем. Все в зеленой зоне, все в норме, а значит:

— «Митрандир»! Я СТБ-17/24 готов к запуску.

— СТБ-17/24! «Митрандир» дает добро. Штатного вам рейса и удачи.

Смотрю как разматывается перед буксиром разгонная спица и это черт побери красиво и завораживающие! Вывел на щиток вид на Теки, и судя по тому, что мне видно, её то же проняла эта картина.

— Десять!!! Девять!..

Вот! Вот, как надо провожать рейс! Я слышал голоса всего экипажа «Митрандира», они все собрались в рубке и сейчас хором вели обратный отсчет. Скопирую эту запись с бортжурнала и на почту Чижееву отправлю, пусть со стыда сгорит, обидчивый наш. А лучше смонтирую две записи, как меня с Марса-3 провожали и как с серо-белого, и в рассылку на весь Пыльник пошлю. Да, так лучше!

— Старт!!!

Легкая перегрузка, как будто пухлая лапка гигантского котика, плавно вдавила меня в ложемет…

Отдых… Как я и предполагал, фантазия Серхио так и осталась не воплощенной. Неполадки посыпались в первые же сутки. Навигационный комплекс «Бочонка», по какой-то причине посчитал данные «Митрандира» ошибочными и попытался их стереть. А на пакет обновлений с майяра начал ругаться фаервол. Хорошо, что первые три дня мы должны были идти по инерции, без каких либо коррекций, а то кто знает, к чему привел бы конфликт навигационных пакетов. И дело тут не в том, что у нас и у южан карты разные, нет конечно, дело в методиках шифрования. На серо-белом мне поставили декодер их кодировок и все вроде шло отлично. Но, когда мой буксир оказался один в пустоте, то встроенный навигатор, как и положено по установленным в нем приоритетам, стал считать себя главным. И ему, если так можно выразится, «не понравился» тот пакет инфы, что шел по лучу от кольцевика, обязующий его подчиняться внешним данным. Простая проблема? Если бы! Ведь ни я ни Теки, ни разу не программисты. Пришлось послать запрос на «Митрандир», там сами не справились, запросили мою контору, получили инструкции, адаптировали код и прислали нам. И мне опять пришлось с экрана вбивать в консоль тысячи строк.

Через двенадцать часов посменной работы. Когда, после очередной перезагрузки, наконец-то все запустилось штатно, поймал извиняющееся письмо от техслужбы южан, оно звучало так: «Мы не знали, что ваши системы настолько параноидальны, что при перенастройке сигнала на внешнее управление, если это не управление вашей станции, то оборудование скидывается к нулевым настройкам. Приносим свои извинения».

Я этого то же не знал, так как раньше и не ходил на чужом поводке. Свои то водили часто, почти любая работа на орбите идет под дирижирование или из крепости, или со станции. По окончанию перепрошивки, проспал восемь часов беспробудно. И как оказалось, это было только началом каскада проблем. Нет, проблем не критичных, скорее мелких, но постоянных и раздражающих. Что бы я еще раз пошел в рейс с горой чужого оборудования, которое по профилю и размерности не совпадает со штатным, и крепили его не наши, знающие «Бочонок» как свои пять пальцев, нет уж, не уговорите!

Полторы недели, не поднимая головы, тут подтяни, там вибрация пошла, здесь крепежи раскрылись. Двое суток убил на решение проблемы «мягкого» сдвига одной из топливных цистерн для липучек. И вроде смещение по доле миллиметра в час, мелочь вроде, но при включении движков от этой мелочи и нарушенной центровки меня бы так закрутило, что лучше не думать.

Тем более, формально то сейчас экипаж буксира полный, от Теки помощи нет никакой. Точнее она вроде как и рада бы помочь, но все время учится и симуляции установки, виртуальные замены липучек проводит. К тому же, я её к ремонту своего буксирчика подпускать боюсь. Может она и лицензированный пустотный техник, но специализация у неё все же другая. И главное, не смотря на постоянные мелкие работы, я справляюсь и один. Только иногда привлекая девушку в качестве «подай, принеси, подержи».

Впрочем, все это вполне обыденная рутина, которой всего лишь банально больше количественно. Меня больше беспокоит иное, гложет какое-то нехорошее предчувствие, на пополам с разыгравшейся паранойей. А еще меня очень беспокоит Теки, мне не удается её разговорить, как на стену натыкаюсь. Не то, что бы она была против диалога, нет, но вот не идет разговор, скажем друг другу пару фраз и никак из них разговор не складывается. А это трудно, долго находиться с кем-то в столь замкнутом пространстве и почти все время молчать.

К тому же, мне не нравится как она двигается в пустоте. Такая плавность, точность движений, она не дается от природы. Подобное проявляется только после нескольких месяцев в невесомости или при определенных тренировках. Но, судя по скинутому с майяра её личному делу, она год отработала на лунной базе, и долгих пустотных перелетов у неё не было. А тренировки, да, есть такие, но они специфические, такие как я их проходят. Да и то только потому, что наша контора только на бумаге акционерное общество, а случись что, у меня и действующие звание есть, капитан-лейтенант ВКС. И даже мне, с годами опыта и спецподготовкой, судя по всему, до этой девушки далеко, в плане владения своим телом.

Нет, у меня точно паранойя, есть же те кто пустоту чувствует, сразу принимает её и живет в ней. К примеру тот же Бом с Марса-3, для него невесомость как родная. Может и она такая же, а не спец из группы «пустотного абордажа» южан. У нас тоже есть такая группа, вернее с похожими задачами. Кто они точно не знает никто, но на всех более менее крупных базах и во всех экипажах кольцевикав, есть «специально обученные люди», для которых их штатная работа не более чем второстепенные обязанности, а основанная задача защита от «силовых инцидентов». Ну или проведение силовых акций, случись что не так. Нет, у меня точно паранойя. После этого рейса, срочно в отпуск и не к партнерам, а на Маму. Нервы лечить. Тем более, мне уже минимум семь месяцев отдыха положено недогуляного, вот их и использую. А то дергаюсь и чушь мерещится на пустом месте.

На седьмой день от соскока, когда впервые управление «Бочонком» перешло ко мне, для предфинальной коррекции, стену непонимания с напарницей удалось растопить. Началось все обычно, парой рабочих фраз, а потом, она немного раскрылась.

— Мигель, я не замкнутая. Я просто не могу вас понять, вас, это всех кто не несет отголосок Мора в себе. На «Митрандире» я думала ты такой же как мы, но теперь вижу, что совсем другой. Вижу и не могу этого понять. Для тебя Мор тоже личная трагедия, но ты к нему равнодушен, для тебя нет этого прошлого.

— Теки, почему ты считаешь, что Мор моя личная трагедия?

— Но… Твоя мама?..

— Моя мама погибла из-за нелепой череды случайностей. — Покачал я головой. — Мы тогда жили на Сахалине, это остров в Тихом. В небольшом поселке. Был конец осени, время тайфунов и ураганов. Отец был в походе, на службе. Роды начались раньше на месяц, чем предполагали врачи. Как раз налетел страшнейший тайфун. Гарнизонный врач не справился со сложными родами, эвакуация не успела из-за погодных условий… — В который раз вспоминая, давно, до дыр зачитанные строки отчетов, непроизвольно сжимаю ладони. От чего и моя речь рубленая, как сжатие разжатие кулаков.

Если бы не эта череда случайностей, если бы не ошибка врача который не смог распознать возможность преждевременных родов, то возможно моя мама… Нет, хватит, не надо, не надо опять вертеть вечно эти мысли по бесконечному кругу.

— Мор тут не причем. Для меня он кончено трагедия, но общечеловеческая трагедия. — Прямо высказываю свою позицию. — А не личная. Мне и правда не понять вас, потерявших многих… — Нет ни одной семьи у южан кого бы обошла эта трагедия. — Точнее понять могу. Но мозгами, я не переживал того, что досталось вам… — Развожу руками. Мог бы и соврать и сыграть, якобы полное понимание, но зачем и к тому же подло это.

— Мигель… — Меня сразу что-то напрягло в её голосе. Точнее в интонации, такая же у нашего Че прорезается, когда он по отчеству тебя именовать начинает. — Это не череда случайностей. Это отголосок…

С этими словами она достала из браса свой медицинский чип и протянула мне. В скафе каждого пустотника хранится такой чип, с самой полной медкартой из возможных. Необходимая предосторожность, последняя страховка, на случай если что-то произойдет, а первыми придут не свои.

— Я открыла файлы. Прочти о моей маме.

Очень, очень хотелось отказаться и прекратить этот разговор. Но руки сами поймали чип и активировали просмотр. Планово-преждевременные роды, обильная кровопотеря, пониженная сворачиваемость крови. Планово? Что значит, осложнения после вакцины три дробь сорок семь? Поиск. Одна из поздних вакцин, от седьмой волны Мора, эффективность ноль сорок, побочные эффекты, позднее обнаружено пагубное воздействие на… Черт… Черт… Черт…

— Да. Мою маму спасли. — Я и не заметил, как Теки села рядом и сейчас гладит меня по плечу. — Но наши врачи знали, и у них были нужные препараты. Уверена в городе у вас то же успели бы её спасти, но… Мне жаль. Ты тоже дитя Мора. Мигель, что с тобой? Я не хотела…

Сколько раз я винил того врача? Если мысли материальны, то он давно умер в страшнейших мучениях. А винил всю жизнь не того и не то? Как мог гарнизонны врач без соответствующего оборудования опознать отголосок, одину из сотен возможных осложнений от пандемии. Мор. Трагедия человечества, крупнейший кризис в истории вида. Слова, пустые, заученные слова. Далекие, политически правильные, пустые… Раньше, пустые…

— Мигель?

— Все нормально Теки. — Я взял себя в руки. Я успею все обдумать, но потом, не в рейсе, позже. — Спасибо, я не знал о таком отголоске.

— Я не хотела. Я…

— Не извиняйся. И еще раз спасибо. А сегодня, у нас финальные коррекции. И завтра аркан, давай работать.

— Так точно, капитан!

Как только мы вышли вышли к цели, уравняли скорость до минимально необходимого, я в «живую» увидел нашу цель. Увидел и понял, что дело плохо. Совсем. Нужный нам булыжник оказался пожалуй самой неудобной формы. Огромная космическая гантеля, весом в пять и два миллиона тонн. Даже я, со всем ранее наработанным опытом и со своим оборудованием, справился бы тут с очень большим трудом. Очень неудобна эта форма, два подцентра масс, сложное вращение, возможная хрупкость перемычки, очень, очень много нюансов, мало мест для надежного крепления липучек. Хорошо хоть сейчас не надо колотушку ставить, ибо куда её тут приткнуть, мне вот как то и не видно с первого взгляда. И что бы столь сложному камню изменил траекторию новичок, да и то вынужденный, с иной основной профессией? Девяносто пять из ста, наш рейс окажется провалом. Это если Теки будет работать одна. А если я буду помогать?

Пока выводил «Бочонок» на стабильную орбиту, просчитывал в уме ситуацию. И не радужные выводы выходили каждый раз. Даже если я стану активно помогать, вместе с девушкой выходить на камень, советовать, найду место для установки, то все равно, пятьдесят на пятьдесят. Не моё это оборудование, что бы я мог что-то кардинально поменять в данном раскладе. Помогать или нет? Вроде и надо, но, а если провал, какова вероятность того, что на меня повесят всех кошек как на более опытного и к тому же капитана рейса? Ладно, в свой адрес я перетерплю обвинения, но тут может зайти куда дальше, намного дальше, это уже может стать политикой. Не моя это компетенция, решать такие запросы.

Составив пакет данных для передачи на «Митрандир», отправил их шифрованными личным ключом, с помощью шифратора скафандра. Спрашивал, помогать мне или нет, при высокой вероятности провала миссии. Майяр дублирует мои отчеты в контору, так что ответа ждать не долго.

После того, как мы все же добились от управляющего контура оставленного Семайн на камне, признания того, что мы свои, удалось и оценить, что за кота в мешке прикупили южане на аукционе. Разумеется, ни о каком палладиевом булыжнике и речи не шло. Да, богатый на редкоземы камень, но я видел и толкал по-лучше. Правда всего один на моей памяти был по-богаче, но был же. Несомненно, судя по руде из которой он состоит, все затраты по его поимке и перенаправлению окупятся, даже не учитывая искусственно созданный дефицит. Но вот чем больше на него смотрю, тем меньше верю в удачный исход.

Первые сутки Теки собирала информацию и проводила матмаделирование, все как по учебнику. Желторотый стажер, каким был и я лет шесть назад. Ведь это, бесполезно потраченное время, если говорить о практике нашей работы. Если бы все можно было смоделировать и обсчитать, то на буксирах не было бы экипажа и таких как я, давно заменили автоматы. Но, ни одно моделирование и ни одна съемка не покажет точно, где и как ставить липучку. Обсчеты лишь укажут направление струи и желательное место установки, не более. А дальше надо спускаться и буквально ощупывать, обстукивать и была бы возможность, облизывать, все подходящие для крепления позиции. Пока не создали робота который сможет адекватно сделать эту работу. А уж если не там активируешь колотушку то скорее всего астероид просто раскрошится на миллионы мелких осколков. Да, что говорить о установке липучек или колотушек, роботы и пристыковать буксир к камню нормально пока не могут, со сто процентной гарантией. Только на удаленном управлении. Но когда от подачи сигнала, до исполнения команды проходят десятки секунд, то в таком месте как Пояс, кольца гигантов, или рысканье среди паровых всплесков на орбитах галилеевых спутников[26], это критично много.

Кажется, задача Теки все же проще, чем сталкивать пустой камень. Основную работу уже сделали, надо просто провести коррекцию. И так бы и было, если бы протоколы и коды Семайн полностью соответствовали южным, и оборудование имело сто процентную совместимость, но это увы не так. Иногда переделать что-то сложнее чем сделать заново. И тут может оказаться именно такой случай. Случай, отягощенный тем, что возможно, если срезать все старые корректоры, то подходящих площадок для новой установки может больше и не найтись.

Перед первым выходом на грунт, дал Теки несколько общих советов, но сам остался на борту. Я все же получил ответ и он был однозначен: «В коррекцию вмешиваться запрещаем». Вот так категорично и прямо. Так что ты один на один с этой проблемой временная напарница, один на один.

В первый раз Теки вернулась с камня бодрая и веселая. С тоской вдыхая легкий, остаточный запах реголита, который она принесла с собой, слушал её отчет, о том, что все хорошо и даже замечательно. Слушал и понимал, что то, что ей и инструкции кажется хорошо, например почти полные баки у уже установленных липучек, это скорее большой геморрой в будущем. Центровка, ионизация рабочего тела от солнечного ветра, смешение рабочих тел. На девяносто девять процентов уверен, через два дня она скинет все оставленное топливо и заправит новое, потому что так легче. Затратнее и по этому в инструкциях указанно так не делать, да, это факт, но подобное в разы облегчает нашу работу.

С каждым выходом настроение девушки становилось все мрачнее и мрачнее. А я как не противно было мне от этого, делал вид, что занят мелким, но неотложным ремонтом. Иногда я давал советы, но все эти слова без схода на грунт, они пусты. Вскоре и Теки поняла это. Умная девушка, на четвертый день до неё дошло, что дело совсем плохо.

— Мигель… — Не капитан, а по имени.

— Да, Теки? — Вынырнув из-за приборной панели, которую я якобы чинил, смотрю на уставшую, двое суток уже не спавшую напарницу.

— Я не справляюсь.

— Я знаю.

— Ты не…

— Нет. Теки. — Прерываю её, не давая договорить просьбу. — Нет. У меня приказ.

— Совсем нет? — Женская логика в действии?

— Мир жесток. Это ваше общество спаяно Мором в единую, как мне со стороны кажется, цельную семью. Весь остальной мир, для него все друг друг чужие… Волки. Подписанная бумажка важнее слова, потому как слово не аргумент в суде. Наши бояться.

— Чего.

— Что в случае неудачи, если я буду участвовать, ваше руководство обвинит нас в потере камня.

— Но мы никогда…

— Теки. Континенталы для твоего руководства не свои… Чужие. Союзники, но даже не друзья. Ведь так?

— Да, так…Но ты сам? — Голос девушки тих и печален, а я отрицательно качаю головой. — Значит не поможешь?

— Значит не помогу. — Мне хочется сбежать без скафа в пустоту, но выдерживаю её взгляд, хоть и готов провалиться сквозь обшивку.

С тех пор мы ни разу с ней не заговорили. Три дня она пыталась, сгрузила все топливо, пробовала менять липучки, работала над перенастройкой тех, что уже стояли. Все в пустую. nbsp;Окно возможной коррекции орбиты схлопнулось и она сделала единственно верное. Вернула все к начальным настройкам, что бы камень как шел ранее, так и вышел на орбиту Красного, а не потерялся где-то в Системе, как шатун, от неудачной коррекции.

Неудача. Увы, так бывает. Это пустота и даже самые тщательные приготовления и лучшие из лучших не всегда добиваются успеха. А уж подобные нашему рейсы — лотерея. Конечно это обидно и не столько за уменьшение премиальных, сколько из-за того, что все труды в пустую. К тому же, я мог обрести настоящего друга, в лице Теки, а получилось, что она меня презирает. Самый дерьмовый рейс в моей жизни. И никакие деньги это не исправят. Самый дерьмовый рейс…

Скинув всю инфу о нашем провале на «Митрандир», дождались полетных инструкций. Затем отошли от неподатливого астероида, подхватили разгонный бустер, кинутый нам вслед майром, почти сразу после нашего соскока. Бустер добравшийся до нас только сейчас, так как он шел по экономичной траектории и неспешно пошли Домой.

Три недели полного молчания. Молчания усугубляющегося постоянным, тяжелым, осуждающим взглядом Теки. Никогда не думал, что буду счастлив, услышав голос Чижеева. Но после этой пытки молчанием, едва удержался, что бы не сказать, как я его люблю, едва Марс-3 вышел на прямую связь…

Орбита Юпитера, галилеевый спутник Европа. Базовая станция «Дальний-1». Через два года и три месяца.

Я тут уже почти полгода, а все никак не привыкну к этим стенам изо льда. Конечно, если протяну руку и коснусь стены, то не почувствую замершую воду. Моя ладонь коснется наномембраны, тонкой, прозрачной, и почти не пропускающей холод. Мы называем нашу базу не иначе как Дворец, Ледяной дворец или Дворец Снежной Королевы. И есть от чего, так называть.

Здесь, на Европе, вся поверхность спутника, это лед. Тут нет иного строительного материала. Вот мы и закопались на сто метров вглубь, что не так и много ибо толщина ледового панциря под нами достигает двенадцати километров. А что ниже? А ниже водный океан, разогретый приливными волнами Дяди. Тот самый океан от которого наши ученые готовы лететь сюда и годами ждать результатов. Но он интересен не только с точки зрения науки. Воды на Европе больше, чем во всех океанах Матери, а Дядя очень массивен. Эти два факта, делают из самого малого из галилеевых спутников, лучшее место в Системе, по производству и рассылке топлива. Основная задача базы и заключается в создании топливной инфраструктуры, которая в перспективе, будет способна доставить любое количество топлива в любую точку системы, очень быстро и дешево. И если внутренние планеты и базы, вполне нормально снабжаются с Дочери или Марса, то если человечество думает идти дальше, то такая супер-заправка облегчит этот шаг в разы.

Если честно, мне в крепости на Красном, нравилось больше. Все же гравитация Коровки[27], почти как у Дочери, что для меня не комфортно, слишком мало. Зато я, как и мечтал в детстве, на передовом, космическом рубеже! А что не вытерпишь в погоне за мечтой? Тем более, после того, неудачного рейса и долгого отдыха на Матери, я подумывал о уходе из пустоты. Но психологи вытащили, да и предложение возглавить эскадру буксиров на орбите Дяди, с повышением в звании, было слишком заманчивым, чтобы отказаться.

Заманчивым, несмотря на то, то вся эскадра, состоит из двух СТБ и четырех человек, включавшая меня. Это мелочи. Все еще впереди и мы вырастем. А вот такая малая гравитация и правда раздражает тем, что на поддержание физической формы необходимо тратить почти половину дня.

Я только проснулся и первым делом, еще не умывшись, проверяю распорядок эскадры. Надо мной вся база смеется, что я два кораблика именую этим гордым словом, но мне все равно, меня это вдохновляет. Так… Изменений нет, мой «Обманщик» на напылении, а вот «Нюхач» с учеными пойдет под выхлоп. Опять будут пытаться поймать свежую струю вырвавшуюся из-под льда во время приливного раскола. Трудно это, ведь ученым нужна такая проба, которая не успела кристаллизоваться, или только в процесс оной, то есть жидкая или была таковой совсем недавно, льда у них и так завались. А значит надо ловить не более чем на километровой высоте. Трудно это, ведь у СТБ нет крыльев, да и атмосферы здесь нет. К тому же опасно, попадешь под основной выхлоп и все, в лучшем случае борт под списание, а в худшем… Впрочем, худшего не будет, мои парни настоящие профессионалы и пилоты от Пустоты.

— Внимание! Красный код! Красный код! Всем собраться в центре управления! Внимание! Красный код!