Зелёный пёс Такс и Господин Вещей

ТАКС — Транслирующий Автоматизированный Комплекс Собакообразный. Наделен внешним видом пса и повадками разумного существа. Режим эксплуатации — облегченный, ориентированный на обычного некомпетентного пользователя.

Из Инструкции, основного документа ТАКС

Осталось последнее упражнение — перехват с выпадом вперед и вверх, и разминку можно заканчивать.

Без разбега я взлетел с места, оказался на диване и вцепился в горло воображаемому противнику. Во все стороны полетел пух, щедро припорошив мебель вокруг. Две секунды! Отличный результат!

В этот момент за окном застучал, зашумел утренний дождь. Гр-р-р-р… противный звук! Казалось бы, такой мирный, убаюкивающий. Но после года в этом мире я его уже слышать не могу. Местный год — это не так и мало, семнадцать полных. За такое время что угодно надоест, не только ежедневные дожди.

Вы знаете, что придумали в городе Вольтанутене?! У них осадки выпадают точно по расписанию, которое не меняется уже много лет.

Его печатают даже на железнодорожных билетах. И заканчиваются дожди всегда вовремя, без опозданий. Клянусь, большего занудства я в своей жизни не встречал. А вольтанутенцы этим гордятся!

Сейчас начался утренний дождь — время подъема, завтрака и сборов на службу. Окончание его — сигнал к выходу из дома. Можно не обременять себя зонтиками и плащами: следующий будет поздно вечером, когда все приличные люди сидят дома.

Кстати, пора и мне закругляться — скоро слуги забегают. Они тоже по дождю встают.

Ой!! А подушка-то оказалась не магической… Не ту схватил! И что же теперь делать с этим беспорядком? Никакое цыканье и угрожающее клацанье зубами тут не поможет.

Тяжело вздохнув, я уткнулся носом в обивку дивана.

— А-аа-пчхи!

Что за привычка обрызгивать диван парфюмами?!

— А-апчхи!

Лучше бы пыль выбивали почаще!

Прочихавшись, я вернулся к уборке. Выставил хвост вверх и медленно побрел, собирая ртом противные мелкие перышки. Нос старался держать повыше, но запах все равно чувствовался. Да еще и мелкие ворсинки щекотали пасть. Лишь бы не чихнуть: пух разлетится по всей комнате — не соберу потом.

Собранную набивку решил затолкать мордой под наволочку — в глубину она лезть отказывалась. Пришлось изрядно обслюнить свою добычу, чтобы не разлетались снова. Зашить прорехи я, конечно же, не мог, поэтому решил просто спрятать улику — хозяин вряд ли заметит ее отсутствие. Затолкал подушку подальше под диван, симметрично разложил по дивану оставшиеся и довольно махнул хвостом. Чисто!

Дождь все еще барабанил, и я решил продолжить свои занятия, чтобы отвлечься от этого нудного стука. По плану у меня стояла дополнительная тренировка для хвоста. В бою он — такая же конечность, как и остальные. Впрочем, выглядел этот комплекс упражнений достаточно мирно. Если прислуга и заметит что-то, вряд ли обратит внимание. Играет собачка со своим хвостом, ну и ладно.

Хорошо, что сейчас не осень. Ее середину отмечает сплошная полоса дождей, которые прекращаются только в «часы пик»: вольтанутенцы не очень любят мокнуть. Суточный перерыв приходится на единственный выходной, пятый день руки.

Зима извещает о себе мокрым, сразу же тающим снегом, который выпадает по собственному графику…

Воспоминания о зимней скуке вновь вызвали приступ злости. Я еще яростнее закрутил хвостом. Он послушно выполнял зарядку, но точность удара меня не радовала. А все кухарка с ее выпечкой — совсем гибкость потерял!

Да что ж это такое!? Вместо того, чтобы подхватить перышко с низенькой ножной табуреточки, хвост смел его вместе с думкой. Последняя пулей влетела на стол, разметав письменные принадлежности в разные стороны. Несколько ластиков свалились на пол и бросились в разные стороны. Пришлось их ловить и размагичивать. Похоже, хозяин снова экспериментировал с мелочевкой — на каждом предмете светились следы его магии. Небось, под вечерний дождь творил.

Если верить «Вольтанутенскому вестнику», за последние сто лет осадки ни разу не нарушали свой график. Газета утверждает, что это — «свидетельство успешной борьбы местных коммунальных служб с особенностями климата предгорья». Правда, в «Легенде о Пампукской Хрюре» — фамильном предании семьи Пампука — я нашел другую версию. Оказывается, тучи притягиваются огромнейшими выбросами магической энергии. Избежать дождей невозможно, поэтому решили их дисциплинировать. Вообще, погода удивительно послушна магии.

Наконец я закончил свои упражнения. Все-таки ленивая сытая жизнь до добра не доводит. Обычный комплекс занимает у меня все больше и больше времени.

Раньше я жил у Учителя Мерлина, и там приходилось выкладываться по полной. В меня пытались втиснуть максимум знаний и умений за очень короткий период. Еще и внушали, что я — надежда и гордость современной науки.

Сейчас я с тоской вспоминаю ту библиотеку. Здесь, кроме «Вестника» и «Легенды», читать нечего. Магические книги хозяина мало того, что свирепые, еще и злопамятные — мстить будут долго и со вкусом. А других местных изданий в доме никогда не водилось.

«Легенда» — это сборник рассказов, в каждом из которых скрывается бездна толкований. Очень часто я нахожу там ответы на свои вопросы. Но на следующий день этот кусочек теряется, будто его никогда и не было. Не сомневаюсь, что каждый читатель трактует «Хрюрю» по-своему. Думаю, единый сюжет в ней отсутствует в принципе.

Хорошо, хоть в «Вольтанутенском вестнике» бывают весьма интересные статьи. Например, не так давно там очень занимательно, хотя и не совсем грамотно описали некое происшествие, случившееся в Провале — так называют местный магический полигон. Кроме того, городская газета — неисчерпаемая кладезь информации о здешнем обществе. Благодаря нему я знаю почти всю магическую элиту Вольтанутена. Естественно, заочно.

Кстати, газеты, которые я читал, надо собрать с пола и положить на место. Не стоит привлекать внимание слуг.

Пройдясь по кабинету с уборкой, я тщательно обнюхал все углы и закоулки. И не зря! Любимый иномирянский карандаш хозяина закатился под шкаф и умудрился там застрять. Я как раз нагрянул, когда он, пыхтя и отчаянно дергаясь толстеньким ластиком, пытался выбраться наружу. Пришлось срочно спасать.

В последнее время тоска преследует меня постоянно. Какие еще экстремальные условия, какие боевые задания?! Уборка — основное мое развлечение.

Исследовательская работа, ради которой хозяин осел в Вольтанутене, совсем не оставляет ему свободного времени. Монбазор Пампука — перспективный диссертант Межмировой академии высших магических искусств (МАВМИ), где меня и создали около полутора лет назад. Кстати, тогда мой проект назвали прорывом в магической генетике.

Здесь нас никто не посещает, волшебных вещей, умеющих говорить, в этом доме нет, с соседскими животными я не общаюсь. Собак в этом мире не держат, а местные голованы — невежи и тугодумы. Представляете, за всю прогулку ни с кем не обнюхаться!

Я был подарен Монбазору самим Учителем. Но, по-моему, хозяин слишком небрежно отнесся к его щедрости. Например, он до сих пор так и не понял, зачем обычного «щенка элитных кровей» снабдили увесистой инструкцией. Нет-нет, иногда он ей пользуется, но только в качестве пресса для бумаг. Лично я не видел, чтобы он хоть раз заглядывал внутрь. А ведь я могу многое! Например, читать мысли окружающих и транслировать их хозяину.

И о потребностях моих не думает! Я, конечно же, говорю не о косточках и персональном собачьем туалете в ближайших кустах. Это все есть. Но он даже не соизволил растолковать мне базовые понятия! Например, что «полный» — это двадцать один день, «рука» — пять (четыре рабочих и выходной). И что полный включает в себя четыре руки и один дополнительный выходной, как его здесь выспренне называют, день духовного совершенствования.

Сложив газеты, я огляделся. Работы больше не было. А хозяин выйдет из своей спальни еще не скоро — он не любит рано вставать. Тоска-а-а…

В этом мире мне отведена роль любимой собаки. Вместо того, чтобы развивать свои способности, я лишь своевременно виляю хвостом и, в лучшем случае, догоняю брошенную палку. Чаще всего я дремлю в его кабинете, слушая… гр-р-р… шум дождя.

МОНБАЗОР

Дождь убаюкивающее постукивал в окно, заботливо затянув небо серой пеленой. В детстве я думал, что он специально приходит по утрам, чтобы назойливые лучи солнца не вздумали будить меня. Сейчас мое мнение на сей счет мало изменилось. Тихо потрескивали полешки в камине, от которого веяло теплом и уютом.

Я нежился под пуховым одеялом, завернувшись в него, как в кокон. Все-таки, вольтанутенские утра имеют свою особую прелесть. Именно сейчас наиболее полно ощущаешь комфортность здешней неторопливой жизни. Но, увы, я не могу позволить себе долго валяться в постели. Пока слуги спят, можно заняться своим проектом. Здесь мне приходится скрывать свое хобби буквально ото всех — для мага 11-го уровня оно может стоить репутации.

Выскользнув из-под одеяла, я поежился — камин еще не успел прогреть комнату, остывшую за ночь. Кое-как натянув свою одежду, мельком глянул в зеркало. Ох, надо будет не забыть побриться! Делов-то — пальцами щелкнуть, а все время забываю. С трехдневной щетиной я выгляжу как форменный неудачник: невнятный типчик помятой наружности. Даже волосы тускнеют — интересный рыжеватый отлив, который так нравится моей маме, куда-то исчезает. Как магу, мне это очень удобно, невзрачность идеальна для маскировки. А окружающие не всегда адекватно воспринимают мой стиль.

Я подбежал к гобелену на стене и нетерпеливо щелкнул пальцами. Магическая охрана отключилась. Главное, не забыть восстановить ее изнутри.

Наконец-то я смог вдохнуть волнующий аромат древесной стружки! Токарный станок, контрабандой привезенный из мира моего Учителя, тихонько зажужжал, будто бы приветствуя меня. Скольких усилий стоило найти для него источник энергии здесь, в мире без электричества! Вне всяких сомнений, это был самый выдающийся мой проект. Увы, вряд ли я когда-нибудь решусь обнародовать его результаты.

Для завершения моей работы оставалось выточить последнюю ножку. И табуретка — легкая, изящная и при этом очень прочная — будет готова. Всю учебу я мечтал об этом: свой домик в провинциальном тихом городишке, никаких назойливых друзей и соседей, столярная мастерская и достаточное количество времени для экспериментов.

ТАКС

В ходе работы с ТАКС рекомендуется регулярно проводить настройку приемных частот. Это позволит избежать неточностей при расшифровке подаваемых им сигналов.

Из Инструкции по эксплуатации ТАКС

Когда-то Учитель решил, что я буду полезен здесь, ведь магия на меня не влияет (архимаг позаботился об этом особо). В этом мире слабо развита техника, изобретения серьезнее паровой машины практически не используются. В соперничестве между наукой и магией последняя победила… и заставила общество подчиняться своим законам. Даже для элементарных химических реакций нужно получать специальное разрешение — и это не шутка, а суровая необходимость. Все мало-мальски сложные операции основаны на заклинаниях, а высокая магия и высокие технологии плохо уживаются друг с другом — в самом прямом смысле слова!

Моя инструкция хозяину не интересна — для него привычнее книга заклинаний. Я регулярно отыскиваю свой документ в горе хлама и выкладываю его на видном месте. Наткнувшись на мой талмуд, Монбазор никогда не читает дальше названия на обложке. Поэтому мы с ним и не общаемся. Связаться самостоятельно я не могу, а он и не догадывается о такой возможности.

Я пытался подавать внешние сигналы — преданно заглядывал ему в глаза, тяжело вздыхал, жалобно поскуливал. Он либо игнорировал меня, либо растолковывал их по-своему. Меня гладят, вкусно кормят, разрешают подолгу гулять. Не скрою, это приятно. Но не то, что мне нужно.

Хозяин пошел еще дальше — пообещал познакомить с особой противоположного пола. Интересно, где он планирует ее найти, если я являюсь единственным опытным образцом?! Наколдует? Было бы весьма любопытно посмотреть, что у него получится.

Но увидев результаты других его опытов, я не на шутку встревожился. Мне проще изобразить полного импотента, чем искать возможности утилизации своей суженой. Или хотя бы ее нейтрализации — в особо тяжком случае.

Мой хозяин обладает мощным, но весьма специфическим магическим даром. Было бы странным, если бы после обучения в МАВМИ он не смог бы колдовать на уровне профессионального мага высшей категории. А колдует Монбазор регулярно. Правда, предсказать, что у него получится, крайне сложно.

Нет-нет, если он решил добиться чего-либо, именно такой результат и получит. Но сотворение обычных вещей, без включения в них магии, увы, ему недоступно. Так, несколько дней назад он случайно разбил чернильницу. И вместо того, чтобы попросить служанку принести ему другую, машинально «колданул» такую же. Чернильница получилась у него что надо — новенькая непроливайка. Даже с чернилами. Но когда хозяин решил макнуть в нее перо, она нервно хихикнула. Монбазор залился пунцовым румянцем и отдернул руку. Чернильница обиженно хмыкнула, а у хозяина даже ногти покраснели. Несколько минут поколебавшись, он так и не рискнул продолжить. Наоборот, обмотал руку носовым платком и осторожно переставил «кокетку» в шкаф, задвинув ее подальше, за книги. Даже не рискнул вытащить назад свой платок, зацепившийся за какой-то талмуд.

Вначале подобные казусы казались мне весьма забавными. Маги здешнего мира сами разрабатывают сложнейшие магические заклинания. Но большинству из них недоступны некоторые базовые умения. Например, защита высоких технологий от магии считается искусством. Овладеть им может лишь маг очень высокого уровня — никак не ниже архимага. А это и обычное электричество, и простейшие электронные устройства. Поэтому здесь предпочитают методы пассивной защиты. Например, не допускают магов на пароходы или продают им билеты только в последний вагон поезда, подальше от парового котла.

Конечно, назвать чернильницу высокотехнологическим изобретением можно лишь с издевкой. Но, как оказалось, для магического таланта Монбазора и такое непочем. Видишь ли, ему захотелось пластиковую!

В итоге ему все-таки пришлось просить Тамину, нашу горничную, принести обычную непроливайку. Но каждый раз, когда хозяин хочет макнуть в нее перо, откуда-то из глубины шкафа раздается обиженное хмыкание. Маг весьма нервно реагирует на этот звук, даже письменный стол постепенно переехал подальше от шкафа. Впрочем, негромкие комментарии зловредной чернильницы отлично слышны в любом углу комнаты. Как выяснилось, она умеет не только хихикать и вздыхать. Диапазон ее восклицаний настолько широк, что я не удивлюсь, если в один прекрасный день она заговорит. Прикоснуться к чернильнице хозяин больше не решается, как и колдовать на расстоянии, сквозь шкаф.

Похоже, мне все-таки придется заняться утилизацией этого письменного прибора. Громкое немузыкальное похрапывание, доносящееся с верхней полки по ночам, уже начинает раздражать.

В этом доме стремительно размножающиеся маг-объекты первого рода (или «простые волшебные вещи») никого не беспокоят. Но я даже рад этому. Их нейтрализация — своего рода хобби, позволяющее скрасить мое унылое существование. Исчезновение очередного раздражителя обычно остается незамеченным, что дает мне определенную свободу действий.

Впрочем, мой хозяин вряд ли обращает внимание на такие мелочи. Обычно он слишком погружен в себя, чтобы реагировать на изменения в интерьере. Интересно, какую глобальную проблему он пытается решить? Возможно, я мог бы помочь ему в исследованиях…

* * *

Пес, похожий на обычную длинношерстную таксу, но раза в два больше, странной изумрудно-зеленой масти, еще раз горестно вздохнул и с прежним выражением вселенской скорби на морде засеменил к большому шкафу.

Воровато оглянувшись по сторонам, он поддел носом неприкрытую дверцу шкафа и совершенно не собачьим движением поднялся на задние лапы. Некая блестящая конструкция, напоминающая колесо с тонкими спицами, тут же высунулась наружу, собираясь вывалиться. Но пес ловко двинул ее мордой, возвращая обратно. Обнюхав полки, Такс недовольно заворчал и сунул нос в завалы на одной из них.

В недрах шкафа что-то зашуршало, стукнуло.

Одна книга плавно съехала с верхушки крайней стопки и гулко шмякнулась на пол. Пес воспользовался ею, как ступенькой: не глядя, придвинул лапой и наступил обеими задними.

На край полки величественно выплыла кругленькая чернильница-непроливайка из фиолетового пластика. Выглянув из-под небрежно накинутого носового платочка в синих чернильных пятнах, она вопросительно хмыкнула. Такс вновь тяжело вздохнул, тронул лапой неудачницу и щелкнул зубами. Чернильница, нервно хихикнув напоследок, испарилась в воздухе. Платочек еще некоторое время колебался на сквозняке, но тоже постепенно истаял и исчез. В комнату неожиданным ветерком ворвался запах озона — знак того, что магическое воздействие окончено.

Осторожно прикрыв дверцу шкафа хвостом, пес вальяжно-расслабленной походкой вернулся на свой коврик. Поерзал, пока умостился со вкусом, и улегся, положив голову на лапы. Прикрыл глаза и вздохнул. На сей раз — удовлетворенно.

Где-то в саду из розового куста донеслось еле слышное недовольное хмыканье. Раздвигая стебли и волоча за собой платочек, уже основательно изгвазданный землей, чернильница выбралась наружу и целеустремленно двинулась по направлению к дому. Вид у нее был обиженный, но очень решительный.

МОНБАЗОР

Дождь уже стих, но я этого не слышал. Все мое внимание было приковано к табуретке. Последняя ножка оказалась кривоватой, что вносило дисгармонию во внешний вид изделия. Впрочем, если повернуть другой стороной, данный предмет мебели выглядел почти симметричным. Правда, из-за коротковатой ножки сидеть на нем было затруднительно.

И снова злосчастная магия! Именно поэтому бытовое использование технологий здесь сильно ограничено. Мой мир, сотканный из магических заклинаний, накладывает свой отпечаток на любую немагическую конструкцию. Причем результаты могут быть совершенно непредсказуемыми. Иногда проще наколдовать, чем сделать что-то своими руками.

Вытачивать новую ножку было некогда. Слуги могли в любой момент заглянуть в спальню, чтобы пригласить меня на завтрак. Поэтому пора возвращаться. Тем более, что в кабинете есть книжка по столярному делу, предусмотрительно обернутая непрозрачной бумагой и надежно спрятанная в недрах шкафа. Почитаю ее за едой, может, найду что-то полезное для себя.

Выйдя в спальню, я услышал треск дров в камине, вздохи и цокот когтей моего пса, доносившиеся из кабинета. Позже послышался скрип дверцы шкафа, хихиканье вредной чернильницы, шелест листьев за окном. Эти звуки складывались в общую картину утра, в которой я чувствую себя уютно и спокойно. Свежий запах озона, внезапно ворвавшийся из соседней комнаты, добавил знакомых ноток.

Мне очень нравится, что здешняя жизнь неразрывно связана с природой. Все свое детство, всю юность я провел в городах. В них разговаривали на разных языках, их жители родились в разные века, но все они были одинаково пыльные и нестерпимо шумные. Ни в одном из них я не чувствовал себя дома. Я всегда знал, что живу в них временно.

Я влюбился в Вольтанутен с первого взгляда: обилие зелени, отсутствие городского шума и грязи. Мой дом — уютный особнячок, во дворе которого растут старые плодовые деревья, — один из тысяч подобных, составляющих улицы моего города. Никогда не знаешь, где закончится город и начнутся его окрестности. За любым из домов может оказаться лес или луг, вплотную примыкающий к улочкам.

В первый же день в густой траве обочин я с удивлением обнаружил россыпи грибов белого цвета. В мире, где я когда-то учился, похожие грибы называли «шампиньонами», они считались деликатесом, их даже специально выращивали. Здесь их тоже употребляют в пищу и население, и животные, но они гораздо вкуснее, хоть и являются чем-то обыденным, блюдом ежедневного употребления.

Город, в котором я живу, нельзя назвать маленьким — в нем более двухсот тысяч жителей. Но их жизнь отличается высоким уровнем комфорта. Например, ежедневные дожди умывают Вольтанутен, а трава, выбивающаяся даже из мостовой, смягчает любые звуки и не дает появляться лишней пыли. Каждый дом, даже самый старый, оснащен всеми необходимыми климатическими и санитарными системами. Я бы очень хотел всю свою жизнь прожить в этом городе. Так же спокойно и неторопливо, как я живу сейчас, занимаясь любимым делом и не отвлекаясь по пустякам.

— Хозяин! Хозяин!!! — стук в дверь и громкий крик грубым диссонансом ворвались в это счастливое тихое утро.

Послышалось цоканье когтей — мой верный пес решил сам разобраться с шумным слугой. Я же не спешил высунуться из спальни. Уж очень не хотелось обременять начало дня проблемами.

Такса в свое время подарил мне Учитель, знаменитый архимаг Мерлин, вручив его сразу после успешной защиты моей магистерской диссертации в МАВМИ. Тема ее была малоинтересной для несведущих, но вызвала определенный резонанс среди коллег. «О гармонии частотных переходов в комплексных заклинаниях высших порядков» — так назывался мой труд, заслуживший хвалебную рецензию в «Вестнике МАВМИ» и массу критики в остальной специальной прессе.

Теоретические обоснования моей работы, изложенные в диссертации, не стали пока переворотом в магической науке. К сожалению, моим выкладкам недоставало практической части. Собственно, весь прошедший год я потратил именно на разработку реальных комплексных заклинаний, используя свою методику. Надо же было как-то коротать дни и вечера, когда я не мог столярничать!

Подарок Мерлина многие расценили как демонстрацию его официальной позиции. Все-таки моя идея вызвала неоднозначную реакцию, слишком новаторской оказалась.

Признаюсь честно, само подношение вначале меня разочаровало. Оценил его я уже позже. Правда, мне до сих пор не ясно, для чего надо было писать инструкцию по эксплуатации живого существа. Но в мирах, где царят высокие технологии, немало странностей. Снабжение инструкциями всего, что как-то функционирует, — одна из них. Даже население имеет персональные инструкции, называемые паспортами. Что уж говорить о прочих?!

Конечно, привычные для меня с детства голованы гораздо комфортнее в общении, чем собаки. В частности, мне весьма не хватает возможности поговорить с Таксом. Но у него есть и свои плюсы. Например, сейчас он весьма своевременно вмешался. Голованы, хоть и болтают без умолку, соображают крайне медленно.

И вновь мои размышления грубо прервали. Вначале послышался скрип открывающейся двери, потом невнятное бормотание.

Безуарий, мой дворецкий, и громко говорит так, что не разберешь, а шепот у него вообще конспиративный. В ухо будет шептать — не услышишь. Как Такс с ним общается, подлинная загадка.

Внезапно в их разговор вмешалось возбужденное хихиканье чернильницы.