Пути Держателей. Книга первая

Виктор сделал несколько шагов вперед, протягивая крепкую руку.

— Добро пожаловать в мой скромный дом, Киоши. Но мое гостеприимство вовсе не призывает рассветы. Судя по твоему виду, тебе необходимо принять ванну, переодеться и выспаться. Слуги отведут в гостевые апартаменты, где ты сможешь отдохнуть. Разумеется, после я желал бы немного поболтать. Например, за обедом.

— Безусловно, мастер Конта. Я искренне благодарен за предоставленную защиту и…

— Не стоит лишних слов, — Куратор неторопливо приподнял руку, а его глаза в свете люстры показались вовсе бездонными. — Я чту законы, и пусть об этом знают все. Идем. Еще одно — называй меня просто Виктор.

Киоши прошел за ним в смежный, все столь же богато обставленный зал, где Виктор отдал необходимые распоряжения одному из слуг. Затем хозяин особняка вежливо пожелал юноше хорошо отдохнуть, пообещал обязательную беседу, если не за обедом, так хотя бы за ужином, и чинно удалился.

Слуга скупо пригласил гостя следовать за ним, проведя по скромной винтовой лестнице в глубине дома. Небольшая, но со вкусом обставленная комната на втором этаже приняла Киоши в свои объятья. Убедившись, что гостю ничего более не требуется, прислуга оставила его в одиночестве. Молодой тоэх осмотрелся, машинально принюхиваясь.

Убранство не впечатляло, хоть и предоставляло все необходимое для отдыха. Высокая кровать, застеленная меховым одеялом, тумба у изголовья, стул, книжная полка. Стараясь не скрипеть паркетом пола, Киоши подступил к зарешеченному витыми узорами окну. Узкому, словно крепостная бойница. За домом лежал сад, обнесенный кованой оградой, виднелась крытая веранда.

Несмотря на великолепное ночное зрение, Киоши зажег висящую над кроватью бра. Необходимо проявить уважение…

В правой стене обнаружилась дверь в ванную комнату. Набор лекарств в зеркальном шкафчике над раковиной впечатлял разнобразием. Юноша задумчиво замер, разглядывая отражение в закрывшейся дверце. Убежище найдено. Надолго ли?

Киоши закрыл дверь комнаты на защелку. Поймав одну из редких Красных, набросил на замок простенькую удавку. Покусав губу, снял ее, растворяя в воздухе. Необходимо проявить уважение…

Он опустился на край кровати.

Теперь его защитник — мидзури. Можно ли ему доверять? Конечно, старинный ритуал на его стороне, но формула слишком ко многому обязывает, и в другое время он бы тысячу раз подумал, прежде чем так поступить. Киоши откинулся на мягкую, чертовски удобную кровать.

Виктор Конта, обремененный обязанностями наместника. Друг? В безопасности ли он теперь? Утро расскажет. Молодой тоэх понял, что засыпает.

Эпизод II. Куратор. Часть вторая

Киоши проснулся, когда солнце прошло почти весь дневной путь, собираясь вновь упасть за край земли. Еще яркие лучи пронзали пелену тумана, расстелившегося по коттеджному поселку за пределами ограды дома, так что были видны лишь темные профили зданий. Новый дождь передумал начинаться, и облака разбрелись, обнажая рваные куски холодного осеннего неба.

Наконец-то ощутив себя отдохнувшим, тоэх позволил себе еще немного понежиться под одеялом, жадно впитывая чувство комфорта.

Поднявшись, обнаружил на спинке стула новые джинсы, пару носков, красную рубаху и джинсовую куртку без рукавов. С удовольствием сбросив старую, рваную и заляпанную кровью одежду, Киоши полез в небольшую ванну. Погрузившись с головой, он не смог сдержать довольного урчания, вырывавшегося из глотки. Горячая вода принесла расслабление и даже сняла боль в плече.

Четверть часа пролежав в пене и приняв душ, Киоши побрился одноразовым станком, преподнесенным прислугой, и впервые за долгое время тщательно причесался. Насвистывая простенький мотивчик, натянул свежую одежду, раскидав по карманам немногочисленное имущество. Осмотрев себя, подмигнул крепкому молодому азиату, невесть откуда появившемуся в зеркале.

Почти тут же в дверь постучали, словно кто-то наблюдал в ожидании.

Явился уже знакомый Киоши слуга и сообщил, что мастер Конта приглашает к столу, если гость чувствует себя достаточно отдохнувшим. Последовав за вестником по знакомому пути, молодой тоэх оказался в одном из просторных залов первого этажа, посреди которого обнаружил длинный, сверкающий белоснежной скатертью стол, сервированный на две персоны.

В животе юноши невольно заурчало. Громко.

Эта комната оказалась просторней овальной гостиной, но была еще меньше заполнена мебелью — лишь старинный обеденный стол и два ряда высоких резных стульев. Лучики солнца мигали на начищенном паркете пола.

Виктор, на этот раз одетый в мягкие черные штаны и белую просторную рубаху, стоял у окна. Отодвинув в сторону тяжелую палевую штору, хозяин дома разглядывал улицу, поигрывая стаканом воды. При появлении Киоши обернулся и, коротко кивнув гостю, направился навстречу.

— Люблю эту погоду, — вместо приветствия произнес он, вновь поразив глубиной и бархатистостью голоса. — В такие дни приятно думать о будущем и вспоминать прошлое — человеческой осенью правят печаль и романтика. Рад видеть тебя отдохнувшим, ночью на тебе не было лица.

Киоши благодарно пожал протянутую руку, и они вместе вернулись к окну.

— Я хочу еще раз выразить вам свою признательность, Виктор, — несмотря на опасения, Куратор становился симпатичен тоэху, и он не усматривал в этом никакого чародейства.

Открытые и уверенные в себе персоны всегда располагают к себе. Особенно, когда берут на себя смелость приютить беглеца. Особенно, дитя чуждого народа.

— Не стоит, — Виктор протянул ему стакан, наполненный чистейшей минеральной водой. — Полагаю, время распорядиться подавать ужин?

— О, да, — не смог сдержаться Киоши, и быстро отхлебнул воды, скрывая смущение.

Здесь, в этой теплой зале, воспоминания о погоне и сражениях меркли, отходя на задний план.

Виктор улыбнулся одними уголками тонких губ, демонстрируя совершенное знание простой сущности тоэхов. Поставил воду на край стола, негромко хлопнув в ладоши.

— Прошу, — они неторопливо заняли стулья на разных торцах стола.

В следующую секунду трое слуг внесли блюда, от разнообразия которых у Киоши закружилась голова. Стараясь не спешить, он принялся за еду, краем глаза поглядывая за Контой, безупречно искушенном в этикете.

Виктор насытился гораздо раньше своего гостя, отведав от каждого блюда буквально по кусочку. Плеснув в высокий бокал белого вина, он наблюдал за Киоши, изредка поглядывая в окно. По паркету ползли теплые лучи, рассеченные тонкими линиями оконных переплетов. Тоэх продолжал вкушать богатую трапезу, не решаясь ни остановиться, ни первым начать разговор.

Трапеза подходила к концу, когда Виктор, наконец, заговорил, привлекая внимание гостя поднятым бокалом.

— За добрые вести и хороших гонцов! — Киоши поднял свой бокал, неохотно отодвигая тарелку.

Слуги неприметными тенями прибрали со стола, выставив десерты.

— За надежные стены и добрых хозяев! — тостом ответил тоэх, и они вновь отсалютовали друг другу.

Киоши поставил бокал, обратив внимание, что Виктор не спешит следовать его примеру.

— В последние годы, — доливая себе вина, негромко подытожил Куратор, словно продолжая прерванный рассказ, — я стал как никогда далек от интриг Дворов. Мне нравится в колонии, а жизнь моя заполнена уютными и необременительными заботами. Однако, прошу меня правильно понять, я не потерял былого интереса к событиям, происходящим за границами Земли.

В саду щебетали птицы, сквозь едва приоткрытое слугами окно ветер наполнял комнату приятной прохладой.

— Твой взгляд красноречивее любого вопроса, юный тоэх, — Виктор даже не взглянул на гостя, мелкими глоточками попивая вино. — Но поспешу развеять опасения, я не собираюсь выпытывать у тебя, что происходит вне Земли. Однако и ты должен понять меня: тоэх, прибегнувший к ритуалу и просящий защиты у меня, явление не частое. Наводит, знаешь ли, на весьма противоречивые и разнообразные мысли.

Киоши сохранял невозмутимое выражение лица, и лишь его восточные глаза с вертикальными зрачками стали еще уже. Чтобы скрыть даже тень смущения, он сделал глоток вина, внимательно вслушиваясь в интонации собеседника. Конечно, он понимал, куда тот клонит, но необходимо проявить уважение…

— И, тем не менее, — Виктор погладил выбритый подбородок, — я вынужден просить тебя, мой дорогой гость, поведать историю, приведшую тебя в стены этого дома. В башню Маяка. В особняк Куратора. Я вправе.

Он замолчал, разглядывая Киоши поверх бокала и покачивая прозрачный напиток.

— Как мы оба знаем, вчера ночью в моем городе произошло событие, пришедшееся мне не по нраву. Не стану скрывать, такого не бывало давно, так пусть не повторится столько же. Также мы оба в курсе, что прямой долг Кураторов — бережно охранять доверенные им после войны Бешенства города… Согласись, что взрывы человеческих улиц не людьми, происшествие неприятное.

Итак, мишура реверансов окончена.

Киоши отправил в рот дольку мандарина, медленно пережевывая. Сейчас ему предстоит решить, кем считать сидящего напротив. Союзником или врагом. Умолчать или соврать? Виктор спокоен, но от звериных глаз не укроются пульсирующая жилка на виске, легкая дрожь пальцев, стремительные оценивающие взгляды.

Нет закона, по которому демон обязан отчитываться за совершенные разрушения, пусть даже это и создает проблемы Кураторам. Осталось понять, что движет Контой — праздное любопытство отшельника, или нечто большее. Как отреагирует тот, если гость попросит сохранить тайну? Выставит прочь, лишив покровительства, или поймет?

Виктор, словно читая его мысли, поднял бокал, скрывая тень улыбки. Казалось, что он улыбается игре вечернего света на идеальной глади оконных стекол.

На улице стремительно темнело. Бесшумно появившиеся слуги зажгли люстры, прикрыли шторы и унесли со стола пустые блюда. Киоши медлил, Конта не торопил. Они пили вино, наблюдая, как на особняк опускается осенняя ночь.

Тоэх задумчиво поиграл чайной ложечкой, отодвинул остывший кофейник. В любом случае, если сохранить известную осторожность, много он не потеряет. Но приобретет расположение наместника.

Киоши налил себе еще вина. Нарочито медленно, чтобы показать, что до сих пор не решился. Виктор терпеливо ждал.

— Я почту за честь, и с удовольствием расскажу свою историю.

Бровь Виктора приподнялась, он отвернулся от окна.

— В таком случае, — Куратор плавно поднялся из-за стола, без стука отставляя стул, — я приглашаю к камину. Огонь украсит рассказ и позволит увеличить наслаждение.

Киоши покорно поднялся вслед. Хозяин Маяка направился к дверям.

Они миновали череду комнат, погруженных в мягкий полумрак, выходя в зал, одну из стен которого занимал огромный изогнутый камин, наполненный сухими полешками. Обстановка полностью соответствовала скромно-богатому убранству дворца: три огромных мягких кресла, резной столик на одной ножке, медвежья шкура поверх кроваво-красного ковра и картина над очагом составляли всю меблировку залы. Высокие, до пола, окна, зарешеченные вязью кованой листвы, выходили ровно на аллею с горгульями.

— Мне необходимо отдать ряд распоряжений, после чего я немедля вернусь. Располагайся, — Виктор жестом предложил гостю занимать любое удобное кресло и исчез за дверью.

Невольно погружаясь в мрачные мысли, Киоши подошел к окну. Отодвинул тяжелую бархатную портьеру, выглянул на аллею и лежащие за ней ворота усадьбы. Осень полностью вступила в свои права, безраздельно властвуя на Земле, гоняя по асфальту стаи желтых листьев и купая полумесяц в глубоких стылых лужах.

На соседней улице, почти укрывшись за кирпичным забором ближайшего коттеджа, притаился розовый БМВ с помятым передним крылом…

Киоши закусил губу.

Скрипнула дверь, и тоэх поспешно отпустил штору. Виктор бросил на него долгий, оценивающий взгляд.

— У нас новые гости? — Он осторожно поставил на столик пару пузатых бокалов, бутыль коньяка и плоскую деревянную коробку. Плавно, но решительно прошел к окну, игнорируя неловкость Киоши. — Позволишь взглянуть?..

Конта поднял край шторы, и тоэх взглянул через его плечо.

По поселку снова прогуливался дождик, прибивая листья, пыль и легкий мусор к земле. Автомобиль исчез. Пустой улицей пробежали, спасаясь от противной мороси, двое мальчишек. Виктор косо взглянул на юношу и отпустил тяжелую ткань.

— Присаживайся, — он взял со столика бутыль, придвинул к камину два кресла, и утонул в мягкости одного из них.

Киоши последовал приглашению.

Глухо хлопнула пробка — Виктор сноровисто расплескал ароматный коньяк по стеклу бокалов, отставил бутылку. Протянул собеседнику, открыл деревянную коробку, но молодой тоэх вежливой улыбкой отказался от предложенной сигары.

— Еще мгновение, — попросил Виктор.

Свободной рукой он ухватил ближайшую Синюю, вонзая ее в сердцевину сухих поленьев, аккуратно сложенных в глубине камина. Дерево затрещало, когда Куратор начал накалять Нить, зашипело и, треснув, занялось веселым пламенем, охватывая всю поленицу. По залу замелькали тени, горячее заклинание выплыло из пальцев, кружась по воздуху и увядая, словно цветок.

Виктор вытянул к огню ноги, поднес к подбородку бокал и демонстративно обернулся к гостю.

Киоши вздохнул, словно перед прыжком в глубину пруда, и, тщательно подбирая слова, начал рассказ, неумело поигрывая богатым напитком.

Эпизод II. Куратор. Часть третья

— Я живу на Земле уже несколько десятилетий, после того, как в возрасте перемещения прибыл сюда с отцом. Визиты на родину стали редкостью: отец брал меня в клан на обряд инициации, да еще один раз недолго бывал у вас. Последние несколько лет неприметно жил в Красноярске. Обзавелся приличной работой, познакомился со многими людьми и даже нашел друзей.

Вынужденный жить в колонии, я стал всецело увлечен познанием человеческой расы изнутри. Меня интересовало все: их энергетика, характеры Нитей, Пути Держателей. Не так давно я купил хороший частный дом на окраине города. Дом на склоне горы, с которой ночью видно весь город и окружающие его сопки. Даже подумывал ненадолго жениться на человеческой девушке. Именно тогда произошла цепь страшных событий, итогом которой стал мой визит сюда.

Не вдаваясь в специфику своей работы, могу лишь рассказать, что пару лет назад познакомился с хорошим человеком. Сначала мы обсуждали лишь деловые вопросы, затем стали встречаться и пить пиво, потом познакомили подруг, катались на рыбалку. Его звали Игорь Вадимов. Звали, да…

Незаметно для себя, проводя все больше времени среди людей, я постепенно стал ощущать его своим другом. Настоящим другом, если среди людей такое понятие все-таки существует. Мы вместе отдыхали, отмечали причудливые человеческие праздники, вместе дрались.

В итоге я едва ли не проникся уважением к этому смертному, так самозабвенно упивающемуся своей короткой жизнью. Возможно, я даже чуть завидовал ему — Игорь был женат, и в скором времени собирался завести ребенка. Мне нравились эти люди, и все шло лучше некуда, когда Держателям стало неугодно видеть меня счастливым.

За то, что произошло с Игорем, я виню именно себя.

Ведь именно я, в итоге, втянул его в эту историю и лично повинен в том, что случилось.

Не сойдись мы так близко, Вадимов и сейчас доживал бы свой краткий земной срок, наслаждаясь радостным смехом жены и малыша.

Киоши сделал большой глоток, неспешно смакуя мягкий букет. Бокал звякнул, когда тоэх опустил его на широкий подлокотник кресла.

— Неприятности начались внезапно — как они обычно и начинаются. Могу сказать одно, ночное телевидение и холодное пиво стремительно покинули мою жизнь. Буквально пару недель назад, в один из необычно теплых вечеров, Игорь позвонил мне. Необычный звонок, я это сразу почуял…

По голосу человека я сразу заподозрил неладное — Вадимов был откровенно напуган. Он сказал, что волнуется за меня, и посоветовал быть осторожней. Я просил встречи, но он уходил от ответа. Долго колебался, но все же рассказал, что в этот день ему набирали с неизвестного номера и, открыто угрожая семье, приказали передать мне послание. Передать послание… нашли не меня, его — по нему и ударили.

Послание заключалось в том, что некто желает встретиться со мной следующей ночью на выезде из Красноярска, в условленном месте. Игорь долго извинялся, что именно его семья послужила тем больным местом, на которое надавил незнакомец. Спрашивал, в какие неприятности я попал. Интересовался, может ли помочь. Спросил, не буду ли я обращаться в полицию.

Я, как мог, заверил его, что дело не в деньгах или разборках. Успокоил, как умел, сам пребывая в полнейшем неведении, терзая себя догадками и всевозможными предположениями. Жизнь моя была тиха и неприметна, с бандитами я дел не имел, в конфликты с человеческими властями также не вступал. Тогда я и подозревать не мог, насколько серьезен был этот звонок, списав все на случайность или недоразумение.

Догадавшись, что я все же собираюсь принять приглашение, Вадимов твердо собрался пойти вместе со мной. Признаюсь, мне стоило больших трудов отговорить его — если бы дело дошло до серьезной драки и человек осознал мое истинное обличье, привычной жизни пришел бы мгновенный конец.

Он и так пришел, но кто мог знать?

Убедив его в том, что буду вооружен, я обещал оставаться на связи. Думал, что смогу в одиночку положиться на свои силы тоэха…

Киоши машинально повел больным плечом, что не ускользнуло от Виктора. В камине приятно трещали дрова, пламя грело тела, а выпивка — души.

— Как бы то ни было, — продолжил юноша, — но к вечеру следующего дня я выехал в указанное мне место.

Помню еще, что, приехав, я вышел из машины и закурил. Курю я очень редко, но… Жаль, что чутье подвело меня, все списав на ложные тревоги. Итак, я ждал, и ждать пришлось недолго. То, что произошло далее, буквально ошарашило меня. Меня всегда, еще с детских лет, впечатляли Переходы, но этот был столь неуместен, что я буквально растерялся.

Вы, наверняка, должны знать, как это происходит…

Прямо на пустую дорогу из воздуха выпал красный шарик. Я бросил сигарету и подошел поближе. Шарик, чуть звеня, начал пульсировать, подпрыгнул и развернулся в стандартный Портал, багровый, как это пламя.

В это же мгновение с другой его стороны я услышал собственное имя, произнесенное мужчиной. Меня звали, приглашая в Портал. Я не стану скрывать, жизнь в колониях расслабила, на моем месте любой другой тоэх уже давно был бы готов к неприятностям. Но я все еще не понимал…

Вместо того, чтобы бежать или бросаться в бой, я спросил, что ему нужно, и что все это может означать. Мне не ответили, приказав немедленно войти в Портал для важного разговора. Также голос гарантировал безопасность. Не только мне, но и моим друзьям…

Вероятно, шагнуть внутрь меня заставило слабое представление о последствиях. Возможно, это оступилась усыпленная мирной жизнью интуиция.

Но я вошел.

К немалому удивлению, смешанному с восторгом, миновав мутное марево прохода, я оказался на Тоэхе. Я отлично запомнил эту картину — ворота привели меня на вершину живописной горы, на небесах наступал момент Четырнадцатого Перелива. Вокруг раскинулась пурпурная роща, по виду так напоминавшая земные. Закипая меж камней, вниз убегала тонкая речка.