Шут из Бергхейма. Книга вторая

Он молча вогнал шприц с релаксантом в плечо вяло шевелящегося игрока. Танк «Кинолог» из Пяты Титана, владелец дачного домика с шестью собаками. Натянул на голову обмякшего мужчины шлем.

— Встань, — тихо приказал пленнице.

Светлана поднялась, прижимая ладонь к рассеченной скуле.

Сценарист бросил ей пакет с медикаментами. Поднял руку пленника, и секатором отсек ему палец. Хлынула кровь, заливая подстеленную пеленку. Мониторы здоровья пиликали мерно, размеренно. Вряд ли игрок чувствовал боль, после того, что ему вколол Сценарист.

— Перевязывай, — сказал он ошеломленной женщине. Сам взял палец, вытер его, перевязал шнурком. С бантиком.

Светлана смотрела с ужасом, не понимая, что от нее хотят.

— Он может умереть из-за тебя, — негромко произнес Сценарист. — Ты этого хочешь?

Женщина побледнела, перевела взгляд на игрока.

Секатор еще раз щелкнул. Это звук будто подстегнул несчастную, и она протиснулась мимо Сценариста к капсуле.

— Я всегда знаю, что ты делаешь, — сказал он. Сделал из шнурка петлю и приблизился к пленнице. Бережно, почти нежно, накинул ей ожерелье с отсеченным пальцем на шею. Женщина окаменела.

— Каждый твой поступок вызовет кровь, — шепнул он на ухо жертве. — В следующий раз, я отрежу палец не только тому, кого ты вздумаешь разбудить, но и тебе. На ноге. Мизинец. Чтобы ты могла ходить и могла работать. Потом отрежу второй.

Женщина опустила голову, разглядывая амулет из пальца.

— Никто из них тебе уже не поможет. Не пытайся. Сделаешь все хорошо — будешь жить и вернешься домой.

Светлана опустила голову,

— Сделаешь плохо — будешь жить, но тебе это не понравится.

Пленницу забила крупная дрожь. Лужа крови в саркофаге с «Кинологом» увеличивалась.

— Если он умрет, ты пожалеешь, — Сценарист отступил. Пару секунд Светлана стояла неподвижно, но затем рванула пакет с бинтами и сноровисто начала перевязку.

— Уберись здесь. И помни — я знаю все.

Он неторопливо пошел к двери, не оборачиваясь. Демонстрируя неумолимость и уверенность. Однако оказавшись за пределами ангара — почти бегом кинулся к пульту управления и вцепился взглядом в мониторы.

Женщина плакала, но перевязывала. Она стояла над искалеченным по ее вине незнакомцем и рыдала, вытирая слезы тыльной стороной окровавленного запястья. Затем, закончив с этим, приступила к своим обязанностям. Заправить капельницу, поменять подгузники, провести гигиеническую обработку, поменять положение тела.

Сценарист сунул в рот сигарету. Щелкнула зажигала. Дым попал в глаза, и те заслезились.

Но он все равно улыбался. По телу прошла приятная волна, когда пальцы вспомнили тугость секатора, перекусывающего человеческую кость. Он давно не убивал. Очень давно.

Вполне вероятно, что именно из-за этого он так неважно себя чувствует. Может быть… От волнения сладко сдавило где-то в районе солнечного сплетения.

Может быть, пора?

Оторвав бумажное полотенце, Сценарист методично вытер кровь с секатора.

Затем погасил половину камер из ангара, вывел изображения из нескольких игровых локаций. Выводок лишь проверил — тот затаился, и последнее время ничего интересного с ним не происходило. С большим интересом понаблюдал за тем, как бьется с первым боссом Твердыни — группа Роттенштайна. Ребята старались. И кто знает, может быть уже через пару дней страж падет.

Первый из десяти.

Одним глазом Сценарист наблюдал за пленницей, наслаждаясь тем, что ему не нужно возиться среди капсул. Что он может отдохнуть. А когда отведет ее назад в камеру, то, возможно, и выспится.

Если, конечно, Светлана не проявит характер еще раз.

Впрочем, в этом он уже сомневался.

Секатор жадно щелкнул во тьме.

Глава шестая «Музыка нас связала»

— Терпеть не могу больше я, — сказал Райволг. — Прекратит пусть он.

Я обернулся на усевшегося у костра Стаса. Бард с каменным выражением лица дергал струны лютни. Подбирал комбинации. Прямо какое-то машинное обучение. Нет, иногда у него какой-то не слишком зубодробительный порядок возникал, но в целом все было более чем печально. Птицы спешно покидали оскверненный музыкантом лес.

Мы пока держались.

— У меня на родине говорят — критиковать каждый горазд, — задумчиво произнес я. — Ты будто бы лучше можешь.

— Могу! — в запале сказал Райволг. — Нет более терпеть у меня сил.

Я хмыкнул:

— Ну, покажи тогда.

Мы вернулись в лагерь. Остановились над скорченным от усердия Стасом. Я встал между ним и огнем. Молча. Нарочито. Бард то ли меня не замечал, то ли усиленно делал увлеченный вид. Я присел на корточки, заглядывая в лицо музыканту. Склонил голову набок.

Наконец, Стас перестал изображать вовлеченность в процесс.

— Что? — тускло спросил он. Свет от костра плясал на темнеющих кустах. Солнце заходило. Весь день мы чесали по тропе к Красному Хёргу. Ни одной порядочной твари не встретили. День без прокачки — время на ветер. Да, пока шли — открыли несколько локаций, но то уже как мертвому припарка. Хотя вон, Женя, радовался каждой капле. Навык ему на втором уровне дали странный, возможность на десять минут увеличить собственное здоровье в два раза. С кулдауном в час. Ну да что за «призыватель» и в чем вообще его суть — мне было неизвестно. Есть люди и поумнее, кто это придумывал. Мне-то что.

Стас смотрел на меня, я молчал.

— Егор, вы что-то…

— Дай гитарку погонять, — прервал его я, переключаясь на хулиганские интонации. — Не мандражуй, не отберу. Тут за гаражами тональность поминорнее.

— Зачем вам?

— Нашел тебе в группу гитариста. Буду ща ему прослушивание организовывать. Слабает лучше — возьмем на гастроли вместо тебя.

Стас нахмурился.

— Не смешно, Егор.

— Да тут никто и не смеется. Один плач стоит, Джимми ты наш Хендрикс, — обезоруживающе улыбнулся я, забыв, что лицо скрыто маской.

Он протянул лютню.

Райволг взял ее бережно, словно великую драгоценность, плюхнулся на пятую точку, потянулся к настроечным колкам. Нежно тронул струны. Взгляд паренька из Рассветного поплыл, на губах появилась улыбка.

Мы наблюдали за нашим цифровым спутником молча и внимательно. Райволг устроил целое представление своими ритуалами. Даже Игнат приподнялся на своем месте, с интересом глядя на паренька.

Наконец, подергивания струн, скрип колков и бормотание Райволга закончились. Освобожденный раб выглядел довольным. Он прикрыл глаза и… заиграл.

Левая рука порхала по ладам, пальцы правой касались струн, а у меня даже сердце замерло от красоты того, что извлекал какой-то чертов нпц из инструмента барда. Лицо Стаса вытянулось. Женя подошел поближе и сел напротив Райволга. Лес вокруг сразу стал каким-то светлым, сказочным. Вот-вот из него должны были повалить эльфы и начать вокруг нас грациозные танцы. С венками, струящимися нарядами и прочей бутафорией околохиппового настроения.

Никто из нас и так-то не нарушал льющейся из инструмента симфонии, но, когда Райволг запел — я даже дыхание затаил.

Песня была хоть и слащавая, про то как в сердце наступает зима, как лето между героем и героиней уходит и прочая слезодавильня, и потом, божечки-кошечки, непременно ж настанет весна и ее ресницы бла-бла-бла, но…

Меня все равно тронуло. После этих дней существования в чертовом компьютерном мире — прикоснуться к чему-то светлому, чудесному — было здорово. Те страшного качества песнопения в Бергхейме, на пиру Харальда, казались жутью жуткой.

Получено положительное воздействие «Песнь о любви». Ваше сопротивление магии тьмы увеличено до 20 %.

Внимание: эффект песен менестрелей действует только до полуночи.

— Ты уволен, — сказал я Стасу, когда Райволг закончил. Последние ноты уплыли в темный лес и растаяли там.

Бывший раб открыл глаза и увидел нас. По-моему, он даже смутился.

— Научи меня, — выдохнул наш бард.

Я оглянулся. Черт. Музыка пробрала всех. Игнат задумчиво пялился в костер. Женя с восторгом наблюдал за нпц-музыкантом.

— Научи, прошу! — повторил Стас.

— В твоих краях все так умеют? — спросил я.

— Таверны да трактиры посещал я. Где за музыку получал еду я. Звонкую где монету. Голос и пальцы есть все что у меня.

Пока он пел — этот ломаный говор уши не резал.

— Это было круто, Райволг, — покачал я головой. — Очень круто. Не так круто, как треки 4SGM, но я проникся.

— Понимаю не я, — нахмурился музыкант. — Треки?

— Просто не бери в голову. Бери в голову вот этого немолодого человека.

Стас буравил раба взглядом.

— Могу ли я? — посмотрел на меня Райволг.

— Ты свободный человек, живешь в свободной стране, — развел руками я. — Так что сам выбирай. Но если выберешь неправильно, я вырежу тебе печень.

Музыкант испуганно моргнул.

— Шучу, — устало уточнил я. Как-то надо бы поменьше «блистать». Не проникаются они моим искрометным юмором.

Когда мы ложились спать — Стас и Райволг все еще сидели у костра, и пожилой пленник игры осторожно трогал струны, повинуясь любому знаку юного учителя. Лес стрекотал цикадами. Едва шумели кроны. Меж деревьев вспыхивали огоньки светлячков. Мирное место.

Я изучил панель соратников, но не нашел нигде информации о классе Райволга. Получалось — что он бард. По любому бард, раз повесил баф.

Мне нужно больше соратников. С каждого по плюшке — Егорка счастливый. Под редкие ноты лютни я уснул.

* * *

— Сейчас мне очень нужно пошутить, но в голову ничего не лезет, кроме того, что это, должно быть, местный аналог трансформеров? — сказал я, когда на дорогу перед нами вышло ЭТО. — Несколько викингов решили собраться и получился один большой викинг?!

— Есть, — буркнул за спиной Игнат.

— Милость да будет Божья с нами. Озарение на владыку тьмы падет. Изгонит да с земель порок! — пролопотал Райволг. Осенил себя сложным символом, совсем не похожим на привычный крест. Сплюнул через плечо.

Тварь стояла посреди дороги, широко расставив ноги. Чья-то злая воля запихала в нее как минимум шесть человек. Двое мертвых воинов сплелись в единое целое, образовав тело. Их головы торчали сверху, образовывая четырехглазую гнилую морду монстра. Ноги еще двоих вросли в груду плоти, обратившись в длинные руки существа. Стояло оно еще на двух телах, повернутых к нам спинами. Когда чудовище сделало шаг, то на заднице правого мертвеца лопнули штаны.

Боевое Братство Зодчей

Уровень 35

— Налицо явные признаки социопатии. Я наблюдаю в этом какой-то бунт против системы. Антимилитаризм, насмешка над военной машиной. Может, нам стоит подискутировать на эту тему, коллеги? — продолжил я. — Вернемся в тот славный городок, закажем эля и проведем…

С хрустом и чавканьем тварь сделала еще один шаг. Пахнуло гнилью. Соратники беседу не поддержали. Но хоть на бафы не ругались. После того как мое «воодушевление» усовершенствовала система — им стало гораздо удобнее. Ребята, когда получали мои улучшения — могли выбирать, какой из них им приоритетнее и задавать «значение по умолчанию». Разумеется, у всех стояло улучшение на «опыт». Так что всякие прибавки к хорошему настроению или же к скорости выпадения волос — остались в прошлом.

Шаг.

Те мертвецы, что служили голему руками, свисали вдоль тела безвольными плетями, ладонями вниз. Викинг левой ноги явно был нижу собрата, поэтому монстр чуть прихрамывал.

Танг!

Игнат заработал. Стрелы с чавканьем входили в плоть, но на движение монстра не влияли. Трупы-руки зашевелились, поднимаясь. Мертвецы, вмурованные в плоть голема, потянулись за оружием. Несмотря на неуклюжесть носителя — покойники крутили мечами весьма лихо. Хотя выглядело это мерзко.

— Райволг и Женя — держите глаза на затылке. Можете в него камнями покидаться, но ни шагу ближе. Стас?

Бард тренькнул лютней. Он вцепился взглядом в инструмент, как усердный школяр, дернул за струны. Тварь забулькала. Рты мертвецов раскрылись, выдавая жуткий звук, будто из недр покойников выходил последний воздух.

— В жопу ваши ужастики, — ринулся я в атаку, не дожидаясь конца мелодии.

«Коварный удар»

Щелк-щелк-щелк закапали криты по мясному танку. Тварь отмахнулась от меня левым викингом, как от мухи. Сталь просвистела в паре сантиметров от лица, я уклонился, перекатываясь. Хлестанул идущего на Игната монстра еще раз.

— Господин, проследуйте на разделку, — кинул я в чудище «Злой язык»

Боевое Братство Зодчей иммунитет

— Йопт… — ахнул я.