Помоги проекту - поделись книгой:
– Да потому что ты никому оказалась не нужна!
– Этого не может быть! Раз за меня столько заплатили и готовы были заплатить ещё столько же, значит, меня по-настоящему хотели. Объясни, как всё было. Ты должна мне это объяснение, раз уж сама затеяла этот разговор.
– Ладно, – голос Изольды звучал неохотно. – Расскажу, что знаю, но это не особо много. Мне было девять, со мной никто ничего не обсуждал, но что-то я подслушала, а что-то узнала позже от тёти Сэнди. Тебя, кстати, никогда не удивляло, что она тебя не любила и не взяла к себе после папиной гибели?
– Она вообще людей не особо любит.
– Да, верно, тётя Сэнди не показатель. Ладно, слушай. В общем, в то время папа сильно покалечился на стройке, где работал, и ему была срочно нужна операция, иначе он остался бы инвалидом-колясочником. Страховая с оплатой затягивала, выясняя, кто именно виноват, его начальник валил всё на папу и деньги на лечение давать отказывался, сбережений у родителей на операцию не хватало, а промедление могло быть фатальным. И тогда мама нашла какую-то посредническую фирму, которая подыскивала суррогатных матерей. Половину денег выплатили сразу, этого хватило на операцию, папа полностью поправился... Возможно, он за это тебя и любил, другой причины я не вижу.
– Дальше!
– А дальше – всё. Мама должна была поддерживать контакт с той фирмой, раз в месяц приезжать, наблюдаться. Один раз съездила, там делали анализы, УЗИ, что там ещё нужно, в общем, убедились, что ребёнок развивается нормально. А в следующем месяце она приехала, а там пусто. От здания – голые стены, телефоны отключены, владельцы в бегах, документов никаких не сохранилось. Почему это произошло – неизвестно, но концов так и не нашли. И кто твои настоящие родители, кому тебя отдавать – неизвестно. В общем, вместо второй половины денег нам досталась ты.
– И меня решили оставить?
– Не сразу. Сначала хотели отдать на усыновление. Я слышала, как мама говорила отцу, что не сможет полюбить чужого ребёнка. Тебе даже детскую не готовили и не покупали ничего, пока ты не родилась. А потом папа вернулся из больницы, куда отвёз маму рожать, такой радостный, сказал, что у меня теперь есть сестра, показывал фотки на планшете, а потом стал готовить детскую. Он сказал, что я уже большая, поэтому должна переселиться в спальню для гостей в конце коридора, а мою комнату, рядом с родительской спальней, отдали тебе. И вот тогда я тебя и возненавидела! Я знала, что ты чужая, но ты уже отняла у меня мою любимую комнату, а потом и любовь родителей! Теперь ты понимаешь, почему я НИКОГДА не отдам тебе бабушкины деньги? Ты – чужачка, и не имеешь никакого права на наследство МОЕЙ бабушки и дом МОЕГО отца, – Изольда уже практически кричала. – Так что убирайся, я не желаю видеть тебя в МОЕМ доме.
Какое-то время стояла тишина, и я уже собрался спуститься вниз и вмешаться, но тут услышал тихий голос Джинни.
– Ладно, я поняла. Я тебе неродная, прав на бабушкины деньги не имею, ты меня ненавидишь. Я согласна, у тебя есть причина... Но Арти! Он же твой брат. В вас одна кровь. Он-то тебе не чужой. Пожалуйста, я умоляю тебя, ему нужны эта операции! Хотя бы одна! Ты можешь не давать деньги мне, я принесу тебе счёт больницы, ты можешь перечислить их туда.
– Нет.
– Иззи, пожалуйста. Он же маленький мальчик, который заперт в своём теле, словно в тюрьме. И у него есть шанс выйти из этой тюрьмы к свету. Пожалуйста, помоги ему!
– Нет.
– Он же твой брат! Как ты можешь?
– Могу! Этот уродец мне никто. И я не дам ни цента, ни ему, ни тебе. А сейчас убирайся из моего дома.
– Иззи...
– ВОН! – истеричный вопль.
Дверь распахнулась, потом вновь захлопнулась, послышался приглушенный вскрик и шум падения. Неужели Изольда применила силу? Я же видел, какая эта Джинни хрупкая по сравнению с высокой старшей сестрой. Именно таких я обычно и выбирал – высоких, физически крепких, что при моей комплекции было не удивительно. И вот эта амазонка буквально спустила сестру с крыльца? А если та поранилась?
Эти мысли проносились в моей голове, пока я, прыгая через три ступеньки, сбегал вниз по лестнице, жалея, что не вмешался раньше.
– Котик, ты куда? – растерянно воскликнула Изольда, хватая меня за рукав. Мне не составило труда выдернуть его из цепких пальцев.
Притормозив на секунду, я бросил:
– Ну ты и тварь, – вложив в эти слова всё отвращение, которое испытывал к этой женщине.
Выскочив на крыльцо, я тут же обнаружил худенькую темноволосую фигурку, сидящую на нижней ступеньке и, склонив голову, рассматривающую наливающуюся кровью ссадину на грязной ладони.
– Это нужно промыть и перевязать, – я опустился рядом с девушкой на корточки и внимательнее взглянул на ладонь.
Ничего страшного, но в ранку попала грязь. Судя по грязи на коленях джинсов, девушка, слетев с крыльца, упала на четвереньки на подъездной дорожке, что могло быть чревато другими травмами.
– Спасибо, я так и сделаю, – вздохнула она. Её волосы упали вперёд и закрывали от меня лицо, но по голосу я понял, что Джинни пытается сдержать слёзы. Я достал чистый носовой платок и протянул ей.
– И лучше бы обработать чем-нибудь бактерицидным. Кто знает, какая гадость может оказаться на этой дорожке, – я передвинул руку с платком практически под нос девушки, поскольку из-за волос она могла его не видеть.
– Спасибо, – она взяла-таки платок другой рукой и быстро вытерла щёки. – А вы что, доктор, что ли?
– Доктор, – улыбнулся я. – Так что, вставай и поехали, прокатимся до больницы, там тебе руку обработают, да и коленкам твоим рентген не помешает.
– Нет, спасибо, – девушка вздохнула и как-то съёжилась. – У меня страховки нет. Да это всё ерунда, я практически не ушиблась, всё нормально, не волнуйтесь. Вас ведь Иззи ждёт, вы на меня не отвлекайтесь, я сейчас уеду.
И она кивнула на велосипед, лежащий неподалёку от моей машины.
– С такой рукой? – я скептически поднял бровь. Девушка вздохнула, признавая мою правоту. – И с ушибленными коленями? Давай-ка я тебя подвезу, куда скажешь, заодно и поговорим. А за Изольду не переживай, пусть хоть всю жизнь ждёт, не дождётся.
За дверью послышался какой-то грохот, похоже, что-то разбилось или сломалось, но меня это уже не волновало. Эта женщина для меня больше не существовала, ну, кроме как объект, на который я натравлю Флетчера. А вот помочь этой хрупкой девушке стало для меня, почему-то, очень важным.
Игнорируя или просто не видя мою протянутую руку, Джинни встала, подобрала со ступеньки помятый документ и, чуть прихрамывая, пошла в сторону своего велосипеда.
А я снова поразился, какая же она худенькая, почти прозрачная. Тронь – переломится. Ростом она была около пяти с половиной футов (*
– О чём вы хотели поговорить? – спросила она, всё так же не глядя на меня.
– О том, что могу помочь тебе и твоему братишке.
Она резко обернулась и быстро, насколько позволяло ушибленное колено, подошла ко мне, убирая волосы за уши так, что я теперь прекрасно мог видеть её лицо.
– Помочь? – ещё не веря, но уже с проблеском надежды, спросила она, подняв голову, чтобы взглянуть мне в лицо. А я, застыв, вглядывался в это худенькое, бледное личико, с синяками под глазами, словно от болезни или хронического недосыпа. Я поймал взгляд огромных, ярко-зелёных глаз, и остолбенел. Я готов был смотреть и смотреть в эти глаза, не отрываясь. Мне хотелось унести эту кроху на край света, укрыть от любых бед и страданий, сделать так, чтобы эти синяки исчезли с худенького лица, чтобы с него никогда не сходила улыбка. Хотелось наказать всех её врагов и обидчиков, заботиться обо всех, о ком заботится она. Хотелось просто быть рядом, дышать с ней одним воздухом, потом что сама она – мой воздух, моё дыхание, моя жизнь.
Слишком часто я слышал, как мои близкие описывают это состояние, чтобы не понять, что за чудо снизошло на меня. «Один взгляд, одно прикосновение», – говорили они, но некоторым хватало только взгляда. Сомнений у меня не осталось, но я всё же протянул руку к девушке, которая, замерев, смотрела на меня широко раскрытыми, удивлёнными глазами, подхватил её ладошку с тонкими пальчиками, просто утонувшую в моей, и почувствовал ЭТО.
Все, испытавшие подобное чудо, описывали его немного по-разному, сходясь в одном – описать подобное просто невозможно. «Удар молнии», «мини-взрыв», «словно бы током шибануло», – вариантов я слышал много, и все они подходили и не подходили к тому, что только что со мной произошло. Одно я знал точно – подобного счастья я никогда не испытывал за всю свою довольно-таки долгую жизнь.
Я смотрел на вздрогнувшую от моего прикосновения Джинни и знал, что она испытывает то же самое. Разница была в том, что я понимал, что с нами происходит, а она – нет. И рассказать ей прямо сейчас, значило напугать, потому что люди с подобным не сталкиваются и ничего об этом не знают. Сейчас главное – удержать её рядом любой ценой, дать ей время привыкнуть ко мне, и только потом ошарашивать признанием. А так хотелось просто взять и сказать:
– Привет, меня зовут Кристиан, и я – твоя половинка.
Глава 1
Мой ангел-хранитель в отпуске
От сильного толчка в спину, я слетела с крыльца и приземлилась на четвереньки на подъездную дорожку, точнее, на коленки и одну ладонь, так как в другой всё ещё сжимала бумагу, перевернувшую всё моё представление о себе и окружающих. Постояв в таком положении несколько секунд, я дождалась, когда пройдёт так не вовремя нахлынувшее головокружение, а потом поднялась, собираясь как можно скорее убраться отсюда. Но боль, пронзившая левое колено, нарушила мои планы, и я, едва сдерживая слёзы, опустилась на нижнюю ступеньку крыльца.
И что мне теперь делать? Разве мало того, что вот уже несколько месяцев я держалась, фактически, только на силе воли, разрываясь между учёбой, работой и Арти? И этим, похоже, окончательно подорвала своё здоровье, поскольку в последнее время постоянно накатывает слабость, головная боль стала чем-то привычным, а порой ещё и температура поднимается, к счастью, невысокая. И к этому ещё и ушибленное колено? Ну, честно, сколько ж можно на меня одну? Как я сегодня вечером буду таскать подносы между столиков, если мне даже стоять больно?
А ведь как всё хорошо начиналось. Сколько планов было у меня ещё утром, я была уверена, что с сегодняшнего дня всё плохое и тяжёлое останется позади. Я закончила колледж, что далось мне весьма непросто, но диплом был у меня на руках, и это означало возможность устроиться на нормальную работу. А найдя её, я собиралась подать прошение о назначении меня опекуном Арти, ведь после операций он уже не нуждался бы в круглосуточном присмотре и мог покинуть интернат. Да, ему всё равно требовалась бы коррекционная школа и длительная реабилитация, но бабушкиного наследства хватило бы и на это, я всё просчитала, к тому же Арти, как сироте-инвалиду, были положены многие льготы, та же реабилитация, просто нужно было приложить некоторые усилия и связаться с нужными организациями. Я всё распланировала, я так мечтала, что мы, наконец-то, будем вместе, что Арти сможет жить нормальной жизнью. С некоторыми ограничениями, конечно, но всё же не так, как сейчас. А теперь всё пошло прахом.
На фоне этого меркла даже правда о моем происхождении. Да, я не была кровным ребёнком, но родители меня любили, в этом я была абсолютно уверена, поэтому, да, я была шокирована, но это не стало для меня трагедией. А вот потеря наследства, а с ним и надежды для Арти – это стало ударом, да ещё каким.
Ладно, нужно стиснуть зубы, встать и убраться отсюда подальше, сидение на крыльце уже давно неродного дома ничего не изменит. Я оперлась свободной рукой о ступеньку, чтобы встать, и тут же, зашипев от боли, отдёрнула её. При ближайшем рассмотрении, на ладони обнаружились кровавые ссадины, несколько крошечных камешков забилось под кожу. А ведь это правая рука, рабочая. Видимо, у моего ангела-хранителя с сегодняшнего дня отпуск, только этим я могу объяснить столько неприятностей, свалившихся на меня разом.
Дверь за моей спиной распахнулась и снова закрылась, послышались тяжёлые, явно не принадлежащие Иззи шаги. Кажется, теперь я знаю, чем, а точнее – кем она была занята, и почему вышла ко мне в одном халатике, словно только что встала с постели. Я не стала оборачиваться, дожидаясь, что владелец огромного внедорожника, стоящего возле дома – теперь-то я догадалась, что это вовсе не новая причуда Иззи, – обойдёт меня и уедет, но шаги затихли, и послышался низкий, красивый голос:
– Это нужно промыть и перевязать, – сквозь завесу волос я увидела боковым зрением, а скорее почувствовала, что мужчина опустился рядом со мной.
– Спасибо, я так и сделаю, – вежливо ответила я, недоумевая, почему он остановился. Невелика травма, я же не с проломленным черепом валяюсь. Да и то, большинство людей даже мимо такого прошли бы, не задерживаясь.
– И лучше бы обработать чем-нибудь бактерицидным. Кто знает, какая гадость может оказаться на этой дорожке, – мужчина, похоже, и не собирался уходить. Более того, у меня перед глазами вдруг появилась рука, держащая чистый носовой платок. Отложив договор о предоставлении услуг суррогатной матери, который продолжала держать в руке, я взяла его, стараясь не коснуться ладони, которая показалась мне какой-то уж слишком большой.
– Спасибо, – я быстро вытерла щёки и, не удержавшись, спросила. – А вы что, доктор, что ли?
– Доктор, – к моему удивлению, подтвердил мужчина. А ведь я это так брякнула, наобум. С другой стороны, кто ещё станет говорить «обработать чем-нибудь бактерицидным»? А мужчина, между тем, не унимался: – Так что вставай и поехали, прокатимся до больницы, там тебе руку обработают, да и коленкам твоим рентген не помешает.
И коленки заметил? Да, на джинсах остались недвусмысленные пятна. Скорее всего, он слышал наш разговор с Иззи, по крайней мере – его окончание. И, видимо, догадался, что та спустила меня с крыльца, в самом прямом смысле этого слова. Может, он поэтому и вышел практически следом? И теперь предлагает отвезти меня в больницу. Только какой в этом смысл? Отсидеть несколько часов в очереди в бесплатной клинике, чтобы услышать, что это всего лишь ушиб?
– Нет, спасибо, – вздохнула я. – У меня страховки нет. – Про бесплатную клинику даже упоминать не стала, и так всё понятно. – Да это всё ерунда, я практически не ушиблась, всё нормально, не волнуйтесь. Вас ведь Изольда ждёт, вы на меня не отвлекайтесь, я сейчас уеду.
И я кивнула на свой велосипед, лежащий неподалёку. Хватит того, что сестрица и так меня ненавидит, отвлекая её мужчину, я только масла в огонь подолью.
– С такой рукой? – в его голосе отчётливо послышалась насмешка, словно я сказал что-то очень глупое. Я вздохнула, признавая его правоту, а он сделал контрольный выстрел: – И с ушибленными коленями? Давай-ка я тебя подвезу, куда скажешь, заодно и поговорим. А за Изольду не переживай, пусть хоть всю жизнь ждёт, не дождётся.
Даже так? Получается, он вовсе не на минутку вышел, посмотреть, не слишком ли я пострадала от руки психанувшей сестры. Видимо, не всё так, как мне показалось вначале. Впрочем, что я вообще знаю об Иззи? Мы не виделись и не общались почти четыре года, с тех пор, как я перебралась в общежитие колледжа. И это при том, что находился он в этом же городе.
За моей спиной что-то грохнуло, похоже, Иззи нас подслушивала и теперь вымещала гнев на первом, что подвернулось под руку. Странно, что она не вышла и не запустила этим чем-то в меня, прежде она не стала бы сдерживаться. Видимо, присутствие этого мужчины её всё же удержало, не хотела демонстрировать ему свой отвратительный характер, а вот в нас с Джозефом тарелки летали довольно регулярно.
Опасаясь, что в любой момент могу оказаться в «зоне обстрела» – кто знает, насколько Иззи хватит выдержки? – я подхватила документ со ступеньки двумя пальцами, поскольку платок так и остался у меня в руке, встала и тут же почувствовала, как ушибленное колено пронзило болью. Игнорируя её, я пошла к своему велосипеду – вряд ли я смогу ехать, но хотя бы уйду пешком, катя его, не бросать же здесь своё единственное средство передвижения.
Но меня опередили. Мужчина обогнал меня – впрочем, сейчас это смогла бы сделать, наверное, даже черепаха, – подхватил велосипед и быстро сложил его, моментально разобравшись, как это сделать. Мне обычно приходилось возиться несколько минут, а он взял и сложил! Пока я, застыв на месте, переваривала такую оперативность, раздался характерный шум, указывающий на то, что моего «коня» уложили в багажник этой огромной машины. Наверное, всё же придётся воспользоваться помощью этого человека, до кампуса около шести миль, в автобус меня с велосипедом не пустят, а колено болит всё сильнее.
Потом я вспомнила его слова и решила уточнить.
– О чём вы хотели поговорить?
– О том, что могу помочь тебе и твоему братишке.
Вздрогнув, я резко развернулась, пытаясь увидеть того, кто это сказал, но упавшие на лицо волосы мне помешали. Мне показалось, что я ослышалась. Совершенно незнакомый человек предлагает мне помощь! Причём, это не протянутый носовой платок и даже не предложение подвезти. Если он слышал наш разговор с Иззи – а он его слышал, хотя бы часть, раз упомянул моего брата, – то должен понимать, что помощь нам нужна немаленькая. Так с чего бы ему предлагать подобное? Но... если он, действительно, сможет хоть как-то помочь Арти... Он сказал, что врач... Разве я смогу отказаться от предложенной помощи? Не для себя ведь, для брата.
Настолько быстро, насколько позволяло ноющее колено, я подошла к машине, убирая волосы с лица за уши и впервые ясно видя своего собеседника.
– Помочь? – машинально переспросила я, поднимая глаза всё выше, поскольку тот, кто стоял передо мной, оказался просто... огромным. Он возвышался надо мной, как гора, и при этом был сложен абсолютно пропорционально, то есть не выглядел гротескно, как некоторые очень высокие люди – длинные и тощие, нет. Его плечи были широченными, и чтобы увидеть их, мне пришлось задрать голову, лицо же находилось вообще где-то в облаках. Ну, я, конечно, преувеличиваю, но шея у меня заныла, когда я, наконец-то взглянула ему в глаза. И застыла.
Более прекрасных глаз я ещё никогда не встречала. Красивого разреза, осенённые густыми длинными ресницами, за такие любая женщина отдаст несколько лет жизни, но главное – цвет. Очень необычный, серо-зелёный, я ни у кого ещё такого цвета глаз не встречала. И эти глаза смотрели на меня пристально, ошарашенно, со странной смесью недоверия и радости, причём радость явно побеждала.
Широко мне улыбнувшись, незнакомец аккуратно взял мою пораненную руку в свою огромную ладонь, в которой та просто утонула, и странное, непонятное, всеобъемлющее чувство охватило меня. Я вдруг поняла, что пойду за этим человеком, о котором я не знаю ничего, даже имени, куда угодно, хоть на край света. Что сделаю всё, что угодно, ради него. Что он отныне – моя жизнь.
От силы нахлынувших эмоций я покачнулась, голова закружилась, накатила привычная уже в последнее время волна слабости. Мужчина, только что смотревший на меня с широкой счастливой улыбкой, вдруг встревоженно нахмурился, и не успела я глазом моргнуть, как оказалась у него на руках, а в следующую минуту он уже усаживал меня на широкое, удобное сиденье и пристёгивал ремнём безопасности. Потом большая, приятно-прохладная ладонь легла на мой лоб.
– Джинни, у тебя температура, ты в курсе? – проговорил он, с тревогой всматриваясь в моё лицо.
– Температура? Наверное, – вздохнула я, мысленно прося его не убирать руку. – У меня так бывает. Да она невысокая совсем. Ничего страшного, со мной в последнее время такое иногда случается, просто переутомление. Выпускные экзамены – это и так стресс, а я ещё работаю по вечерам официанткой в баре, возвращаюсь заполночь, не высыпаюсь. Ничего, я получила диплом два дня назад, так что с учёбой покончено. Скоро найду нормальную работу и буду высыпаться.
Уж не знаю, почему я всё это вывалила на незнакомого, в принципе, человека, и кого я пыталась успокоить – его или себя, – но, похоже, его убедить не удалось.
– Температура? От недосыпа? – недоверчиво пробормотал он, потом закрыл мою дверцу, сел на водительское сиденье и завёл машину. Кстати, теперь-то я поняла, зачем ему этот монстр – в другую он просто не поместился бы. Мы отъехали буквально на полквартала, я даже не успела сообразить, что не назвала ему свой адрес, как мужчина припарковал внедорожник возле одного из домов и заглушил мотор. Потом достал откуда-то сзади небольшой медицинский чемоданчик и бутылку с водой.
– Я не хотел оставаться возле того дома, а твою руку всё же нужно обработать, – пояснил он свои действия. – Да, кстати, меня зовут Кристиан.
Кристиан. «Какое красивое имя», – думала я, наблюдая, как он достаёт из чемоданчика какой-то полупрозрачный пакет, сдавливает его, потом прикладывает к моему больному колену. Сначала я вздрогнула, предчувствуя лишнюю боль, но пакет оказался на удивление холодным, и я практически сразу почувствовала облегчение в пульсирующем колене.
– Придерживай пакет, – велел он, забирая у меня лист бумаги и платок, которые я всё ещё машинально сжимала в руке, и откладывая их куда-то в сторону. – Пока это единственное, что можно сделать, остальное – после более точной диагностики.
Я послушно придержала пакет, а Кристиан взялся за мою повреждённую ладонь. Сначала обмыл её мокрой салфеткой от грязи, потом аккуратно вынул пинцетом камушки, морщась от моего шипения, словно ему тоже было больно. Потом обрызгал чем-то прохладным – и боль сразу стихла, ещё чем-то смазал, и снова обрызгал, уже из другого флакона, после чего на ладони осталось что-то, напоминающее липкую плёнку.
– Это, так называемый, «жидкий бинт», – пояснил он, видя недоумение в моих глазах. – Очень удобно для небольших ранок, предохраняет от пыли и микробов. Подержи руку ладонью вверх несколько минут, чтобы подсохло, а потом можно даже мочить – не отвалится. А через пару дней просто снимешь плёнку. Или раньше, – это он в задумчивости пробормотал словно бы самому себе.
– А почему пакет холодный?
– Это такая химическая реакция. Я раздавил внутренний пакет, реактив смешался с водой, и на какое-то время холод обеспечен. Очень удобно, даёт время добраться туда, где можно воспользоваться другим охлаждающим средством, тем же льдом, например, который в дороге взять просто неоткуда.
– Спасибо, – рассматривая «повязку» на ладони и чувствуя, как холод притупляет боль в колене, пробормотала я.
– Не за что, – улыбнулся Кристиан, поправляя упавшую мне на щёку прядь волос. Костяшки пальцев скользнули по моей щеке, потом уже сознательно погладили её и замерли. Я наслаждалась и прохладой его пальцев, и нежностью прикосновения, пока из мечтаний о том, как эти пальцы и дальше ласкают моё лицо, меня не вырвал озабоченный голос:
– Не нравится мне твоя температура, ох, не нравится.
Я словно бы рухнула с небес на землю. Намечтала себе! Ласкает он меня, как же! А он доктор, он температуру проверяет. Ну, в самом деле, что бы я ни почувствовала к Кристиану, это ведь не значит, что и он чувствует то же самое. Он лишь заботится обо мне, как о пациенте, не более. А я... Влюбилась, как дурочка, с первого взгляда.
И тут до меня дошло, что я даже и не рассмотрела лица Кристиана как следует, увидела глаза и всё, поплыла, причём в прямом смысле. Я повернулась и внимательно взглянула на мужчину, которой как раз в этот момент вновь завёл машину и тронулся с места. И едва не ахнула – он был прекрасен!
Чеканный профиль, высокий лоб, прямой нос идеальной формы, изящно очерченные полные губы, сильный подбородок с ямочкой. Каштановые, слегка вьющиеся волосы были откинуты со лба и свободно падали на плечи. На широченные, мускулистые плечи. Руки тоже бугрились мышцами, как и торс, что было хорошо заметно под чёрной рубашкой с закатанными рукавами. Он был идеален, самый придирчивый глаз не нашёл бы ни малейшего изъяна во внешности этого мужчины. За рулём мощной машины сидел титан, полубог, герой древних мифов, мечта любой женщины.
А рядом сижу я – тощая, хворая, с самой заурядной внешностью, зато с кучей проблем. Взгляни в лицо фактам Джинни – он не для тебя. И никогда никакие чудеса не сделают его твоим. Он лишь помогает тебе, из жалости, человеколюбия, врачи же клятву дают помогать больным, вот он тебе и помогает. Смирись и даже не мечтай о несбыточном.
Я вздохнула и усилием воли отвела взгляд, бездумно глядя в окно и не замечая, по каким улицам мы едем. Клонило в сон, глаза закрывались сами собой, усталость вновь накатывала волнами. Мягкое удобное сидение и ровный ход машины убаюкивали лучше любой колыбельной. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала:
– Мне нужны будут твои точные данные, а так же имя нотариуса, у которого хранится завещание твоей бабушки.
– Зачем? – вынырнув из полудрёмы, не сразу поняла я.
– Нужно же отсудить у Изольды твоё наследство. И часть дома тоже.
– Ничего не выйдет. Она же всё потратила! А на дом я прав не имею, а то, что Арти – папин сын и наследник, доказать не удастся, вы же слышали.
– Насколько я понимаю, даже если она и потратила твоё наследство, то не на тебя, так что вернуть деньги она обязана. И насчёт установления отцовства – мало ли, что она отказывается сдать анализ ДНК. По постановлению суда и по адвокатскому запросу она сдаст его, как миленькая.
– Но... Иззи говорила...
– Она лгала в надежде, что ты не очень хорошо знаешь законы, и это сработало. Точнее – сработало бы, но, на её беду, я-то законы знаю неплохо. Пару курсов на юридическом отучился, пока не понял, что моё – это медицина. А уж хороший адвокат выпотрошит Изольду, как утку.
Поделиться книгой: