Силы сопротивления

— Нет.

— Приступы слабости?

— Не помню.

— Хорошо, — доктор легко коснулся пальцами шеи, ладонь его под ухом скользнула к затылку. — Галлюцинации?

Бурдюков напрягся.

— В каком смысле?

— Бывают галлюцинации? Некоторые жалуются. Такое возможно в связи с изменениями магнитосферы.

Бурдюков, подумав, кивнул.

— Сегодня.

— Угу, — доктор отклонился в кресле. — Опишите, пожалуйста.

— Ну… — Бурдюков замялся. — А меня не объявят сумасшедшим?

— Когда вы не сможете различать галлюцинации и действительность, тогда над этим стоило бы подумать, — строго выговорил доктор. — Но так как вы сознаете, что это галлюцинации, то беспокоиться вам не о чем. Смелее, Сергей Григорьевич, смелее.

— Ну, в общем…

Бурдюков, запинаясь, рассказал о том, как ванна перестала быть ванной и оказалась корытом, как уютная квартира превратилась в жуткое, грязное помещение, стол — в кусок фанеры, а люди…

— Что люди? — спросил доктор.

— Изменились, — выдохнул Бурдюков.

— В каком смысле? Перестали быть людьми?

— Нет, перестали быть теми, кого я знаю. Даже я сам… — голос Бурдюкова дрогнул. — Я стал такой… будто вешалка, тощий…

— Изможденный?

— Да!

— А сейчас?

Бурдюков поглядел на свои руки, сжал-разжал крепкие пальцы.

— Нет, сейчас все нормально.

— А не было у вас чувства, что тот вы — настоящий, а галлюцинация, наоборот, все, что виделось до этого?

Бурдюков испуганно мотнул головой.

— Нет!

— Ну, хорошо, — доктор встал, — на всякий случай мы с вами все же пройдем небольшую процедуру.

Он сдвинул занавеску, достал откуда-то снизу тонкий матерчатый чехол и ловко натянул его на кресло.

— Ложитесь, Сергей Григорьевич.

— Обувь снимать? — спросил Бурдюков.

Доктор улыбнулся.

— Не обязательно.

— А одежду?

— Сойдет и так. Ложитесь.

Бурдюков сел на край кресла.

— Это не больно?

— Нисколько.

Доктор заставил Бурдюкова сместиться к спинке. Уютно жужжащий моторчик зафиксировал кресло горизонтально.

— Руки прошу положить в выемки на подлокотниках.

Бурдюков повиновался. Доктор показал ему прозрачную желтую капсулу, которую зарядил в инъектор.

— Это ПОБС.

— Что?

— Программно-ориентированная белковая смесь. Звучит как лопающийся пузырек, не правда ли? ПОБС!

— А что это?

— Ну, это не важно. Вы все равно забудете.

Рука доктора снова нырнула к затылку Бурдюкова, раздался щелчок, и Бурдюков умер. Вернее, на время перестал существовать.

3-е октября

— Серенький!

Спросонья Бурдюков не понял, что это белеет перед ним в темноте.

— Серенький! Ты спишь?

— Что? — Бурдюков приподнялся на локтях.

И едва не упал обратно. Голова была тяжелой, а тело и руки казались ватными. Белое наплыло, присело рядом, со скрипом надавив на пружины кровати.

— Как вчера пришел, так и лег, — что-то шлепнуло Бурдюкова по щеке. — А я? А кто меня любить будет? Сосед?

— Какой сосед?

— Ты невинность не разыгрывай!

Бурдюков выдохнул.

— Магда?

Белое колыхнулось.

— Узнал. Узнал, Серенький.

Могучие руки Магды облапили Бурдюкова, большие губы с чмокающим звуком ткнулись в скулу, в нос. Не сказать, чтоб это было неприятно. Бурдюков полез руками под белое.

— Тише, тише, — навалилась Магда.

— А я работал вчера? — спросил Бурдюков.

— Конечно.

Магда опрокинула его и, обжав коленями, взобралась верхом.

— Я просто…

— Ты должен меня покатать.

Бурдюков напряг живот и ноги.

— Я не могу.

— Почему?

Магда приблизила лицо. В темноте Бурдюков едва различил провал рта.

— Не знаю.

— А я вот сейчас найду корешок твой…

Магда зашарила у Бурдюкова внизу живота и, как он не извивался, сжала найденное. Бурдюков вскрикнул.

— Сейчас как потяну.

— Магда, — простонал Бурдюков, — ты как с цепи…

— Да, я как с цепи.

— Тише вы! — совсем рядом раздался вдруг сердитый голос. — Поспать не даете!

Магда замерла.

— Кто здесь? — хрипло спросил Бурдюков.

— Люди!

— Что вы здесь делаете?

— Спим!

— Как спите?

— Так, спим.

— Но это наша комната!

— Это общая комната.

— Присоединяюсь, — сказал другой голос. — Все здесь общее. В том числе, комната.

— А другая комната? — спросил Бурдюков.

Магда, неподвижно сидящая на нем, не давала пошевелиться, и он напоминал себе бьющегося о землю выловленного из реки малька. Сколько не пытайся — нет воздуха. Рот открой и вздрагивай.

— В другой комнате тоже спят, — сказали Бурдюкову.

— Вот и вы идите.

— Здесь теплее.

— Магх… Магда.

Бурдюков предпринял попытку высвободить хотя бы одну руку.

— Магда! — он лежа взбрыкнул.

— Серенький, — как-то напевно произнесла Магда.

И вдруг пышным кулем рухнула на свою половину кровати.

— Успокойтесь уже! — раздраженно отозвался на это первый голос. — Что за акробатика? Ночь все-таки.

Бурдюков с трудом сел, протянул руку к жене.