Там, где ты

— И не произойдет, — проговорил Костя, — Я костром займусь.

С этими словами он отошел к мангалу и принялся укладывать туда купленные накануне дрова.

— Элина, — Катя положили ладонь мне на плечо, — Никто разборок устраивать не станет, но, если Вадим предпримет еще что-нибудь мы вмешаемся. Это нормально. Ты сделала то же самое, помнишь?

— Это не было для меня опасно, — возразила я, живо вспомнив ту далекую ночь и разбитую машину, — Не могла же я позволить, чтоб у Кости забрали права. И, к тому же, я не пила тогда, так что…, — я пожала плечами.

— Даже будь это иначе, ты все равно вмешалась бы. Потому, что мы друзья.

Она права, и мы обе это знали. А воспоминания о давнем происшествии развеяли сгустившееся над нами напряжение. Нам было по 18. Мы возвращались из клуба глубокой ночью. Костя слегка пьян, но все же сел за руль, хоть мы с Катей уговаривали его этого не делать. Мы врезались в стоящий у дороги маф. Никто не пострадал, но сработала сигнализация, прибыли даишники и я, единственная у кого помимо Кости были права, заявила, что была за рулем, поскольку не пила в тот день. Мы компенсировали убытки и с тех пор нетрезвым Костя больше не водил.

Почти стемнело. Воздух наполнился вкусным запахом готовящегося мяса. Потягивая вино, мы любовались ночной природой и говорили. Как же давно мы не собирались вот так все вместе и еще больше времени прошло с последней вылазки на пикник. Раньше я думала, что повзрослев, обрету полную свободу. В каком-то смысле так и вышло, вот только за работой времени чтоб ее использовать было чертовски мало. Еще один крах детских иллюзий.

Валик с Катей обнимались, парень что-то шептал ей на ухо заставляя смеяться. Я листала фотки на фотоаппарате Кости, вновь восхищаясь тем, как его снимки отображают нужное автору настроение. В свете заходящего солнца статуи, даже не смотря на повреждения, выглядели таинственно и даже немного зловеще, выделяясь на фоне прекрасной, но вполне «обычной» природы.

— Все это просится на выставку, Костя. Еще один способ привлечь внимание к проблеме вандализма, — проговорила я, — Даже если использовать магический посыл этого места, — чуть громче добавила я.

— Ага, вот ты стебешся постоянно, а я помню, как ты испугалась, когда мы гадали на суженого, — фыркнула девушка.

— И что же получилось? – заинтересованно спросил Валик.

— А ничего, по крайней мере в тот раз. Все из-за меня, конечно. Я ужасно испугалась, когда из-за мерцания свечей показалось, будто черты лица в зеркале меняются.

— Так и было!

— Нет, милая. Была ночь, пара зеркал, свечи, вода и две глупые перепуганные девочки. Впрочем, — не дав подруге возразить, продолжила я, — в следующий раз, когда мы гадали с мамой, результат был получше.

— И кто ж тебе сужен? – поймав Катин взгляд, спросил Валик.

— А что если ты? – вопросом на вопрос ответила она.

— Даже если не я, я это исправлю, — отмахнулся парень. Даже не смотря на то, что нас освещало лишь тлеющие угли, я заметила, как покраснела подруга. «Вот бы у них все сложилось!» — подумала я.

— Ну, что там твои ведьмы? – обратился к сестре Костя, — Долго нам еще ждать.

— Пойдем, ближе к полуночи. Я даже знаю, откуда будем наблюдать, — мечтательно проговорила девушка.

После съеденного и выпитого спать хотелось гораздо больше чем искать ведьм. Мы согласились после «созерцания ритуала» сделать именно это, а домой поехать на рассвете. Наконец, пришло время отправиться к нашим наблюдательным пунктам. Спрятавшись за широкими стволами деревьев на небольшом расстоянии друг от друга, мы принялись ждать. С наступлением темноты мне стало как-то не по себе. В лунном свете статуи выглядели нетронутыми и зловеще мерцали на поляне. Огромная желтая луна находилась непривычно близко и словно наблюдала за нами. Листья на деревьях громко шелестели не смотря на то, что ветерок был едва ощутимым. Находящаяся неподалеку метеостанция, по счастью, отвлекала внимание своей «обычностью» и я, поежившись, решила сосредоточится на ней.

— Как же так? – прохныкала Катя, когда время перевалило за час ночи, но никто не появился, — Сегодня же такой день….

— Ну, не расстраивайся, детка, — проговорил Валик, — Свежий воздух, шашлык, отличная компания, фотки – неплохо даже без ведьм.

Вернувшись к нашему мини лагерю, мы улеглись на предусмотрительно взятые с собой карематы и, порадовавшись тому, что комаров при прохладной погоде не так и много почти мгновенно уснули.

Я открыла глаза. Вокруг было все так же темно и тихо, не считая спокойного дыхания спящих рядом ребят и тихого шипения остывающих углей в мангале. На электронных часах было 2:55. Что-то тревожило, привлекая внимание, будто мелькая где-то на краю сознания. Осмотревшись, я поняла в чем дело – поодаль, там, где располагались статуи, что-то светилось. Костер? Фары неизвестно как заехавшего сюда автомобиля? Чем бы это ни было, даже потом, вновь и вновь прокручивая в голове события этой ночи, я не смогла понять, с какой стати пошла посмотреть. Одна, никого не разбудив. Мне не свойственно искать неприятности, несвойственно совершать опрометчивые поступки.

Стараясь ступать бесшумно, я пошла в сторону света. Ветка хрустнула под конверсом, заставив меня подскочить. Нет, это точно не фары машины. Это костры. Всего двенадцать, четко по кругу. А в нем – почти идеально по центру, фигуры в белых плащах. Двигаются синхронно, словно исполняя танец и что-то скандируют, но слов не разобрать. Воздух словно шевелится, и это не от пламени костров. Я приближаюсь. Совсем рядом костры, но жар не чувствуется. Что-то задевает мою ногу. Крыса! Я вскрикнула. Они обернулись и заметили меня.

— Убирайся! – глубоким, зловещим голосом, из тех, которыми озвучивают ужастики, приказывает одна из фигур. Я качнулась – от страха подогнулись колени. Зацепившись об какую-то ветку упала вперед.

Еще подростками мы пошли как-то кататься на центрифуге. До сих пор помню этот момент: кабинка, подвешенная к вращающемуся кругу, летит вниз. Воздух выбивает из груди, кажется, будто падаешь в пропасть. Нечто подобное я ощутила сейчас.

Способность дышать возвращалась. Опираясь на локти, я попыталась приподняться. Очень медленно, незаметно настолько, насколько это возможно. Бесполезная осторожность, поскольку рядом не было никого. Исчезли костры и фигуры в плащах и даже ночь. Солнце стояло в зените, теплые лучи ласкали лицо и весело плясали на сочной зеленой траве. Я резко села. На миг ощутила головокружение, но это быстро прошло. Еще раз огляделась. Взгляд зацепился за статую. Следов огня больше нет, а сама статуя… Кажется, какая-то другая – больше по размеру, с более грубо вытесанными деталями... Даже, если последнее мне только кажется – так ли внимательно я осматривала ее вечером, то отсутствие повреждений уж точно реально. Но как? Мысленно одернув себя, я продолжила осматриваться. Высоких деревьев тоже нет, поблизости лишь травы и несколько кустов. Метеостанция! Ее должно быть отсюда видно. Но и ее нет.

— Что за, — начала я вслух, но осеклась. Мысли путались, разум пытался объяснить увиденное, но не находил ответов на множество возникших вопросов. Сунув руку в карман, я вытащила смартфон. Вспомнился прикол о листании меню в телефоне в любой непонятой ситуации, но тут же стерся, вытесненный ужасом. От того, что не было не только столбика связи, но и обязательной в подобных случаях надписи «только экстренные вызовы». Экран мерцал, словно слетела программа.

— Я же упала на него, — вновь вслух проговорила я. Вот только сам экран-то цел. Я перезагрузила гаджет – то же самое.

— Костя! – заорала я. Ребята должны быть совсем недалеко – услышат, — Катя! Валик! Помогите!

Никто не откликнулся. Почему, никто не откликнулся? Почему никто из них не нашел меня до сих пор? Не потому же, что уже день, а я не теряла сознание, упав, а значит не могла пропустить несколько часов? Не потому же, что исчезли деревья, следы обгорания на статуе, метеостанция, телефонная связь?

Голова кружилась, на миг я закрыла глаза. Рациональный разум женщины 21 века не позволял верить тому, что подсказывало сердце. Не позволял признать, что я сейчас не в том месте, где лишь несколько минут назад повстречала ведьм, или кем там они были. Вернее, не так — не то что бы я не в том месте…. Я там же, где и была территориально – статуя тому доказательство. Вот только…. Очевидно не тогда. Не в то же время.

— Это бред! Сон! Все, что угодно….

Я хотела вновь позвать на помощь, но передумала. Если все-таки я действительно попала….

— Этого не может быть, — вслух одернула я себя. Набрала 112. Ни звука. Ни сообщения об отсутствии сети, ни о нулевом балансе… Их, впрочем, и не должно быть — экстренную помощь можно вызвать с любой точки, любого телефона, без денег на счету и даже вне зоны покрытия сети – на то она и экстренная. А вот ответ оператора или хотя бы сигнал установленного соединения точно должны бы уже прозвучать. Но их нет. Нет вообще ни-че-го. Тишина.

Дорога. Я очень плохо ориентируюсь на местности, но мы шли почти всегда по прямой, так что…. В любом случае, шум проезжающих автомобилей я услышу. Я поднялась на ноги и побежала. Ни лагеря, ни ребят – какая неожиданность. Дыхание сбилось, заставляя перейти на шаг. Мусор, о как бы я сейчас обрадовалась увидев его, также отсутствовал.

Вот здесь должна бы начинаться дорога. Это точно. Даже сверни я где-то не туда, уже давно пора бы на нее набрести, но передо мной был лишь реденький лесок. Едва ли понимая зачем я продолжила идти. В горле пересохло, мышцы болели, а в голове мелькали десятки мыслей, которые не получалось хоть как-то упорядочить. Вопросы, формулировать которые было страшно. Я услышала шорох – в нескольких метрах от меня пробежал огромный серый заяц. Сколько лет они уже тут не водятся? Солнце нещадно палило, и я сняла ветровку. Обшарила карманы: мелочь, неизвестно откуда взявшаяся булавка, бальзам для губ, «Ибупром –макс», флакон Хлоргексидина, который я предпочитала использовать в качестве кожного антисептика. Так тихо. Даже на нашем дачном участке, находившемся в небольшом пригороде никогда не бывало настолько тихо. Деревья и кустарники, неглубокий ручей, тихо журчащий меж ними. Я склонилась над ним и, зачерпнув воду, плеснула себе в лицо. Безумно хотелось пить, но я не рискнула даже пригубить воду из ручья. На сколько, интересно, хватит моих убеждений в нынешних условиях?

Сколько я так шла? Час, два, больше? Я не знала, сколько было времени, когда очутилась здесь, а от того цифры на электронных часах не имели значения. Солнце уже не палило столь нещадно, спустившись за деревья, но все равно мне безумно жарко в джинсах и реглане. Я вспотела, голодна и до смерти напугана. И совсем одна в чаще. Хотя, что сулит встреча с людьми, если они вообще есть. Я опустилась прямо на землю чтоб перевести дыхание. Мелькнула мысль о клещах, но я прогнала ее. Какая теперь разница? Вдалеке раздался какой-то шум. Олень? Кабан? Мало ли кто может водится здесь. Топот приближался, в панике я попыталась укрыться за большим стволом упавшего дерева. Наконец, я разглядела источник шума. Трое всадников. Лиц не разглядеть, каждое заросло густой темной бородой, темные же волосы растрепаны, одежда непонятного цвета и покроя висит лохмотьями. На поясе ближайшего ко мне я разглядела меч. Меня заметили. Еще бы. Подскочив, я сделала пару шагов назад. Все трое спешились.

— Юная девица, — со странным акцентом проговорил один из них, — одна в лесной чаще. Не пристало.

— Я…. Я заблудилась, — пролепетала я первое, что пришло на ум, — Господа, не укажите ли вы мне путь в город?

— В город? – пробасил другой, — Охотно укажем, чем бы это ни было.

В пару шагов преодолев разделяющие нас метры, один из них грубо схватил меня. В нос ударил мерзкий запах – худшего я, пожалуй, не ощущала ни разу в жизни, впрочем, как и не видела более грязного человека. Его рот растянулся в усмешке, обнажив сгнившие зубы.

— Отпустите меня, — прохрипела я. Не смотря на отвращение я уперла ладони в грудь мужчины. Я задыхалась от смрада и от сдавившего грудь ужаса.

— Не противься, или хуже будет, — прорычал державший меня человек.

— С чего тебе быть первым, Нелюб? – ухватил его за плечо другой.

— С того, что я первым заметил ее, — отмахнулся тот, — Но здесь на всех хватит, — он ударил меня по лицу. Не удержавшись на ногах, я свалилась на землю. Он навалился сверху, одним резким движением разорвав на мне реглан.

— Нееет, — заорала я, — Кто-нибудь, помогите.

Грубые руки шарили по моему телу, я дрожала от отвращения и ужаса. Двое других стояли рядом, с усмешкой наблюдая. Сознание ускользало…. Какой-то шум, крик, лязг метала, хруст ломающихся костей. Насильник отпустил меня. Словно в тумане я различила два лежащих на земле тела, спустя несколько мгновений напавший на меня присоединился к ним. Запах крови щекотал ноздри….

Кто-то коснулся к моему плечу, я содрогнулась и неуклюже попыталась хоть отползти.

— Не бойся дитя, я не причиню тебе вред, — раздался низкий чуть хрипловатый голос. Моих плеч коснулась какая-то ткань. Я подняла голову и встретилась взглядом с синими глазами моего спасителя. Они смотрели с сочувствием. Зрение наконец сфокусировалось. Я различила прямой нос, чувственные губы и квадратный подбородок, лишь слегка покрытый рыжеватой щетиной. Светлые волосы до плеч слегка вились. Одет незнакомец в кремовую вышитую сорочку, схваченную поясом на талии, и довольно широкие брюки, подвязанные под коленями. Грубо скроенная одежда не скрывала, а скорее подчеркивала его высокую мускулистую фигуру.

— Ты ранена? – проигнорировав мое открытое и бестактное изучение его внешности, спросил мужчина.

— Нет…Нет, — кашлянув, ответила я, — Спасибо, что спасли меня, господин.

— Я просто выполнил свой долг, — ответил он, — Скажи, где твое жилище, девица?

Жилище…. Где оно теперь? Комок подкатил к горлу. Казалось, только сейчас я до конца осознала случившееся. Из глаз брызнули слезы. Так я не рыдала давным-давно, кажется, еще с детства. Шок от произошедшего вылился в истерику. Меня трясло не смотря на жару, каждый вздох давался неимоверными усилиями. Я ощутила сильные руки на своих плечах. Мужчина обнял меня, нежно прижал к своей груди и, легко взяв на руки, понес прочь. Аромат хвои, шерсти, едва ощутимого пота, тепло его тела словно успокаивали.

— Не плачь, девица, — тихо говорил он, усадив меня на земляной выступ, — Какой бы не была твоя беда, я помогу. Слово Сокола.

Слегка отстранившись, он легкими касаниями вытер мои слезы. Самоконтроль понемногу возвращался вместе с осознанием необходимости попытаться не выдать себя.

— Простите мою несдержанность, — осторожно начала я, — Но ваши слова всколыхнули воспоминания, с болью от которых я пока не могу справиться. У меня больше нет дома, господин. Его и другие жилища уничтожили лихие люди. Немногие уцелевшие спасались бегством. Но, внезапно на нашем пути повстречались, — я кивнула в сторону убитых, — я попыталась сбежать, но они меня настигли. А потом появились вы.

— Злодеев покарали боги, — проговорил мужчина, — Сие не излечит твоих ран, но хоть немного утешит.

Он взглянул на небо и продолжил:

— До городища путь неблизкий, а скоро ночь. Пора в путь, девица.

Десяток вопросов так и рвались с моих губ, но я предпочла повременить даже с самыми безобидными из них. Незнакомец не внушал страха. Не смотря на то, что убил троих, не смотря на немыслимую ситуацию…. Вероятно, у меня шок и испугаться я еще успею. Но, в любом случае в данный момент чуть ли не единственно верным решение было подчиниться.

— Мой род не оставляет в беде нуждающихся, — по-своему истолковав мое замешательство проговорил мужчина, — Мы дадим тебе кров и пищу, девица.

Он подал мне руку, помогая встать. Затем осторожно приподняв, усадил в седло, а сам сел позади меня. Мы поскакали галопом и, если б незнакомец не держал меня, я неминуемо свалилась бы с лошади, особенно с тем что раньше никогда не ездила верхом. Впрочем, страшно и сейчас мне не было. Я успокоилась достаточно, чтоб вместо траты времени на отрицание, обдумать план дальнейших действий. Легенда судя по всему сработала, значит, стоит ее придерживаться осторожно добавляя детали. Последнее невозможно, пока я не узнаю где, вернее в каком времени, я нахожусь. В том, что я не в 21 веке сомневаться абсурдно. Жаль, я не очень-то хорошо знаю историю. Но и того немного, что я знаю достаточно чтоб сделать определенные выводы. Судя по одежде незнакомца, его речи, языческой вере можно предположить, что это времена еще Киевской Руси. Отметя мысленный протест против абсурдного для моего рационального разума предположения, я принялась вспоминать, что знаю об этом времени. Не слишком-то много. Власть в руках князя, земледелие, скотоводство, рыбная ловля….

Внезапно, слева показалась широкая полноводная река.

— Днепр? – ляпнула я.

— Что? – незнакомец склонился ближе.

— Река, — прохрипела я ненавидя себя за неосторожность.

— Славутич, — проговорил он, — Наш кормилец и путь к Русскому морю.

«О мій Словутицю прекрасний, моє ти ладо принеси.

Щоб я постіль весела слала, у море сліз не посилала…»

Всплыла в памяти строка из выученного в школе фрагмента повести. Что ж, учительница литературы была бы счастлива, что в нынешней ситуации и столько лет спустя я все же помню материал. Эта мысль поневоле заставила меня улыбнуться. Среди моих любимых жанров кино и литературы имелась фантастика. Конечно, я зачитывалась и историями о путешествиях во времени. Что ж, если они реальны, то возможность вернуться домой тоже. Но чтоб ее отыскать нужно выжить, для чего в свою очередь надо освоиться в этом незнакомом мире.

Глава 2.

Смеркалось. Заходящее солнце окрашивало багряным воды Днепра. Невольно залюбовавшись, я повернула голову сильнее, задев виском его губы. Я почувствовала, что краснею. Он лишь улыбнулся краешком губ и невозмутимо продолжил править лошадью.

Вдалеке появились очертания каких-то строений. Приблизившись, я различила высокий деревянный забор. Мелькнула мысль – со рвом он был быль бы надежнее в качестве защиты. «Посоветуй еще» — мысленно фыркнула я.

— Кто идет? – раздалось из-за ворот.

— Я это – Стаслав, — ответил мой спаситель. Ворота медленно распахнулись, и мы въехали. Противоположную сторону ограды было не разглядеть за несколькими деревянными строениями, стоящими практически вплотную. Подбежавший мальчик взял поводья когда Стаслав спешился и помог спешится мне. Я плотнее запахнула плащ, скрывая наготу и остатки одежды 21 века. На улице было лишь несколько человек, очевидно ожидавших нас. Вернее его.

— Вновь вы явились затемно, государь уж обыскался, — проговорила подошедшая женщина, — А это кто?

— Бедное дитя, потерявшее дом, кормилица, — ответил за меня мужчина, — Накорми и обогрей девицу, будь добра.

— Бедняжка, — на круглом лице женщины появилось сочувственное выражение, — Идем со мной.

Взяв меня за руку она очень быстро, с учетом своего довольно грузного телосложения, повела меня в одно из жилищ. В тусклом свете горящей в углу лучины, я разглядела деревянные скамейки, стол и деревянную же кухонную утварь на полках  вдоль стен. Пол был земляным. Комната, в которую мы зашли, была вероятно, чьей-то спальней – пара деревянных кроватей занимала почти все ее небольшое, также освещенное лучиной, пространство.

— Тебе нужна целая рубашка, девица, — проговорила она и вышла.  Пару минут спустя, женщина вернулась, держа в руках длинное льняное платье с вышивкой у ворота, пару кусков ткани, пояс и плетеные лапти, похожие нате, что продаются сейчас в сувенирных киосках на Андреевском спуске. Продаются? Будут продаваться? Отдавая вещи, она окинула меня внимательным взглядом, остановившемся на, к счастью, изрядно пострадавших конверсах – почти единственном, что не было скрыто длинным плащом Стаслава. Вот блин!

— Что это за лапти на тебе?

— Их папенька привез из-за моря, — стараясь убрать дрожь из голоса, сделала попытку выкрутиться я.

— Ни в жизнь таких не видала, — всплеснула руками женщина.

— Я тоже, — прошептала я, — И это все, что осталось у меня в память о папеньке, — всхлипнуть труда не составило.

— Его нет в живых, дитя? – отвлекшись от рассматривания конверсов, сочувственно спросила женщина.

— Да, — прошептала я, — Никого из моего рода нынче нет в живых.

— Не плачь, девица. Слезами горю не помочь. На вот, оденься-ка. А после, к столу пожалуй.

Сказав это, женщина вышла. Дрожащими руками я принялась торопливо избавляться от лохмотьев, в которые превратилась моя одежда. Те уроды сами того не желая оказали мне услугу почти уничтожив ее. Будь это иначе Стаславу стало б интересно, откуда на мне невиданные в этом времени вещи, вроде джинсов. Непостижимо, но я умудрилась не разбить и не потерять телефон. Зарядка почти полная. Еще бы – связи-то нет, значит ловить ее незачем. Я отключила его, чтоб сберечь заряд. Зачем? Быть может, светящийся экран стал для меня чем-то вроде частицы дома, надежды вернуться. Освободившись от одежды, я надела платье. Широкое и свободное, доходящее почти до ступней. Невольно я залюбовалась искусной вышивкой – в моем времени бывали великолепные узоры, но они и в подметки не годились этому. Красные нити переплетались, образовывая причудливый узор. Затем я обернула пояс вокруг талии и потянулась к лаптям, решив все же снять конверсы – незачем привлекать внимание. Куски ткани должны были служить, вероятно, чем-то вроде портянок. Очень неумело я обернула их вокруг ступней и надела лапти, оказавшиеся даже чуть больше, чем нужно. От подранной одежды следует быстрее избавиться, а телефон и мелочи я засунула в конверсы, затолкав те под кровать поближе к стене. Взгляд упал на плащ, лежащий на кровати. Осторожно взяв в руки, я аккуратно сложила его, приказав себе не забыть, при случае, отдать хозяину. Что ж, пришло время «пожаловать к столу», что я и сделала. Время ужина, очевидно, давно прошло, потому на кухне кроме нас не было ни души.

— Как звать-то, то тебя, девица? – поставив передо мной глиняное блюдо с дымящейся кашей, тип которой я не смогла определить, спросила женщина.

— Элина, — и встретив ее удивленный взгляд, призвав на помощь все, что могла припомнить из истории Руси, рискнула добавить — Элина из рода Островских. Я прибыла из Южных земель.

— Не бывала я на тиверских землях, сродни многим из нас, — проговорила женщина, — Дивные имена дают тамошние.

Я едва сумела подавить смех. Кое-что неизменно, вероятно, во все времена. И этим чем-то оказалось удивление от моего крайне редкого имени. Не смотря на то, что я родилась в обычной украинской семье, имя мне дали греческое – дань маминой любви к этой стране и ее мифологии. Мама…. Каково сейчас ей, Алене, Олегу, Кате и Косте? С чем они свяжут мое исчезновение, какую боль испытают, если я не смогу вернуться? Проглотив подкативший к горлу ком, я зачерпнула большой ложкой немного каши. Овсянка! Вот только зерна очень крупные, от того я не сразу ее узнала. Не смотря на то, что я не очень ее люблю, сейчас каша показалась мне вкуснейшей. Опустошив тарелку, я глотнула воды, налитой в почти такую же миску, как каша.

— Благодарю вас, — проговорила я, — Скажите, пожалуйста, как звать вас.

— Будь здорова, дитя, — сказала женщина, — А звать меня Вера из рода Неждана, но все зовут кормилицей, и ты зови. А теперь, ложись почивать – час поздний, скоро уж зоря и, хоть нынче Купальская ночь, день начнется рано. В тот час тебя призовет Глава.

Благодаря в душе, что вопросов больше не последовало, я вернулась в комнату. Кроме меня там никого не появилось, возможно, это помещение было гостевой. Потушив лучину – единственный источник света в комнате и, осторожно опустившись на соломенный тюфяк, я укрылась плащом и закрыла глаза. Ощущение тяжелой ткани на плечах и причудливое смешение ароматов давало от чего-то ощущение покоя, который вместе с ужасной усталостью, заставил отложить раздумья. Едва моя голова опустилась на подложенный вместо подушки локоть, я провалилась в сон.

— Вставай девица, весь день так проспишь, — голос, вырвавший меня из блаженного забыться, напомнил, где именно я нахожусь. Все тело затекло от сна на чудовищно неудобном тюфяке, но я на удивление отлично выспалась. Вероятно, причиной тому свежий воздух и естественная физическая усталость. Я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, но ужасно грязной.

— В твоих краях все спят допоздна? – голос кормилицы прервал раздумья. За открытыми ставнями едва-едва занимался рассвет, и оглушительно кукарекали петухи.

— Не совсем, — сиплым со сна голосом пробормотала я.