Не ставшая жертвой

Наконец, когда колеса стали зарываться, сдирая мшистую поверхность земли, мотоциклист не выдержал и остановил их средство передвижения.

— Дальше придется «двигать» пешком, — сказал он, придавая лицу, как можно большей уверенности. — Думаю преследователи поступят в точности также: я не рассчитываю, что их техника выгодно разнится от нашей.

— Но почему мы не можем ехать? — удивилась любопытная девушка, искренне не понимая неуверенность дорогого любимого, — Ведь эти мотоциклы называются снега-болото-ходы. Ведь так?

— Совершено верно, — озадачено согласился молодой человек.

— Так почему же, пусть это хоть тысячу раз будет болото, мы не сумеем дальше проехать?

Вопрос был достаточно справедливый и, как нельзя лучше, попал в самую точку. Он требовал такого же ясного определяющего ответа. Немного подумав, опытный разведчик, наконец, произнес:

— Вот посмотри. Через пятьдесят метров деревья кончаются и идет полностью открытая местность. Она простирается километра на два. Уже здесь, вполне очевидно, что хоть сверху и есть небольшой нарост почвы, но под ним пустота и вода. Я бы не хотел, чтобы мы испытали на себе глубину этой «черной дыры».

— А, как ты это определил? — развела руками заинтересованная рассуждениями возлюбленного благодарная слушательница.

— Все достаточно просто, — пустился спецназовец в размышления, показывая свою крайнюю эрудированность, — когда мы еще только ехали, я стал обращать внимание, что на пути нам попадаются похожие на лужи топкие ямы. Дна, я уверен, в них не нащупаешь. «Квадрик» уже стал «зарываться», что явно указывает на то, что почвенный покров становится только тоньше. Бандиты, если конечно не дураки, тоже это поймут и не рискнут дальше передвигаться на технике. Поэтому, я совершеннейшим образом убежден, что дальше необходимо идти пешим шагом.

— А может стоит немного вернуться и объехать это болото? — настаивала Вихрева на дальнейшем передвижении на мота-технике, не желавшая расставаться с полюбившемся ей транспортным средством.

— Таежная трясина может распространяться на многие и многие километры, — уверенно заявил бывалый разведчик. — Бывает несколько дней не хватит, чтобы ее обойти. Да и углубились мы уже изрядно и если повернем отсюда назад, то я не исключаю такую возможность, что мы сможем столкнуться с бандитами и выйти прямо на них. У меня тут родилась несколько другая идея…

— Что за идея? — энергично моргая ресницами, изображая кокетку, вопрошала Мария, желая поскорее узнать, что за интересная мысль пришла в голову любимого ею мужчины.

— Мы перейдем это открытое место, — загадочно улыбаясь, высказал Ковров свое предложение. — С той стороны остановимся и устроим небольшую засаду. Как только бандиты покажутся из этого леса, мы немножко затормозим им дальнейшее продвижение.

— Каким образом? — настаивала на продолжении Вихрева.

— Вот на этот вопрос я ответить пока не готов. План еще до конца не созрел, но думаю, пока мы идем эти пару с небольшим километров, все встанет на свое место, и я обязательно поделюсь с тобой своими к тому времени, надеюсь, созревшими мыслями.

На том влюбленные и порешили. С горечью в сердце, оставляла главная героиня полюбившийся ей квадр-цикл, с которым, как ей казалось, она породнилась.

— Прощай, «друг», — сказала она, обращаясь к этому транспорту, как к живому, и легкая слеза скатилась по ее гладкой щеке, — ты столько для меня хорошего сделал. Сколько раз выручал из беды, а я вот бросаю тебя здесь одного, оставляя злому и жестокому безжалостному хозяину. Прости, но так сложились печальные обстоятельства, и я не могу никак по-другому.

Девушка провела рукой вдоль всего его корпуса и, резко повернувшись к снега-болото-ходу спиной, начала твердым шагом от него удаляться, двигаясь вслед за своим впередиидущим возлюбленным. Идти было не очень удобно. При каждом шаге, земляной покров под ногами начинал колеблющееся движение, словно морские волны в ненастную непогоду, готовый вот-вот расступится, разверзнув бездонную бездну.

Мария, погруженная в свои мысли, шла, словно ничего этого не замечая. Они преодолели уже большую часть открытого перед ними пространства, и до спасительной лесной преграды оставалось не более трехсот метров, как, вдруг, крик и внезапная пропажа Ивана прервали невеселые размышления Вихревой.

Почуяв недоброе, она бросилась бежать к тому месту, где еще секунду назад находился Ковров. Можно сказать, что она успела, как нельзя более вовремя. Тонкий земляной покров над болотистой топью, под тяжестью мужчины не выдержал и прорвался, увлекая его в «незнающую» под собой твердой почвы пучину. Хотя, скорее всего, в этом месте его вовсе и не было, а просто чуть проросшие травы настолько сгустились, что создавали иллюзию твердой земли, а уставший путник не смог распознать этого опасного свойства и угодил в расставленную самой природой ловушку.

Барахтаться в этой грязи бесполезно — это только ускорит процесс засасывания, так-как если глубже вникать в свойства болот, то становится очевидно, что образуются они на месте некогда существовавшего озера. Лилии, кувшинки и тростники на поверхности водной глади разрастаются со временем в плотный ковер на поверхности всего водоема. Вместе с этим, на дне озера распространяются водоросли. По мере формирования, облако водорослей и мха поднимается со дна к верхнему уровню. Из-за отсутствия кислорода начинается их гниение, образуются органические отходы, расходящиеся в воде и образующие трясину.

Почему засасыванию подвергаются только живые объекты? Всё потому, что они находятся в постоянном движении. А что если замереть? Прекратится ли погружение? Увы, это лишь замедлит процесс, ведь живое тело двигается всегда, поскольку оно продолжает дышать. Неживые же объекты не теряют своей неподвижности, поэтому полностью не погружаются. Почему же движение тела ускоряет неизбежное потопление? Любое движение — это приложение силы, увеличивающей силу давления на опору. Оно обусловлено весом объекта и силой тяжести. Резкие шевеления — причина образования под телом областей пониженного давления. Эти области приведут к увеличению атмосферного давления на живой объект, что еще больше затянет его.

Поэтому, физическое определение слову «засасыванье болота» выглядит так: бингамовская жидкость (трясина), старается перевести попавший в неё живой объект на уровень ниже нормального погружения, при котором сила Архимеда становится меньше тела. Процесс «затягивания» необратим. Утонувшее тело даже после прекращения жизнедеятельности никогда не всплывёт.

Вот в такую «чарусу» (окно, покрытое тонким травянистым ковром) и довелось попасть достаточно опытному боевому разведчику. Не сразу сообразив, что же произошло, он все-таки сделал несколько резких взмахов в сторону более твердой поверхности, но лишь ускорил свое утопление. Незадачливого путника стало увлекать быстро вниз, словно бы какая-то сила тянула его за обе ноги. Сопротивляться ей не было никакой маломальской возможности, трясина отлично «знала свое дело».

Видимо осознав, что случило непоправимое, Иван замер, но это никак ему не помогало. Туловище спецназовца стремительно погружалось. Именно в этот момент, Вихрева подбежала к этому ужасному месту. Над поверхностью оставалась лишь верхняя часть головы ее дорогого возлюбленного. Увидев девушку, он поднял вверх руку, как бы увеличивая, таким образом, длину своего тела.

Рядом не было ни одного деревца, за которое мог бы ухватиться безнадежно утопающий человек. В сложившейся ситуации можно было действовать только одним-единственным способом, и медлить было нельзя. Сбросив с себя всю лишнюю амуницию, задрав верхнюю более теплую часть одежды, Мария незамедлительно стала расстегивать брючный ремень. Первый раз, за последнее время, ее охватило страшное паническое волнение: руки тряслись и «заплетались», спасительница-поневоле никак не могла скоординировать свои неуклюжие действия. Вновь Судьба испытывала ее нервную систему на прочность. Опять она оказаться в ситуации, когда могла навсегда потерять своего любимого. «Надо взять себя в руки», — мысленно проговорила готовая расплакаться девушка и на мгновение замерла, предавшись размеренным дыхательным упражнениям, пытаясь таким способом вернуть себе выдержку.

Тем временем, из водной глади торчала уже только рука утопающего Ивана — кисть и предплечье. Закончив успокоительную гимнастику, в ходе которой Вихревой все-таки удалось расстегнуть ремень и извлечь его из поясных лямок, она сделала своеобразную удавку-петлю, продев кончик в железную пряжку. Полученное устройство она попыталась накинуть на торчащую из воды верхнюю конечность Ивана и — промахнулась.

Между тем, рука погружалась все ниже и ниже. Мысленно обматерив себя отчаянная спасительница, вновь, посоветовала себе собраться и повторила попытку. На этот раз удавка обхватила приближающееся к водной глади запястье, зафиксировав, в этом трудном и волнительном деле, первый успех молодой девушки. Теперь оставалось только тянуть.

Собрав в себе все свои силы, проявляя нечеловеческую абсолютную выдержку, Мария стала подтягивать к себе это самодельное спасательное приспособление. Было очень тяжело и неудобно. Ковров уже достаточно долго находился в воде, и успел уже набрать в легкие вонючей воды и лишился сознания. Туловище его было полностью обездвижено, что, с одной стороны, уменьшило процесс прямого засасывания, а, с другой, вся процедура, направленная на извлечение из топи мужского тяжелого тела, легла на «хрупкие» девичьи плечи.

Чтобы придавать себе дополнительной силы, при каждом рывке, Вихрева зычно кричала. Постепенно, ее неимоверные усилия были вознаграждены по достоинству — из воды показалась сначала голова любимого ей человека, а потом и другие части бездыханного корпуса. Кряхтя, и матерясь на всю болотистую округу, молодая девушка, потихоньку, подтянула Ивана к более или менее твердой поверхности и, не давая себе ни на секунду расслабиться, сантиметр за сантиметром, извлекла из воды своего суженого. Он совершенно не подавал никаких признаков жизни.

Улицезрев безжизненное существо дорогого ей человека, отважная и отчаянная воительница, вдруг, разрыдалась, как самая обыкновенная представительница прекрасного пола. Слезы градом катились из глаз, частые всхлипывания, того и гляди, готовы были задушить эту столько уже перенесшую измученную девицу. Не имея ни малейшего опыта и знаний в оживлении только-что утонувших, наша исстрадавшаяся героиня, находясь словно бы в забытьи, интуитивно сделала первое, что подсказало ей ее любящее сердечко.

Скрестив между собою пальцы, Вихрева плотно прижала друг к другу ладони, получив, таким образом, единый кулак. Продолжая рыдать и обливаться слезами, она занесла это созданное ею орудие высоко над своей головой и, издавая звериный оглушительный крик, опустила на грудь своего дорогого ей человека. Очевидно, что она смогла вложить в этот удар всю любовь, какую испытывала к этому молодому мужчине, одновременно, «запустив» и сердце и легкие.

Иван повернул голову набок, и сильно закашлявшись, через рот, стал испражняться изнутри зловонной жидкостью, чуть не сгубившей этого сильного закаленного в боях отважного бойца специальных подразделений. Маша, увидев, что ее действия дают определенный желательный результат, опять же, поддавшись своей интуиции, перевернула любимого в положение — лицом вниз, положила его животом на свое колено и стала помогать очиститься от нечистот, засовывая ему в рот два пальца, вызывая рвотный рефлекс. В этот же самый момент сзади, в месте, откуда они недавно пришли, прогремел оглушительный взрыв.

Инстинктивно девушка обернулась и увидела, как над лесными кронами поднимается столб пламени, отчетливо указывающий на воспламенение взрывоопасных жидкостей. Не зацикливаясь на этом немаловажном факте, она продолжила проводить реанимационные мероприятия.

Лишь-только к молодому мужчине начало возвращаться сознание, и он смог адекватно оценивать окружающую его обстановку, Ковров сам заторопился покинуть это ужасное место и достичь видневшейся в трехстах метрах впереди по их движению спасительной опушки густорастущего леса.

— Надо побыстрее отсюда убраться, — было первое, что смог из себя выдавить недавний утопленник, — я думаю, мы и так потеряли достаточно времени, а бандиты висят у нас на «хвосте». Если мы дадим им возможность преодолеть открытое пространство и приблизиться к нам, то нас вряд ли уже, что может спасти.

— Я полностью с этим согласна, — произнесла девушка, обливаясь слезами, хотя это уже было скорее выражение чувства радости, так благополучно закончившемуся нежданному происшествию, — но как ты пойдешь, ведь ты еще не до конца смог оправиться?

— Ничего, — отвечал молодой мужчина, неуверенно поднимаясь на ослабшие ноги и, пошатываясь, пробуя делать шаги, — как-нибудь справлюсь. Поверь, я бывал в ситуациях и похуже.

Суженная не стала с ним спорить, прекрасно понимая, что он был полностью прав, и они только-что выпутавшись из одной непредвиденной ситуации, вполне могли оказаться в другой, еще более-чем непредсказуемой. Поэтому, не позволив себе раскисать, наши герои немедленно пустились дальше в дорогу.

Побывав между жизнью и смертью, Иван был еще достаточно слаб, но имея отличную боевую закалку, и, кроме того, поддерживаемый любимой преданной Машенькой, он смог вполне уверенно идти своими ногами. На этот раз, в силу определенной предосторожности, Вихрева прощупывала перед собой обманчиво-твердую почву, тыкая в нее прикладом винтовки.

Весь оставшийся путь удалось преодолеть без происшествий и вступить на более или менее «надежную» почву, способную выдерживать растущие на ней хвойные породы деревьев. Скорее всего, это была уже прибрежная часть, некогда имевшегося здесь обширного озера, сливающаяся с дном в единое целое.

Как известно, дело было в конце сентября, и погода пусть днем и державшаяся еще теплой, но в этом случае солнце скрылось за набежавшие тучи, одновременно, создавая предпосылки для снижения температуры окружающего атмосферного воздуха. Чтобы не подхватить простудных заболеваний, Ковров тут же занялся разведеньем огня, а его спутница, взобравшись на одну из крайних к открытой болотистой местности сосен, принялась следить за противоположной стороной этого заросшего озера.

Глава XVI

Вынужденная задержка

В то же самое время, как главная героиня пыталась спасти своего возлюбленного, бандиты, под предводительством своего атамана, уверенно приближались к болотистой местности. Они уже ступили на имеющую вязкие признаки почву но еще пока двигались, скрываемые деревьями.

— Витя, ты меня извини, — произнесла вдруг верная Грета, обращаясь к избраннику, — но мне что-то это все не совсем нравится.

— Что именно? — поинтересовался атаман, стараясь быть, как можно более терпимее, хотя это у него получалось достаточно плохо, и лицо явственно передавало бушующие внутри его страсти.

— То, что мы углубляемся в болото, — не смогла Шульц сдержать своих страхов, будучи не такой отважной, как, скажем, Мария, — нет ничего хуже, чем бродить по «гуляющей» под ногами земле, где чуть оступился, и ты полетел в бездонную пропасть…

Она не успела до конца высказать свои опасения, потому что, как раз в этот момент, они остановились, достигнув места, где беглецы оставили свой квадр-цикл. В тоже самое мгновение до слуха преследователей, приглушивших двигатели своей техники, со стороны направления их движения, донесся нечеловеческий душещипательный крик, c высокой, скорее-всего женской, интонацией голоса. У многих, даже видавших-виды разбойников, по спине «пробежал» характерный холодок суеверного страха. Сам атаман поднес было руку ко лбу, чтобы перекреститься, но вовремя остановился, поняв, что таким образом выкажет свою слабость. А этого в своем преданном ему «войске» он никак не мог допустить. Шульц не стала стесняться, и как и большая часть мужчин, осенила себя крестным знаменьем.

— Что это может быть? — спросил молодой совсем еще юный преступник, со смуглого цвета кожей, ясными карими глазами и кудрявой черной густой шевелюрой.

Это был запутавшийся в жизни девятнадцатилетний парень, сразу же после «малолетки» попавший в банду по рекомендации доверенных Борисову лиц. Как и все его остальные соратники, он обладал внушительных размеров накачанным телом: имел высокий рост и коренастое телосложение. Лицо его было достаточно привлекательным, а взгляд не был лишен проблесков ума и логической рассудительности. В местах лишения свободы он заслужил себе «погоняло»: «Башкан», что означало: «не лишен разума». Таким своим качеством, он выгодно отличался от остальных членов сообщества и даже пользовался некоторой симпатией со стороны предводителя. Поэтому его вопрос был воспринят совершенно нормально и, кроме того, удостоен ответа.

— Наверное, у наших «друзей» что-то случилось? — грубым голосом, но все же с чуть заметной вибраций, высказал свое предположение главарь жестоких разбойников, — И они попали в очень затруднительное, если не сказать плачевное, положение. Болота всегда славились подобными, всегда неожиданными, сюрпризами.

— Так может нам все-таки остановить наше преследование, — настаивала на своем осторожная Грета: страх перед сверхъестественным пересиливал все остальное, — и вернуться назад, раз Высшие силы взяли на себя труд — самим расправиться с этими «гадинами».

— Нет, — беря себя в руки, и придавая своему лицу обычное для последнего времени выражение ярости, «отрезал» жестокий Борисов, — ни в коем случае. Я должен видеть их трупы, — и немного помолчав, видимо о чем-то размышляя, чуть слышно, словно только для одного себя, полушепотом пробурчал, — ну, или хотя бы то место, где им суждено было сгинуть.

Не трудно догадаться, что услышанный бандитами жуткий вопль был не чем иным, как криком Марии в тот самый момент, когда она оживляла своего обожаемого возлюбленного, нанося ему мощный удар в его грудь, приводя в действие жизненно-важные органы.

Более ничего подобного не повторялось, и бандиты понемногу успокоились, готовые следовать дальше за своим предводителем.

— «Мотик» нужно взорвать, — категорично заметил Борисов, прежде чем дать команду двигаться в путь, — кто его знает, как сложатся обстоятельства, а оставшись без техники — пешими — эти «суки» вряд ли смогут передвигаться достаточно быстро.

— Но, это же твой лучший, — попыталась протестовать экономная Шульц, сделав это скорее эмоционально, чем надеясь, что ее слова будут услышаны и приняты во внимание.

— Да это так, — на удивление спокойно воспринял слова своей девушки безжалостный атаман, — но последнее время, он больше служит моим врагам, и я стал испытывать к нему некую неприязнь. Поэтому, уничтожение «предателя», я считаю, будет вполне оправданным и справедливым.

Не смотря на то, что приказание было отдано довольно отчетливо, никто из подчиненных не решался его исполнять. Понаблюдав несколько секунд за своими нерешительными приспешниками, Виктор Павлович презрительно улыбнулся, достал из кармана платок и засунул его в бензобак. Далее он, самолично, поливая из запасной канистры, протянул к транспорту бензиновую дорожку.

Когда все было готово, он обратился к внимательно наблюдавшим за его приготовлениями бандитам:

— А теперь я бы советовал всем укрыться: сейчас будет «Бум».

Все присутствующие члены преступного «братства» не замедлили воспользоваться этим полезным советом. Убедившись, что все удалились на необходимое безопасное расстояние, Борисов зажег спичку и небрежно бросил ее на землю, где проходил изготовленный им самодельный запал. Бензин незамедлительно вспыхнул. Виктор Павлович опустился на землю, спрятавшись, как и все остальные, за одним из могучих деревьев. Огонь «поедая» горючую жидкость, энергично приближался к транспортному средству.

Достигнув воткнутой в бензобак тряпки, пламя произвело одновременно воспламенение находившегося там топлива, сопровождавшееся оглушительным взрывом, который в свою очередь детонировал две запасные канистры, придав ему наибольшую эффективность, взметнув далеко вверх огненный столб клуба-образного пламени. Именно он и был увиден Марией, когда она заканчивала реанимационные мероприятия.

Как только ударная волна прокатилась, не задев никого из присутствующих, бандиты поднялись и отважились приблизиться к догорающему снега-болото-ходу. Убедившись, что он больше не сможет использоваться по назначению, Борисов отдал распоряжение двигаться в путь.

— Все. Мы едем дальше, — сказал он, торопясь поскорее нагнать беглецов.

Никто не стал возражать. Все завели, каждый свою технику и попробовали двигаться по становящейся очень скользкой пропитанной водой почве. Первым тронулся атаман. Не проехав и каких-то там пяти метров, его квадр-цикл внезапно остановился и начал зарываться под тонкий болотный покров, скрывающий под собой густую трясину. Он едва успел соскочить со своей техники и смог встать на более или менее твердую почву, как его транспортное средство, булькая, и поднимая к поверхности жижу, опустилось на дно.

Эта была пресловутая болотная яма, каких, при приближении к топким местам, имеется великое множество. В этом месте было совсем даже не глубоко, и когда муть осела, снега-болото-ход стал виден на расстоянии не более полуметра от самой поверхности. При большом желании его можно было вытащить из воды, но это происшествие ясно давало понять, что двигаться по болоту придется пешком.

— Дальше никто не поедет, — озадаченно произнес атаман, делая знак рукой, заставляя всех спешиться, — идем пешим ходом.

От него не ускользнуло, что его приспешники, при последних словах, облегченно вздохнули. Если природа сама убедила их предводителя проявлять в этих местах предельную осторожность — значит есть вероятность благополучного исхода всего этого путешествия по топким местам.

— Ты, как всегда, Виктор, принял правильное решение, — сказала Шульц, приблизившись к своему избраннику, и пытаясь таким образом успокоить его личное эго.

— Хорошо, — согласился с ее мнением атаман, прекрасно понимая, что они зашли уже так далеко, что обратного пути ни для кого из его соучастников абсолютно не будет, — но двигаться надо, как можно быстрее, а то на улице скоро будет смеркаться. Я чувствую, они где-то рядом — протяни руку и тут же достанешь, поэтому идем, пока не нагоним.

— Но гулять ночью по болоту — это смерти подобно, — рассудительно молвил Петрович.

— Пока-что еще светло, — жестко «бросил» с неудовольствием атаман, обернувшись, и одарив посмевшего поставить под сомнение его волю соратника таким «испепеляющим» взглядом, что тот готов был провалиться на месте, изрядно пожалев о своем замечании, — будет двигаться до темноты, а там устроим привал.

Так они быстрым и размеренным шагом шли по четко оставленному следу двоих беглецов, постепенно приблизившись к открытому болотистому пространству. Первым шел безусловно Борисов, совершенно потерявший всякую осмотрительность.

Как только деревья закончились, он, разглядев вдалеке начинающий подниматься кверху дымок, возбужденно воскликнул:

— Я их вижу! «Мрази» учинили привал не более-чем в паре километров от нас. Если мы поспешим, то еще до темноты будем иметь удовольствие созерцать их растерзанные ненавистные трупы.

В то же самое время, Вихрева, удобно устроившаяся в своем наблюдательном пункте, обводила прицелом своей винтовки противоположную сторону болота. Сквозь прилегающую к глазу оптику она увидела, как из уже изрядно поредевшего леса, одна за другой выходят человеческие фигуры.

Из своих занятий по снайперской подготовке она прекрасно знала, что прицельная дальность СВД составляет не более одной тысячи трехсот метров. Убойная дальность полета пули не превышает четырех километров. Расстояние до бандитов было чуть более двух и то, что она сможет вести более или менее эффективно-направленную стрельбу, рассчитывать не приходилось. Однако, не смотря на эти сомнения, девушка все-таки решила произвести пару выстрелов, носящих скорее психологический характер, чем дающий надежду кого-то обязательно ликвидировать.

С этой целью, она выбрала впередиидущую цель и, стараясь, по возможности, наводить прицел на голову жертвы, произвела один за одним три оглушительных выстрела. Как не покажется странным, но все пули оказались выпущены не напрасно. Первые две попали в грудь Борисова, а третья в область грудной клетки идущего чуть сзади и сбоку Петровича.

Как у первого, так и второго эти части тела скрывались за бронежилетами, и хоть свинцово-стальные заряды и добавили обоим болевых ощущений, но какого-либо серьезного вреда не причинили.

Не смотря на это, Вихрева добилась определенного решения сложной задачи. Преследователи, словно по команде, попадали на «гуляющую» под ними почву, и стали пятиться назад, пытаясь, как можно скорее, укрыться за сенью деревьев. Мария торжествовала. Она понимала, что до ночи легко удержит своих врагов на значительном расстоянии. В темноте они вряд ли рискнут путешествовать через гиблые пугающие топью места, поэтому до утра у них с Иваном будет время для отдыха.

В подтверждение ее размышлений, через полчаса над противоположной частью болота стали подниматься вверх несколько столбиков дыма, свидетельствующих, что противники также организовали привал и, вряд ли, до рассвета куда соберутся. Убедившись, что все идет по намеченному ранее плану, девушка спустилась вниз и рассказала обо всем своему дорогому возлюбленному.

Тот уже почти весь обсох и, внимательно выслушав свою удивительную воспитанницу, которой он некогда преподал венное дело, удовлетворительно произнес:

— Да, все именно так, как я и задумал. Вряд ли они рискнут пойти напролом. Хотя завтра, я думаю, они попытаются осуществить еще одну, а может и несколько активных попыток, а потом, поняв, что это бесполезно начнут искать обходные пути и, рано или поздно, все равно будут здесь. Поэтому, считаю, что до полудня мы останемся в этом месте, а потом, не «затушивая» костра, двинемся дальше. Таким образом мы опять получим значительный разрыв по времени и расстоянию.

— Вот, только, куда мы пойдем? — резонно заметила девушка, — Ведь у нас теперь ни компаса нет, ни навигатора.

— Все это верно, — выразил свое согласие опытнейший разведчик, — но кроме технических средств у нас всегда есть дарованные природой ориентиры — солнце, звезды, мох на деревьях и много чего другого.

— Хорошо, — ни минуты не сомневаясь, подтвердила Мария готовность слепо следовать за своим милым возлюбленным, — я на тебя полностью полагаюсь, — и тут же добавила, — прямо и не знаю, что бы я без тебя делала, наверное, давно бы лежала где-нибудь в лесу мертвая и жестоко растерзанная.

На том беседа закончилась и, наметив очередность нахождения на часах, беглецы предались расслабляющему их отдыху. На следующий день им предстоял очередной марш-бросок через лес, и требовалось пополнить запас изрядно истощившихся моральных и физических сил.

Пока герои нашего повествования наслаждались своей, пусть и кратковременной, но победой, с той стороны топкого места присутствовали совершенно противоположные настроения. Борисов, находясь в зоне видимости своих предполагаемых жертв, был крайне удручен тем обстоятельством, что по сути ничего не мог сделать, а сам вынужден был прятаться за деревьями, не смея «высунуть нос».

Вечером, когда уже стемнело, и его приспешники согрелись возле костров и подкрепились, он собрал недолгий совет.

— Все мы прекрасно здесь понимаем, — начал свою речь Виктор Павлович срывающимся от душившего его гнева голосом, — что дать возможность уйти этим «мерзавцам», мы допустить совершенно не можем. Иначе наша свобода и безопасность окажется под огромной угрозой. Кто считает, что это не так?

Таковых, естественно, не нашлось. Все члены преступной «бригады», рассевшись полукругом перед своим предводителем, молча ожидали инструкций, разработанных тем на текущие сутки.

— У кого есть хоть какие-то предложения? — между тем вопрошал атаман у своих верных «опричников», — Лично мои мысли зашли в полный тупик, и я, если честно, уже даже не знаю, как уничтожить наших врагов и при этом сохранить наши жизни.

Это было совершеннейшей правдой. Находясь на пике нервного возбуждения, вызванного постоянно сменяющимися приступами гнева и ярости, главарь видел только один способ — идти напролом, подразумевая, что кто дойдет, тот обязательно победит, как недругов, так и, в этом случае, смерть. Однако, где-то в глубине душе, он все-таки понимал, что это невыход, и нужно искать другой более разумно-действенный способ. Ряды его банды и так изрядно, за последние дни, поредели, а подвергнуть ее полному безжалостному уничтожению, ему все же-таки не хотелось.

Именно это обстоятельство, поскольку, сам он зашел в тупик в своих стратегических планах, и заставило его просить совета у своих не больно умных приспешников. Нервно оглядывая своих унылых соратников, он ждал, когда же от них поступят, хоть какие-нибудь, предложения. Время шло, но никаких разумных идей не появлялось.

Глава XVII

Ночь в лесу

Устроив собрание, перед тем-как распустить всех на отдых, Борисов очень надеялся, что может кого-нибудь осенить мало-мальски полезная мысль, которую он впоследствии с легкостью доработает. Однако, молчание затягивалось, но не один из бандитов так и не проронил ни слова. По прошествии пятнадцати минут «гробовой» тишины, атаман не выдержал и раздраженно промолвил:

— Вот и отлично. Раз все готовы к тому, чтобы «геройски» здесь сгинуть — значит завтра с утра, еще до рассвета, мы выступаем. Передвигаясь — где ползком, где короткими перебежками — мы достигнем того края, за которым скрываются и, посмеиваясь над нами, спокойно себя чувствуют опостылевшие нам недруги. Там мы хватаем «мерзавцев» и жестоко их убиваем. Кто не согласен, прошу высказывать свои предложения.

Не стоит удивляться, но в данной ситуации слово решила взять Грета. Невысокого в отличии от остальных участников банды роста, хрупкого телосложения — по умственному развитию, она была «на голову выше» этих «недалеких» кретинов, составлявших основную часть преступного «братства». Даже «Башкан», славившийся своей природной сообразительностью, но еще недостаточно набравшийся опыта в разбойничьем «ремесле», не мог найти подходящего непростого решения.

Как известно, людям, не лишенным рассудка, в моменты крайнего нервного напряжения, в голову приходят совершенно неординарные мысли. Так случилось и с этой молодой девушкой, прекрасно понимавшей, что предложенная ее избранником тактика, явно приведет их к неминуемой гибели. Поэтому, лишь-только Борисов закончил излагать свое видение развития дальнейших событий и высказал рекомендацию найти более разумный подход, она перехватила инициативу в свои руки и, выйдя вперед (она всегда, в таких случаях, находилась чуть сзади своего кавалера), начала излагать озарившую ее не лишенную определенного смысла идею: