Мышьяк к чаю

И тут я заметила, что он вытащил карманные часы, вещицу из литого золота, украшенную изящными листочками: мистер Кёртис катал их беззаботно между пальцами, не переставая изрекать слова, а мы все таращились на них, и сидевший рядом со мной Стивен бормотал что-то еле различимое.

Судя по лицу, он испытывал такое же отвращение, как и я.

– Какая красивая вещь! – тетушка Саскья пялилась на часы, ее глаза поблескивали, и вообще она выглядела так, будто собиралась облизать губы.

– А… это? – небрежно уточнил мистер Кёртис. – Памятный сувенир. Мне нравится, когда вокруг меня красота.

– Да, вы об этом говорили, – заметил дядя Феликс самым своим шелковым голосом.

Они посмотрели друг на друга через стол, и все в один миг стали очень напряженными.

– Господи! – воскликнула леди Гастингс. – Что это вдруг на вас всех нашло? Вспомните, мы должны праздновать! Давайте поднимем бокалы! За нашу вечеринку! Пусть этот уик-энд пройдет идеально!

Все подняли фужеры и выпили – у нас четверых в стаканах был лимонад Робинсона, хотя мы и делали вид, что это вино. Во время тоста я оглянулась и убедилась, что все смотрят вовсе не на леди Гастингс, а на мистера Кёртиса, что лорд Гастингс красен, дядя Феликс бел и холоден и вновь глядит через монокль, мисс Алстон кажется равнодушной, Берти сопит от негодования, лицо Стивена все еще перекошено от отвращения, и хозяйка дома выглядит наполненной под горлышко приторной добротой, на которую мне было неприятно смотреть.

И лишь тетушка Саскья таращилась на часы мистера Кёртиса, лежавшие на столе рядом с его тарелкой.

Я посмотрела на них на всех и решила, что этот уик-энд вряд ли будет идеальным. Напротив, все идет к тому, чтобы он оказался ужасным… или, как наверняка думала Дейзи – я почти слышала ее мысли, – очень-очень интересным.

9

После обеда мужчины остались в столовой курить, ну а дамы дружно поднялись и отправились в гостиную. Берти и Стивен тоже не двинулись с места, ну а нам четверым хоть и позволили поиграть во взрослых за столом, после еды дали понять, что ни в той, ни в другой компании нас не ждут.

– Не могли бы вы пойти поиграть, Дейзи, дорогая? – спросила леди Гастингс, неопределенно взмахивая рукой. – Взрослым надо поговорить. Мисс Алстон, займите их.

– Все хорошо, мамочка, – отозвалась Дейзи как ни в чем не бывало. – Мы сами за собой присмотрим и поиграем в прятки.

– О, ну ладно… – леди Гастингс откровенно порадовалась тому, что о нас можно больше не думать. – Но только тихо.

– Я буду приглядывать за ними время от времени. – Мисс Алстон смотрела на нас сурово, прижав сумочку к животу точно щит, и я невольно поежилась под ее взглядом.

Я знала, что Дейзи что-то замыслила, и мне казалось, что мисс Алстон тоже может об этом догадываться. Ее странность бросилась мне в глаза особенно явно.

– Бини, ты водишь, – заявила Дейзи, стоило леди Гастингс и мисс Алстон удалиться в гостиную, и гувернантка бросила в нашу сторону еще один изучающий взгляд перед тем, как закрыть дверь. – Только помните, что сказала мамочка, – мы не должны шуметь. Поэтому мы пойдем наверх, на второй и третий этажи, и не будем спускаться на первый… В этом случае мамочка непременно рассердится… Все понятно?

Я мгновенно сообразила – Дейзи собирается убрать Бини и Китти в сторону, чтобы они не помешали нашим замыслам.

Бини радостно кивнула, и Китти, уже открывшая было рот для спора, вздохнула и закрыла его. Я бы сказала, что Китти с удовольствием посидела бы со взрослыми, выслушивая сплетни, но Бини захотела играть, а Китти ни за что не станет разочаровывать ее.

Очень умно со стороны Дейзи… как обычно.

Мы все поднялись на площадку второго этажа, где Бини встала лицом к расположившемуся на пьедестале чучелу совы, закрыла глаза руками и начала считать шепотом. Китти вздохнула снова, сердито глянула на Дейзи и направилась в сторону комнаты леди Гастингс и передней части дома.

Дейзи сжала мою руку, подмигнула, и мы очень громко затопали вверх на третий этаж, ступеньки заскрипели под нашими ногами.

Но, добравшись до лестничной площадки перед детской, мы рванули бегом по коридору и спустились обратно по лестнице для слуг. Эта лестница на самом деле вовсе не была тайным проходом, но все выглядело так, будто никому не приходит в голову использовать ее. Никому, кроме Дейзи, поскольку она не для нас, она для мисс Доэрти, Хетти и Чапмана, она крутая, темная и холодная. Мы вернулись на второй этаж крадучись, не дыша, зажимая рты руками, чтобы не захихикать, и это было прекрасно – делать что-то секретное вместе с Дейзи.

На цыпочках прокрались мимо Бини, все еще продолжавшей считать – Бини требуется вся сосредоточенность для счета, и когда она выполняет эту задачу, она начисто забывает про все остальное, так что Дейзи поступила очень умно, выбирая, кому водить: Китти бы обязательно заметила наши трюки, но Бини – никогда. Затем мы спустились по главной лестнице и нырнули в мягкий полумрак холла с его тикающими древними часами и старыми картинами на выцветших багровых стенах.

Проскользнули к закрытой двери столовой и уставились друг на друга, переводя дыхание.

Через дверь я могла различить приглушенные голоса мужчин.

– Отличная работа, Ватсон, – прошептала Дейзи с улыбкой. – Первая часть миссии завершена. Приступаем ко второй. По моим расчетам у нас есть по меньшей мере пятнадцать минут до того, как Бини начнет подозревать, что мы нарушили уговор и вовсе не прячемся на втором или третьем этаже… и я думаю, что эти пятнадцать минут мы должны использовать самым лучшим образом. Из того, что говорилось за обедом, ясно, что мистер Кёртис – очень подозрительный субъект. Вся эта чушь по поводу вазы – ложь. Разве ты не согласна?

Ясное дело, что иногда Дейзи кидается по ложному следу, слишком быстро, чтобы заботиться о приличиях, но сегодня я оказалась с ней полностью согласна. Но я заметила, что она ни словом не упомянула, насколько сильный интерес проявляет мистер Кёртис к леди Гастингс.

– Он вел себя очень странно, – сказала я. – Понятно, это может ничего не значить, но…

– Точно, – сказала Дейзи так, как будто я поддержала ее всецело. – Если даже ты так думаешь, тогда дело так и обстоит, и нам пора действовать. Он мне совершенно не нравится, и мне совершенно не нравится то, что он в моем доме. Мамочка не всегда хорошо разбирается в людях, и в этом случае я совсем не доверяю ее мнению. Как я уже говорила, за ним нужно наблюдать, и игра в прятки дает нам для этого отличную возможность. Если кто-то отыщет нас, мы совершенно искренне можем заявить, что прячемся. А если нас не найдут, то мы будем в состоянии заметить, когда мистер Кёртис совершит нечто компрометирующее. Я думаю, скоро он выйдет из столовой. Годится?

Я посмотрела на нее.

Дейзи – собственница по отношению ко всему, что она считает своим, и я полагаю, что она упирала на это, говоря: «Он мне совершенно не нравится, и мне совершенно не нравится то, что он в моем доме». Но это все еще выглядело самым многообещающим делом из попадавших к нам в руки за последние месяцы, и если оно не стоило расследования, то что вообще стоило?

И в конце концов, сказала я себе, что бы ни случилось, это расследование совершенно безопасно, поскольку мы не можем столкнуться с убийством.

– Годится, – сказала я осторожно.

– Я пока не знаю, – произнесла Дейзи задумчиво, – но думаю, что он намеревается украсть что-нибудь, или убедить мамочку, чтобы она отдала ему что-то ужасно дорогое. Ты не согласна? Он лазает по дому вокруг наших любимых вещичек, а потом заявляет, что они ничего не стоят. Ну, мамочку можно провести таким образом, но никак не меня! Что бы он ни планировал, мы должны предположить, что он собирается совершить это в этот уик-энд, пока он здесь. Все, что нам нужно, – доказательства, чтобы предоставить их дяде Феликсу, причем до того, как мистер Кёртис сможет удрать. Следовательно, мне нужно, чтобы ты немедленно спряталась под сервантом… ну а я укроюсь под столом, так что мы увидим и услышим все, что того стоит.

Я посмотрела на сервант… пространство под ним выглядело пугающе малым.

– Дейзи… – начала я, но она, как и следовало ожидать, уже спряталась, и понятное дело, для себя она выбрала местечко попросторнее.

У меня не осталось выбора, и я втиснулась под сервант.

Там оказалось темно, тесно, а сверху на меня посыпалась пыль, копившаяся годами. Я улеглась на пол в отчаянии и ощутила запах мужских сигар, сочившийся через закрытую дверь столовой – он смешивался с пылью и щекотал мне ноздри.

Всякий раз, когда я осмеливалась шевелиться, Дейзи шипела на меня, словно гусь, и к тому моменту, когда дверь наконец открылась и пять пар лакированных черных туфель предстали нашим глазам, я была изрядно раздражена. Иногда членство в детективном агентстве приносит какие угодно чувства, кроме удовольствия.

– Бильярд? – спросил лорд Гастингс зычным приятным голосом.

– Не для меня, – сказал мистер Кёртис, его начищенные до блеска туфли остановились точно напротив меня. – Мне нужно кое-что сделать.

– Неужели бизнес? – спросил дядя Феликс самым холодным, небрежным тоном. – Надеюсь, вы не провисите на телефоне весь уик-энд… В конце концов, вы на празднике. Нужно не забывать развлекаться.

– О, по этому поводу вам не стоит беспокоиться, – мистер Кёртис просто сочился самодовольством. – Я никогда не забываю о развлечениях. И мне не нужен будет телефон. Я обещаю. Все, что мне требуется, находится здесь, в Фаллингфорде.

Я дернулась, и сервант надо мной скрипнул.

– Мне не нравится ваш тон… – начал Берти пылко, но затем осекся, словно кто-то положил ему руку на плечо.

– Шшшш, – проговорил Стивен. – Берти, не нужно.

– Несомненно, – сказал дядя Феликс. – Нет повода для расстройства. Ладно, Кёртис, мы оставляем вас. Идемте, Джордж, Берти, Стивен. Бильярд.

Они зашагали прочь, и лорд Гастингс сказал тем тоном, который он считал шепотом:

– Этот человек! Если бы он не был гостем в моем доме… Откуда Маргарет знает его?

Дядя Феликс пробормотал что-то в ответ, и они ушли.

Мистер Кёртис остался в одиночестве, и некоторое время его туфли ходили туда-сюда мимо меня, топча выцветший ковер. Я вытянула шею так, что смогла увидеть Дейзи, согнувшуюся под столом. Она сделала гневное лицо, так что я убрала голову обратно, сердито застонав про себя.

Затем с шорохом открылась дверь гостиной, и пара тонких и высоких каблуков простукала по каменному полу и затем по ковру, чтобы остановиться рядом с туфлями мистера Кёртиса.

– Денис, – сказала мать Дейзи тихо, почти выдохнула.

– Маргарет, – отозвался мистер Кёртис так же негромко. – Жду тебя. Девять пятнадцать. Библиотека.

– Да, – прошептала мать Дейзи, и тут открылась дверь библиотеки, и показались массивные туфли мисс Алстон.

– О, что за сюрприз, – сказала она, останавливаясь. – Я искала девочек, чтобы убедиться, что они действительно играют в прятки.

– Девочек вполне определенно здесь нет! – отрезала леди Гастингс. – Неужели вы в самом деле не можете держать их под контролем? За что я тогда плачу вам в таком случае?

– Вы совершенно правы, – сказала мисс Алстон равнодушно. – Прошу извинить.

Но хотя ее рот произнес именно эти слова, я готова была поклясться, что гувернантка имела в виду нечто совершенно иное. Она зашагала в сторону бильярдной, но опять я чувствовала, что мисс Алстон делает вовсе не то, что ей хотелось бы, а нечто противоположное.

Подо всей своей благовоспитанностью она столь же пылала любопытством по поводу леди Гастингс и мистера Кёртиса, как и мы.

Но к этому моменту разговор между ними выглядел законченным, леди Гастингс простукала каблуками обратно в сторону гостиной, а мистер Кёртис пробормотал «виски» и заторопился обратно в столовую.

Я больше ни секунды не могла вынести того, что лежу в пыли под сервантом, поэтому я выкарабкалась наружу, пинаясь и стукаясь головой, и шлепнулась на ковер, пыхтя, точно выброшенная на берег рыба.

Но не успела я моргнуть, как Дейзи оказалась рядом.

– Ты слышала? – прошипела она.

– Не в состоянии представить, как я могла это пропустить, – съязвила я и выплюнула комок пыли.

– Точно! Быстро в библиотеку, пока Алстон не вернулась и не отправила нас спать! Мы должны быть готовы к их рандеву!

Я замерла, и внезапно что-то неприятно сжалось у меня в животе: да, я услышала все то же самое, что и Дейзи, но не была уверена, что мы поняли одни и те же слова одинаково.

Мистер Кёртис замышлял недоброе… но я также знала, что иногда взрослые люди парами удаляются в тихие комнаты по самым разным причинам. Что, если это как раз такой случай? Та ли эта тайна, которую должно расследовать детективное агентство?

– Дейзи… ты уверена? – спросила я.

– Хэзел, – отрезала Дейзи. – Ты хочешь доказать, что мистер Кёртис преступник, или нет?

С этим спорить я не могла.

10

Мы промчались через холл и оказались в библиотеке.

Едва мы открыли дверь, как жар от горящего камина ударил мне в лицо и пощекотал его, словно румянец. Комната оказалась пустой, и Дейзи махнула в сторону тяжелых штор, скрывавших оконный альков в задней части помещения. Мы забрались туда – я мрачно подумала «снова прятаться», – и Дейзи задернула занавески перед нами.

Мы уселись на подоконники – наши лица обдавало теплом, а спины мерзли – и принялись ждать. Дейзи немножко поддернула тяжелую ткань так, чтобы получилась щелочка для подглядывания, и даже вроде подпрыгивала от возбуждения, ну а я откровенно нервничала.

Я не могла перестать беспокоиться… что, если я права?

Нам не пришлось долго ждать, дверь открылась, и вошел мистер Кёртис: физиономия наглая до невозможности, руки в карманах. Он выглядел веселым, но все равно вздрогнул, когда за его спиной негромко скрипнули петли.

– Видишь? – прошептала Дейзи. – Он чувствует себя виноватым!

Но это была мать Дейзи, она скользнула в библиотеку, придерживая меховую накидку так, словно мерзла.

– Теперь будь бдительна, – одними губами произнесла Дейзи, глядя на меня в полумраке. – Мы должны запомнить все, что он ей скажет, чтобы потом рассказать дяде Феликсу.

Но вскоре стало ясно, что запоминать особенно нечего.

Леди Гастингс и мистер Кёртис некоторое время смотрели друг на друга большими круглыми глазами и ничего не говорили. Если он и собирался одурачить хозяйку Фоллингфорда, выманить у нее хотя бы вазу Мин с лестничной площадки, то он выбрал странный способ.

– Моя дорогая, – произнес мистер Кёртис. – Моя дорогая…

А потом он схватил леди Гастингс и пылко ее поцеловал.

Я едва не рассмеялась: взрослые выглядят так чудно и уродливо, когда целуются, а мистер Кёртис и мать Дейзи проявили столько энтузиазма в этом деле.

Но затем я глянула на Дейзи.

Ее руки были прижаты к открытому рту, а глаза распахнуты до предела, так что она смотрела и смотрела на мать и мистера Кёртиса, и слезы бежали по ее щекам и падали на сплетенные пальцы.

Я никогда не видела, чтобы Дейзи плакала.

Я вообще не думала, что она способна ронять слезы, как все обычные люди!

Но как только я увидела, что с ней происходит, как тут же поняла, что все очень серьезно: ведь это была мать Дейзи, и мать Дейзи была замужем за отцом Дейзи, и не предполагалось, что она будет целоваться в библиотеке с посторонними мужчинами. Вообще не предполагалось, что она будет целоваться с другими мужчинами!

Дверь библиотеки ударилась о стенку, и внутрь влетел Берти.

Стивен появился сразу за ним, и я четко увидела его искаженное лицо в веснушках – в глазах шок, рот открыт почти так же, как у Дейзи, – и тут Берти заорал во всю глотку:

– МАМА!

Леди Гастингс и мистер Кёртис отпрыгнули друг от друга, словно их ударило током.

– Берти! – задохнулась леди Гастингс. – Мистер Кёртис просто…

Дверь распахнулась снова, в какой уже раз, и через порог шагнул дядя Феликс.

– Маргарет, ты здесь? – спросил он. – Я хотел… Что это?

– У меня был приватный разговор с Денисом, – сказала леди Гастингс. – Берти прервал нас.