Между Прошлым и Будущим

— И это говорит мне девушка, у которой состоялась своя выставка картин? Я видел твои работы в интернете. Это не новомодная мазня, которую даже в гараже не повесишь — перед мышами стыдно, это действительно красивые работы. На мой вкус! Не знаю, что там этим критикам не понравилось, но…

— Дима, мою выставку разгромили в пух и прах, — Катя заставила себя весело улыбнуться. — Классическая живопись давно устарела, ничего интересного, такое все уже видели… Сейчас искусство должно быть скандальным, оно должно уметь шокировать. Именно поэтому художники ходят голыми по улицам, бреются налысо и расписывают витрины магазинов с последующей поездкой в полицейский участок. Вот этого ждет толпа. А пейзажем или портретом действительно уже никого не удивишь. У всех есть фотоаппараты.

— Тебе удалось продать хоть одну картину?

— Хоть одну удалось. Остальные девятнадцать остались. Но это ничего, Дима. Сдаваться пока что не буду. Недавно меня пригласила выставиться другая галерея. Попробую показать свои новые работы. Если хочешь, приходи на открытие…

В тот же миг Катя испугалась, как бы Дима не решил, что она хочет воспользоваться его известным именем, чтобы о ее выставке упомянули в СМИ.

— Не знаю, как у меня получится со временем, поэтому обещать не буду, — ответил Дима. — Давай созвонимся ближе к мероприятию.

— Да, конечно, — согласилась девушка и тут же поспешно добавила, — я позвала тебя не потому, что ты знаменитый.

— Я знаю, — Лесков рассмеялся. — И, к сожалению, ты — единственная такая женщина в моем окружении.

— А твоя девушка? — Катя обещала себе не задавать вопросы про личную жизнь, но все же любопытство оказалось сильнее.

— А ты думаешь, что моя девушка встречалась бы со мной, будь я обычным человеком? Прошла бы мимо и даже не заметила. Наши отношения — это скорее взаимовыгодное сотрудничество. Что-то вроде контракта.

— Зачем? — девушка не верила своим ушам. — Ты ведь без труда можешь найти себе любящую женщину, завести семью…

— На данный момент мне не нужна семья. На то есть причины, поверь мне. А что на счет тебя? Ты замужем?

— Нет.

— Встречаешься с кем-то?

Катя чуть помедлила, но затем отрицательно покачала головой.

«Не верю, но ладно», — подумал Дима. Видимо, Беловой не очень хотелось откровенничать на тему своей личной жизни, и он решил не приставать к ней с расспросами.

В какой-то момент Катя бросила взгляд на огромные старинные часы и затем недоверчиво посмотрела на свои наручные.

— Без двадцати двенадцать… Дим, нам, наверное, уже пора.

Лесков тоже посмотрел на часы, мысленно удивившись тому, что не заметил, что уже так поздно. Впервые за долгое время за разговором с женщиной он не вспоминал о времени.

— Если хочешь, конечно. Поедем.

— Тогда нам стоит попросить счет.

— Он уже оплачен.

В тот же миг Катя вспомнила, как Дима выходил из-за стола, сославшись на то, что ему нужно сделать важный звонок.

«Все-таки оплатил…» — с досадой подумала она, но вслух произнесла.

— Спасибо! Тогда в следующий раз угощаю я. И не вздумай спорить.

— Женщина будет оплачивать мой ужин только в том случае, если я буду есть на кухне сваренный ею суп, — рассмеялся Дима.

— Готовлю я плохо, — Катя улыбнулась в ответ. — Но могу подарить тебе натюрморт: тарелка борща на праздничной скатерти.

— Надеюсь, это не будет аллегорический натюрморт в стиле "Vanitas"? — деланно ужаснулся Лесков. — Не люблю кости в супе…

Услышав это, девушка удивленно посмотрела на своего собеседника, после чего весело рассмеялась. Она никак не могла предположить, что Дима начал разбираться в живописи.

Глава III

Любая просьба, исходящая от Бранна, даже со словом «прошу» почему-то неизменно звучала, как приказ. И уж тем более она не подвергалась обсуждению. Поездка в Лондон совершенно не вписывалась в планы Дмитрия, но отказать Киву он по-прежнему не посмел. Со стороны эти двое выглядели партнерами по бизнесу и хорошими друзьями, однако Лесков по-прежнему чувствовал себя его подчиненным. Быть может, менее безголосым, чем остальные, но, по сути, таким же послушным.

Путешествия по мировым столицам и лучшим курортам кажутся диковинками лишь в начале. Когда подобные перелеты становятся слишком частыми, их прелесть начинает угасать. Чувство новизны оказывается погребено под чемоданами, его растаптывают сотни незнакомых людей и выворачивают наизнанку таможенные службы. К счастью, в этот раз Бранн предпочел воспользоваться частным самолетом.

Они разместились в одной из лучших гостиниц Лондона с чудесным видом на город и с превосходным сервисом. Номер Дмитрия состоял из трех комнат, которые по убранству ничем не уступали, а то и вовсе превосходили его квартиру. Бранн взял себе на этаж выше, разумеется, еще более роскошный.

Встреча была назначена на ближайшее время, поэтому оба мужчины только и успели, что принять душ и переодеться. С минуты на минуту за ними должен был заехать бизнес-партнер Бранна и отвезти их в офис на переговоры. Лесков едва успел застегнуть рубашку, когда ему позвонил Киву и велел подняться. Он нашел какую-то неточность в договоре, поэтому хотел немедленно ее обсудить.

Мысленно выругавшись, Дмитрий едва ли не бегом бросился в номер босса. Он застал Бранна, сидящим на диване и что-то записывающим карандашом на полях документа. Неподалеку стояли два его охранника: внимательные, молчаливые и неизменно угрюмые.

— Размер вознаграждения. Четвертый пункт, — произнес Бранн, протягивая Лескову документ. — Меня не устраивает формулировка. В суде ее могут обыграть иначе. В дальнейшем нужно будет подготовить дополнительное соглашение, указывающее на…

Договорить Киву не успел. В дверь неожиданно номера постучали.

Бранн кивнул, давая охраннику сигнал, чтобы он проверил. Мужчина направился к двери.

— Кто? — строго спросил он.

— Обслуживание номеров, — донесся из-за двери вежливый мужской голос. — Вам посылку передали.

— Пусть войдет, — ответил Бранн, решив, что это послание от партнера по бизнесу. Вот только, когда щелкнул замок входной двери, внезапно раздался громкий хлопок, и что-то тяжело рухнуло на пол. В тот же миг в комнату ворвался темнокожий мужчина индийского происхождения и точным выстрелом убил второго охранника прежде чем тот успел выхватить пистолет. Следом за ним в номере появился еще один индиец, тоже вооруженный.

— Это тебе за Куданкулам, тварь! — выкрикнул он, собираясь выстрелить в Бранна. Но не успел. Его сообщник, целившийся прежде в Дмитрия, внезапно направил дуло пистолета на него самого и выстрелил. Убитый рухнул на ковер, пачкая его кровью, в то время как стрелявший, словно загипнотизированный, прижал пистолет к своему виску.

Бранн, бледный как полотно, так и остался сидеть в той же позе, словно боясь пошевелиться. Затем он медленно перевел взгляд на Дмитрия и с облегчением заметил, что глаза парня окрашены медным. В этот миг Киву даже невольно поразился хладнокровию своего помощника. Сейчас он видел перед собой не взволнованного суетливого мальчишку, который стремился все сделать правильно и получить похвалу. Он видел молодого мужчину, который наконец научился пользоваться своими способностями. «Иного», без колебаний принявшего нужное решение. Для Бранна это стало неожиданностью. Он уже не припоминал, что в последний раз его по-настоящему удивляло.

Мужчина заставил себя улыбнуться и даже несколько раз медленно хлопнул в ладоши.

— Чего же вы ждете, Дмитрий? — тихо спросил он, поднимаясь с места и неспешно направляясь к индийцу. Он обошел его кругом, словно диковинную статую, и вопросительно посмотрел на Лескова. — Убейте его.

— Куданкулам? — эхом повторил Лесков. — Что он имел ввиду?

Киву не ответил. Прежде чем Дима успел среагировать, он накрыл руку индийца, в которой тот держал пистолет, своей ладонью, а затем надавил на палец мужчины, лежащий на спусковом крючке. Раздался выстрел.

— Мне бы не хотелось, чтобы полиция нас задерживала надолго, — спокойным тоном пояснил Бранн. — Надеюсь, самоубийство сумасшедшего им будет проще запротоколировать, чем если бы кто-то из нас застрелил его.

— Почему они хотели вас убить? — в голосе Дмитрия послышались металлические нотки. Его нервы были на пределе, а последний поступок Киву и вовсе шокировал парня.

— Нас убить, — поправил его Бранн. — Эти ничтожества прикончили двух невинных парней и собирались застрелить нас. Мы должны вызвать полицию, и чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Вдруг в отеле находятся их сообщники.

Чуть помолчав, Киву добавил:

— Пожалуйста, не унижайте меня своими проверками на детекторе лжи. Мы вернемся к этой теме, но сначала давайте разберемся с правоохранительными органами…

К этому разговору они действительно вернулись, но лишь в самолете, направлявшемся в Москву. Встреча не состоялась, потому что все последующие дни Лесков и Бранн проводили в полицейском участке. Камер видеонаблюдения в номере не было, но экспертиза подтвердила рассказ обоих мужчин. Как позже выяснилось, оба индийца были родом с юга штата Тамилнад, и в Лондоне они находились на заработках. В результате террористического акта, совершенного пакистанской группой на атомной электростанции Куданкулам, погибли их близкие. Предположительно, именно это и заставило двух убийц устроить покушение на одного из акционеров. Но второй индиец, видимо, был неадекватен и застрелил сначала своего сообщника, а затем себя самого.

Катастрофа в Индии стала страшным пятном в истории страны. Взрыв и лучевая болезнь в общей сложности унесли жизни более двухсот человек, а из-за радиации земли в радиусе пятидесяти километров стали непригодны для жизни. Юг Тамилнада стал зоной отчуждения, уподобившись Чернобыльской и городам, когда-либо разрушенным в результате стихии или человеческой деятельности.

— Многие в Индии считают, что именно из-за таких, как я, изуродована их земля, — произнес Бранн, наконец решив заговорить о том, что не давало Дмитрию покоя. — Прежде, чем электростанция была построена, прошло немало споров, насколько это правильно — строить подобное сооружение в столь чистом крае. В Индии проходили массовые протесты против ввода в эксплуатацию первого энергоблока. Люди были возмущены тем, что их правительство разрешило строительство, проигнорировав мнение народа. Они опасались, что отходы АЭС нанесут непоправимый урон экологии. Словно в воду глядели…

— Вы ни разу не говорили об этом, — ответил Дмитрий, бросив взгляд на своего собеседника. В какой-то миг ему вдруг захотелось использовать на нем свои способности, вот только Лесков сомневался, что он лжет. Не будет ведь Бранн нарочно вредить собственному предприятию, учитывая, какие деньги оно приносило.

— Я люблю говорить о своих победах, а не поражениях. Я до сих пор виню себя за то, что не додумался обеспечить станцию дополнительной охраной. Нужно было превратить ее в военный объект, чтобы ни одна террористическая мразь…

Бранн прервался.

— Прошу меня извинить. Сейчас эти эмоции так же неуместны, как прошлогодний снег.

— Все мы люди, хоть и немного другие. Что случилось, того уже не исправишь. Нужно жить дальше.

— Как вы считаете, Дмитрий, мои денежные переводы на лечение детей — это лишь жалкие попытки успокоить собственную совесть?

— А у вас есть причины ее успокаивать? — Лесков вопросительно вскинул бровь.

— У всех есть такие причины, — философски заметил Бранн. — Кстати, я ведь до сих пор не поблагодарил вас. За всей этой суетой забыл, что вы спасли мне жизнь.

— Я и сам забыл, — усмехнулся Дмитрий.

— Я — ваш должник. Если хотите, могу перевести вам на счет кругленькую сумму денег или подарить машину.

— И в какую же сумму вы оцениваете собственную жизнь?

— У меня нет таких денег, — улыбнулся Бранн. — К счастью или к сожалению, я очень люблю жизнь, поэтому никогда не пойму самоубийц. Мы разговариваем с ними на разных языках.

— Возьмите под свое покровительство какой-нибудь детский дом, — внезапно предложил Дмитрий. — Почему нет? Что такое «кругленькая сумма денег»? Она закончится, а жить вам еще вон сколько…

— Тот самый, который воспитал вас? — Бранна позабавило озвученное условие. — Я согласен.

— Нет, тем уже занимаюсь я.

— И почему же об этом нигде не упоминается в СМИ? Вашей репутации это пошло бы только на пользу.

— В данном случае мне не нужна репутация. Есть человек, который меня представляет — этого достаточно. Зачем разводить эту показуху, путешествуя с толпой журналистов и бросая кусок хлеба с барского плеча. По моему, эта такая же ублюдочность, как и полное игнорирование существующей проблемы. Я помню, как нас заставляли писать письма и рисовать открытки тем, кто приезжал раз в год, чтобы покрасоваться на нашем фоне перед телекамерами. Хорошие поступки, которые совершают искренне, не нуждаются в чьей-то похвале. Ты либо делаешь, либо нет.

Когда самолет приземлился, Лесков вздохнул с облегчением. Москва встретила их серым дождем и пронизывающим ветром, словно талоны на приличную погоду у нее опять закончились. Настроение было подавленным, несмотря на то, что сердце до сих пор билось в груди. Вспоминая о произошедшем в Лондоне, Дима думал о том, что чувствовали эти двое индийцев, узнав, что у них больше нет семьи. Похоже, что лучше вообще не иметь близких, чем разом потерять всех, кого любил. Затем Лесков взял телефон и набрал номер Ивана. Он не собирался ему ничего рассказывать, просто хотел услышать голос хотя бы одного близкого человека…

Прошло около двух недель с того момента, когда Катя и Дмитрий встречались в ресторане. Лесков не был уверен, что это правильно — звонить так скоро, но почему-то мысли об этой девушке не выходили у него из головы. После того, как он немного пришел в себя после случившегося в Англии, ему снова захотелось с ней встретиться. Скорее всего Катя откажется, но Лесков предпочел набрать ее номер, чем гадать. Белова ответила не сразу, но ее голос прозвучал приветливо, что несколько обнадежило Диму.

— Кать, привет, ты на этой неделе очень занята?

— А что такое? — типичная женская привычка отвечать вопросом на вопрос заставила парня улыбнуться.

— В кино хочу сходить. Не с кем. Все мои друзья сказали, что такое смотреть не будут.

— И ты позвонил мне? — Белова весело рассмеялась.

— Мы вроде как детдомовцы. Должны поддерживать друг друга. Но, если и ты, отвернешься от меня в трудную минуту, придется звонить Ивану. Правда, он в Питере.

— А что за фильм-то?

— Не могу сказать. Процент того, что ты откажешься, услышав его название, сразу возрастет. Все отказали.

— Надеюсь, это что-то приличное?

— Так да или нет?

— А в какой день?

— А в какой надо?

— Ты меня точно в кино приглашаешь?

— Точно. Ну так, решай!

— Господи, дай подумать… На выходных я не могу. Ну давай опять после работы. Как в прошлый раз.

— В какой день? В пятницу?

— Нет, — Катя замялась. — Лучше в четверг. Есть сеанс в четверг?

— Будет, — ответил Лесков. — Дресс-код — чем проще, тем лучше.

— Договорились, — осторожно произнесла девушка, после чего снова рассмеялась. Положив трубку, она еще полчаса думала о том, стоило ли ей так быстро соглашаться. Они виделись совсем недавно и вроде бы все обсудили, однако Дмитрий все-таки настоял на встрече.

«Что же это за фильм такой, что никто не хочет его смотреть?» — подумала девушка. А затем, словно спохватившись, рассердилась на себя. «И я тоже молодец! Никто не хочет, а тут двадцатая по счету все-таки подписалась… Нет, надо было отказаться, как только он сказал, что никто не хочет… Или он все же шутил? Иногда его не понять…»

После их встречи в ресторане, Катя не раз прокручивала в голове события того вечера. Неожиданно для себя она снова почувствовала себя девочкой-подростком, которая лежит по ночам в постели и думает о том, почему понравившийся ей парень вдруг подсел к ней на уроке алгебры. Возможно, если бы не история с Артемом, их отношения сложились бы иначе. Возможно, они покинули бы детский дом уже вместе, как Олег и Милана. Возможно…

Катя заставила себя остановиться. Воспоминания — это гиблая трясина, в которую лучше было не заходить. Огоньки прошлого манят играть в догадки, плутать в лабиринтах вчерашних дней, пока не собьешься с пути. А там и увязнуть недолго… Прошлое должно оставаться в прошлом: его нельзя примерять на сегодняшний день, как нельзя надевать детское платье на взрослую женщину. Такие платьица следует хранить на дне сундука и вытаскивать их лишь изредка, чтобы на мгновение иметь возможность прикоснуться к своим детским ощущениям.

Вот только Дмитрий не был тем самым детским ощущением. С ним было легко, но в то же время никогда не было беззаботной расслабленности. Ему хотелось нравиться, выглядеть в его глазах лучше, чем есть на самом деле. Катя успокаивала себя тем, что это свойственно всем женщинам, и нет ничего криминального в желании произвести хорошее впечатление. Но в глубине души девушка боялась думать о Дмитрии слишком часто. Теперь у нее новая жизнь.

То, что придумал для Кати Лесков на самом деле оставалось тайной, посвященной в которую был только Георгий. В назначенный день практически все было готово, оставался только последний штрих.

— Мне нужен яблочный компот, желательно с изюмом, — огорошил его Лесков. — Я вчера звонил, сделал заказ. Будь добр, заедь в ближайшую от меня школу и забери у них бутылки.

— А адрес не помните?

— Не помню, посмотри в навигаторе и привози ко мне. Все, спасибо. Отбой.