— Можно назвать это и так.

Она на мгновение прильнула к нему, затем переметнулась к кипе книг и начала просматривать каталог. Мартин не знал о её любознательности. Хотя, возможно, она просто хотела знать о нём все. Такая мысль не могла не польстить Мартину.

— Маршал Сейкс, — прочла Тереза в электронном каталоге и, наклонившись, подняла книгу. — Бурсет и Гильберт. Карл Клаузевиц и Гельмут-Бернгард Мольтке, Карл-Генрих-Фридрих Гольц. — Она приподняла бровь.

— Их армии могли видеть друг друга, оценить свои силы. Мы же не можем даже этого, — сокрушённо покачал головой Мартин.

— Это те люди, у которых учился юный Лоренс, — уточнила Тереза, тем самым ещё раз удивив Мартина. — Ты же читал Лиделла Харта.

— Ты, я вижу тоже, — Мартин не мог скрыть разочарования.

— И не только я, а ещё человек двадцать. Я запрашивала эту книгу для командного доступа.

Мартин нахмурился:

— Мне следовало бы предполагать это… что все вы тоже готовитесь.

— В данный момент большинство из нас выполняют те упражнения, что ты задал. Мартин, не беспокойся, они уважают тебя, и не сомневаются в том, что ты знаешь, что делаешь. Каждый занят своим: Ганс уже сделал множество интересных научных открытий. Да и Эйрин Ирландка тоже. И Ариэль.

— О, я рад, что они наступают мне на пятки.

— Мартин, мы не можем позволить себе упустить такой шанс и надеяться только на тебя.

Тереза никогда прежде не разговаривала с ним таким тоном. Почему? Недостаточно доверяла? Вот и сейчас она улыбалась, — но вопрос-то был поднят, и Тереза отдавала себе в этом отчёт.

— Мартин, я не критикую тебя, но ты… мы… мы не найдём правильных ответов в земных учебниках по стратегии.

— Я не спорю с тобой.

— Мы не можем оглядываться назад.

— Но это единственное, что мы можем сделать в данной ситуации.

— Нет, не только это, — возразила Тереза.

— Я хотел сказать, что история Земли — единственное, что принадлежит нам лично, — нашёл нужным уточнить Мартин.

Тереза положила книгу на место, и вернула то место на дисплее, где остановился Мартин.

— Извини, — тряхнув головой, сказала она. — Я пришла сюда не за тем, чтобы говорить об этом.

— Я смотрел не только в земные учебники, — Мартин не мог остановиться, слишком важной была для него эта тема разговора. — Я анализировал все, чему научили нас момы. Знаешь, они ничего не сообщили мне заранее о тренировке в космосе… Кажется, они хотят чем-то удивить нас. И это мне не нравится, хотя я вижу в таком…

— Мартин, тебе нужен отдых.

— Сейчас не время! — взволнованно воскликнул он.

— Мартин, я что, не ясно выразилась?

Он взглянул на неё с недоумением и потёр ладонью висок:

— Честно говоря, не очень.

— Посмотри, ведь я — здесь.

Мартин поспешил запереть дверь, отбросил в сторону жезл. Они рванулись друг к другу — книги, лежащие на пути, полетели в сторону.

— Я хочу быть с тобой всегда, не отпускать тебя ни на минуту, — прошептал Мартин. — Но я хотел бы перенестись отсюда в какое-нибудь другое место.

Она смотрела на него пристально, закусив губу, но выражение лица не имело ничего общего с движениями тела — бедра Терезы, будто бы сами по себе, исполняли грациозный и призывный танец. Он ощутил прикосновение её живота, курчавых волос, вздрагивающих маленьких упругих грудей. Он поцеловал её в шею. Мартин знал, что сейчас глаза Терезы уже закрыты, на лице появилась полнейшая отрешённость.

Можно сказать, что занятие любовью потребовало на этот раз скорее некоторых усилий, нежели сопровождалось эфирной лёгкостью — активные перемещения вверх-вниз, вверх-вниз. Но именно это и было особенно по душе Мартину — свершившееся казалось более реальным.

На полпути от цели, они скатились с полока на лестничное поле и были аккуратно опущены на ворох одежд Мартина.

— Я хочу быть всегда с тобой, — повторил Мартин.

— Мартин, ты не думай… — у Терезы на глазах появились слезы — Я иногда бываю такой неуклюжей. Я доверяю тебе. И это просто удивительно, как все доверяют тебе. Все предыдущие Пэны — Гарпал, Стефания, Сиг, Джой — они все уступают тебе, — Тереза улыбнулась. — Ганс сейчас увлечён своей работой. Я давно не читала его записей, но мне кажется, он скрывает что-то важное. Ариэль всё время ходит то ли сердитая, то ли грустная.

— Ну и что — ты со мной только потому, что мне все доверяют? — поинтересовался Мартин и тут же ужаснулся. О боже, что за глупый вопрос!

— Конечно же, нет. Я не трахаюсь за статус, — спокойно ответила Тереза.

— Прости меня, Тереза, я и сам всё это отлично знаю, — он прикоснулся к её лицу. — Но я бы не называл наши отношения таким словом.

— А почему бы и нет. По-моему, именно оно-то и подходит. Не стоит бояться его.

— Конечно, ничего не следует бояться, — прошептал Мартин, пододвигаясь ближе, бережно стараясь не придавить девушку. — Я хочу, чтобы ты жила со мной.

— Ты хочешь, чтобы мы стали диадой?

— Я хочу большего. Я хочу, чтобы моя жизнь полностью слилась с твоей.

— Ах, вот как…

— Я так много хочу в этой жизни, что мне необходимо, чтобы ты была рядом.

— Ох… — Тереза отвернулась, изображая смущение. И это все она проделывала в то самое время, когда они находились в непрерывном движении.

— Я хочу, чтобы мы поженились.

Она замерла, затем легла неподвижно рядом с ним, тяжело дыша и устремляя взгляд куда-то выше Мартина.

— Но мы не можем пожениться.

— Ничто не может остановить нас.

— Мы Потерянные Мальчики и Венди. Пэн не может жениться.

— Мы можем пожениться по-своему. Без священников и без оформления бумаг.

— Замужество — это что-то далёкое, несовместимое с нашим положением. Это уместно на Земле или, по крайней мере, после возвращения на Ковчег. Я помню свадьбы на Ковчеге.

— Я сомневаюсь в нашем возвращении.

— Я это знаю, — тихо сказала Тереза.

— У нас теперь свой ковчег — «Спутник Зари». Наш дом. У нас здесь вся информация. Мы имеем всё, что нужно нам для нашей Работы. А то, что дорого нам, мы сохраним в памяти. Мы станем, как Воинствующие Псы.

— Воинствующие Псы?

— Да, ты сама говорила, что неправильно оглядываться назад. Мы должны выполнить нашу Работу и можем полагаться только на себя. Вот почему и пожениться мы можем прямо здесь.

— Но ведь с той поры, как мы стали любовниками, прошло всего несколько десятков дней.

— Для меня этого достаточно, — убеждённо сказал Мартин.

Тереза отпрянула от него:

— По-моему, просто трахаться намного проще.

— Мы любим друг друга, а не трахаемся, — Мартин не собирался поддерживать её несерьёзный тон.

Тереза бросила на него пристальный взгляд:

— А ты помнишь, насколько серьёзно было слово «любовь» на Земле? И чем оно отличалось от слова «трахаться»?

— А разве здесь оно несерьёзно? — Вопросом на вопрос ответил Мартин.

Тереза поднесла пальцы к губам, Мартин понял, что в руках у неё сигарета. Девушка опустила ресницы, эффектным движением отбросила волосы и заулыбалась, явно соблазняя Мартина.

— А ведь я могу быть и искусительницей, — низким, грудным голосом произнесла она.

— То есть развратницей, ты хочешь сказать, — добавил Мартин.

— Хорошо, хорошо, я согласна. Когда мы выполним Работу и, если к тому времени мы ещё не надоедим друг другу, мы с тобой поженимся. На Земле. Если это будет там принято.

— Это принято здесь, — Мартин был непреклонен.

Лицо Терезы стало злым, она отбросила сигарету.

— Я читала книги на эту тему. И знаю, что во многих местах, нас могли бы даже арестовать хотя бы вот за это… — она прикоснулась к его расслабленному члену и поднесла ко рту палец с капелькой спермы. — Нас могли бы арестовать и за это… — Тереза положила руку на своё бедро и, медленно двигая её вверх, безо всякого смущения приняла откровенно соблазнительную позу. — К чему нам жениться, когда мы толком даже не знаем, что можно, и чего нельзя делать… — Голос её стал напряжённым. — О, все эти люди в нашем дома, где всем про всех всё известно… Все наши отношения… Но… Нет, нет, что это я … Все нормально. — Тереза по-прежнему не отрывала взгляда от Мартина. Она с трудом сдерживала слёзы. — В конце концов, в будущем мы даже можем иметь детей. И это очень важно.

Мартин улыбнулся, но видел он сейчас перед собой не Терезу, а далёкую Землю. На далёкой Земле ему никогда в голову не приходили мысли о возможности иметь детей, потому что он сам там был ещё ребёнком. Так же, как и Тереза.

— Для меня заниматься любовью, это значит иметь детей, когда захочешь, — будто бы с трудом подыскивая слова, произнесла Тереза. Она закрыла глаза, и чем-то стала походить на темноголовую птицу, лежащую на груди Мартина.

— Мы любим друг друга, — Мартин не уступал ни на йоту. — После того, как мы выполним Работу, момы позволят нам иметь детей.

Тереза тихонько всхлипывала в его объятьях.

Так как дети допускали, что Полынь может быть источником роботов-убийц, Корабль Правосудия решили разделить на два. Разделённые корабли Стефания предложила назвать «Зайцем» и «Черепахой».

Корабли должны замедляться с различной скоростью. Меньшему по размеру — «Черепахе» — за несколько дней до планируемой даты вхождения в систему необходимо было приступить к суперторможению с перегрузкой в тысячу g для того, чтобы появилась возможность маневрирования. Большему же — «Зайцу» — предстояло пронестись сквозь систему на скорости в три четверти световой, провести разведку окрестностей двух каменистых планет, всю собранную информацию передать «Черепахе», после этого покинуть систему и дожидаться результатов. Торможение «Зайца» будет не таким резким, как у «Черепахи», он достигнет манёвренной скорости лишь преодолев, удаляясь от Полыни, несколько сотен миллиардов километров.

Если «Черепаха» будет серьёзно повреждена или совсем выйдет из строя, «Заяц», пополнив запас горючего в окрестностях других звёзд, сможет занять её место и продолжить выполнение поставленной задачи.

Но перед входом в систему Кораблю Правосудия предстояло пересечь ореол наружного первичного облака, — у Солнца его аналоги назывались Оорта и Кьюпера. Вполне вероятно, что обитатели Полыни на заре юности их цивилизации — в те далёкие времена, когда кометы использовались, как средства передвижения на расстояния, удалённые от внешних орбит планет — добывали руду из космического пространства первичного облака. Хотя не исключалась возможность, что облака никогда не были богаты газообразными веществами; так как по сравнению с Солнечной системой даже астероиды здесь сильно проигрывали по своему энергетическому составу.

Планировалось, что в эту межпланетную пыль «Спутник Зари» выпустит на волю производителей и манипуляторов — для создания оружия массового уничтожения. К этому оружию собирались прибегнуть, как к запасному средству, — в том случае, если «Заяц» и «Черепаха» потерпят неудачу и потеряют способность продолжать борьбу.

Энергия, необходимая для создания и передвижения оружия, должна была поступать в результате превращения в антиматерию углерода и кремния. Элементы, тяжелее кремния, не преобразовывались в вещество с антимассой ни при каких условиях. Элементы, с удельным весом между литием и кремнием, преобразовывались с трудом.

Из-за того, что энергетический запас облаков был весьма и весьма ограниченным, производителям и манипуляторам придётся выделить значительную часть топлива «Спутника Зари».

Они отчаянно нуждались в том, чтобы найти где-нибудь поблизости побольше горючего.

Они должны были войти в систему с полной конспирацией, какую только предписывали указания Благодетелей. Вход был самым опасным моментом, — опасным, даже если бы дети уверились, что убийцы Земли не живут здесь. Каким образом защитники звёзд могли определить, — с какой целью незнакомый корабль приближается к ним? Не решат ли они, что «Спутник Зари» сам убийца? Волк, в поисках добычи рыщущий среди звёзд?

Возбуждённые, дети заполняли арсенал оружия. Вслед за Мартином они устремились к своим кораблям, но вокруг все равно стоял шум, гам, неразбериха: кто-то окликивал приятеля, кто-то сновал туда-сюда на лестничных полях. Паола Птичья Трель не вовремя ослабила хватку и уже начала падать, но, к счастью, Гарпал поймал её на полдороге к полу. Дети проскандировали троекратное «ура» в честь такого счастливого финала. С зардевшимся лицом Паола медленно и осторожно пробиралась к своему бомбардировщику, теперь уже двумя руками вцепившись в слегка светящееся лестничное поле.

Мартин не спешил занять своё место. Он стоял и наблюдал, как его братья и сёстры отыскивают каждый свой корабль, как Тереза поднимается на борт снайпера, как Вильям присоединяется к Умберто Тени. Их судно, представляющее из себя пару соединённых цилиндров, одни прозвали Оскаром Мейером, другие — портсигаром.

Пятьдесят детей, во главе с Гансом, оставались на Корабле Правосудия.

Мартин приблизился к стоящему рядом кораблю-снайперу:

— Момы обещали сообщить задание прямо перед вылетом. Я до сих пор понятия не имею, что оно из себя представляет.

— Как, мы до сих пор не имеем задания? — с удивлением переспросила Эйрин Ирландка. Ганс лишь молча посмотрел на Мартина, с ним они уже обсуждали этот вопрос. Ганс высказывался против подобной тренировки. Многие из детей придерживались того же мнения: выходить впервые в космос без чёткого плана, не представляя противника — по меньшей мере, это казалось глупостью.

— Мать Войны пока ничего не раъяснила, — повторил Мартин.

— Но это же глупо, — возмутилась Эйрин. Стоящие рядом активно закивали в знак согласия.

— Интересно, чего они хотят добиться? — воскликнул Рекс Дубовый Лист.

— Я думаю, — сказал Мартин, — они хотят сделать нас менее зависимыми. Не имея заранее разработанного плана действий, нам предоставится больше возможностей показать, на что мы пригодны и какова наша реакция. Момы полагают, что мы уже достаточно тренированные.

Кимберли Кварц и её подруга по кораблю, Джинни Шоколадка, громко заулюлюкали.

— Пэн обязан быть доверенным лицом! — выкрикнула Кимберли.

Мартин улыбнулся и шутливо поднял вверх оба больших пальца.