Других в толпе Мартин, случалось, не замечал и неделями.

У каждого из детей в памяти сохранился облик мёртвой Земли. Они видели её гибель — агонию, длившуюся часы, обломки, летающие по орбите. Однако некоторым в то время было всего пять-шесть лет, и эта трагедия нашла отклик больше в кошмарных снах, чем в сознательных образах. Мартину тогда исполнилось уже девять.

Теперь же они говорили о Работе, и все воспринималось всерьёз.

Мартин вызвал на трибуну Хакима. Тот, воспользовавшись жезлом, показал группу из трёх близ расположенных звёзд и пояснил, какой информацией об этих звёздах они на данный момент располагают. Закончил он анализом причин гибели планет, расположенных неподалёку от названной группы.

— Мы должны решить, полетим мы туда или нет, — обратился к собравшимся Мартин. — Приблизившись к звёздам, мы можем собрать намного больше информации. Но, с другой стороны, мы станем более заметны для потенциального противника. Поэтому в первую очередь, мы должны решить, следует ли нам рисковать.

— Пусть момы выскажут своё мнение, — из глубины зала выкрикнула Ариэль Боярышник. — Нам до сих пор не сказали всего. Мы не можем принять окончательного решения, пока не узнаем… — Ариэль не проявляла симпатии к Мартину. Ему вообще казалось, что ей не нравится ни один из Потерянных Мальчиков. Впрочем, он не имел ни малейшего представления о её сексуальных вкусах. Ариэль была раздражительной и самоуверенной. Однако ей нельзя было отказать в остром уме.

— Стоит ли опять терять время на бесплодные разговоры? — перебивая её, мрачно поинтересовался Мартин.

— Если мы собираемся принять решение, которое включает долю риска, мы не можем позволить себе ошибиться, — упорствовала Ариэль.

— Давайте всё же не будем… — ещё раз попытался остановить её Мартин.

— Ты ведёшь себя так, будто бы не сомневаешься в том, что будешь Пэном и в момент подхода к звёздам, — резко бросила ему Ариэль. — Может, позволишь высказаться и тем, кто, возможно, будет Пэном после тебя?

— Если разведка пройдёт успешно, Мартин останется Пэном до окончания Работы, — твёрдо сказал Ганс.

Ариэль, немного смешавшись, быстро взглянула на Ганса:

— Но мы можем выбрать и нового Пэна. Это наше право.

— Да. Но мы сейчас не для этого собрались. Давайте не будем терять время, — спокойно сказал Ганс.

— Да пошёл ты… , холуй! — взорвалась Ариэль.

— Вон! — не выдержал и Мартин. Затем он спросил уже более спокойным голосом, — Меня поддерживает хотя бы одна девушка?

— Я поддерживаю тебя, — взглянув на Мартина большими, безмятежными глазами, отозвалась Паола Птичья Трель.

— А ты проведи-ка часок в коридоре, — приказал Мартин Ариэли. Та пожала плечами и покинула учебную комнату.

— Ты ведь поговоришь с ней после, правда? — мягко, без нажима, поинтересовалась у Мартина Паола.

Он ответил не сразу — ему было стыдно. Пэн должен быть спокоен, не должен управлять в гневе.

— Я перескажу ей всё, что мы решим, — сказал он после непродолжительной паузы.

— Но она тоже должна участвовать в принятии решении. Если голосование будет спорным, ты учтёшь и её мнение, не так ли?

— Да, конечно, — подтвердил Мартин. Но он не думал, что возникнут споры. Все они были очень нетерпеливы, и это могло оказаться решающим фактором.

— Ты смягчишь ваши разногласия, — не отставала Паола. — Ты Пэн и не должен игнорировать Ариэль. Ведь это очень ранит.

— Да, конечно, я непременно поговорю с ней, — успокоил девушку Мартин. Затем он поднял жезл. — Теперь у вас достаточно информации для того, чтобы принять решение — высылать нам разведчиков или нет. Пусть каждый из вас проведёт самостоятельный анализ ситуации.

Но математические расчёты в данном случае представлялись сложными, к тому же, не гарантировали абсолютно точного ответа. Вероятность обнаружения искомых звёзд при отправке исследовательских зондов на такое расстояние казалась незначительной. И всё-таки шанс был.

Мартин закрыл глаза и снова мысленно пробежался по цифрам, используя метод, которому научился у момов — основанный на изначальной способности правильно оценивать дистанцию и скорость. Для этого метода не требовались какие-то особые умственные способности, он состоял в быстром здравом математическом расчёте. Этот метод в своё время был разработан Левисом Кэроллом и был назван им арифметической обработкой данных момов . Дети окрестили его «момерафом».

Закончив вычисления, Мартин окунулся в простое созерцание сходимости пространств и плоскостей, седловин и холмов, крутящихся шаров и цветных разводов. Вскоре он представлял их себе так чётко, как будто они были нарисованы жезлом. Перед его мысленным взором возникла группа из трёх звёзд. Он обозревал наиболее важные точки. Системы, эксплуатируемые пришельцами, светились ярко-красным; те, что, скорее всего были исследованы, но не переделаны — насыщенно розовым; а те, что не носили никаких признаков внешнего вторжения — зелёным. Но в этой мысленной картине не было место Кораблям Правосудия. Они не появлялись в подобных построениях — момы не могли знать, где находятся другие защитники справедливости.

Один за другим дети заканчивали свои вычисления. Дженнифер Гиацинт и Джакомо Сицилиец первыми открыли глаза и взглянули на Мартина. Они всегда были самыми способными в использовании момерафа, как, впрочем, и в иных видах применения физико-математических теорий. Вслед за ними закончили Стефания Перо Крыла, Гарпал Опережающий Время, Чэм Акула, а позже и все остальные. Последней была Роза Секвойа. Но радовал уже тот факт, что она вообще смогла завершить работу.

У пятерых возникли трудности, кое-что им было не ясно, и они воздержались от участия в голосовании.

Ганс, не изменяя своей роли Кристофера Робина, считал голоса, зорко следя и выводя на чистую воду тех, кто поднял обе руки, и тех, кто — ни одной. Он довольно быстро справился с заданием. Все опустили руки.

— Пятьдесят два человека — за, двадцать два — против, пятеро воздержалось, — отчитался Ганс. — Пэн может подводить итоги.

— Итак, это наше первое самостоятельно принятое решение. Я попрошу момов выпустить исследовательские зонды. Если звезды и после этого будут вызывать подозрение, в следующий раз придётся решать — входить в систему или просто подойти поближе.

Некоторые из детей начали уже потягиваться и зевать. Им наскучил сей медлительный процесс — они предпочитали быстрые действия.

— Прежде чем входить в систему мы должны быть уверены…

— О, мы все знаем, — прервала Мартина Паола. Да, они знали это наизусть. Если мы входим в звёздную систему, в которой обитают разумные существа, мы находимся в опасности. Все высоко развитые цивилизации вооружаются. Не все из них приняли Закон. Некоторые даже с ним не ознакомлены.

Обитатели этой группы звёзд, скорее всего, не знали Закона или знали, но не подписывали его.

— Итак, на данный момент наша задача — выпустить зонды. Но это только начало, — Мартин окинул взором лица собравшихся в учебной комнате. Все были очень серьёзны; нетерпение и раздражение сменилось ожиданием и едва скрытой тревогой. За пять с половиной лет они впервые сделали выбор, самостоятельно приняли решение, в первый раз исследовательская группа выступила со столь интригующими результатами своей работы.

— Мартин, а ты уверен, что это не очередная имитация, не очередная тренировка? — Джинни Шоколадка не смогла сдержать дрожи в голосе.

— Вполне.

— И что же мы будем теперь делать?

— Будем выжидать и будем действовать, — ответил за Мартина Ганс.

Большинство детей при этих словах подняли обе руки, — мы «за», но были и такие, кто сидел молча, угрюмо уставившись в одну точку..

— Пора уже стать взрослыми, — Паола похлопала Мартина по плечу. Мартин обхватил её рукой, прижал к себе и тут же поймал быстрый взгляд Терезы. Но — никакой ревности. Он был Пэном, и все ему доверяли.

Мартин отпустил Паолу и, как бы между прочим, коснулся Терезы. Она улыбнулась, погладила его по руке, и они разошлись — каждый по своим делам. Больше всего на свете Мартин хотел быть сейчас с Терезой и забыть обо всём — в частности, о том, что нужно вести себя разумно, но они не могли себе этого позволить.

С десяток детей отправились в зал тренироваться под руководством Ганса, остальные направились к себе в апартаменты — им предстояло распутать длинные лабиринты коридоров. В комнате остались только попугаи, они почистили пёрышки и закружили по комнате, тщетно ища подходящих насестов.

Мартин планировал выполнить следующее: сначала поговорить с Ариэль и сделать все от него зависящее, чтобы вернуть её в коллектив, затем найти и побеседовать с Вильямом и Эйрин Ирландкой.

Но к тому времени, как он мог закончить свои дела, Тереза уже должна была отправиться на девичью вечеринку в первом доме-шаре. Значит, предстояла разлука ещё на несколько часов.

В самой глубине корабля, там, где хвост «Спутника Зари» сужался, Мартин нашёл Ариэль — спящую среди огромных гладких ёмкостей непонятного назначения.

— Что-то мы с тобой не очень ладим, — с этих слов начал Мартин своё объяснение. Ариэль открыла глаза и холодно посмотрела на него.

— Ну что, плебей момов… Наслаждаешься своей властью? — зло выдохнула она.

Мартин старался не обращать внимания на подобные выпады. До сих пор он не мог понять, почему Ариэль отобрали для полёта, предпочтя многим и многим добровольцам с Центрального Ковчега? Ведь она была необщительна, упряма, чересчур напориста и самоуверенна.

— Извини меня. Но ты же знаешь наши правила. Если меня переизберут, я буду радоваться этому не меньше, чем ты. Может, ты попытаешься…

— Я устала от всего этого, — перебила его Ариэль и уселась по-турецки. — Все мы — марионетки, и только. Зачем мы им? Они все могут сделать сами. Чем мы можем им помочь? Неужели ты не замечаешь этого вранья?

Её слова прозвучали для Мартина как пощёчина. Он попытался взять себя в руки. Он был Пэном и обязан сохранять спокойствие. Нельзя дать Ариэли понять, насколько он зол.

— Конечно, нам не легко. Но мы же все добровольцы.

— Когда меня вербовали, мне не сообщили, для чего я буду нужна, — процедила сквозь зубы Ариэль.

— Но нам же рассказывали…

— Мы были детьми. Мы играли в игры, которые всегда заканчивались победой, игры, весьма далёкие от настоящей мести. Теперь они хотят, чтобы мы были серьёзны, а мы даже не знаем, зачем это нужно… Они не рассказывают нам всего.

— Но они ещё и не просили нас ни о чём. Команда Хакима обнаружила группу…

— Момы наблюдали за этими звёздами тысячу лет. Разве ты не знаешь этого?

Мартин нервно сглотнул слюну и отвернулся:

— Они говорят нам всё, что необходимо.

Ариэль горько усмехнулась и качнула головой:

— Они специально вели корабль таким курсом, чтобы мы наткнулись на эти звезды. Теперь они или собираются использовать нас для убийства кого-то, или готовятся отправить нас самих на смерть. И я не одинока в таких предположениях. Многие считают, что это подлинное свинство.

— Но ты единственная нашла в себе силы выступить, — саркастически заметил Мартин. Он чувствовал, что терпение его на исходе.

Она внимательно всмотрелась в его лицо. В её взгляде было более сожаления, нежели ненависти. Она видела в нём тупицу, неспособного на разумные поступки.

— Я не одинока, — повторила она — Запомни это, Мартин. И у нас есть свои… догадки. Но, чёрт побери, должны же момы, в конце концов, что-то сделать?

— А если нет? Тогда что? Ты покинешь нас?

— Нет, — резко ответила Ариэль, — Не будь ослом, Мартин. Я выберу кое-что позанятнее. Я убью себя.

Мартин уставился на неё широко раскрытыми глазами. Ариэль, отвернувшись от него, с силой оттолкнулась от искривлённого цилиндра, монументом возвышавшегося посреди отсека.

— Не беспокойся, я дам им время подумать. Я, всё же, надеюсь на то, что мы сможем сделать то, что должны. Но надежда эта становится все иллюзорней. Они обязаны рассказать нам все, Мартин, — крикнула она теперь уже со значительного расстояния.

— Ты же прекрасно знаешь, что они не сделают этого, — покачал головой Мартин.

— Нет, не знаю. Да и почему бы им не сделать этого? — Ариэль резко развернулась и медленно, как тигрица, стала наступать на Мартина. Лишь за секунду до столкновения она остановила лестничное поле.

Но Мартин даже не вздрогнул.

— У Благодетелей тоже есть дом, — сказал он. — Они же пришли откуда-то…

— Вот только не надо потчевать меня таким дерьмом…

— Ариэль, выслушай меня, пожалуйста. Ты же сама просила объяснений.

Она кивнула:

— Ладно, валяй.

— Если галактика полна волков, то вряд ли там появятся птички. Если мы узнаем о Благодетелях все, — кто гарантирует, что через несколько сотен, да хотя бы и тысяч лет, не важно, мы не превратимся в волков? А местоположение Благодетелей нам будет известно. Скажи, что, в таком случае, помешает нам отправиться к ним в гости?

— Это так… цинично, — процедила Ариэль. — Но если они так относятся к нам, почему же тогда оберегают?

На этот вопрос существовало много ответов, но ни один из них не был до конца убедительным. Мартин часто размышлял на эту тему. И теперь он попытался донести до Ариэль свои наиболее удачные, на его взгляд, теории.

— Они верят в гармонию. Кем бы момы ни были, но ведь именно они создали Корабли Правосудия, чтобы лишить возможности отдельные цивилизации рыскать по галактике и подчинять себе все вокруг. Может быть, всё началось с самозащиты…

— Возможно, и сейчас всё, что происходит, это не более, чем их самозащита.

— Нет, не думаю. Мне кажется, они просто надеются, что мы внесём свой вклад позже, когда возмужаем.

Ариэль безнадёжно вздохнула.

— Момы сказали нам всё, что могли, — продолжал убеждать её Мартин, — Всё, что мы должны знать. Без них мы никогда не сможем отомстить за Землю. Ты же понимаешь все это. У нас нет причин ненавидеть момов.

— Я не испытываю к ним ненависти, — сказала Ариэль.

— У нас куча работы. Нам надо многое обдумать и принять решение. Я бы хотел, чтобы мы все были вместе.

— О, я не хочу никого разочаровывать.

— Пожалуйста, не думай больше о самоубийстве. Это глупо.

Прищурившись, Ариэль посмотрела прямо в глаза Мартину:

— А вот это моё личное дело. Не трогай этого.

— Я и не собираюсь, — мягко произнёс Мартин. Его гнев улетучился, появилось глубокое понимание того, куда они идут, что собираются делать. — Ты будешь заниматься только тем, чем захочешь.

— Мартин, откуда нам знать, как многое мы потеряли? — вырвался у Ариэли вопрос, кажется, неожиданный и для неё самой.

Мартин кивнул, он не мог с ней не согласиться:

— Да, ты права. У нас никогда не существовало возможности быть людьми, а ещё меньше — детьми. Мы очень далеко от своего дома. Можно сказать, что его больше не существует. Но мы не повзрослеем, пока не выполним свою миссию. Но даже после этого нам не следует возвращаться в Солнечную систему, к моменту нашего возвращения там пройдут уже тысячи лет. Мы будем там чужими. И это не только твоя, это наша общая судьба. Мы должны держаться вместе.

Ариэль казалась испуганной.