Анестезия сердца

— Нельзя поднимать тяжелое. — кивнула Дина. — Довезите, да.

Ей же так далеко. Целых два квартала.

В машине чисто, тепло и пахнет смесью кофе и пряностей. На заднем сидении — пакет из фирменного магазина кофе. Все понятно.

— Тоже люблю эту марку, — сообщила Дина, пристегивая ремень.

Взгляды им все же пришлось разорвать. Иначе так и в аварию влететь недолго.

— Любите кофе…

— Обожаю…хотите приготовлю?

Вопрос вырвался сам собой. И показался таким… правильным. Все нормально, все хорошо. Просто предложила выпить кофе. Красивому мужчине. У себя дома.

Дорога среди мокрого снега, затем подъезд, лязгающий лифт и родное тепло квартиры.

— Ванная там, — махнула Дина рукой, скидывая сапоги. Проходя мимо зеркала, быстро глянула на себя. Джинсы и темная водолазка, скромно, но при этом вполне красиво. Видно, что с фигурой все в порядке.

У нее не дрожали руки, пока она насыпала зерна в кофемолку. Вошедший Мирон подошел к плите, встал чересчур близко и проговорил тихо:

- Тоже предпочитаю молоть его прямо перед варкой.

— Да, так он сохраняет аромат…

— И вкус совсем другой…

— И хранить лучше…

Мужская рука осторожно легла поверх ее пальцев. И на миг Дине показалось, что она, как в детстве случайно получила удар током. Безболезненный, но такой, что тряхнуло все внутри.

Хорошо, что не успела включить плиту. Потому что в следующий момент словно рухнули какие-то оковы. Дина ахнула, ощутив, как ее подхватывают и машинально обхватила мужские бедра ногами.

Яростный поцелуй, одержимый, голодный.

Они целовались исступлено, как люди, очень долго искавшие друг друга и вот, наконец, встретившиеся.

Дина лишь вцепилась ногтями в спину Мирона, понимая, что ее несут.

Желание граничило с безумием и ударяло в голову.

Ваниль…Тема…все пока отошло в сторону. Остался лишь мужчина, которой пинком открыл дверь в спальню и уложил Дину на постель.

Джинсы вместе с бельем полетели в сторону. Водолазка оказалась задрана, Дина же выгнулась, подставляя грудь. Да! Она вскрикнула, ощутив, как мужские губы обхватили сосок, плавно потянули вверх.

Он оказался большим. Больше Рика. Которому она всегда приказывала, если дело доходило до секса, входить медленно и осторожно. Чтобы прочувствовать как все внутри заполняется его членом.

Но сейчас все было охвачено бешеным огнем пополам с вожделением. Моментальная боль, затем сменившаяся жгучим удовольствием. Резкие толчки, лихорадочные поцелуи…шепот на ухо.

Влажная кожа горела, как и все внутри. Мало, мало…Дина царапала широкую мужскую спину, требуя продолжать. И он продолжал. То вбивался, обхватив и приподняв ее за бедра, обжигая взглядом. То накрывал ее всем телом, сминая губы поцелуем.

— На спину! — скомандовала, едва дыша. Внутри образовался огненный комок, который пульсировал и рвался наружу.

Нет, ей мало!

Дина сама толкнула Мирона, заставляя откинуться на спину. Оседлала, застонав в голос, чувствуя, как он толкается внутри нее.

Красные полосы на груди…от ее ногтей.

Ноющая от желания грудь, обхваченная его ладонями.

Она скакала, выгнув спину и чувствуя, как внутри все сильнее разгорается личное солнце.

А потом оно взорвалось. И Дина закричала, на мгновение ощутив, как удовольствие, яркое почти до боли, проникает в каждую клетку.

Она не занималась «ванильным», пусть и таким бешеным сексом лет семь. И теперь все пыталась разобраться в чувствах. А еще собрать заново превратившееся в безвольное желе тело.

— Отличный кофе, — услышала хриплый смешок. Мирон лежал и тоже переводил дыхание. Дина чуть шевельнула головой и выдавила:

— Да, крепкий…бодрит.

Они лежали, переплетя пальцы и восстанавливая дыхание. Ну вот, сходила за йогуртом.

Шов немного побаливал, но терпимо. Ее предупреждали, что такое может быть. Дина приподняла голову и встретилась со взглядом голубых глаз. Их обладатель лежал, закинув одну руку за голову, а второй все поглаживая пальцы Дины.

— Знаешь, — произнес задумчиво, — наверное, стоит повторить.

— Но перед этим сварить кофе. В конце концов, я тебя для этого пригласила.

— Но случился нечаянный приятный бонус?

— Да, неждачник, — улыбнулась Дина. Случайный секс в список ее привычек не входил. Даже с Риком, который буквально через полчаса после знакомства в клубе, подошел к ней и молча опустился на колени, протянув стек, она занялась сексом спустя месяц знакомства.

Да, потом все же был кофе. И что-то к нему. И разговоры. Такие…быстрые, едва не захлебывающиеся. Словно эти двое после долгой разлуки никак не могли наговориться. И постоянные прикосновения рук, взгляды.

Что с ней?

— У тебя кто-то есть.

— Есть, — кивнула Дина, — а у тебя?

— Я не женат уже год, — сообщил Мирон, — из-за него ты не разрешила себя подвезти?

— Я не видела в этом смысла.

— А сейчас?

— Не знаю, — честно призналась Дина, — такое в первый раз.

И опять глаза в глаза. Светло-зеленые и голубые. Дрожащие огоньки вопросов и сомнений.

Во время сессии проще. Там все расписано и понятно. Там все под контролем. А как контролировать то, что рвется изнутри?

Она все же написала Рику, чтобы сегодня не приезжал. Испытывая легкий стыд, но при этом понимая: Тема одно, а это — другое.

Некоторые из ее знакомых были счастливо женаты или замужем, а сессии проводили на стороне. Кому-то посчастливилось связать судьбу с тем, кто разделял их интересы. А некоторые — очень немногие — сумели уйти из Темы. Последнее особенно сложно. Она не хочет отпускать. Можно держаться месяцы, но Голод возьмет свое.

У них с Риком просто идеальный дуэт. Они дают друг другу то, в чем нуждаются.

Тогда почему Дина, приказала сегодня ему не приезжать? Она сама не знала. Лишь понимала, что в ней пробудилась лихорадочная потребность в этом симпатичном мужчине, с которым судьба свела ее не в самый лучший период жизни.

И да, был второй раз. Полный всхлипов наслаждения, вскриков, невнятного шепота. Дина то откидывалась на постель, позволяя брать себя так, как угодно Мирону. Выгибалась, металась по влажной простыне и цеплялась за нее ногтями. А то перехватывала инициативу. И уже он становился ведомым. А она прыгала на нем, терлась тяжелой грудью и мужскую грудь, поросшую темными волосами. Прикусывала мокрую от пота кожу и целовала, задыхаясь от желания и счастья.

Даже если это в первый и последний раз, то все равно Дина была уверена: она сохранит воспоминания на всю жизнь. И не как память о шикарном сексе. А как память о человеке, с которым она пусть и ненадолго, но ощутила себя единым целым.

Мирон уходил, когда на улице уже сгустились сумерки, полные предновогодней иллюминации. К тому моменту Дина чувствовала себя как после трех сессий подряд. Хотелось упасть и спать. Ходить было немного больно и саднило натертые соски.

«Я скажу ему, что для меня привычно другое. Обязательно скажу».

— Я тебя замучил, — проговорил Мирон, привлекая ее к себе и утыкаясь носом в волосы, — Дина, у меня завтра дежурство, но послезавтра я хочу провести день с тобой. Вечер…ночь…когда ты будешь свободной.

«Скажи ему, что своих партнеров ты заставляешь вылизывать себе туфли и таскать стек в зубах».

— Я работаю до шести, потом свободна.

— Ну и отлично. С меня свидание. Настоящее свидание. Без йогуртов.

«Черт, а как же Рик?»

— Созвонимся завтра, хорошо? — она не любила давать обещания. Мало ли…

* * *

Две недели до Нового Года…

— Госпожа, можно вопрос?

Рик на коленях, у ее ног, в высоком жестком ошейнике с подвесным замком. Надо снять через пять минут, такой нельзя долго носить. Он совершенно обнаженный, в отличие от нее, затянутой в длинное темно-красное платье.

— Можно.

— С вами все в порядке?

Дина чуть вздернула бровь, но тут же смягчилась: в серых глазах раба неприкрытая тревога.

— Да, милый, со мной все в порядке. Это все.

— Все, Госпожа.

— Не переживай, — Дина чуть наклонилась и погладила его по щеке, — Хороший мальчик, ты отдохнул?

Она взяла висевшую на подлокотнике кожаного кресла широкую алую ленту. Завязала ею глаза Рика и приказала спокойным тоном:

— Мои туфли, милый, медленно и с чувством.

Да, лодочки у нее были просто прелесть: черные, на высокой тонкой шпильке, из натуральной кожи. Она протянула одну из ног, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Внутренний зверь медленно затихал.

* * *

Неделя до Нового Года…

Мирон медленно поднимался из сугроба, в который Дина ухитрилась его спихнуть. Здесь, на горнолыжной турбазе, недавно выпал снег и теперь сверкал в лучах бледного зимнего солнца. Тут и там виднелись бревенчатые двухэтажные дома, а чуть дальше двигалась цепочка подъемника. Туда и тянулись многочисленные отдыхающие. Кто с лыжами, кто со сноубордами.

— Тебе месть за то, что у меня все болит! — сообщила Дина, с усмешкой разглядывая мужчину в ярко-желтом горнолыжном костюме. У нее правда все болело после уроков катания. Особенно досталось пятой точке. Шутка ли — падать на нее каждые пять минут.

— Отличная месть — утопить меня в сугробе, — Мирон отряхнул куртку, прищурился. У Дины появились нехорошие предчувствия и само собой вырвалось:

— А ну стоять!

— Ага, конечно! Жажду мести.

— Я сказала стоять!

В ответ ее попытались схватить. Взвизгнув, Дина рванула по тропке, среди сугробов. Успела даже пробежать несколько метров, прежде чем ее схватили и уронили в один из них. Причем Мирон свалился сверху.

— Месть совершена. — заявил самодовольно и поцеловал. От прикосновения горячих губ моментально все запылало внутри. Морозец снаружи и пожар изнутри — замечательные ощущения.

Дина ухитрилась все же расстегнуть горнолыжные штаны Мирона. Ага! Пальцы нащупали нечто твердое и весьма возбужденное.

— Тебя возбуждают девушки в сугробах?

— До безумия. Девушка. Одна.

И тут же внутри разлилось нечто карамельное. И невыразимо приятное.

«Я скажу ему. После Нового Года. Да, точно. В Новый Год без вранья».

И надо что-то решать с Риком. Сессии с ним великолепны, но у Дины складывалось подозрение, что Мирон подобное не одобрит.

Но что делать, она не сможет без этого?

Но она уже не сможет без Мирона. Который что-то сделал с ее миром, с ней самой. Только при виде него сердце превращается в огненный цветок, согревает изнутри и не дает мерзнуть. Нет, серьезно. Раньше Дина зимой предпочитала выезжать только на машине и укутывалась в десять одежек. А сегодня вон — горнолыжный костюм, валяние в сугробе и ни малейших признаков того, что мерзнет.

«Я его люблю», — промелькнула абсолютно ненормальная мысль.