Синдром властного негодяя [СИ]

Катя Водянова

СИНДРОМ ВЛАСТНОГО НЕГОДЯЯ

1

— Вы в плену «Синдрома властного негодяя»: видите симптомы, по своему толкуете их и сходу ставите диагноз.

Доктор Всё испытующе смотрел на меня через стекла бутафорских очков. Толстенных таких, в пятнистой роговой оправе. Без которых Доктор больше походил на модель для рекламы фитнес-центров, чем на серьезного психолога и коуча по совместительству.

Его кабинет, весь в дереве, зелени и с панорамным аквариумом подходил для серьезного коуча, дорогущий темный костюм подходил, блокнот в кожаной обложке и очки походили тоже, но никак не сам мужчина. Он был инородным элементом, вырванным из женского клуба, из онлайн-курсов «идеальные бедра за двадцать дней», из фильма про спасателей на пляже, из… В общем, из любого другого места, где от человека требовалось красивое лицо и тело, а не всякие там дипломы, знания и высокий интеллект.

Собственно, я бы и не пришла на прием к Доктору Всё, это все происки мамы и отчима, которые подарили мне сертификат «На полное, безоговорочное и бескомпромиссное счастье». Зачем? Не верю, что этот Мистер Бицепс способен чему-то там научить.

— Вот! Вот! Во-о-от! — он ткнул в меня пальцем. — Знаю это лицо: «Чему, кроме подтянутых ягодиц, может научить такой качок?» Фира, пора слезать с иглы стереотипного мышления.

— Я и не…

— А все блондинки дуры, — не дал он мне оправдаться.

— Не хот…

— Хуже бабы за рулём — только баба за рулём такси.

А вот это удар в печень. Моей лицензии уже три года, ни одной аварии за это время и множество довольных пассажиров. Некоторые соглашаются ехать только со мной, особенно несколько иностранцев, регулярно посещающих наш город. «Первый русский тэксист, после поездка с который я не хотеть делать это ваше „креститься“», — говорит Вильям.

И никакая я не баба! Девушка во цвете лет, двадцать четыре всего. Да мне на днях бутылку вина не продали без паспорта, весь таксопарк смеялся! Так и говорили: «Фира, ты слишком мала, чтобы пить вино. Возить выпивших — твоя карма!». Как, как после таких обвинений признаться, что я не хотела обижать Доктора?

— А машины блондинкам только любовники дарят, марка в соответствии со старанием и умениями! — он отложил очки и в открытую потешался надо мной.

— Я сама…

Да, сама купила машину, пускай и довольно среднюю. Зато кредит уже выплатила, только в прошлом месяце, кстати говоря.

— А ваша — ведро, так что не огонь вы Фира, не огонь!

— Ну хватит! — я встала и хотела сбежать из кабинета, но Доктор успел перехватить.

Навис сверху, взял за руку и вглядывался в глаза.

— Значит, вам можно навешивать на окружающих ярлыки, а им — нет? Я, между прочим, год прожил в Тибете, общаясь с далай-ламой, с осени до весны провел с отшельником в ските, где-то на просторах Карелии. Старик гнал меня топором, до самого Юшкозера, но он не со зла, поклонницы мои одолели. До аскезы ли, когда рядом со скитом разбит лагерь из семнадцати палаток, в каждой из которых по две-три разбитные девицы? После я работал кассиром в «Яблочке» и водителем маршрутки, познал людей, их нравы, комплексы, тайные желания и установки, и понял: я, именно я создан для того, чтобы давать людям счастье. Полное и всеобъемлющее, потому и взял творческий псевдоним «Доктор Всё».

— Выдумали вы всё, поэтому и взяли такой псевдоним! — я отпихнула его и тут же попятилась к выходу из кабинета. — Простите. Про далай-ламу и отшельника — очень неправдоподобно.

— Ладно-ладно, не до какого Юшкозера он меня не гнал, замахнулся один раз топором, и все, — Доктор довел меня до кожаного дивана, усадил на него и подпихнул ближе стакан с водой.

Высокий такой, широкоплечий, невероятно красивый мужчина и с лучезарной улыбкой. Если бы не видела Доктора так близко, никогда бы не поверила, что человек может вот так выглядеть в обычной жизни, без тонн грима, без правильного освещения, ракурса и фотошопа.

Вот надо бы собрать волю в кулак и однозначно сказать: «Спасибо, но в ваших услугах я не нуждаюсь», а после развернуться и выйти. Но сделать это сейчас — значило обидеть Доктора, ещё сильнее обидеть. Ничего, подожду ещё пару минут, — сколько у него в самом деле тех историй про скит? — и сбегу.

— Классный старикан был этот старец Иоанн, — Доктор запустил руку в волосы и чуть откинулся назад. — Бывший учитель физики, только благодаря ему и знаю, откуда электричество в розетке берется. Намного, намного интереснее далай-ламы, тот ни слова по-английски не знал, пойди пойми, что там бормочет. Но! Разве язык помеха вселенской мудрости? И теперь я точно знаю, что нужно делать для вашего спасения. Припомните самого-самого отвратительного мужчину в вашей жизни?

— Физрук в школе? — он покачал головой, отрицая этот вариант.

— Тогда Денис Дубровский, — со вздохом призналась я.

2

… В аудитории смеялись все. Даже очкарики-отличники, приросшие к первому ряду стульев. Где-то на галерке слышался специфический, раскатистый смех Эллы, но добило деликатное, неловко прикрытое кашлем похихикивание нашего преподавателя.

Я стояла возле кафедры и не знала, куда деться. Ганин же от смеха перешёл к похрюкиванию, постоянно вытирал слезы. Наигранно, ненатурально, но от того не менее обидно. Конечно, всегда приятно, когда шутка выходит удачной.

Тогда ко мне подошёл Дубровский, резко расстегнул платье, от самого ворота до подола и стащил его. А после — сжал в руках и отступил назад, чтобы все могли разглядеть мое тело…

— И что сделал этот негодяй? — Доктор участливо заглянул в глаза, а ещё спрятал мои ладони в своих.

— Стащил с меня платье на глазах у толпы одногруппников.

— И властно овладел прямо на кафедре? Сорвал пару, препод на вас обиделся и завалил на зачёте?

Я замотала головой. Вряд ли Ден в принципе мог кем-то властно овладеть, и зачем? Аристократичный, обеспеченный красавчик, такому мало кто откажет. По нему сох весь наш поток и несколько преподавателей.

— Раздел и не овладел — точно негодяй! Так и запишем.

Больше похожий на актера Доктор начеркал что-то в блокноте и задумчиво уставился на меня, очерчивая пальцем губы.

— Ничего страшного, — я неотрывно следила за пальцем и идеальными, чувственными губами. Очень, очень жаль, что Доктор не работает в стриптизе, не отказалась бы от посещения его выступлений. И творческий псевдоним «Доктор Всё» танцору подошёл бы больше, чем коучу. — На мне была маечка и колготки плотностью в семьсот ден.

— Семьсо-о-от? — его брови поползли вверх так, будто я назвала свой вес, а не количество ден моих колготок. — И где вы только сподобились найти такое чудо? Впрочем нет, не говорите, это тайное знание должно распространяться только шепотом, на ухо подругам из клуба «Сбереги девственность до семидесяти».

— Я не… — не люблю распространяться о личной жизни, но сейчас донести до Доктора информацию о моей востребованности в личной жизни казалось крайне важным.

— Нет, ничего не говорите, мне нужно время все обдумать!

Он минут пять тер виски и многозначительно молчал. Никогда бы не узнала это чудо мимики, не будь оно настолько киношным. После Доктор забросал меня вопросами, заставил заполнить анкету и пройти тест: «Кто вы в Мстителях?», постоять на одной ноге в какой-то позе из йоги и поискать в интернете страницу Дена. Странно, но Дубровский избегал сетевой публичности, единственная его страница выглядела заброшенной, а на снимке Дэн стоял к объективу вполоборота, закрыв лицо солнцезащитными очками.

— Основа моей методики, — наконец заговорил Доктор Всё, — дойти до крайней точки, до момента, которого вы боитесь больше всего. А вы, Глафира Сорокина, больше всего боитесь оказаться во власти негодяя, а конкретно — Дениса Дубровского. Поэтому я предлагаю вам добровольно стать его рабыней на месяц.

— Ну знаете!

Я вскочила, подхватила сумку и крикнула уже от двери:

— И я себя не на стенде «Все по тридцать» нашла, чтобы сдаваться в рабство! Женщина в двадцать первом веке может позволить себе работать в такси и не лечиться рабством! Ещё бы массовое изнасилование предложили или битьё камнями!

Почувствовав себе Кларой Цеткин, как минимум, я гордо вздернула нос и развернулась к Доктору спиной.

— Фира, когда вы поймёте, что жизнь — полное дно, а без решительных перемен по нему стучат все активнее, тогда вернётесь, и я буду ждать. Это для вашего же блага!

3

— Все же ради тебя, Фира! — сестра неслась по торговому центру и тащила меня вперёд, как на буксире. — Ну когда ты сама ещё слетаешь отдохнуть? А мы с Игоряшей купим тебе билет и оплатим проживание. Пять звёзд, все включено.

— Я поработать хотела, — слабый аргумент для Нади, но очень весомый для меня.

Для таксиста новогодние праздники — самая горячая пора, можно солидно заработать, если желание есть. Тем более многие конкуренты разъезжаются на отдых, а у меня нет мужа или детей, с которыми нужно ходить по гостям и на утренники. Я могу только возить других на эти маленькие праздники.

Но Надя же как танк: если вбила себе в голову, что сестра должна ехать с ними на отдых, то переубедить не получится. Она же в самом деле желает мне добра: не так и плохо слетать на море вместе с племяшками.

— Ну нельзя же постоянно работать, Фир! Развеешься, познакомишься с кем-то, давай, соглашайся, все ради тебя! Игоряша не хотел тратиться на лишний билет, а я настояла! Слетаем впятером, с тебя всего-то немного денег на личные расходы и одежда. Ну и пару часиков в день приглядеть за мелкими, пустяки же!

В ее огромных голубых глазах светилось столько искренней мольбы и так трогательно дрожали мелкие слезинки, что лёгкие уже выталкивали воздух, чтобы озвучить «да». Хотя никуда лететь мне не хотелось. Люблю племяшей, но не двадцать четыре часа в сутки. Эта банда способна и святого довести. Как и Игоряша. Зять постоянно смотрит на меня, как на бедную родственницу, которую принимает дома из милости. Десять дней с ним в одном отеле не то, что хочется пережить в отпуске. Лучше уж Дубровскому сдаться в рабство на месяц, чем это. Пожалуй, с такого ракурса методика доктора уже не выглядит настолько глупой. «Не смогла полететь, потому что была на лечении» — отличная же отговорка!

— Не…

— Даже не буду слушать твои глупости, — Надя застыла напротив витрины, сулившей соблазнительные скидки на кошмарных кукол в шариках. Наверняка сейчас потащит меня в «магазин зла», вот честное слово, лучше зимнюю резину купить, чем набор этих кукол. И дешевле. Но кому же интересно мое мнение?

— Сама не понимаешь своего счастья, — давила сестра. — Ну что киснуть в одиночестве, а так проведешь время с семьёй!

С ее семьёй, стоило бы уточнить. С которой я и так живу, точнее — они со мной, но это долгая история. И в Новый год всем хочется чуда, мое же будет заключаться в одиночестве. И ей богу, встретить праздник сидя в машине с бутылкой детского шампанского и чокнуться с кивающей собачкой — не самый плохой вариант. Она, по крайней мере, не хмурит брови, когда я тянусь к тарелке или прошу племяшей не кричать на ухо.

После покупки кукол Надя пыталась затащить меня и в другой магазин, с платьями, но от избытка шума, розового, блестящего и единорогов уже кружилась голова и я позорно сбежала, прикрывшись неотложным вызовом на работу. На подземной парковке выдохнула, щёлкнула брелоком от сигнализации и со вздохом плюхнулась в салон. Там легонько стукнула по носу кивающую корги и завела мотор.

Я ещё никому не говорила, но уже приготовила себе подарок к празднику: договорилась о покупке щенка, девочки. Та только-только родилась и ещё не открыла глаза, но я уже почти влюбилась в эту черно-белую мордашку. Конечно, Надя с мужем будут против, но, в конце концов, они могут съехать к себе. Так и скажу им. Вот.

Чтобы не сидеть без дела, я включила приложение и почти сразу поймала заказ. Перед праздниками все суетились и куда-то спешили, почти у каждого в руках был то пакет, то чехол с костюмом для утренника. Один мужчина влез даже с небольшой ёлкой, не предупредив об этом, набросал иголок на заднее сидение, зато оставил неплохие чаевые.

Последнего пассажира я взяла ближе к девяти вечера, чтобы вернуться домой, когда все начинают готовиться ко сну. На практике именно в это время меньше всего риск нарваться на недовольство зятя. А работать дальше уже рискованно, чем позднее едешь, тем больше риск нарваться на подвыпившую компанию, а они всегда приносят проблемы.

… Последний. Все, хватит, этот точно будет последним. Шея уже ныла, и внимание начинало рассеиваться, а мне ещё нужно подготовиться к завтрашним парам. Оператор по рации назвал адрес, совсем недалеко, и я поспешила перехватить заказ.

Вместо одного пассажира в салон сели сразу четверо: две девушки и два парня, трое из которых — мои одногруппнику. А рядом, заполонив салон запахом туалетной воды и геля для душа — сам Денис «Я выше всего этого» Дубровский. Он узнал меня сразу, слишком долго смотрел в первую минуту, но не стал здороваться или подначивать, назвал адрес и отвернулся, так и не пристегнув ремень безопасности. Троица сзади постоянно смеялась, особенно старалась Ирка, ее лошадиные погыгикивания били по правому виску не слабее мигрени. Шатохина сама себя считала девушкой Дубровского и пыталась убедить в этом его и окружающих.

Одногруппники обсуждали сегодняшний день, преподавателей и Сороку, то есть меня. Во что одета, как покупаю в столовой суп без хлеба и второго, как заснула вчера на паре или пришла в дырявых колготках. Последнее, кстати, вышло случайно: я просто упала на обледенелых ступенях универа.

В конце поездки Ден пихнул мне крупную купюру, почти силком вытащил из салона Ирку и вторую девушку, кажется, с младшего курса, а затем увел их и Никольского подальше.

К следующему дню я разменяла деньги, отложила то, что полагалось за поездку, остальное попыталась на перемене, пока никто не видит, всучить Дену. Он изогнул брови, затем резко шагнул вперёд, прижал меня к стене и вернул все.

— Ещё раз так сделаешь — снова платье стащу.

У меня от страха коленки задрожали, а деньги камнем оттягивали карман. Но перечить Дубровскому себе дороже.

— Н-не надо, — только и смогла пробормотать.

Тогда Ден отступил и снова как будто прекратил меня замечать, ровно до того раза, как я съела его контрольную.

4

Вот и сегодня с последним пассажиром не очень повезло. Мужчина в темном пальто и странной шапке, распространял такой стойкий и неприятно резкий запах парфюма, что я чихнула. Пассажир почти постоянно разговаривал по телефону, флиртуя с кем-то настолько неловко и пошло, что даже мне стало за него стыдно. Надо очень страдать от одиночества, чтобы искренне и с радостью принимать такое. И внешностью Ромео тоже не вышел: чуть старше моего отчима, с солидным животом, от которого пуховик почти трещал и сальной улыбочкой. Последнее раздражало сильнее всего. Особенно когда разговор закончился, а пассажир переключился на меня, засыпав вопросами.

А как зовут красавицу? Как ее муж отпустил работать в такси? Во сколько она заканчивает? Какие планы на вечер? Я неопределенно угукала, пожимала плечами и в целом делала вид, что блондинки, однозадачные существа, не приспособленные болтать и управлять автомобилем. Пассажиру это не нравилось, кажется, в его планах на вечер внезапно и без всякого согласования со второй стороной появилось жаркое интимное действо с таксисткой. Хотя на работу я всегда старалась одеться как можно неприметнее, убрать волосы под берет и не делать макияж. Но некоторых и такое заводило: не стюардесса, конечно, но тоже экстрим и экзотика. Как правило, дальше пошловатых шуточек и предложений вместе провести ночь дело не шло, но на всякий случай у меня под сидением лежал шокер. Для общей уверенности скорее, чем для реальной обороны.

— А если я не стану платить, пока не получу номер телефона? — он наклонился еще чуть ближе, чтобы меня совсем снесло одеколоном «Антисекс», хотя, если принюхаться, это скорее был «Антимоль» или «Таракановнет». Я понимаю, что мужа надо держать в строгости и не давать тому слишком хорошую туалетную воду, но и самой же нюхать придется! А этому ловеласу запах точно не помеха, возможно, жена пыталась его отравить?

— Так что, красавица? — продолжал он.

— А ничего, — я пожала плечами. — Что я могу сделать здоровому мужику? Да и очень надо ложиться в больницу из-за пары сотен. Не обеднею.

И уж тем более не стану давать номер такому человеку. Но одеколон «Секс-и-моль» слишком затуманил его мозг, поэтому мужчина фыркнул и откинулся назад.

— Ишь какая гордая! Ну и сиди без денег.

Я затормозила у панельной многоэтажки, обозначенной как цель поездки и нейтральным тоном назвала сумму за поездку. Пассажир хмыкнул ещё раз и выскочил наружу, нарочито громко хлопнув дверью. Там прошел по небольшой расчищенной тропинке, обнял полноватую женщину в длинной шубе, картинно поцеловал руку второй даме, чуть постарше и теперь рассказывал им что-то.

Бежать вслед и скандалить — не по мне, и засмеют ведь. Только и остается, что сидеть и смотреть. Можно ещё постучать пальцами по рулю. А после — завести мотор, включить передачу и ехать домой, радуясь тому, что меня всего-то обманули, а не попытались изнасиловать. Надо во всем искать позитив, скоро же Новый год, йеху-у-у!

Мужчина и женщины смеялись, болтали, обсуждали что-то. Я же моментом расстегнула короткий пуховик, быстро запустила руки под свитер и стащила бюстгальтер. Даже лямки внезапно быстро отстегнулись, а после пристегнулась обратно. Схватив черные кружева, я выскочила из машины и понеслась к говорившим.

— Мужчина, мужчина, погодите! Ваша спутница забыла, а мне чужого не надо! — и впихнула ему в руки бюстгальтер.

У женщин глаза полезли на лоб, а бедолага попытался откреститься от моего «подарка».

— Что ты творишь? Не было ничего!

— Ничего не знаю, — я подняла руки и отступила назад, — только возвращаю потерянное, чтобы вы на меня жалобу не написали.

Он попытался ещё возразить, но тут получил пакетами с двух сторон и шквал обвинений в том, какой козлиный кобель достался им в мужезятя. Я же быстро отбежала, села в машину и поехала домой. Пьянящий кураж от безоговорочной победы выветрился, вместо него осталось одно разочарование в себе. Молодец, ничего не скажешь! Мало того, что отвезла мужчину бесплатно, теперь ещё должна сервису и считай выкинула почти новый лифчик. Фирменный, между прочим, удачной расцветки, чтобы и на свидание, и на каждый день, как говорили консультанты. Если бы у меня был такой три года назад, возможно, все бы и сложилось иначе.

5

…Тогда мы всей, ну ладно, почти всей группой, собрались в кафе. Отмечали приближающийся Новый год. Меня затащила Анька, почти за руку, как ребенка. Она же внесла за деньги за нас обеих, под мои клятвенные заверения вернуть все после праздников.

Платье я взяла у Нади и почти весь вечер боялась за него и старалась не подходить к танцполу и не тянуться за едой. Анька только хмурила брови и сама накладывала мне закуски и нарезку.

Все наши веселились, танцевали, участвовали в дурацких конкурсах, из-за стола не выходили только мы с Деном. Он тоже почти не ел и не пил, списывался с кем-то по смартфону и изредка смотрел на меня. Тогда его серые глаза темнели, приобретали какое-то странное выражение и сосредоточенность. Один раз, когда играла медленная музыка, он подошёл и пригласил на танец. Я же вначале огляделась по сторонам, не прячется ли за моей спиной другая, подходящая Дубровскому девушка, проверила на ее наличие и пространство под столом, соседние стулья и потолок. После отрицательно замотала головой и вжалась в спинку. Не дамся живой, пусть так и знает! Платье у меня одно, и остаться без него посреди танцпола — никакого желания.

Затем я ненадолго отлучилась в туалет, а когда вернулась и села, почувствовала, как бедра и попу пропитывает холодная жидкость. Улыбающаяся Ирка помахала мне пустой бутылкой от лимонада и пошла дальше висеть на руке Дубровского.

Это было низко! Мягкая темная седушка хорошо впитала жидкость, теперь также хорошо отдавала ее моему платью. Светло-бежевому и тонкому, на таком любое пятно будет с другого конца зала заметно. И что теперь делать? Анька убежала куда-то, более или менее адекватная Наташа, наша староста, вовсю отплясывала в самом центре, а больше никому я бы в произошедшем не призналась.

Дубровский сверлил взглядом, затем тоже куда-то ушел. А у меня на глаза навернулись слезы: мало того, что Надя убьет за платье, так ещё и встать не получится до того момента, пока все не разойдутся.

Ден вернулся быстро, зажимая в руках свое пальто и мой короткий пуховик. По пути перебросился парой слов с официантом, пихнул тому купюру и подошёл к столу. Накинул мне на плечи пальто и рывком поднял на ноги, а после вывел из ресторана, усадил в свою машину и включил печку. Все это молча. Только в салоне подул на пальцы и спросил:

— Куда подбросить?

— Э-э-э, — домой нельзя, там Надя сразу убьет за платье, мама с отчимом живут за городом, но туда минут сорок ехать. А Ден, наверное, устал.