Помоги проекту - поделись книгой:
Пол Кейдж парил над моим плечом. Два билета, которые я разместил в коробке, были его билетами. Не считая работы и, конечно же, семьи Рида, Пол и его семья были моими единственными друзьями. Эта кучка братьев были выходцами из Стейтен-Айленда. Их родители умерли, когда они были детьми, и братья были всем друг для друга. И около шести месяцев назад я встретил Пола в уборной какого-то грязного бара.
Это было в ночь моего двадцать первого дня рождения. Я был один и жалел себя. Мой отец не помнил этот день, и я решил отпраздновать один.
Тем не менее, все чего я действительно достиг было потерять сознание в какой-то случайной уборной в каком-то случайном баре. Даже после всех совершенствований, которые сделал с той ночи на балконе с Кларой – иногда я все также срывался, все еще были ночи, где я пил больше, чем любой человек смог бы.
В ту ночь Пол был в том же баре, что и я. Когда я был слишком пьян, чтобы соображать, он спас мою задницу от пробуждения в одиночестве и в моей собственной рвоте – это вроде стало ритуалом моего рождения.
Вместо этого я проснулся на его кушетке.
Он не знал, что со мной делать, поэтому забрал к себе. Он позаботился обо мне, так как я большую часть ночи провел в компании с фаянсовым другом. Даже настоял, чтобы я принял душ и одолжил мне на утро что-то из своей одежды.
Это был странный для меня опыт – потому что большинство людей в моей жизни и близко не были такими добрыми как он ко мне. И Пол ничего не ждал взамен. Просто выполнял свои саморитянские обязанности, как он это объяснил. Но я был благодарен и искренне... тронут. Чтобы вернуть долг, купил ему, а также его троим братьям, с которыми он жил, билеты на весь сезон игр Янки. Ничего особенного. Не похоже, чтобы у меня не было средств или денег, чтобы достать ему билеты.
Но самая странная часть всего этого опыта то, что, в конце концов, я решил купить и себе сезонный билет. Мне нравился Пол. Даже нравились его прямолинейные братья. Я хотел иметь повод пообщаться с ними снова. Неужели это делает меня таким же плохим, как мой отец? Неужели в таком случае я купил дружбу с ними? Не был совсем уверен. Но, так как это уже случилось, с той ночи мы завязали крепкую дружбу с парнями.
Когда не мешала работа, я никогда не пропускал игру. Так что сегодня, когда не знал, что делать с Кларой, я позвонил Полу. Попросил совета, и он удивил меня тем, что поспешил в гостиницу.
– Позволь мне прочитать записку, которую ты написал, – Пол кивнул на бумагу в моей руке. – Доверься мне. Я видел больше задниц, чем унитаз. Скажу тебе, хорошо это или нет.
Я усмехнулся.
– У тебя есть девушка. Ты – лжец.
– Я не врун. Я сплю с ней каждую ночь, а это гораздо больше того, что можешь рассказать ты. Так что дай мне записку.
– Хорошо, – простонал я, чувствуя странную защиту моей записки. Но я все равно отдал ее.
Его темные глаза медленно изучили листок бумаги. После затянувшейся паузы, он наконец-то открыл рот.
– Неплохо. Думаю, неплохо. Откровенно. К самой сути. Ты и хотел казаться таким… равнодушным?
Я вырвал записку из его рук и перечитал ее.
Сделав глубокий вдох, решаю, что все-таки хотел выглядеть таким равнодушным. Прошлой ночью я был довольно напористым, и сегодня не хочу повторять ту же ошибку. Только по этой причине я пригласил и Стефани.
– Да – сказал я, – Клара… Клара отличается от большинства девушек. Я не хочу отпугивать ее. Просто хочу повеселиться с ней.
Он кивнул.
– Тогда, думаю, ты молодец. Но, если все пойдет хорошо, после окончания игры тебе следует пригласить ее перекусить или провернуть какое-нибудь такое дерьмо.
Боже. Свидание? Наедине? Мои руки задрожали.
– В любом случае – сказал Пол, – мне пора идти. Я скажу Тони и Чарли, что случилось. Ради тебя на игре они будут паиньками.
– Еще раз спасибо за билеты – сказал я ему, – Я ценю это даже больше, чем ты думаешь.
– Ха, без тебя я бы даже не достал билеты на первые места. Я не против пропустить одну игру во имя любви.
Пересекая с ним лобби, я засмеялся. Мы попрощались, и все, что мне оставалось сделать, так это доставить мою коробку с различными штуками для бейсбола в квартиру Стефани в Бруклине.
***
Клара так и не ответила на записку. Что за черт? После того, как я потерял свой сотовый и спустя пару часов все-таки нашел, я тут же разблокировал его, чувствуя себя ребенком в канун Рождества.
Но меня ждало жестокое разочарование, когда обнаружил на нем ноль пропущенных звонков от Клары. Она полностью игнорирует меня. Неужели не могла написать хотя бы «Нет, спасибо»?
Я даже попытался дозвониться до нее, чтобы убедится, что с ней все хорошо, но мой звонок сразу ушел на голосовую почту. Итак, после этого внушительного пинка по яйцам – я не знаю, чем себя занять. Но в любом случае хочу свалить как можно дальше от работы и поэтому решаю все-таки пойти на игру.
Но игра была для меня сущей пыткой.
Пола и Ричарда не было. Поэтому я остался с Тони и Чарли – самые младшие и самые буйные из четверых братьев. И я просто не чувствовал себя достаточно общительным для них. Они смеялись и шутили, как и в любой другой день, но я не мог стряхнуть с себя разочарование.
Тот поцелуй с Кларой был потрясающим. Даже если я бы не хотел ее так страстно с шести лет, он все равно был бы потрясающим. То, как мое тело прилегало к ее телу. То, как мое сердце стучало, словно оно вот-вот взорвется и вылетит из груди. Конечно, я ожидал, что ее поцелуй будет хорош. Но ее поцелуй… тот поцелуй был чем-то исключительным – он, черт возьми, был просто божественным. Чувствовала ли она, то же самое, что и я? Был ли я всю жизнь, и особенно прошлую ночь, обманут иллюзиями в ожидании ее?
– Черт, парни – внезапно произнес я, обращаясь к ребятам и двум пустым местам, – Мне нужно вернуться на работу, прежде чем мой папаша сообразит, что меня нет на месте.
Поднялся с сидения, хотя отец меня не беспокоил, мне просто нужна была причина, чтоб выбраться из этого ада.
Тони застонал:
– Да, с ее стороны, это удар. Мне жаль, Лео.
Я пожал плечами, будто это было неважно. Но это было важно.
– Что есть, то есть, – сказал я ему, – Завтра меня не будет в городе. Хочешь, я отправлю тебе свой билет?
– Конечно, – Тони улыбнулся, – У меня есть на примете прелестная малышка, которую я хотел бы привести сюда в понедельник.
– Отлично. Увидимся, – сказал я Тони и Чарли, натянув улыбку, но в глубине души чувствуя себя дерьмово.
Затем ушел, шагая вверх по лестнице, готовый проклясть этот день и намереваясь зализать раны дома. Таковы были мои мысли, когда я наткнулся на оранжевую футболку.
И поразительные фиолетовые волосы.
Клара.
– Ты здесь, – я застыл, ошарашенный, но счастливый.
Она надела оранжевую рубашку, которую, должно быть, изрисовал маленький ребенок. Ее фиолетовые волосы локонами спадали ей на плечи. Глаза ее были уставшими, а лицо – суровым, но, черт возьми, я был просто рад, что она здесь. Мой полный разочарования день тут же стал не таким уж и плохим.
– Конечно, я здесь, – проворчала она, ее серые глаза устремлялись чаще на бейсбольное поле, чем на меня, – Я же сказала, что приду, верно? И, кстати говоря, не благодаря тебе. Мы ждали и ждали эту машину, которую ты обещал нам отправить, но никто так и не приехал, – сбивчиво объясняла она, ускоряясь с каждым словом, – И потом нам пришлось взять такси. Я удивлена, что мы вообще это сделали. Что за черт! Кстати, куда это ты идешь? Ты уже уходишь?
– Вау – сказал я ей, – Потише, киллер. Что ты говоришь?
– Привет, Лео – сказала Стефани.
Я даже не заметил ее. Опять. Но она вдруг оказалась рядом со мной.
– Спасибо, что пригласил меня.
– Здорово, Стеф – ответил я, – Никаких проблем. Рад, что вы обе пришли. – я перевел взгляд на Клару, – Я сказал, чтобы ты написала и дала мне знать, что вы решили. Когда ты так и не ответила, я попытался позвонить. Твой телефон был отключен, поэтому сделал вывод, что ты не хочешь со мной разговаривать. Я должен был прислать за вами машину – так бы и сделал, если бы я знал, что вы хотите пойти. Нужно было прислать за вами в любом случае.
– Я написала тебе. Затем мой телефон разрядился. Но я точно написала тебе.
– Ребят, да кого это волнует? – вмешалась Стефани. – Давайте просто пойдем и посмотрим на игру. Она повернулась и двинулась туда, откуда я пришел некоторое время назад, держа путь к пустым местам, но я за ней не последовал.
Как и Клара.
Сделал шаг вперед, принуждая ее посмотреть мне в глаза. Да, мы поцеловались. Ну и что, черт возьми. Самое меньшее, что она могла сделать – это взглянуть на меня.
– Клара – прошептал я, – ты серьезно имела в виду то, что сказала вчера?
Она тяжело сглотнула, ее глаза наконец-то посмотрели прямо в мои. Тут же ее хорошие щечки порозовели. И вдруг я понял, что она именно это и имела в виду, и от осознания этого мое тело завибрировало.
– Я много чего вчера сказала – прошептала она, отклонившись назад, – сложно вспомнить.
Нахмурился. Черт возьми. Когда я вчера поцеловал ее, думал, что сломал хоть какие-то барьеры между нами. Думаю, я просто был недостаточно хорош.
– Просто ответь мне, пожалуйста – прошептал я как можно мягче.
– Я знаю, что сказала тебе прошлой ночью, Лео. И… – она запнулась, глубоко вздохнула и закончила мысль. – Да. Я имела в виду именно то, что сказала. Каждое слово, – решительно сказала она.
Я вздрогнул всем телом. И причина была даже не в том, что она сказала. Ну, да, ее слова много значили. Но причина моей дрожи была в ее взгляде после сказанного. Ее глаза были большими, широко распахнутыми и полными ожидания. Она ждала моего ответа – чтобы подтвердить все то, что произошло вчера. Некоторое время я даже не мог ничего сказать. Мы оказались на одном уровне… наконец...
Затем посмотрел вниз на ее футболку и сразу потерял ход мыслей. Ее оранжевая футболка с буквами. С большими черными буквами «Иисус ненавидит Янкис». К еще большему моему ужасу, она намалевала самое ужасное лицо Иисуса, когда-либо виденное мною.
– Черт возьми, ты что надела? – возмущенно спросил я. – Ты должна снять это. Немедленно.
Фанаты Янкис славятся своей гордостью. И эта футболка была просто глупой.
– Ты хочешь, чтобы я разделась догола перед тысячами людей? Извращенец, – пошутила Клара.
– Серьезно, – застонал я, отодвигаясь чтобы пропустить семью, спускающуюся по ступеням, прикрывая футболку Клары телом как щитом, – ты хочешь, чтоб меня здесь на части порвали? Это твоя последняя попытка убийства, киллер?
– Расслабься. Пока мне никто и слова не сказал.
– Пока – ключевое слово в этом предложении. Балтимор Ориолс проигрывают. Едва что-то поменяется – и я труп.
Клара перестала спорить со мной и внимательно уставилась на меня. Вдруг осознал, что выдал себя. Неумышленно и совсем не так, как хотелось бы, я подтвердил ей то, чего ее глаза так страстно желали мгновение назад. Снова показал ей, как она мне дорога. Может у нас с ней и была вредная привычка постоянно спорить, но я до крови бы избил любого, кто посмотрел бы на нее с насмешкой. Она уже давно должна была понять это, но судя по ее взгляду, это было для нее новостью.
Проклиная свой чертов мозг, я прекратил пялиться на нее и посмотрел на бейсбольное поле. Потер шею рукой и медленно выдохнул – тактика, которой придерживался, когда хотел подумать и успокоиться.
Но потом я кое-что осознал, и эта информация взорвалась во мне, как пуля в груди. Клара знала, что я – фанат Янкис, или, по крайней мере, должна была об этом догадываться, ведь я из Нью-Йорка.
То есть она надела эту футболку, чтобы специально меня позлить? Может, все эти наши мелкие постоянные стычки – возможно за прошедшие два дня, или даже пару лет, все они перешли из обычной агрессии во что-то другое. Во что-то более сексуальное. В то, что выбило у меня почву из-под ног и оказавшееся большим сюрпризом.
Это придало мне уверенности. В общем-то, я уверенный в себе человек. Но, как чаще всего это и бывает, в присутствии Клары вся моя уверенность улетучивалась – однако, с каждой секундой у меня все больше создавалось впечатление, что здесь я не один с такими чувствами. Понимание этого вернуло мне самоуверенность.
Сделал этот разделяющий нас шаг, наклонился и посмотрел ей прямо в глаза:
– Ты определенно надела это, чтобы поругаться со мной.
– Нет, – выдохнула она, но слова ее звучали неубедительно.
– Тебе нравится ругаться со мной, – это не был вопрос. Это было утверждение. После этих слов, я почувствовал липкость в груди. – У тебя очень забавный способ флиртовать со мной, Клара. До этого момента я и не осознавал этого.
Прядь волос упала ей на лицо, пока она прилагала все усилия к тому, чтобы сердито смотреть на меня. Но этот взгляд был принужденным.
– Ты несешь бред, самовлюбленный эгоист, – резко ответила она. – Я надела эту футболку, потому что ненавижу Янкис. К тебе не имеет никакого отношения.
– Продолжай убеждать себя в этом, киллер, – мягко сказал я, придвигаясь немного ближе к ней.
Затем, испугавшись своей проклятой догадливости, я нежно отодвинул выбившуюся прядь волос с ее лица. И осторожно убрал ее за ухо. Мгновенно ее хорошенький маленький ротик закрылся.
– Докажи, – прошептал я, воспользовавшись ее словами прошлой ночью. Затем взял ее лицо в ладони и крепко поцеловал ее в губы, прежде чем отодвинуться назад.
– Докажи, что ты не играешь со мной – продолжил я, – что ты не водишь меня за нос, как Эндрю Веллингтона, и я весь твой, детка. Весь твой.
Не хотел, чтобы мои слова звучали саркастично и даже не был уверен, почему приплел сюда долбанного Эндрю. Возможно, потому что мне было сложно отказаться от прежних привычек в отношении Клары. Или потому, что моя неуверенность, касающаяся их отношений с Эндрю, вырвалась на свободу. Поэтому, вместо того, чтобы сказать что-нибудь еще, я повернулся и двинулся к нашим местам. А затем крикнул через плечо:
– Пойдем, сядешь со мной!
Достигнув первого ряда, я начал поворачиваться к секции с сидениями. Пожалуйста, иди за мной. Пожалуйста, иди за мной. Я повторял эти слова в своей голове снова и снова, пока пытался увидеть ее в толпе.
Глава 9
Я плюхнулся на свое место на самом переднем ряду нашей секции. Стефани уселась сразу на два сидения. Место Клары продолжало пустовать.
– Было бы неплохо, если бы ты постарался не спорить с ней, – прошептала Стефани.
– Это сложно, – прошептал я в ответ. – Но я стараюсь.
– Старайся больше.
Секундой позже Клара очутилась рядом. Мои ноги перегораживали ей путь, и она свирепо смотрела на меня. Я даже и не понял, что мешал ей пройти. Уже собирался встать, чтобы пропустить ее, когда она вдруг…
Что.
Поделиться книгой: