Киноповести

На лице женщины удивление, она отрицательно качает головой.

— В Москве Пашка давно. Инженером… И мать с ним.

Семен идет дальше.

Завернув за угол, он снова останавливается. Перед ним зажатый меж дырявых и кривых лачуг такой же маленький, но очень аккуратный домик. Он весь увит зеленью, под окнами разбиты клумбы, кругом цветущие кусты сирени, жасмин, кусты роз.

Семен приближается к калитке, возле которой стоит полная краснощекая женщина.

— Кто это у вас цветы развел?

— Муж. Вин садовник.

— А где он сейчас?

Женщина, усмехаясь, машет рукой.

— Далеко. Вин вчора зовсим звидсиль поихав. До Буденновки.

— Совсем? Как же его отпустили?

— А чего ж?.. Тут нема чого робить.

Вдруг из-за угла раздаются крики, с визгом пробегают и скрываются какие-то девушки, бегут пацаны.

— Бобылевы загуляли, — говорит жена садовника, скрываясь в доме.

Улица мгновенно пустеет.

Из-за угла, не спеша, появляются братья Бобылевы. Как и в шахте, Матвей идет впереди, братья следуют за ним. В руках у Петра гармошка. И хоть играет он разухабистую частушку, но идут они молча, все трое мрачные.

У ворот углового дома Иван наклоняется, поднимает булыжник и, проходя, без особой заинтересованности, равнодушно разбивает окно.

Из дверей соседнего дома выходит группа людей, возглавляемая Красовским.

У калитки Матвей останавливается.

— Две подводы сюда будет довольно, — говорит Красовский.

Кто-то записывает распоряжение. Красовский направляется к следующему дому. Это хибара Бобылевых. Матвей с братьями стоит в дверях.

— Нам надо посмотреть, сколько у вас вещей, — говорит Красовский.

— Завтра переселяешь? — мрачно спрашивает Матвей.

— Да. Разрешите пройти.

— Дулю с маслом. Мы в твою казарму не поедем.

Собирается народ. Семен подходит ближе.

— Это вы что, — спрашивает Красовский. — Ради переезда наклюкались? Стоило для таких строить социалистический город…

— Брось заливать! Какой же он к бесу социалистический?.. На том пустыре от тоски подохнешь!

Г о л о с а. Там воды нету!..

— Двери сперва навесьте!

Красовский машет рукой.

— Дайте пройти!

М а т в е й. Сказано — не поедем!

Он легко отстраняет Красовского.

К р а с о в с к и й (вспылив). Ты что же мне кампанию срываешь? Кто на вас, хулиганов, посмотрит?!

Г о л о с а. Так что же — силком их потащат?

— Матвей, не бузи…

С е м е н (за спиной Красовского). Я думаю, товарищ Бобылев прав. Рановато еще переезжать…

Помутневшим взглядом Матвей посмотрел на него.

— Всю жизнь ждал, какая это дура за меня заступится, — говорит он. — Я злой сегодня. Катись отсюдова, пока цел…

Красовский разъярен, он уже ничего не видит и не слышит.

— А ну, посторонись! — делает он резкое движение вперед.

Матвей вдруг хватает его за грудь. Несколько человек, сопровождавших Красовского, наступают на Бобылева.

— Прийми! Прийми! Арочь! — рычат братья и становятся рядом с Матвеем.

Все отодвигаются.

— Хулиган! Мерзавец! — взвизгивает Красовский и вдруг падает на землю, получив от Матвея добрый удар.

— А еще кандидат партии… — кричит он уже с земли. — Ладно, я с тобой посчитаюсь!

Красовский поднимается и ладонью отряхивает брюки.

Сплюнув, Матвей входит в свой дом. Вслед за ним входят братья. Через мгновение оттуда доносится веселая музыка.

Резкий звонок. В комнате полумрак. На белом циферблате стенных часов стрелки показывают половину четвертого. Под часами большая карта Буденновского района.

Снова трескучий звонок. На кровати безмятежно спит человек. Третий звонок. Человек просыпается, не понимая еще, где он, что происходит. Звонок. Человек быстро вскакивает и босиком, под непрерывный уже звон, бежит отворять дверь.

— Телеграмма, — раздается голос. — Ночная молния.

Человек принимает телеграмму и, захлопнув дверь, читает ее:

МОЛНИЯ НОЧНАЯ БУДЕННОВКА СЕКРЕТАРЮ ГОРПАРТКОМА СТУКАЛОВУ КВАРТИРА

ОТДАЙ САДОВНИКА ЗАЧЕМ ПЕРЕМАНИЛ

ПРИМАК

Стукалов плюет и чертыхается.

В Долгушах ночь. Только на востоке, над линией горизонта, изрезанной конусами терриконов и вышками копров, бледная полоска предутреннего неба.

Горят фонари на копрах.

Резкий стук в дверь. Семен поднимает голову с подушки, сонно спрашивает:

— Кто?

— Молния, — отвечают из-за двери.

Семен вскакивает, приоткрывает дверь и протягивает руку за телеграммой. Вскрывает ее.

ДОЛГУШИ ДОМ ПРИЕЗЖИХ ПРИМАКУ

ВЫКУСИ СТУКАЛОВ

Рассвет. Гаснут фонари. Долгушевские улицы безлюдны.

Точно в той же мизансцене, как и в первый раз, идет по улице петух. Сворачивает во двор Дома приезжих, останавливается под окном Семена и начинает кричать.

Семен вскакивает с кровати и бросает в петуха всем, что попадается под руку. Петух подпрыгивает, но не перестает вопить.

Смеясь и увертываясь от снарядов Семена, через двор идет Кузьма. Подходит к окну, снимает с головы свою мохнатую шапку, вынимает из нее бумажку, сложенную вчетверо.

— Вам…

Семен берет бумажку, критически смотрит на Кузьму, кивает на петуха.

— Поймай петуха.

— Его поймаешь!.. Убить — это можно.

— Ну убей… — пряча улыбку, соглашается Семен.

К у з я (подумав). Десять рублей дашь?

С е м е н. Дам. А за живого пятнадцать. Я его лучше сам убью.

К у з я. Ладно, расстараюсь.

И, сразу повернувшись, Кузя бросается на петуха. Но птица взлетает и, закудахтав, благополучно перелетает через забор.

Семен смеется. Разворачивает записку.

Неверным почерком в ней написано:

«Зайдите ко мне, если не жалко время. Ольга Бобылева».

Ольга, согнувшись, сидит на кровати, охватив колени руками. Лицо у нее усталое.

Поодаль на табуретке — Гришка, громоздкий парень с красным потным лицом. Он старается сидеть неподвижно, но хмель колеблет его грузное тело, и он слегка покачивается из стороны в сторону.

Входит Семен — весь в белом, в легкой рубашке, в светлых брюках, в теннисных туфлях. Светлые волосы, как на негативе, подчеркивают загорелое лицо. Закрывает за собой дверь и останавливается.

Гришка медленно поворачивает к нему свою квадратную голову. Взгляд его затуманен злобой и хмелем.

— Нового завела! — хрипло говорит Григорий и поднимается, пошатнувшись. — Сука!..

Неожиданно он бросается на Ольгу.

Но Семен перерезает ему дорогу, хватает его руки и скручивает их назад.

…К крыльцу Дома приезжих подходят братья Бобылевы.

У сидящего на ступеньке Кузи Иван спрашивает:

— Дома сестра?

Кузя утвердительно кивает. Иван вынимает из кармана сверток.

— Разворачивай! — нетерпеливо шепчет Матвей.

Иван развертывает бумагу. В руках у него — пестрый шелковый платок.

Крадучись, подходят братья к Ольгиному окну, заглядывают внутрь и вдруг останавливаются, пораженные.

…В комнате драка. Гришка бьется в руках Примака, как окунь на льду. Бешеный мат и пена рвутся из его рта. Братья бросаются в комнату и, быстро сориентировавшись, «принимают» Гришку из рук Семена. Они выволакивают буяна из комнаты, и Семен затворяет за ними дверь.

Даже не изменив положения, Ольга все так же сидит на кровати.

— Вы меня зачем звали, Бобылева? — спрашивает Семен после паузы.