Помоги проекту - поделись книгой:
Быстро пробежав вперед, вырываю чекан из спины заурца — топором-то рубить значительно легче, чем шпагой, — и возвращаюсь назад, к лестнице.
Одного взгляда вниз, под подошву стены, достаточно, чтобы понять — лестницы от прясла не оттолкнуть. Когда их только приставляли, был шанс помешать рогатками, но сейчас их установили прямо со дна рва, и у нас просто нет рогаток нужной длины. Неплохо было бы скатить вниз бревно покрупнее — оно бы и штурмующих смело, и лестницу наверняка бы сломало, — да вот нет бревна! Крепость стоит в степи, здесь древесина встречается крайне редко, а заготовленный заранее дуб забрали на орудия. Толку-то от них… Нет даже камня, чтобы сбросить вниз, все пошло на начинку земляных пушек.
Между тем над парапетом появляется еще один заурец. И довольно эффектно — разом выпрямившись, будто прыгнув наверх. В руке зажат длинноствольный самопал. С двух шагов не промахнешься, но азеп слишком спешит выстрелить, а я рывком прыгаю вправо, одновременно метнув чекан. Не целился и не попал — но промахнулся и противник, пуля ударила в деревянную плаху левее.
Враг спрыгивает на узкую площадку, с обеих сторон огороженную высоким, по грудь, частоколом. В его руках сверкнул ятаган, а за спиной показался столь же проворный азеп… К последнему от башни спешит кто-то из моей сотни, я же, выхватив из ножен парные клинки, мягко шагаю навстречу заурцу.
Яростно взревев, враг рубит наотмашь — ныряю под ятаган, одновременно уколов навстречу. Однако противник легким прыжком уходит влево и тут же с силой рубит сверху, вложив в удар вес тела. Успеваю подставить под ятаган плоскость кинжала, одновременно направляя его от себя, как бы стряхивая вражеский клинок. Получается плохо, кинжал не то что не парирует, он даже направление атаки изменить не может, лишь на вершок отклонив удар ятагана. Но мне хватает и этого — с отшагом правой назад, по диагонали разворачиваюсь к противнику, одновременно подняв шпагу к голове — позиция для атаки. Стремительно колю сверху вниз, но азеп тяжелым ударом от себя сбивает шпагу и тут же обратным кистевым движением рубит навстречу, целя в горло. Лишь скорость и отменная реакция позволяют мне избежать смерти, отклонившись назад.
Укол — и расширяющийся к острию клинок ятагана с хрустом входит в стык ребер и живота. В глазах мгновенно мутнеет, и тут же становится нечем дышать, из открытого рта вместе со сгустком крови вырывается лишь глухой хрип.
Недолгое падение — и спина упирается в надежные, толстые плахи частокола. Но прежде чем сознание окончательно погасло, я успеваю с мрачной усмешкой произнести про себя: «Четвертый». Азеп, насквозь прошитый шпагой, лежит напротив, с торчащим из груди клинком.
Моим клинком.
Бой на прясле переходит в резню — с обзорной площадки донжона открывается прекрасный вид на происходящее.
Первые две волны атакующих отбили стрельцы, хотя для этого им пришлось отложить огнестрелы и взять в руки клинки. Затем их начали теснить, но тут на стену поднялась первая хоругвь добровольцев — как и во второй, в ней преобладают лучшие рубаки лехов. В считаные минуты союзники очистили прясло от заурцев — но азепы, словно «бессмертные» из древних легенд Востока, продолжают остервенело карабкаться по лестницам. Первая линия штурмующих колонн практически истреблена — но следом уже двинулась вторая.
— Они нас просто числом задавят…
Ируг произнес это тихо, но я услышал. Впрочем, я полностью согласен с сотником разведчиков — они задавят нас числом. Если только мы не сломаем лестницы…
— Ируг! Бери с собой десяток латников и поспеши на стену. В башнях остался небольшой запас бомбических ядер к пушкам — те же гранаты, только большего размера и мощи. Зажигайте запалы, дайте чуть прогореть — чтобы заурцы не успели их вытащить, и старайтесь бросать под лестницы. В степи с деревом туго, а те, что есть, заурцы сделали из собственных запасов. Сломаем их — отсрочим штурм как минимум на несколько дней!
— Есть!
Сотник будто растворился в воздухе — настолько быстро бросился вниз выполнять приказ. Жаль только, что я раньше не додумался так сделать — все же мы рассчитывали, что огонь нашей артиллерии будет более эффективен. Хотя мы и так подвыбили их пушкарей — ценных специалистов, не чета ополченцам и даже стрелкам ени чиры.
Но как же метко бьют их дальнобойные пушки! Первым же залпом накрыли одну из башен! Хорошо хоть, что после пары минут плотного обстрела — как только мы спустили свои деревянные орудия — мамлеки замолчали. Как я и предполагал, экономят порох.
— Орудия на вал! И шевелитесь уже быстрее!!!
Перед выходом на прясло я на пару секунд замер. Не хочется это признавать, но при виде открывшейся картины меня на мгновение парализовало от ужаса — вся площадка за парапетом завалена трупами и отсеченными конечностями. И выглядит это действительно жутко.
С ног до головы забрызганные кровью лехи столпились у лестниц. Несмотря на частую и точную стрельбу ени чиры — сейчас они бьют не залпами, а одиночными, тщательно целясь, — шляхтичи с отчаянной яростью продолжают рубить руки и головы поднимающихся заурцев. Но меткие выстрелы врага то тут, то там выбивают смельчаков, уже занесших свое оружие для удара, и везунчик азеп успевает вскочить на стену. Он бьется с отчаянной решимостью обреченного, погибает в первые же секунды — но короткая схватка дает время его товарищам подняться, и за спиной павшего оказывается по два азепа, а за спиной двух — уже четыре.
Небольшие группы врага истребляются с особой свирепостью, сдерживать их напор помогают ближние к месту схватки стрельцы. Но большинство их засели за зубцами и перезаряжаются — чтобы, закрыв наконец набитую порохом крышку полки, на мгновение высунуться и разрядить огнестрел по скопившимся внизу азепам. Или в сторону ени чиры. Правда, последние уже сломали строй и рассредоточились по полю, перестав быть такими уж удобными мишенями.
Все это я успеваю отметить за несколько ударов сердца. Придя в себя, коротко командую:
— По одному «гренадеру» и бойцу с факелом на лестницу. Помните — нужно выждать две секунды после поджога, а метать на третьей! Иначе запал не прогорит, и трубку вытащат из ядра!
Воины отвечают согласным гулом.
— Вперед!
Я добегаю до крайней из приставленных лестниц, пятой по счету на этом участке стены. За спиной — во рву — уже раздалось два глухих взрыва, которым вторит жуткий вой раненых и покалеченных. Но рухнула только одна лестница.
— Еще! Еще взрывайте!!!
Услышали они мой бешеный крик или нет — шум битвы все перекрывает, — но надеюсь, что догадаются. Так, все, остановка: впереди с поднявшимися на стену азепами отчаянно рубится тройка лехов. Заурцев уже четверо — а нет, трое: замыкающий упал, получив в спину кусок горячего свинца. Судя по пороховой вспышке, стреляли из ближней башни.
Резво сбрасываю со спины мешок с пятью ядрами — больше не вошло. Так же резво распутываю завязки с горла и достаю первую бомбу.
— Зажигай!
Незнакомый мне боец (в добровольцы шли стражи из всех сотен) молча протягивает факел левой рукой. Правой же он нацеливает самопал под срез парапета и через мгновение разряжает его в голову показавшегося азепа. Последнего сбрасывает вниз…
Запальный фитиль, утопленный в деревянную трубку, весело зашипел. Спина мгновенно становится мокрой — еще ни разу мне не приходилось сжимать в руках бомбу с горящим запалом и ждать… Отчего-то кажется, что рванет она именно в руках.
— Раз, два…
На «три» что есть силы швыряю ядро через парапет — от лестницы нас уже оттеснили; мой боец выронил факел и, вырвав саблю из ножен, в паре с уцелевшим лехом отчаянно рубится с наседающими заурцами. На площадке их уже пятеро…
Взрыв!!!
Ядро бабахнуло внизу неожиданно громко — и, судя по крикам боли, заурцам досталось знатно. Вот только лестница как стояла, так и стоит.
— Потесните их! Хоть на пару секунд!!!
Трясущимися от напряжения руками хватаю второе ядро и поджигаю запал. Уже без счета высовываюсь за ближний зубец — парни, отчаянно заработав клинками, отыграли мне пару шагов — и, высунувшись по пояс, швыряю бомбу под основание лестницы.
Есть! Рывком отпрянув, судорожно хватаю воздух ртом — я был прекрасной мишенью и осознавал это. Но пронесло…
Взрыв!!!
На этот раз бабахнуло чуть тише, скорее, гулко, а следом раздался оглушительный треск. На мгновение показавшийся над парапетом азеп отчаянно взмахнул руками, словно ища опоры, и рухнул вниз, вместе с остатками лестницы.
Уцелевшие азепы в ярости усилили нажим. В воздух взлетела отрубленная голова леха — его шпага застряла в пронзенном мгновением раньше заурце. Еще один сбил наземь моего соратника: враг успел нырнуть под размашистый сабельный удар и коротко уколоть ятаганом.
Бойницу башни вновь заволокло дымным облачком — пал замыкающий группу азеп — и еще одним. Приподнявшийся над телом поверженного стража заурец, сжимающий в руке кривой, окровавленный кинжал, повалился на живот, а двое уцелевших бросились на меня.
Сабля с легкими шипением покидает ножны, тут же встречая блоком рубящий удар ятагана, одновременно разряжаю самопал в лицо подскочившего слева азепа.
Еще повоюем!
Кажется, моя идея сработала. Уже шесть из десяти приставленных к южной стене лестниц рухнуло вниз, отчаянная рубка идет у оставшихся — но я уверен, Ируг справится с задачей. Я помню его еще десятником по службе в Степном Волке — крепкий рубака и командир толковый, не зря Аджей двинул его наверх.
— Пан князь! Пан Торог!!!
— Что?!
Развернувшись к запыхавшемуся гонцу-леху, по одному его взгляду понимаю, что случилось непоправимое:
— Ени чиры прорвались за вал. Пан Ясмень просит вашей помощи…
А эти рогорцы (или лехи?!) оказались хваткими парнями, с сюрпризом!
Первая линия азепов целиком полегла под картечными залпами четырех громоздких деревянных пушек и дружным огнем четырех сотен стрелков. Наши воины остались лежать во рву и у подошвы вала, пытаясь прорубиться сквозь излюбленные гиштанцами деревянные укрепления — рогатки. Лишь немногие добрались до гребня, чтобы вскоре погибнуть под клинками врага.
Не завидую я и братьям из линейных сотен ени чиры: прежде чем топчу[11] сбили деревянных монстров с вала, несколько бомб взорвалось прямо посреди их порядков. Да и стрелки врага между атаками первой и второй линий азепов целили именно в моих братьев: надежно укрытый земляным парапетом вала, враг нес гораздо меньшие потери, чем гвардейцы султана.
Но к моменту подхода второй линии азепов огонь вражеских стрелков ослабел. Конечно, часть из них погибла, тем более что, сбив их пушки, наши топчу принялись щедро обстреливать вал, да и порох не бесконечен… И все же мне это показалось не столько странным, сколько даже опасным — нутро прямо-таки завопило о ловушке!
И, увы, предчувствия меня не подвели: как только первая волна азепов поравнялась с парапетом, у основания вала по всему периметру оглушительно взорвалось где-то с десяток земляных орудий. Веер заложенных в них осколков, камня, свинцовых пуль выкосил чуть ли не половину нападавших, а сверху по уцелевшим ударил дружный, слитный залп не менее трех сотен стрелков. И тут же обороняющиеся бросились в атаку, не давая оглушенным и ошеломленным азепам прийти в себя.
Над полем раздался высокий, чистый голос боевого горна.
Сигнал нашей атаки.
— Братья! Вы лучшие бойцы этого мира, вы — серденгетчи, «рискующие головой»! И сейчас мы перебьем этих, — я взмахом ятагана указал в сторону вала, — недостойных шакалов, как слепых щенков!
— Да-а-а!!!
— Алп, твои стрелки идут впереди, в двух шеренгах, перед рвом даете слитный залп. Арыкан, минуем ров — и твои хумбараджи забрасывают врага бомбами, затем следуете за ударными десятками. Байбарс, я атакую вместе с твоими мечниками. Серхат, ты с лучниками все время прикрываешь сзади, вместе со стрелками Алпа. Все, вперед!
Три сотни серденгетчи — по одной от каждой орты — неспешно следуют вперед. В доспехах особо не набегаешься — а лишь «рискующие головой» облачены в пластинчатые панцири и кольчуги. Помимо сабель и ятаганов, мои мечники в большинстве своем вооружены небольшими секирами и булавами. Взгляд, брошенный на воинов, отзывается в душе теплой волной заслуженной гордости — мои серденгетчи действительно лучшие воины во всей орте! Сегодня они докажут, что месяцы бесконечных тренировок прошли не впустую!
Вторая линия азепов покрыла себя бесчестьем — они бежали. Впрочем, натиск противника был действительно яростен, да и потери от подрыва земляных пушек вкупе с залпом в упор были чересчур большими… И все же будь на их месте ени чиры — мы бы не дрогнули. И именно поэтому мы — гвардия.
Уже откатившись от вала, ополченцы пришли в себя. По крайней мере, никто из них не посмел встать на пути серденгетчи. Мы предусмотрительно оставили проходы между сотнями — и азепы втянулись в них, понуро бредя и не смея поднять головы.
— Трусы!
— Мышиное дерьмо!
— Да моя собака храбрее любого из вас!!!
Унизительные выкрики ени чиры действуют на ополченцев словно удары кнута. Пусть еще ниже опустившие головы беглецы и заслужили презрение, но мало кто на их месте смог бы выстоять:
— Эмре, Арым! Вы громче всех оскорбляете их — и я надеюсь, докажете свою храбрость не только словами, но и делом! Я уверен, что вы первыми из сотни подниметесь на вал, верно?!
Выкрики со стороны моих воинов обрываются, словно ножом обрезали. Вот и хорошо — гвардеец должен быть силен не языком и храбрость доказывать в схватке.
— Алп! Расстояние?!
Я и сам вижу, что быстро поднимающиеся по валу воины противника уже находятся в пределах досягаемости огня наших стрелков, пусть и на самых границах. Но сейчас мне важно услышать мнение командира стрелков, и Алп меня не разочаровал.
— В линию!
Тренированные бойцы строятся в одну шеренгу.
— Огонь!!!
Оглушительный треск двух десятков выстрелов — и с вала срываются вниз сразу несколько бойцов врага.
— Алп, я жду еще один залп! Остальные — вперед!
Моя сотня первой отстрелялась и первой сорвалась на бег, опережая «рискующих головой» соседних орт. Но и рогорцы (лехи?) уже целиком укрылись за валом и сейчас спешно перезаряжаются — наверняка хотят достойно встретить нашу атаку.
Между тем мы практически добежали до рва.
— Алп, бейте, как только покажутся над гребнем! Серхат, навесной огонь! Пусть ваши стрелы падают на них, словно с небес! Арыкан, Байбарс — за мной!
Пока запыхавшиеся стрелки строятся у рва, я спрыгиваю вниз. Короткое падение, удар — и остаток внутренней стенки я проезжаю на спине, сбив по пути пару трупов. Земля отсырела от крови ополченцев, вся спина в жидкой грязи — но это нестрашно, сейчас главное скорость.
Над головой бьют сразу два залпа, позади раздается множество громких вскриков. Они мне знакомы — так кричат люди в момент гибели… В ярости сжав зубы, молча устремляюсь наверх, еще быстрее карабкаясь по склону рва. От меня не отстают десятки мечников и метателей гранат.
— Арыкан, давайте!
Десятник не повторяет моей команды: все хумбараджи, самые высокие и крепкие мужчины в сотне, бегом вырываются вперед, более всего спешат отрядные факелоносцы. Через несколько мгновений раздается шипение зажженных запалов — и десяток гранат взмывает в воздух.
— Еще!
Хумбараджи не ждут моей команды, первая партия гранат взрывается точно на гребне вала, а вторая уже взмыла в воздух.
— Байбарс, вперед!
— Арра-а-а!!!
Боевой клич, исторгнутый мечниками ени чиры, сотрясает воздух, в ответ же раздается лишь жиденький залп едва ли из десятка стволов и разрозненный, но явно не многоголосный вопль. Впрочем, ему вторит точно такой же жиденький залп всего в десяток выстрелов из-за нашей спины. Сколько же моих воинов погибло… Они за это заплатят!
Когда нужно, панцирные серденгетчи умеют бегать очень быстро — насыпь в три человеческих роста мы преодолеваем едва ли не за тридцать ударов сердца. Ноги даже не устают — я крепко учил своих воинов и занимался вместе с ними, нам подобное препятствие на зубок.
Уже перед самым гребнем жестом приказываю остановиться, одновременно вытащив из-за кушака самопал. Моему примеру следуют еще семь бойцов — все, кому хватило денег купить столь редкое и дорогое в наших краях оружие.
Как я и предполагал, противник ждет нас — они собирались сбить нас огнем в упор. А вот не получилось! Как только над гребнем показался самый любопытный враг (а где же только что топавшие по склону ени чиры?), я тут же разрядил самопал ему в голову. Это послужило сигналом: стрелки врага не выдержали напряжения и показались над гребнем, сжимая огнестрелы в руках, но по ним тут же ударили бойцы Алпа. Отстрелялись и мы. Немногих удалось убить — все же земляной гребень служит неплохой защитой, — но прицелиться мы врагу не дали. Встречный залп задел всего четверых мечников.
— Арра-а-а!!!
С яростным боевым кличем мы взбираемся на гребень — и врубаемся в ряды изготовившихся к схватке бойцов врага.
Поделиться книгой: