Иной мир. Часть вторая

Большего я узнавать не стал. Приедем — узнаю. Саня выехал из посёлка и начал показывать возможности своей машины. Сто сорок километров в час по грунтовке — отчаянное занятие. Решил от греха подальше пристегнуться.

До развилки «посёлок Рог — город Светлый» я держался как мог, а затем решил не испытывать судьбу и уснуть. Быстрая езда мне нравится, но только не на пассажирском сиденье. Не сомневаюсь, что Саня хороший водитель. Надеюсь, что не угробит нас.

Проснувшись, я увидел, что едем мы вдоль леса. Обычный хвойный лес. Деревья напоминают земные кедры. Много подлеска и валежника. Дорога хоть и грунтовая, но отлично укатанная и широкая. Трясёт не сильно.

— Сколько проехали? — поинтересовался я, продолжая рассматривать пейзаж. Лес тянется справа от дороги, а вот слева идёт поросшее высокой травой поле. Там, где оно кончается, далеко за горизонтом, видны огромные горы. Слишком чёрные или мне кажется?

— Двести проехали, — ответил Саня, пристально глядящий на дорогу. — Два часа как выехали с Двойки. Топчу как могу. Точнее, как мог. Уже минут десять спокойно едем… Кстати, посмотри на лево. Угадаешь, как эти горы называют? И это, пол часа назад навстречу конвой прошёл. В посёлки едут. Дорога сегодня, можно сказать, безопасная. Странно, что человек, которого мы должны встретить, с конвоем не поехал. Либо он просто опоздал.

— Чёрные горы? — предположил я, взглянув на спидометр. Девяносто едем. Видимо устал Саня.

— Не угадал. Район Черногорья.

— Всё как на земле, — улыбнулся я. — Правда там государство такое название имеет.

— Ты не прав, — Саня слегка качнул головой. — Был я там, в Черногории. Отдыхал в Бока-Которском заливе. Черногория — рай. Черногорье — ад. Там такое зверьё водится, что лучше не соваться.

— Может мне за руль? — спросил я. — Ты устал.

Саня посомневался, но через несколько километров согласился, и я оказался за рулём Ауди. Машина мне понравилась с первых секунд езды. Мощная, отлично держит дорогу и радует эргономикой салона. Вот только подвеска жестковата. У всего есть минусы и плюсы.

Саня уснул через десяток километров. Я расслабился и отдался дороге. Привыкнув к машине полностью — начал поливать далеко за сотку. Интересно, сколько нам ещё ехать?

Лес пропадал, сменяясь бескрайними полями, а затем возвращался, подступая к дороге в плотную. Никаких холмов. Сплошная равнина. Позади осталась ещё сотня километров. До Светлого рукой подать. Жаль нет карты и указателей.

Саня проснулся, протёр глаза и, посмотрев на панель приборов, сказал:

— До Светлого самую малость осталось. Скоро начнутся прилегающие к нему посёлки. Странно, что мы всё еще не встретили того, за кем едем. Мне начинает не нравится эта затея…

Фрагмент 3

Мы проехали ещё километров семь и увидели первый посёлок. Точнее указатель, ведущий к нему. Справа, в километре от дороги, где-то за лесом находится населённый пункт под названием «Хвойный». На аглийском языке он имеет название «Pine Needle», что в переводе звучит как сосновая игла. Русские зовут посёлок Хвойным.

— Основной поставщик древесины, — рассказал Саня. — Только этим и живёт посёлок. Население почти тысяча. Леса рубят много и постоянно. Леса тут навалом. Скорость, кстати, сбавь. Если будем так же поливать — пол часа и заедем в Светлый. А заезжать мне в него не хочется.

— А почему мы древесиной не занимаемся? — поинтересовался я.

— А где ты в наших краях леса видел? — вопросом ответил Саня. — У нас сельское хозяйство и рыба — основной источник дохода. И самую малость добывающей промышленности в посёлке Рог. Был бы у нас лес — зажили бы! А если нефть, то вообще сказка!

— Лес у нас есть, — сказал я, вспомнив как ошивался в Мёртвом лесу после прибытия в этот мир. — Правда далеко он. Где-то сто километров. Может чуть больше. Если возить изделиями, то выгода будет. Таскать брёвна на лесовозах — разоримся. Ели у нас будет своя нефть — другое дело. С этим тоже можно подумать. Знаю я одну пещерку…

— Мёртвый лес рубить? — округлил глаза Саня. — Ты в своём уме?

Я кивнул:

— В своём. Где мне ещё быть? И что не так с Мёртвым лесом? Его что, Гринпис рубить запретил?

— Суеверие одно есть… — забормотал Саня. — Старожилы поговаривают, что в Мёртвый лес лучше не соваться. Жуть там всякая происходит. Я сам не был, но и желание не возникало. А вот ты у нас ходячий пример, Никита. Был-видел-выжил.

— Выжил, — кивнул я. — И ничего опасного в Мёртвом лесу не видел. Опасностей там как везде. Надо рубить его, Сань. Как он по древесине? Ценится та порода?

— Ценится. Еще как ценится. В общем стоит подумать и как-нибудь съездить. Посмотрим сначала, а там уже к делу перейдём. Если решимся рубить, конечно. Ну и в пещеру твою тоже заглянем. Кто знает, может на дне того провала и есть нефть. Кто знает…

Территория вокруг города Светлый заселена значительно сильнее, чем предполагал. За пару километров я насчитал семь посёлков и это ещё не конец. Постоянно встречается транспорт. Как попутный, который приходится обгонять, так и встречный. В основном грузовики. Старые, доживающие свой век и смотрящие добрым взглядом круглых фар. Новые и злые попадаются редко. Легковые машины по большей части внедорожники и почти все пикапы. Водители на нас внимания не обращают. Никому нет дела до старой Ауди.

— Не всё так плохо, — сказал я, постоянно поглядывая по сторонам. — Народу тут живёт больше, чем предполагал.

— Да, народу тут поболее нашего будет, — согласился Саня. — Светлый, так сказать, центр этой части материка. Всё крутится вокруг него. Территории заселяются медленно. Слишком медленно. О миллионах населения пока говорить рано. Естественный отбор в этом мире работает хорошо. Население растёт потихоньку, не взирая на постоянное пополнение из мира прежнего.

— Нормальное явление, — улыбнулся я. — У этого мира свои законы. Родная Земля в сравнении с ним рай. Здесь за выживание придётся побороться. Это своего рода первобытный мир, но с применением технологий мира развитого. Без технологий, с копьём в руке, у человека нет шансов.

Стоящий на обочине новенький Ниссан Навара начал моргать нам фарами. Саня, увидев его, сказал:

— Это Левченко Савва. Похоже, что Андрюха многое не договорил. Обманул нас Боков, гад такой.

— Кто он? — спросил я, остановив Ауди на обочине напротив Ниссана.

— Хохол он, — ответил Саня. — Мужик нормальный. Хохол — прозвище. По национальности украинец. Занимается торговлей оружием, если кратко. Если подробно — человек влиятельный. О главном — нейтрален ко всему, чтобы не происходило. Эта черта выработалась потому что в мире прежнем он нейтральным не был и по этой причине загремел в мир этот. Говорят, что раньше работал в СБУ. Не знаю, правда или нет.

Мы вышли из машины. Савва выходил долго, потому что быстро не позволяют габариты. Веса в нём килограмм сто пятьдесят с солидным плюсом. Роста около двух метров. Огромен, как гора. Не обделён жирком, особенно на массивном животе. Пузе, если говорить точнее. Столь большой кругляшь животом назвать язык не поворачивается. В молодости, уверен, был спортсменом, но теперь за собой почти не следит. Одет просто: белая рубаха, белые штаны и сланцы. Лицо квадратное, черты угловатые. Волосы пышные, пепельно-чёрные. Усы как у Тараса Бульбы. Бороды не носит. Глаза цепкие, тёмно-карие.

— Савва Литвиненко, — пробасил он и, захлопнув дверь внедорожника, протянул огромную ладонь.

Я пожал её, поморщился от слишком сильной хватки, и преставился:

— Никита Ермаков.

— С тобой мы знакомы, — сказал Савва, пожав Санину ладонь до хруста. — Боков мне всё рассказал, и я помогу вам. В Светлом, пока вы со мной, может никого не боятся. Говорил я Бокову, что тут до вас никому дела нет, но он не верит. Ну и чёрт с ним. Поехали…

Саня снова сел за руль. Савва слишком резво развернулся и погнал в сторону Светлого. Мы, разорвав дистанцию, двинулись следом.

— Минут пятнадцать в таком темпе и будем на месте, — сообщил Саня. — Думаю зачем Боков поступил именно так. Согласен, в Светлый ехать у меня желания не было никакого. Но зачем эта глупая конспирация? Аль проверяет чего?

— Кто его знает, — ответил я. — Вернёмся — спросим. Андрюша что-то мутит, но что не говорит. Придётся разговорить…

Назвать Светлый городом у меня не поворачивается язык. Скорее всего ему подойдёт название: Промышленный центр с частичным заселением и элитным районом в центре. Никак не тянет он на город. Трущобы — да. Но точно не город.

Центр Светлого занимает элитный район. Он опоясан асфальтированной дорогой высокого качества. Многоэтажных домов нет. В основном коттеджи. И три особняка, стоящие в самом центре района. Особняки огромные, каждый не меньше восьми-десяти тысяч квадратных метров жилплощади. Огорожены единым трёхметровым забором из облицовочного кирпича. Дворец, который мы отвоевали у Пана, в сравнении с ними блекнет, словно наспех поставленный шалаш рядом с добротной землянкой. Коттеджи так же не назовёшь хибарами. Красивые, каждый по два-три этажа.

За кольцом роскошь заканчивается и начинаются трущобы. На некоторые здания страшно смотреть и зданиями они в принципе называться не могут. Куда смотрит физика — мне не понятно. По всем её законам они давно должны упасть.

Заводики, цеха, ангары — всё это теряется в трущобах города Светлый. Дороги в городе частично заасфальтированы, частично забетонированы. Плохие дороги, но всяко лучше грунтовки, которая стремится убить любую, даже самую надёжную подвеску.

Народ… С народом всё в порядке. Он здесь всех возрастов и старается на улицах не мельтешить. Либо работает, либо сидит дома. Третьего не дано.

Главное, что бросилось в глаза — наличие вышек сотовой связи на нескольких особо крупных цехах, а также невыносимо огромное количество проводов и столбов, на которых они висят. Деревьев и зелени в трущобах нет. Либо асфальт и бетон, либо красноватая, мёртвая земля. Воняет сильно. О канализации никто не задумывается. Уборка мусора не производится. Всё идёт своим чередом. И кто назвал город Светлым? Или это ирония? Быть может светлый он только в кавычках.

Моё личное впечатление от города Светлый — не понравился. Плохой город. Грязный. Наши посёлки намного лучше.

— Ну и как тебе город? — спросил Саня.

Он специально молчал, дав мне возможность всё увидеть. Проехали мы через центр и движемся в противоположную часть города.

— Дыра, — ответил я. — Самая настоящая дыра. Вонючая… Чего воняет-то так? Канализацию не судьба провести?

— Канализация тут есть. И все остальные блага цивилизации. Вода горячая и холодная, электричество, сотовая связь и даже местный интернет. Интернет, Никита! Представляешь?

— Представляю, — кивнул я. — Но повторюсь: чего так воняет?

— Особенность промышленности, — ответил Саня. — Тут ведь делают почти всё. Пару месяцев назад производство евро окон начали. Основной источник вони — промышленность. Особенно воняет от пищевой промышленности. Жара делает грязное дело. Утром ещё более-менее, а вот днём совсем беда. Уборка города раз в неделю.

Я увидел трёх негров, которые толкают до ужаса загруженные чем-то телеги. Рожи у негров удивительно раскрашены. Одежды не носят, только набедренные повязки. Идут босиком.

— Вот ещё одна причина вони, — сказал Саня, показав на негров. — В своё время недалеко от города открылся портал и держался он почти неделю. Неделю! Можешь представить, Никита? Судя по тому, что через него пёрли вот такие вот личности — вход был открыт где-то в Африке. Припёрло их достаточно много. С начала по одному выходили, а затем целыми племенами. В итоге получилось около пяти тысяч вот таких аборигенов. Сейчас их раза в два меньше. Кто от заразы всякой кони двинул, кто от тварей местных, а кого местные постреляли, прежде чем общий язык с ними нашли. Было это лет десять назад. Не при мне. Но, что удивительно, именно у этих негров поразительный иммунитет к местным заразам. Она их практически не берёт. Не то что нас.

— Всё потому, что условия существования у них с рождения и до самой смерти далеко не райские, — решил высказать догадку я. — Там, где они жили раньше, есть такие заразы, от которых мы загнёмся в течении нескольких часов, а им хоть бы хны. Естественный иммунитет это, Саня… И последний вопрос — кто понастроил все эти трущобы?

— Они понастроили. Говорят, что это бич, с которым невозможно бороться. Пытались сносить, но новые хибары вырастают как грибы после дождя. Вытурить из города их просто нереально. Причины две — сами не уйдут, и никто не захочет отказываться от рабочей силы, которая принимает оплату едой. На этом всё. Нормальное население живёт в домах и посёлках за чертой города.

— Земной Йоханнесбург прям получается… — пробормотал я. — Но там ситуация пострашнее…

Савва остановил Свой Ниссан у солидных железных ворот и посигналил. За бетонным забором прячутся три здания. Два огромных цеха и двухэтажное административное.

Ворота открыли два похожих, словно близнецы, мулата. Стоило нам въехать на территорию, и они были мгновенно закрыты.

Саня облегчённо выдохнул и сказал:

— Мы на месте. Здесь нас точно не тронут. Можем расслабиться, Никита.

Фрагмент 4

Савва повёл нас в административное здание. На входе скучает парняга в камуфляжных штанах, голым торсом и кобурой с пистолетом на поясе. Кто по национальности так сразу и не поймёшь. Вроде русский.

Кивнув Савве, он открыл нам дверь. Внутри светло и свежо. Кондиционеры трудятся на благо человека. И освежители тоже. Пол устлан серым ковровым покрытием. Стены из белого пластика. Потолок Армстронг. За стойкой ресепшена сидит стройная брюнетка лет тридцати.

— Мы к Сысоеву, а потом ко мне, — сказал Савва, не обратив на брюнетку никакого внимания. Она его тоже словно не заметила, но в журнал что-то написала.

Немного пройдясь по коридору, остановились у двери, на которой написаны имя и фамилия «Вадим Сысоев» на пяти языках. Савва легонько постучал по двери и кивнув на меня, сказал:

— Сысоев один из представителей Единого банка. Боков просил тебя зарегистрировать.

— Документы не взял, — сообщил я. — Нас не предупредили.

— Если тебя регистрировали в посёлках, то данные и сюда были отправлены, — Савва недовольно посмотрел на дверь. — Топчется, Сысой! Короче, всё это формальности, но без них нельзя. Зарегистрировался — полноценный гражданин этого мира. Я про регистрацию в Едином банке говорю. Он в этом мире всем заправляет. Единый банк — власть. Даже Светлое будущее с ним не сможет тягаться.

Сысоев не оправдал ожиданий. Савва рядом с ним не кажется толстым. Так, упитанный дядька. Сысоев — рост метр с кепкой. Не более метра шестидесяти. Вес далеко за сотку. Этакий потеющий пончик в строгом костюме.

— Здарова, сосиска! — воскликнул Савва и начал ржать как конь, одновременно схватив Сысоева за плечо и сильно раскачав его. — Всё потешь, окорок? Саловыжималку тебе так и не привезли, что ли?

Вадим Сысоев с трудом убрал руку Саввы и направился к столу, на котором имеются несколько папок с бумагами, стационарный компьютер и ноутбук.

Савва вошёл в кабинет первым и поёжился. Мы вошли следом. Кондиционер работает на полную мощность. Градусов двенадцать в помещении, не больше.

— Дубак! — воскликнул Савва. — Ну и дубак у тебя, сосиска! Но ты всё равно потеешь. Это из тебя жир вытапливается, купата ты некондиционная. На мангал тебя надо, Вадик!

Сысоев не ответил. Только смерил севшего на диван Савву недовольным взглядом и указал мне на стул. Бодров подошёл к окну, отодвинул вертикальные жалюзи в сторону и принялся что-то рассматривать.

— Регистрация… — пробормотал Сысоев. — Имя и фамилия… Кто ты такой?

— Никита Ермаков, — ответил я. — Зарегистрирован в посёлке Двойка…

Сысоев жестом показал «не продолжай» и начал что-то печатать на клавиатуре стационарного компьютера. Несколько секунд и его глаза округлились. Он пробормотал:

— Не зарегистрирован в Едином банке, но при этом имеет солидную сумму и уже открытый на идентификационный номер счёт. Открыл счёт Андрей Боков…

— Это ему за Пана оформили, — вставил Савва. — Тот самый кипишь наводящий новоприбывший.

— Да? — Сысоев внимательно оглядел меня. — А так сразу и не скажешь, что боец…

Савва взорвался. Вскочил с дивана так мощно, что тот отлетел к стене, у которой стоит. Нависнув над столом, заорал:

— Сразу и не скажешь, сосиска? Слушай меня, холодец ты перегретый! Кто ты такой, чтобы говорить об этом человеке, что он не боец? Любой из нас троих разделает тебя при помощи мизинца, тушёнка ты свиная! Ты меня понял, отбивная?

Не знаю, связано ли это с личной неприязнью, но Савва явно перегибает. А вот Вадиму Сысоеву на все оскорбления похоже наплевать. Смотрит в монитор с глубоким безразличием и водит мышкой по старенькому коврику. На то, что он не считает меня бойцом, мне наплевать.

Савва, продолжая раздуваться от злости и что-то невнятно бормотать, вернулся на диван. Вадим Сысоев вытащил из стола старенький цифровой фотоаппарат и начал фотографировать меня. Сперва только лицо, затем в полный рост, затем в профиль и даже сзади зачем-то сфотографировал. Им, в их Едином банке, виднее.

После была процедура с отпечатками пальцев. Попадаю в базу, значит. Перестраховываются.

Последнее — Вадим распечатал бумаги, и я их подписал, предварительно прочитав и не найдя ничего, что мне могло не понравится. Обычный договор. С банками на Земле таких заключал не мало. Ничего не меняется.

Деньги снимать со счёта не стал. Здесь, в Светлом, могу ими пользоваться в электронном виде. Все операции с крупными суммами проводятся по телефону. Если захочу купить что-то дорогое — звоню Сысоеву и нужная сумма будет переведена. С мелкими расходами проще — имею небольшой запас наличности.

Решив проблему с регистрацией, Савва повёл нас в местную столовую. Небольшую, рассчитанную максимум на десять человек, но при этом светлую, чистую и уютную. Молчаливая дама лет пятидесяти выполняет обязательства как кассира, так и повара. Помогает ей чернявая девчушка лет двенадцати.

Я взял на обед две порции пельменей, тарелку борща, салат из свежих овощей и компот. Выбором меню не блещет, зато всё свежее и приходится ждать. Из готовых блюд только борщ и щи.

Сели мы у окна. На улице снуют рабочие. Катаются погрузчики и урчат дизельными моторами старенькие грузовички. Что делают в цехах я пока не понял. Что-то среднегабаритное и тщательно упакованное в деревянные ящики.

— Как тебе наш городишка? — поинтересовался Савва, уплетая голубцы как пельмени. — Ты же в первый раз, верно?

Я кивнул и ответил:

— Светлый не оправдал ожиданий. Думал, что он чистый и уютный, но на деле мало отличается от свинарника.

— Поверь, Никита, ты не прав, — покачал головой Савва. — У меня есть свинарник и не один. Там чище. На порядок!

Я усмехнулся: