Помоги проекту - поделись книгой:
Кэтрин пошла в гардеробную и выбрала наиболее строгий костюм: узкие черные брюки и серый жакет с подложными плечами. Убрала волосы назад, закрепила защелкой от заднего фонаря древнего автомобиля и надела, модную шляпку, которую купила шесть недель назад, но еще ни разу не надевала. Накрасила губы, наложила румяна на скулы и нарисовала между бровей синий треугольник, имитацию символа Гильдии: в Высоком Лондоне модницы без такого пустячка на улицу не выходили. Нашла блокнот, ручку, сунула в один из солидных черных брифкейсов отца вместе с пропуском, который получила от него на свой пятнадцатый день рождения, — золотой пластинкой, открывающей доступ практически в любую часть Лондона. Потом внимательно изучила свое отражение в зеркале, представляя себе, как через несколько недель встретит отца со словами: «Теперь все хорошо, я во всем разобралась, бояться тебе больше нет нужды…»
Без четверти двенадцать она с Собакой направилась к лифтовой станции на Куирк-Серкус, наслаждаясь восхищенными взглядами, которые бросали на нее люди. Как ей представлялось, за ее спиной они шептали друг другу: «Вон пошла мисс Кэтрин Валентин, на встречу с лорд-мэром…» Сотрудники лифтовой станции знали ее в лицо, с улыбкой здоровались: «Добрый день, мисс Кэтрин», гладили Собаку и не выказывали ни малейшего желания попросить у нее пропуск, когда в одиннадцать часов пятьдесят две минуты она вошла в кабину лифта, идущего на Верхнюю палубу.
По прибытии туда она быстрым шагом пересекла Патерностер-сквер, где Собака задумчиво поглядывал на голубей на колесиках и его уши встали торчком от шума ремонтных работ в соборе Святого Павла. Скоро она уже поднималась по широким ступеням, ведущим к парадному входу Холла Гильдий. Там ее проводили к маленькому лифту. Без одной минуты двенадцать через круглую бронзовую дверь она вошла в кабинет лорд-мэра.
— А, мисс Валентин, ты на одну минуту раньше. — Кроум глянул на нее с другой стороны огромного стола и вернулся к отчету, который читал до ее прихода.
Из круглого окна за его спиной открывался вид на собор Святого Павла. Толстое стекло искажало перспективу, и Кэтрин показалось, что она видит затопленный храм, отделенный от нее толщей чистой воды. Солнечный свет чуть поблескивал на бронзовых стенных панелях кабинета. Их не украшали ни картины, ни гобелены, на металлическом полу не лежали ковры. Кэтрин содрогнулась, почувствовав идущий от пола холод.
Лорд-мэр заставил ее ждать долгих сорок пять секунд, которые для Кэтрин растянулись чуть ли не на вечность. И к тому времени, когда Кроум отложил отчет, она чувствовала себя крайне неуютно. Кроум чуть улыбнулся, как человек, который никогда не видел улыбки, но прочитал в книге, что надо сделать, чтобы она появилась на лице.
— Полагаю, ты обрадуешься, узнав, что я только что получил от твоего отца кодированный радиосигнал, практически на пределе его устойчивого приема, — сообщил ей Кроум. — На борту «Лифта на тринадцатый этаж» все в порядке.
— Здорово! — воскликнула Кэтрин, понимая, что до возвращения отца весточек больше не будет. Даже Инженеры не могли посылать радиосигнал дальше, чем на несколько сотен километров.
— Тебя интересует что-то еще? — спросил Кроум.
— Да… — Кэтрин замялась, опасаясь предстать в глазах лорд-мэра полной дурой. Холодный кабинет Кроума, его ледяная улыбка привели к тому, что она уже ругала себя и за выбор костюма, и за раскрашенное лицо. Но Кэтрин напомнила себе, что пришла по важной причине, и продолжила. — Я хочу знать, кто эта девушка и почему она пыталась убить моего отца.
Улыбку лорд-мэра как ветром сдуло.
— Твой отец не счел необходимым сказать мне, кто она. И я понятия не имею, почему ей так хотелось убить твоего отца.
— Это как-нибудь связано с МЕДУЗОЙ?
Взгляд Кроума стал еще холоднее.
— Тебя это не касается! — рявкнул он. — Что сказал тебе Валентин?
— Ничего! — Кэтрин начала злиться. — Но я вижу, что он напуган, и должна знать причину, потому что…
— Послушай меня, дитя. — Кроум поднялся, вышел из-за стола. Его тонкие руки легли ей на плечи. — Если Валентин что-то держит в секрете от тебя, на то есть причина. Пока ты не понимаешь некоторые детали его работы. Помни, он начал с нуля, пока я не проявил к нему интереса, был обычным кладоискателем, роющимся на Открытой территории. Ты хочешь, чтобы он вернулся к тому, с чего начинал?
Слова ударили, как оплеуха. От злости Кэтрин залилась краской, но изо всех сил старалась держать себя в руках.
— Иди домой и дожидайся его возвращения, — приказал Кроум. — Оставь дела взрослых тем, кто в них понимает. И никому не говори ни о девушке, ни о МЕДУЗЕ.
«Дела взрослых! — с возмущением подумала Кэтрин. — Сколько мне, по его мнению, лет?»
Но смиренно склонила голову и покорно ответила:
— Да, лорд-мэр. — И добавила, повернувшись к волку: — Пошли, Собака.
— И больше не приводи на Верхнюю палубу это животное, — крикнул Кроум. Голос настиг ее уже в приемной, где секретари удивленно вытаращились на ее перекошенное яростью лицо.
В кабине лифта, спускающейся на Куирк-Сер-кус, она прошептала на ухо волку: «Мы ему покажем, Собака!»
Вместо того чтобы пойти домой, она завернула в храм Клио на краю Кругового парка. Там, в насыщенной благовониями темноте, успокоилась и попыталась решить, что делать дальше.
С тех пор как Николаса Куирка объявили богом, лондонцы в большинстве своем забыли древних богов и богинь, так что в храме Кэтрин была одна. Ей нравилась Клио, которой поклонялась и ее мать в Пуэрто-Анджелесе. Статуя богини чем-то даже напоминала мать, наверное, темными добрыми глазами и преисполненной терпения улыбкой. Она помнила рассказы матери о том, как бедную богиню ветром прогресса постоянно отбрасывало в будущее, как иногда ей удавалось вернуться в свое время и тогда вдохновленные ею люди меняли ход истории. Глядя снизу вверх на благородное лицо статуи, Кэтрин спросила:
— Что мне делать, Клио? Как я могу помочь отцу, если лорд-мэр ничего мне не говорит?
В общем-то она не ожидала ответа, его и не последовало. Поэтому она помолилась за отца, за бедного Тома Нэтсуорти, оставила богине истории дары и вышла из храма.
А на полпути к Клио-Хаузу ее осенило. Столь неожиданную мысль могла внушить ей только богиня. Она вспомнила, что на бегу к желобу сброса, куда свалился Том, видела человека, который брел в противоположном направлении, молодого подмастерья-Инженера, такого бледного и потрясенного, что двух мнений быть не могло: он видел, что произошло у желоба.
Через залитый солнцем парк она поспешила домой. Этот молодой Инженер мог ответить на ее вопросы! Следовательно, ей нужно вернуться в Брюхо и отыскать его. И она все выяснит без помощи злобного старого Магнуса Кроума.
Глава 15
Том и Эстер шли всю ночь и продолжали идти, когда бледное, плоское солнце вынырнуло из утреннего тумана, останавливаясь лишь затем, чтобы немного перевести дух. Ландшафт разительно отличался от той глиняной равнины, по которой они шагали несколько дней назад. Здесь им то и дело приходилось обходить трясины и озерца черной воды, и хотя иной раз они натыкались на глубокие, но уже поросшие травой колеи, оставленные городами, чувствовалось, что в этих местах города не ездили уже много лет.
— Посмотри, здесь уже вырос лес. — Эстер указала на пологий холм, зеленый от молодых деревьев. Даже маленький городок срубил бы их на топливо.
— Возможно, почва слишком мягкая, — предположил Том, уже в двадцатый раз провалившись по пояс в густую жижу. Он вспомнил гигантскую карту Охотничьих земель, которая висела в вестибюле Лондонского музея, и широкую полосу болот на ней, протянувшуюся от гор в центре до берегов Кхазакского моря, многие километры зарослей камышей и тонких синих полосок рек между ними с надписью: «Непроходимы для города или мегаполиса». — Я думаю, мы на границе Ржавых болот. Они так называются потому, что на воде должны быть красные пятна от ржавчины городов, которые забрели сюда и утонули. Только очень твердолобый мэр может привести в эти места свой город.
— Тогда Рейленд и Анна Фанг увезли нас гораздо южнее, чем я предполагала, — прошептала Эстер скорее себе, чем Тому. — И до Лондона сейчас никак не меньше тысячи километров. На то, чтобы догнать его, уйдут месяцы, а Шрайк все время будет у нас на хвосте.
— Но ты его обманула! — напомнил ей Том. — Мы ушли от него.
— Надолго его не обманешь, — ответила Эстер. — Скоро он опять возьмет наш след. Не зря же его называют Сталкером[3].
Дальше и дальше вела она его, по холмам, через болота, долинами, где их буквально облепляла жалящая мошка. Они оба вымотались донельзя. Однажды Том предложил присесть и передохнуть. В ответ Эстер рявкнула: «Делай что хочешь. Какая мне разница?» После этого он шел молча, дуясь на нее. Какая же она ужасная, уродливая, злобная, безжалостная! После того, что они пережили, после того, как он помогал ей на Открытой территории, она все равно готова бросить его. Лучше бы Шрайк схватил ее, а он сумел бы удрать с мисс Фанг или Кхорой. Они бы позволили ему передохнуть.
Но когда день сменился ночью, когда с болот поднялся густой туман, когда каждый шорох казался шагами Шрайка, он порадовался, что она рядом. Эстер нашла место для ночлега, клочок сухой земли под наклонившимися деревьями; он заснул мгновенно, а когда из тревожного сна его вырвал крик охотящейся совы, увидел, что она сидит рядом, несет вахту, как дружелюбная горгулья.
— Все в порядке, — успокоила она его, а потом, внезапно смягчившись, что, как он заметил, случалось с ней крайне редко, добавила: — Мне так их не хватает, Том. Мамы и папы.
— Я знаю, — ответил он. — Мне их тоже не хватает.
— У тебя в Лондоне нет семьи?
— Нет.
— И друзей нет? Он задумался.
— Пожалуй что нет.
— А кто та девушка? — после короткой паузы спросила она.
— Какая?
— Что была с тобой и Валентином в Брюхе той ночью.
— А, Кэтрин. Она… Она — дочь Валентина. Эстер кивнула.
— Красивая.
Потом он вновь заснул, и Кэтрин прилетела к ним на помощь на воздушном корабле и унесла их в облака навстречу луне. Уже на заре Эстер разбудила его, тряхнув за плечо.
— Послушай!
Звук, который он услышал, не походил ни на шум ветра в листве, ни на рокот бегущей воды.
— Это город? — с надеждой спросил он.
— Нет… — Эстер склонила голову набок, прислушиваясь. — Авиадвигатель «ротванг».
Звук усиливался, накатывая с неба. Над ними, в клубящемся тумане, пролетел лондонский разведывательный воздушный корабль.
Они замерли, надеясь, что нависшие над ними мокрые ветви спрячут их. Шум авиадвигателя затих, вновь начал нарастать: разведчик возвращался.
— Шрайк может нас увидеть, — прошептала Эстер, вглядываясь в белый туман. — Я чувствую, как он наблюдает за нами…
— Нет, нет, — возражал Том. — Если мы не можем видеть воздушный корабль, как он может видеть нас? Это нелогично…
— Бежим! — прошептала Эстер.
Воздушный корабль вывалился из молочной белизны в нескольких метрах от них, лопасти его двигателей взбивали туман, как веничек — яичный белок для гоголя-моголя.
Схватив Тома за руку, она вытащила его из уже бесполезного укрытия, спотыкаясь о корни деревьев. При каждом шаге из-под ног летели брызги воды, черную жижу забрасывало в сапоги. Они бежали, ничего не видя перед собой, и, когда Эстер резко остановилась, Том налетел на нее и оба повалились на землю.
В густом тумане они описали круг. И теперь воздушный корабль висел перед ними, а гигантская тень преграждала путь. Два луча светло-зеленого света пробили туман, разделив его на крохотные пляшущие капельки воды.
— Эстер, — проскрипел металлический голос. Эстер подхватила с земли палку.
— Ближе не подходи, Шрайк! — предупредила она. — Я разобью твои зеленые глаза! Я вышибу тебе мозги!
— Пошли! — Том дернул ее за рукав, пытаясь утянуть в туман.
— Куда? — спросила Эстер, рискнув на мгновение перевести взгляд со Шрайка на юношу. Потом поудобнее перехватила палку и повернулась к Шрайку, который шагнул к ним.
— Ты показала себя молодцом, Эстер, но охота закончена.
— По топкому болоту Шрайк двигался осторожно. Всякий раз, когда ставил металлическую ногу, из-под нее выбивалось облако пара. Сталкер поднял руки, и из пальцев выскочили когти-лезвия.
— Что заставило тебя изменить отношение к Лондону, Шрайк? — сердито спросила Эстер. — Как ты стал дружком этого Кроума?
— Ты привела меня в Лондон. — Шрайк помолчал, потом его мертвое лицо перекосилось в стальной улыбке. — Я знал, что ты придешь туда, поэтому продал свою коллекцию и зафрахтовал воздушный корабль, чтобы добраться до Лондона первым.
— Ты продал своих заводных человечков? — изумилась Эстер. — Шрайк, если ты так хотел вернуть меня, почему просто не пошел по моему следу?
— Я решил позволить тебе пересечь Охотничьи земли в одиночку, — ответил он. — Это была проверка.
— Я ее выдержала?
Вопрос Шрайк проигнорировал.
— В Лондоне меня сразу, как я и ожидал, отвели в Инженериум. Я провел там восемнадцать месяцев, ожидая твоего прибытия. Инженеры разбирали меня на части и собирали вновь с десяток раз, но дело того стоило. Я заключил договор с Кроумом. Он пообещал выполнить мое заветное желание.
— Это хорошо. — Эстер оставалось только гадать, о чем он говорит.
— Но сначала ты должна умереть.
— Но почему, Шрайк?
Ответ утонул в мощном, урчащем реве. Том уже подумал, что воздушный корабль Сталкера взлетает, оставив его на болоте. Вскинул голову. Но нет, корабль оставался на прежнем месте, только к мерному гулу пропеллеров прибавился новый звук, нараставший с каждой секундой. Даже Шрайк забеспокоился. Его глаза сверкнули, он наклонил голову, прислушался. Под ногами земля заходила ходуном.
Из тумана, за спиной Сталкера вырвалась стена грязи и воды, закругляющаяся поверху, с белым пенным гребнем. За стеной появился город, очень маленький, устаревшей конструкции, катящийся на восьми широченных колесах. Эстер подалась назад, Шрайк увидел ее изумленное лицо и начал поворачиваться, чтобы посмотреть, что происходит. Том бросился в сторону, успев схватить Эстер за руку, потянуть за собой. Воздушный корабль попытался выскочить из-под колес несущегося на полной скорости города, но не успел. От удара о Челюсти развалился на части, которые огромные колеса вмяли в болото. В следущее мгновение они услышали крик Сталкера: «Эстер»! — и тут же на него наехало переднее колесо.
Обнявшись, полуживые от ужаса, они смотрели, как город проносится мимо. Бешено вращались колеса, ревели двигатели, валил черный дым, стон клаксона разносился в тумане. Крохотные фигурки на верхней палубе перегибались через поручень, силясь рассмотреть, что происходит внизу. А потом город исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя вонь выхлопных газов и запах горячего металла.
Они сели. Горели отброшенные в сторону обломки воздушного корабля. На том месте, где стоял Шрайк, след от колеса быстро заполнялся черной, блестящей жижей. Что-то, возможно металлическая рука, дернулось в ней, в воздух поднялось маленькое облачко пара и быстро рассеялось.
— Он… мертв? — Голос Тома дрожал от страха.
— По нему проехал город, — ответила Эстер. — Не думаю, что ему удалось…
Тома мучил вопрос, о каком «заветном желании» говорил Шрайк. Почему он продал свою коллекцию, чтобы пойти за Эстер, если хотел только одного — убить ее? Но он понимал, что этого ему уже не узнать.
— И эти несчастные на воздушном корабле… — прошептал он.
— Их послали, чтобы они помогли ему убить нас, Нэтсуорти, — фыркнула девушка. — Не расточай на них свою жалость.
Они помолчали, вглядываясь в туман.
— Интересно, от кого он убегал? — спросил Том.
Поделиться книгой: