2039

– Пока ничего, – напомнила она. – Двадцать четыре часа вам даны были на принятие решения. Теперь ход за ними. Думаю, отслеживают ваши передвижения. То, что вы отправили жену в безопасное место, яснее ясного показывает, что решили насчет ультиматума.

– Гони, – велел я. – Кто сейчас соблюдает скоростной режим?

Уже на следующей улице увидели, как ликующие подростки с усердием растаскивают огромные шины от КамАЗов, стараясь перегородить улицу во всю ширь, их подружки суются с бутылками, где плещется зажигательная смесь, не терпится поджечь, народ пугливо обходит их под стенами зданий.

На площади перед нашим офисом собралась небольшая толпа, даже не толпа, а группа энтузиастов, что вряд ли знают, чем мы занимаемся, но раз ученые, то у них сейчас почти законное право, раз у нас все еще демократия, бить нас и гнобить.

Я вышел из автомобиля, Сюзанна отправила его на стоянку, а я не успел увернуться, когда из группы рослый мальчишка с силой швырнул карманным аккумулятором.

Болезненный удар рассек скулу, и хотя наниты по кровеносным сосудам быстро добрались до пораженного места и за минуту зарастили ранку, но гнетущее чувство поражения осталось.

Я бегом одолел десяток метров до подъезда, вдогонку что-то швыряли еще, но не попали.

В холле навстречу выбежал Лавр Лавров, вздрюченный, взъерошенный, оглядел меня тревожными глазами.

– Видели, видели! Морда лица почти все та же, только белая ниточка на месте шрама, кожа слишком загорелая…

Я отмахнулся.

– У нас даже Квазимодо если умен, то прекрасен. Еще никто не ушел?

Он ответил с заминкой:

– Никто… Хотя разговоры разные. Шеф, вам лучше не выезжать вот так открыто. В следующий раз могут швырнуть гранату.

– Человека с гранатой схватят, – ответил я, – как только возьмет в руки. Даже в своей спальне.

– Аккумулятор для фонарика, – напомнил он, – просто аккумулятор. Как и безобидный импульсник, что продается в любом магазине оргтехники. Но если их соединить, а это секунда дела, то уже граната немалой мощи.

– Знаю, – сказал я с досадой, – а что делать?.. Кроме визуального контроля нужен и мозговой. Сейчас только пытаются ввести в тестовом режиме, а какое сопротивление!.. Нет, мир спасет только сингулярность.

Он пошел быстрыми шагами со мной рядом, сказал упавшим голосом:

– Честно говоря, сингулярность даже меня пугает!.. Хотелось бы просто жить в уютном домике с большим садом, чтобы по дорожкам ходили павлины и мимишные альпаки, в пруду крупные золотые карпы, на веранде большая ленивая собака…

– Что, – спросил я в изумлении, – в самом деле?..

Он вздохнул.

– Да. Но это голос сердца. а ум твердит, что решение временное, потом катастрофа. Потому сингулярность не прихоть, а необходимость. И чем скорее в нее вскочим… Шеф?

Я ответил с неудовольствием:

– Да понял, понял. Ночевать буду здесь. Да и за вами, лодырями, присматривать надо.

Двадцать четыре часа прошли, но со стороны Ивашенко никаких шагов и действий, хотя я, в отличие от импульсивных сотрудников, и не ожидал ничего заметного так уж скоро.

Просто он дал нам время, чтобы хорошенько подумали и определились, какой дорогой пойдем. А в соответствии с нашим ответом, который уже понял, начал строить свое отношение к тому, что творится в стране и в мире.

А там происходит не просто нехорошее, а пугающее. Система предотвращения правонарушений впервые показала полное бессилие, когда правонарушителями оказались не люмпены, что уже давно на учете в полиции, а самые что ни есть порядочнейшие и законопослушнейшие граждане.

Сейчас именно они, простые граждане, как бы защищают спокойствие и существующий порядок, а мы, получается, вносим смуту и пугающее будущее. Правительство нас пока что поддерживает и защищает, однако протест общественности нарастает так стремительно и мощно, уже и наверху во властных структурах начали раздаваться голоса, что нельзя идти против требований народа, даже если тот и неправ или заблуждается.

По миру прокатилась масштабная операция по задержанию и арестам членов самой древней и могущественной организации подпольных хакеров «Anonymous».

В Китае были арестованы и спустя неделю расстреляны двести семьдесят человек, чья вина доказана, в США задержали и поместили под стражу четыреста человек, всем им, если вина будет подтверждена, грозит длительное тюремное заключение.

На этот раз по Штатам прокатилась волна недовольства. Дескать, хотя китайцы наши враги, но в этом случае правы, хакеров пора приравнять к диверсантам, а диверсантов вообще никогда ни в одной стране не брали в плен, а расстреливали на месте.

Уткин повернулся от экрана, заслышав мои шаги.

– Здорово? – спросил он. – Нехорошо хвалить тоталитарные режимы, но простой народ одобряет их методы, что говорит о его здоровой и неиспорченной натуре. А как вам?

Я пожал плечами.

– Что слышно о производстве чипа «Фемто-два»?

– Затормозилось, – сообщил он.

– Что так?

– На Тайване бастующие сумели блокировать фабрику по производству компонентов.

– Бесполезники?

– Бастующие, – повторил он, избегая пользоваться термином, что хотя и вошел стремительно в речь, но не зарегистрирован в качестве единиц языка. – Затруднен подвоз материала. Пропускают только работающих, но те и на местах сидят без работы.

– Правительство?

– Бессильно, – ответил он. – Там демократия, дорогой наш и загадочнейший Чайдль Гарольд. Уговоры, уговоры…

Я поморщился; так меня могут называть только близкие друзья, и Уткин это знает, потому подпустил в голос ироничную нотку, дескать, типа шутки, что как бы шутка, это не он так называет, а пародирует мое окружение.

– Что с Фондом Гейтса?

Он скривился, словно вместо яблочного сока хватил глоток уксуса.

– Ту пару добавочных миллиардов, – сказал он со злостью, – что обещали на массовый запуск чипа «Фемто-два» перекинули умникам, что занимаются воскрешением бронтозавра!.. Мало им мамонтов, что теперь бродят целым стадом на Аляске, так еще и бронтозавров подавай!.. А народ ликует, аплодирует!.. Бронтозавры – круто!.. Бронтозавры – это понятно и зримо!

– Ладно, – сказал я, – Гейтс не виноват. Его фондом управляют политики, что прислушиваются к чаяниям и желаниям простейших. Это у них именуется демократией, если ты еще не знал.

Он сказал с той же злостью:

– Но в этот бесполезнейший проект уже всобачено два триллиона долларов! Ну кому нужны эти возрожденные динозавры?

Наш разговор можно прослушивать во всех помещениях, сотрудники владеют многозадачностью, я видел на одном из экранов, как Артем Глебов, не отрывая взгляда от экрана с бегущими столбцами значков, проговорил с непонятным злорадством:

– Требуется еще не меньше трех! Вчера сообщили.

– Народу это интересно, – сообщил со злой иронией Барышников со своего места. – А еще народ краундкрафнул восемьсот миллиардов на строительство нового стадиона с пятью крытыми катками для будущих чемпионатов по хоккею.

Уткин вздохнул.

– Нам бы эти деньги. Бессмертие человечеству дали бы на пять-шесть лет раньше. Это сколько бы жизней спасло… Нет, все еще не понимают, как ни долби.

Точно так же, не отрываясь от экрана и передвигая на нем объекты, отозвался Николай Южалин, самый спокойный из создателей программ, обычно не вступающий в дискуссии, когда дело не касается нейросорфных сетей:

– Бронтозавра воссоздать для них почти так же важно, как выигранный матч в хоккее!.. Представляете, хоккейные чемпионаты расписаны на десять лет вперед!.. Это в то время, когда даже мы не знаем, каким будет мир через пять лет, а через десять так и вовсе.

Уткин поморщился.

– Простой народ любого врача доктором называет! Что еще надо, чтобы судить о его уровне?

Из дальнего конца зала крикнул Барышников:

– Все-все, хватит ныть!.. Все за работу. Руслан, ты сейчас отвечаешь за квантовик?

– Пока Тютюнников разрабатывает программу под новый аккумулятор, – ответил Хусаинов, – я за него. Но там все под контролем шефа.

Я кивнул, хотя квантовому компьютеру все еще приходится всякий раз писать программу для каждого задания, но когда препятствие нельзя преодолеть, находятся обходные пути. Теперь достаточно дать команду специализированному искусственному интеллекту второго поколения, что работает на «Фемто-2», как тот сам моментально пишет любую нужную программу для решения посильной задачи.

– Подключи еще и Карпова, – велел я, – вдвоем быстрее, а нам каждая минута как глоток воздуха.

– Отчеты вверх?

– Пока не до них, – произнес я значительно. – Думаю, ты понял.

Уткин победно улыбнулся, он всегда мечтал стать тайным биохакером, да только времени всегда в обрез, но затем все ускорилось, и драйвер не только прогресса, но вообще экономики как-то незаметно перешел к биохакерам. Нелегальным, конечно, которые довольно быстро вышли из тени, молчаливо одобряемые научным обществом, раз уж не ждут десятилетия, когда пройдут испытание на кольчатых червяках, потом на мышках, затем на приматах.

Понятно, что после приматов должны начаться осторожные исследования на отдельных больных в клинике, затем на малых группах, а потом уже и на двух-трех группах с разным возрастом и анамнезом и в конце концов на больших группах, чтобы с их помощью оценить и побочные эффекты.

Только биохакеры успевают идти в ногу с ускорившимся темпом жизни, а весь научный мир, на словах осуждая, втайне одобряет, как простой народ, что всегда симпатизирует нечистой силе.

Биохакеры – общее понятие, в него входят и просто гики, и энтузиасты вроде Билла Гейтса, что сбегал с уроков, чтобы тайком в гараже собирать свой первый компьютер, и те серьезные ученые, открытия которых регулирующие органы притормаживают, пока не будут проведены все многолетние исследования и наблюдения за побочными действиями.

И вот те, которые серьезные, но нетерпеливые, незаметно даже для себя переходят черту, отделяющую строго подконтрольную науку от неконтролируемой властями и надзирающими органами. В интересах дела, разумеется…

Футурологией я увлекся еще в школе, тогда наивно полагал, что уже через несколько лет миром будет управлять мировое правительство, а народы быстро сольются в единую нацию землян, но когда начал углубляться в проблему, что же такое из себя представляет человек, волосы на затылке зашевелились от изумления. Какими же сверхчеловеческими усилиями и ухищрениями этого зверя сумели дотащить почти до границы с сингулярностью!

И теперь, уже стреляный воробей, хорошо понимаю, что в сингулярность человечество будет входить поодиночке, как люди, так и страны. И почему-то у меня сильнее растет такое нехорошее чувство, что двери за вошедшими первыми захлопнутся.

Ну, это в природе человека. Если и раскроются потом, то уже не людьми, а сингулярами, а от них неизвестно чего ждать.

Глава 4

Судя по новостям, ряд мощнейших забастовок парализовал Штаты, Англию и Европейский союз. В Японии и Южной Корее то же самое. Только Россия, Китай и ряд стран с так называемым авторитарным режимом выстояли, для разгона протестов применив не просто полицию, а войска.

В Штатах забили тревогу, страны с тоталитарной властью начинают обгонять в гонке к сингулярности демократию, что недопустимо. Однако что предпринять, кроме как пойти по пути России? Варианты есть, но все связаны с ужесточением, с урезанием довольно значительного пакета прав, а в таких случаях все население бездумно переходит на сторону вечно недовольных правозащитников.

Правда, и с Россией не все так гладко. Одна нога в Европе, другая в привычном российскому менталитету азиатском авторитаризме, потому такие же забастовки и народные протесты, как и в Штатах, сотрясают страну «от Москвы до самых до окраин». Сдерживать эту низменную стихию удается с великим трудом, так как и армия уже начинает подумывать, а на фига нам какая-то непонятная и даже опасная сингулярность, если в мире и так уже полное изобилие, даже работать не нужно?

Пользуясь ситуацией, Израиль медленно и упорно добивался и все же добился включения в свой «Великий Израиль», не только Голанских высот, но и территории на той стороне реки, ее Иордания уступила в обмен на договор о дружбе и ненападении.

Арабские страны перестали при слове «Израиль» обещать стереть его с лица земли, не до Израиля, когда земля и власть уходят из-под ног, да и нефтяные доходы резко упали, что для меня вообще-то удивительно, я предполагал, что на возобновляемые источники перейдем еще лет пять назад, а примитивная добыча нефти и газа все же продержалась до наступления сингулярности.

С большим запозданием в тиски зажали Китай, так стая собак рвет огромного и могучего медведя, но он выстаивает уже против всего мира, наконец-то осознавшего или просто придумавшего себе угрозу с его стороны.

Непримиримые враги, Индия и Пакистан, в данном случае координируют шаги против могучего исполина, да и вообще Штаты сумели организовать мощные заслоны против экспансии Китая как на суше, так и на море.

С того времени, как я закончил школу, и по сей день с карты исчезло около сотни стран. Английский стал вторым государственным по всему миру, а у двух третей населения даже первым, хотя вообще-то встроенные переводчики моментально переводят с языка на язык и отвечают твоим же голосом на языке спрашивающего.

В этих условиях английский запоминается как бы сам собой.

В новостной ленте промелькнуло сообщение о самоубийстве Кендаревского, величайшего, как считалось, художника века. На мой взгляд, полнейшее преувеличение, век еще не кончился, только-только подошли к середине, да и величайшим сейчас можно назвать кого угодно, свобода прессы и мнения во всем разгуле. Хотя, может быть, он в самом деле величайший, так как раньше него покончили с собой Уланин, Комаренко и Гольдберг, их тоже называли великими. Кендаревский продержался дольше, хотя уже тоже не рисовал, а только пил и критиковал искусственный интеллект, что заполонил мир своей бездушной музыкой, глупыми романами и бездарными картинами.

На экране вспыхнуло крупное лицо Дениса Иванченко, распаренное, даже капельки пота проступили на лбу, а нос блестит, как намазанный жиром.

– Шеф, еще новость.

– Давай, – велел я.

– Противник начал активно работать с бодовцами. Как вы и предупреждали!

– Льстить надо тоньше, – сказал я с упреком. – Теряешь квалификацию.

– Заработался, – ответил он виновато. – Отслеживаю, начали по всем организациям. Очень активно начали!

– Дураки, – сказал я, – раньше надо было. Тогда бы у них было неоспоримое и подавляющее… Бодовцы – самый огромный резерв. Их миллиарды!.. Но это инертное стадо непросто раскачать и вывести из хлева.

Его и без того крупные глаза стали еще крупнее, а зрачки расширились.

– Что вы им не подсказали? Заработали бы… Да и могли бы возглавить это праведное и святое в своей простоте движение!

– Мог бы, – согласился я. – Но жечь и ломать неинтересно. Слишком просто. Это для простых, как футбол и бои без правил.

Он сказал очень серьезно:

– Но если их побудят действовать…

– Это будет третья волна, – ответил я, – что сметет хай-тек начисто. Возможно, даже лишит мир электричества.

Он взглянул с укором.

– Шеф, вы прям фаталист. Они ж не просто сметут хай-тек! Как только поймут, что можно жечь, убивать и грабить вполне безнаказанно…

– Такое понимают быстро, – ответил я. – И тогда просыпаются худшие инстинкты, которые человечество старалось подавить всю последнюю тысячу лет… Все зверство, что подавлялось в нас, вырвется на свободу.

Он сказал с тоской: