Сестра четырех

ПИСАТЕЛЬ. Получается, что даже вы не можете всё объяснить?

ФУНГИ. Получается, так. Иначе было бы слишком скучно. Нет, честное слово, лучше уж я чего-нибудь не объясню, чем мы умрем от скуки. (Берется за бутылку.)

ПИСАТЕЛЬ. Не много ли?

ФУНГИ. Там осталось всего ничего. Жена говорит: то, что на дне, – это слёзы, нельзя их оставлять.

Чокаются, пьют.

ПИСАТЕЛЬ (занюхивая рукавом). Я не всё выпил. Там совсем не на дне было, хороших полбутылки. Какие же это слёзы?

ФУНГИ. Горькие. Попробуйте – горькие или нет?

ПИСАТЕЛЬ (пригубив). Пожалуй что горькие.

ФУНГИ. Тогда за Горького! (Пьют оставшееся на дне.) Знаете, Писатель, ведь с этой заразой всё на самом деле ясно. Кто-то создавал боевой вирус, не закрутил банку – и вот, пожалуйста: результат.

ПИСАТЕЛЬ. Возникает законный вопрос: кто создавал этот вирус? И кто не закрутил банку?

ФУНГИ (приглушенным голосом). Пока понятно лишь одно: кто-то не закрутил. Может, в туалет вышел или, там, покурить. Банка опрокидывается сквозняком – дзынь! – и вот, пожалуйста, весь мир стоит на ушах. Послушайте! (Хлопает себя по лбу.) Как я до этого сразу не додумался? Банку закручивать – не собирались. (Лезет в рюкзак, достает вторую бутылку.)

ПИСАТЕЛЬ. Но мы ведь уже допили слёзы! Новая бутылка, насколько я помню, не планировалась.

ФУНГИ. Это форс-мажор. Дело государственного значения. (Разливает водку по кружкам.) Сейчас мы выпьем, и я скажу что-то очень важное. Под запись.

Чокаются, пьют.

ПИСАТЕЛЬ. У меня нет ни бумаги, ни ручки.

ФУНГИ. А еще писатель! Тогда пишите на телефоне. Так вот. Неизвестный диверсант, гуляя по Великой китайской стене, подложил банку с вирусом под один из зубцов.

Писатель включает мобильник и пишет.

ПИСАТЕЛЬ. …под один из зубцов. Я не помню, есть ли на этой стене зубцы. На кремлевской есть, а на китайской – не помню.

ФУНГИ. Я тоже не помню. Ладно, давайте по-другому. Пишите. Этот тип запек карасей в сметане, густо посыпал их вирусами из банки и, приклеив усы, отправился раздавать на площадь Тяньаньмэнь.

ПИСАТЕЛЬ (пишет). …на площадь. Какой, однако, тонкий расчет! Усатый человек раздает на площади карасей в сметане – что может быть естественнее? Только кем же был этот диверсант?

ФУНГИ. Не исключается инопланетный след. Не будем показывать пальцем, чтобы не обидеть ни одну из планет, но, по свидетельствам очевидцев, в походке незнакомца было что-то неистребимо марсианское. Остаток содержимого банки диверсант высыпал в Янцзы – всё до последнего вируса. Или в Хуанхэ, что одно и то же.

ПИСАТЕЛЬ. Здесь с вами можно поспорить.

ФУНГИ. Я вас умоляю! Зачем спорить по таким пустякам? (Разливает, пьют.) Так вот, пишите: спустя час случайный прохожий по фамилии Сунь подошел к реке.

ПИСАТЕЛЬ (пишет). …подошел к реке. Есть. Подозреваю, что сунул в реку руку. Сунул ведь?

ФУНГИ. Хуже. Он вошел туда целиком.

ПИСАТЕЛЬ (пишет). Це-ли-ком. Зачем?

ФУНГИ (разливает). Не знаю… Должно быть, уронил туда что-нибудь. Например, томик Мао. Или тот же китайский зонтик. Вырвало ветром из рук – и привет!

ПИСАТЕЛЬ. Нет, скорее всего, он уронил туда драгоценную шпильку, которую нес жене. Я думаю, что его жену звали Баожей, что значит «драгоценная шпилька». Так что с Сунем?

ФУНГИ. Ну, выловил он драгоценную шпильку и возвращается, короче, домой. Мокрый, озябший. Жена его встречает, как обычно, с улыбкой: здравствуй, мужа мой Сунь. А у него зуб на зуб не попадает. Его, короче, колотит по полной программе. Она ему: Сунь, а, Сунь? Что ты молчишь, мужа мой Сунь? Ужин совсем остыл, мужа мой Сунь.

ПИСАТЕЛЬ (пишет). …мужа мой Сунь… До чего точно вы передаете интонации.

ФУНГИ. А китайский этот пациент ей и отвечает: вэй, в зараженную реку входил. Вэй, у меня какой-то вирус, на корону похож. Тут выясняется, что в то самое время, когда он погружался в реку, жена его была на площади Тяньаньмэнь. Хотела, понимаешь, купить мужу чего-нибудь на ужин. Там увидела, что раздают карасей в сметане – бесплатно: взяла, не взвешивая, примерно полкило.

ПИСАТЕЛЬ. …примерно полкило. А зачем платить, если дают бесплатно? Тоже ведь можно понять. Всё?

ФУНГИ. Нет! Вот такой, понимаешь, получился двойной удар по одной семье. Судьба… При этом Сунь и Баожей не придали своему заражению должного значения. Друзьям и соседям по микрорайону рассказывали всё со смехом. В общем, пара оказалась общительной, за неделю этих хи-хи – ха-ха заразила миллиона полтора. (Наливает себе.) Между прочим, женьшеневая настойка. Выпьете? Ну, как хотите. (Пьет. Крякает.) Уже зараженная, Баожей продолжала служить в «Жэньминь жибао». В «Жэньминь жибао» не избежать рукопожатий – к сожалению, и женщинам тоже, и той же Баожей. Пожавшие пожухли и скукожились, но, отжимая в соковыжималке свежий женьшень, всё же ожили. Заражение же продолжалось… Жаписали?

ПИСАТЕЛЬ. Да, но… Судя по стилю, вы злоупотребили женьшенем.

ФУНГИ. Возможно. Сохраните и скопируйте в почту. Надо бы назвать как-то.

ПИСАТЕЛЬ. «Ты помнишь, как всё начиналось»?

ФУНГИ. Нет, скорее – «Заразительный смех» или что-то в этом роде. Теперь остается найти адрес Министерства по чрезвычайным ситуациям. Пошлем нашу бумагу туда, потому что ситуация складывается, прямо скажем, чрезвычайная.

ПИСАТЕЛЬ (роняет голову на руки). Я не понял одного: в чем состоит цель нашего письма?

ФУНГИ. Не надо во всём искать какую-то цель. Есть вещи, которые делаются без цели. Просто из любви к прекрасному. Нашли адрес? (Замечает, что Писатель спит.) Вот те на: а он спит! (Вынимает из руки Писателя телефон. Набирает на телефоне адрес.) Так: МЧС. Копии: МВД, МИД, Росатом, Роскосмос… Отправляю. Он спит, а я бодрствую. Один – за весь мир в ответе.

Утро. Фунги спит, сидя на стуле, Писатель – положив голову на стол.

РАДИО. В Японии объявлено чрезвычайное положение. На фоне эпидемии коронавируса эта страна казалась оазисом. Включаем нашего корреспондента в Токио.

Стук топора за стеной звучит как барабанная дробь. Маршевым шагом в палату входят Доктор, Сестра и Депутат (в больничной пижаме и с сумкой в руках).

ДОКТОР (Депутату). Проходите, господин Депутат. (Оглянувшись на Фунги и Писателя.) Ого, вы уже встали?

ФУНГИ (не открывая глаз). Нет, мы еще лежим. И вообще, что за шум? Почему всё нужно делать через скандал?

СЕСТРА. Мы имеем честь принимать народного депутата.

ФУНГИ. Это еще не повод так орать. (Открывает глаза и потягивается.) Что, настоящий депутат?

ДОКТОР. Настоящий? А какой же еще? Какая бестактность!

ДЕПУТАТ (улыбаясь, достает из кармана пижамы удостоверение). Что ж, вот удостоверение, удостоверьтесь!

ФУНГИ (берет удостоверение и, рассмотрев, возвращает). Фотография криво приклеена. Печать тоже вызывает вопросы. На Вещевом заказывали?

Доктор и Депутат смеются.

СЕСТРА. То-то я слышу – вроде как перегаром несет. Я не очень понимаю: что здесь вчера происходило?

ПИСАТЕЛЬ (отрывая голову от стола и прокашливаясь; у него на лбу синяк). Мы здесь готовили один документ… Мы его даже, помнится, отправили…

ФУНГИ. Стопудово отправили. Вот этой самой рукой – с вашего телефона!

СЕСТРА. Мама моя, у Писателя синяк на лбу!

ПИСАТЕЛЬ (Фунги). А вы случайно не помните – куда мы этот документ отправили? И вообще, хотелось бы знать, о чём он?

ФУНГИ. Куда – не помню. А вот о чём… О чём – тоже не помню, но знаю, что вопрос был животрепещущий.

ДЕПУТАТ. Налицо заинтересованное обсуждение.

ПИСАТЕЛЬ (ощупывает синяк). Ох, налицо!

ДЕПУТАТ (прохаживаясь уверенной походкой). Так ведь без этого – какая же работа? Надо, чтобы жизнь бурлила! Чтобы копья – ломались! Чтобы, понимаешь, столкновение мнений, неудобные вопросы…

ПИСАТЕЛЬ. Самый неудобный вопрос – куда мы это письмо отправили?

ДЕПУТАТ. Если вы посылали его с телефона, то достаточно заглянуть в телефон.

СЕСТРА. Ох ты, горе горькое… (Берет со стола вдребезги разбитый телефон.) Телефончик-то наш совсем разбит!

ДОКТОР. Что же здесь, в конце концов, произошло?!

ФУНГИ. Я же говорю: было живое обсуждение. В конце вечера Писатель стал клевать носом, при этом сильно разбил себе лоб. (Депутату.) А вы случайно не по поводу нашего письма?

ДЕПУТАТ. Нет, я по другому поводу.

ДОКТОР. Господин Депутат оказал нам честь лично посетить нашу больницу и пройти в ней курс лечения.

ПИСАТЕЛЬ. Неужели лично?

СЕСТРА. И даже в этой палате.

ДЕПУТАТ. А почему, собственно, в этой? Мне, как депутату, положена отдельная палата.

ПИСАТЕЛЬ. Очень демократично.

ДЕПУТАТ. А что вы думали? У меня, как депутата, большой объем работы. И мне, то есть, должны быть созданы все условия для ее выполнения.

СЕСТРА. К сожалению, это невозможно. Все палаты переполнены. У нас катастрофически не хватает мест. (Закрывает лицо руками, плечи ее вздрагивают.)

ДЕПУТАТ. Не принимайте это так близко к сердцу! Вопрос ведь решаемый. Придумайте что-нибудь в порядке оптимизации.

ДОКТОР. Мы бы рады оптимизировать… (Сестре.) Оптимизируем?

СЕСТРА. Если бы еще знать, как!

ДЕПУТАТ. Да элементарно! Переведите кого-нибудь в коридор.

СЕСТРА. Мы ведь шли с вами по коридору, вы видели – там койка на койке!

ФУНГИ. Ха! Ну, так переведите их во двор. Всего делов-то! Укройте их хорошенько. С тяжелобольных пусть смахивают снег. За последние недели он шел всего два раза.

ДЕПУТАТ (Доктору). А вообще – вы, конечно, недорабатываете. И об этом будет доложено начальству. За сложившуюся в больнице ситуацию я возлагаю вину лично на вас. Что вы сделали для увеличения количества отдельных палат в больнице?

СЕСТРА. Мы строим новые палаты. Слышите? (Раздается стук топора.) Все – исключительно люксовые.

ПИСАТЕЛЬ. Такое впечатление, что работа идет прямо за стеной.

СЕСТРА. Да так оно и есть, потому что ваша палата – крайняя. (Депутату.) Мне не хотелось этого говорить… Дело в том, что пришло предписание поместить вас именно сюда.

ДЕПУТАТ. Откуда пришло?

СЕСТРА. Сверху.

ДЕПУТАТ. Вот чудачка! Так сразу бы и сказали! В конце концов, почему бы и не здесь? (Кладет сумку на пустую кровать.)

ДОКТОР. Вынужден откланяться, мне на обход. Да, не забудьте сделать больному укол.

СЕСТРА. В₁₂?

ФУНГИ. Нет, лучше В₆.