Помоги проекту - поделись книгой:
Мы вышли на улицу, и сержант Полник с величайшим трудом втиснулся на пассажирское сиденье «остина».
— Полагаю, что все это — обычная процедура, правда, лейтенант? — спросил он доверительно.
— Конечно, — ответил я.
— Так я и думал! — Он удовлетворенно кивнул.
Я пристроил свой «остин» в хвосте у нового «линкольна», делая вид, что не обращаю внимания на насмешливое мигание его задних огней.
— Да, — вдруг сказал Полник, — сначала займемся делом, лейтенант, а потом уж перейдем к дамочкам, а?
— К каким дамочкам?
— Не знаю пока. — Простодушная ухмылка появилась на его лице. — Но только мне отлично известно, что, когда вы начинаете расследовать убийство, непременно откуда ни возьмись появляются дамочки!
— Когда-нибудь я расскажу твоей старухе всю правду о тебе, — холодно пригрозил я ему.
— Она ей уже известна, — кисло ответил Полник. — И нельзя сказать, чтобы это пошло мне на пользу.
Мотель «Парадиз» стоял в полумиле от автострады. К нему вела дорожка, такая грязная, что казалось, прямо здесь и кончается свет. Над въездом светилась неоновая вывеска: «Имеются места». Я остановил машину у входа и подумал, что если рай выглядит именно так, то зачем туда стремиться.
Дюжина кабинок сгрудилась вокруг пыльной площадки. Краска на них давным-давно выцвела и облупилась, но на ближайшей кабине сверкала свежевыкрашенная вывеска: «Управляющий». Мы вышли из машины и направились к этой кабине. Управляющий вышел навстречу. У него был такой вид, словно он укрывался от проведения кампании «Соблюдайте чистоту в нашем городе», и я решил, что укрытие он себе нашел вполне надежное. На нем была выцветшая рубашка из грубой бумажной ткани и такие же выцветшие штаны, поддерживаемые изношенными подтяжками с огромными никелевыми застежками, на которых гордо красовалась надпись: «Пожарник».
Копна белых волос свешивалась на худое, острое лицо, а когда он улыбался, вам больше всего хотелось, чтобы он этого не делал. Его фамилия была Уолнат[2]. Во всяком случае, он представился нам как Уолнат, и если он пока еще не треснул, то любое давление грозило оказаться для него роковым.
— Я так и знал, что с этим парнем Дэвисом что-то стряслось! — закричал он пронзительным фальцетом, как только Полник сообщил ему, кто мы такие. — Я сразу распознал, кто он такой, да, сэр!
— Каким образом? У него был подозрительный вид? — спросил я, заинтересовавшись. — Или он что-то не так сделал?
Уолнат покачал головой.
— Он приехал один, — сказал он кратко.
— Что же в этом особенного?
— С ним не было девушки.
Полник бросил на меня сочувственный взгляд и постучал себе пальцем по лбу.
— Я не мог этого так оставить, можете даже считать меня мазохистом.
— Девушки? — настойчиво переспросил я. — А какое, собственно, это имеет значение?
— Послушайте, лейтенант, — сказал он терпеливо. — Единственные ребята, которые у меня снимают кабинки, — это непременно мужчины с девушками, пожилые с молоденькими девушками, иногда молодой парень с девушкой. Но они всегда появляются с девушками. Иначе чего ради забираться в такую Богом забытую дыру, как эта? — Он хрипло харкнул и больно ткнул меня под ребра острым локтем. — Нет, сэр! Я понял, что этот Дэвис — мошенник, как только увидел его без девушки!
— Вам не следовало бы придавать такое большое значение девушкам, — сказал я укоризненно. — Я имею в виду ваш возраст.
Он снова поперхнулся смехом, но на этот раз я успел вовремя отклониться, и локоть промелькнул рядом.
— Не так уж я и стар, — возразил он торжествующе. — Если не верите, можете справиться у вдовы Сим, которая живет через дорогу отсюда. Если бы не я, интересно, как она коротала бы долгие зимние вечера и ночи, хотелось бы мне знать!
Мы подождали у кабины, пока он отпирал ее для нас, и потом вошли внутрь.
Полник бросил взгляд через плечо Уолната и, казалось, испытал ужасное разочарование оттого, что не обнаружил здесь еще один труп. Я сделал ему знак, и он повел своими могучими плечами так решительно, что Уолнат моментально оказался за дверью.
— Этот парень — крепкий орешек, лейтенант, — сказал Полник, кивая ему вслед.
— Конечно, — согласился я. — Крепкий орешек.
Осмотр кабины отнял у нас не много времени. Говард Дэвис оставил здесь только один чемодан, в котором не нашлось ничего, кроме одного костюма, пары рубашек, смены белья и нескольких пар носков. В одном из ящиков бюро лежало письмо со штемпелем Сан-Франциско, оно было датировано числом недельной давности.
Я вынул письмо из конверта и прочитал:
— «Дорогой Говард! Ты теперь должен мне алименты уже почти за шесть месяцев, и больше я не собираюсь верить твоим выдумкам. Если в течение трех дней ты не уплатишь мне полностью свою задолженность, то я отправлю тебя туда, где тебе самое подходящее место, — за решетку.
Можешь понапрасну не названивать мне, чтобы еще что-нибудь наврать, я все равно не стану слушать. Можешь разговаривать с моим адвокатом либо с полицией, выбирай сам. И не думай удрать от меня, потому что я все равно поеду за тобой. Тебе не удастся сбежать от меня, так что лучше и не пытайся!
Искренне твоя
Тельма».
У меня над ухом слышалось тяжелое дыхание Полника, который силился прочесть письмо через мое плечо.
— Мне очень нравится конец: «Искренне твоя», — сказал я. — Интересно, сколько жен у него было?
— Вы думаете, что эта дамочка прикончила его, лейтенант? — Голос Полника звучал возбужденно. — Я ведь предупреждал, что рано или поздно мы доберемся до дамочек.
— Не знаю, — ответил я. — Просмотри остальные ящики. Увидим, может, там еще что-то есть.
Я закурил и предоставил Полнику полную свободу действий. Через несколько минут он с торжествующим видом подошел ко мне, держа в руке листок бумаги.
— Глядите, лейтенант! Еще одно письмо.
В правом верхнем уголке листа был адрес:
Дорогая Тельма! Сообщаю тебе свой адрес, чтобы ты знала, где я нахожусь. Здесь у меня наклевывается стоящее дельце, так что, пожалуйста, потерпи и не спускай собак с цепи еще насколько дней. Потом все будет о’кей, ты сможешь получить свои алименты и еще, может быть, некоторую сумму сверх того. Но только прошу тебя, не глупи, не делай ничего такого, как грозилась в письме, потому что тогда все пойдет прахом, и я…»
Трехдневной давности письмо так и осталось незаконченным. Одно было бесспорно: Говарду Дэвису отныне не придется беспокоиться о выплате алиментов. Я тщательно упрятал оба письма в карман. Еще через пару минут мы закончили осмотр комнаты, не найдя больше ничего интересного.
Уолнат проводил нас до самой машины, нетерпеливо ковыляя позади. Солнце сверкало в немыслимых застежках его подтяжек.
— Что вы нашли, лейтенант? — спрашивал он с болезненным любопытством. — Вы установили, что с ним произошло? И кто он такой — какой-нибудь крупный гангстер или еще кто-то в этом роде?
— Его убили, — сказал я, усаживаясь в машину.
— Убили? — Он поперхнулся от восторга. — А вам известно, кто это сделал?
— Ну конечно, — сказал я, запуская мотор. — Это была девушка!
— Я всегда говорил, что от женщин ничего, кроме неприятностей, не дождешься. — Он тяжело дышал. — И вы знаете, кто она?
— Разумеется, — сказал я. — Где живет вдова Сим, как вы сказали?
— Чуть ниже по дороге. — Уолнат с минуту смотрел на меня, помаргивая, только потом до него дошел чудовищный смысл моего вопроса. — Эй! — сказал он, дернувшись всем телом. — Уж не хотите ли вы сказать…
Я нажал на газ, автомобиль вылетел на дорогу. Я оглянулся, но увидел позади только столб густой пыли. Может, это научит его не совать свой нос в чужие дела и надевать более приличные подтяжки, когда в следующий раз он будет разговаривать с копом?
Когда мы вернулись обратно в отдел, было уже половина шестого. Я высадил Полника, велел ему отправить запрос в Сан-Франциско, чтобы выяснить, там ли еще Тельма Дэвис, и установить ее передвижения в течение вчерашнего дня. И только потом поехал к себе на квартиру.
Ровно в одиннадцать вечера я ударил молотком в дверь пентхауса на крыше отеля. Пруденс Калтерн сама отворила дверь. Она улыбалась:
— Я вижу, вы пунктуальный человек, лейтенант. Сказывается полицейская выучка?
— И это, и ваше приглашение.
— Лучше вам войти. Стоя там, вы только создаете сквозняк в квартире.
Я послушно последовал за ней в гостиную. Пруденс, как и утром, выглядела весьма соблазнительно. Только теперь на ней было надето туго облегающее белое платье чуть ниже колен, с высоким воротом и большим разрезом сбоку. Ее плечи прикрывал черный мех пантеры.
Она шла мимо, и я увидел в разрезе нежную белизну округлого бедра. Очевидно, бедра у нее были необыкновенно высокими, или же эту иллюзию создавал разрез. Я подумал, что, скорее всего, у нее под платьем ничего не надето, и тут же ощутил нетерпение, подобное тому, какое испытывает пытливый ученый на пороге нового открытия.
Я опустился в удобное кресло и стал молча наблюдать, как Пруденс смешивает нам обоим коктейль, но через несколько секунд мне это надоело. Мне было видно только то, что находилось выше талии, остальное было скрыто баром. Правда, и эта часть ее тела представляла значительный интерес, но все же это было совсем не то, что бедро, которое то скрывалось, то заманчиво приоткрывалось вновь. Одна брюнетка из Манхэттена сказала мне как-то, что я слишком много думаю о сексе, но это вовсе не так: я не думаю, а реагирую должным образом.
Рядом со мной на небольшой стойке стояла фотография в рамке. Я рассеянно взял ее в руки и стал рассматривать. На фотографии был изображен мужчина лет сорока с широченными плечами и выражением мрачной решительности на лице. Коротко подстриженные светлые волосы, твердый рот со сжатыми в узкую полоску губами, квадратная челюсть. Настоящий герой комиксов, разве только глаза как-то не вязались с общим обликом, их выражение почему-то внушало мне смутное беспокойство.
— Когда я в следующий раз принесу вам выпить, — произнес спокойный голос прямо над моим ухом, — мне, вероятно, лучше будет предварительно позвонить в колокольчик?
Я поднял глаза и увидел Пруденс, стоявшую прямо передо мной. Я принял из ее рук бокал.
— Спасибо.
— Вы находите фотографию интересной? — спросила она.
— Разумеется, это ваша матушка?
— Мой бывший муж, — сказала она небрежно. — Джонатан Блэйк, этакий великий белый охотник, бах-бах! И к тому же еще одержимый идеей великих приключений.
— Где он сейчас?
Пруденс пожала плечами:
— Насколько мне известно, в Африке. И надеюсь, что как раз сейчас его дожевывает лев.
Я внимательно оглядел комнату.
— А сейчас у вас имеется муж?
— С меня и одного хватит, — кратко ответила она.
— Какое облегчение. А то я уже стал беспокоиться, как бы здесь не появился управляющий отелем.
— Вам незачем беспокоиться, лейтенант, — доверительно сказала она. — Нас никто не потревожит.
— Отлично. — Я поднял свой бокал. — У нас завязывается довольно интересная дружба, если, конечно, вам не вздумается взгромоздить мою голову к себе на туалетный столик и ласково называть меня Тини.
— Но как-то мне все же придется вас называть. «Лейтенант» звучит уж очень формально. Сразу же ощущаю, что мне следовало бы немедленно надеть лифчик.
— Можете называть меня Элом, — предложил я великодушно. — У этого имени целых два преимущества: во-первых, оно короткое, во-вторых, так меня зовут на самом деле.
— Это сокращенное? От какого имени?
— Вот это пусть останется тайной, — сказал я твердо. — А как мне вас называть? Пруденс? Леди Макбет или Ночной Бабочкой?
— Пусть будет просто Прю, — сказала она. — У этого имени такое же двойное преимущество, как и у имени Эл.
— Итак, знакомство состоялось. — Я еще раз поднял свой бокал.
Пруденс грациозно скользнула ко мне на колени. Платье сразу же задралось выше бедра, и я даже зажмурился, чтобы не ослепнуть от открывавшегося перед моими глазами зрелища. Правда, я тут же широко раскрыл их снова и с облегчением убедился, что все осталось как было, она не стала одергивать платье.
Пруденс взглянула на меня. В зеленых глазах ее было легкое любопытство.
— Держу пари, вы считаете, что я хочу соблазнить вас, — сказала она.
— Если вы этого не собираетесь делать, то у меня откроется язва желудка.
— Спорю, что вы приписываете это вашему неотразимому очарованию, несокрушимому мужскому обаянию? — добавила она.
— Я никогда не ставлю под сомнение такие вещи, — скромно признался я. — Если я стану над этим задумываться, у меня еще, пожалуй, голова распухнет и придется покупать новую шляпу.
— При моих деньгах я не затрачиваю чересчур много усилий, чтобы соблазнить кого-то, — продолжала она. — Когда у меня есть настроение пригласить в свою постель кого-то, мне стоит только выбрать счастливчика из девяноста процентов мужского населения Штатов.
— Если даже я и не представляю собой выдающуюся личность, все же я сейчас нахожусь здесь. — В моем голосе звучала надежда.
Прю тихонько покачала головой:
— Вы даже представить себе не можете, Эл, но у вас и в самом деле есть кое-что, чего мне хочется, — и не пытайтесь догадаться сами: все равно ошибетесь. — Она сделала паузу для пущего эффекта. — Я хочу, чтобы вы помогли мне увеличить мою коллекцию.
— Зажгите свет и я немедленно уберусь отсюда! — торопливо предупредил я ее. — Я вовсе не собираюсь провести остаток своей жизни в компании вашей милой четверки — ведь они даже в покер не играют!
Она взяла из моей руки бокал, поставила его на столик, потом завладела моей рукой и крепко прижала ее к своему обнаженному бедру, одновременно обняв меня свободной рукой.
— Послушайте меня, — сказала она мягко, — мне представилась исключительная возможность, и я не намерена упускать ее. Я хочу добавить к своей коллекции кое-что от Говарда, и вы сможете помочь мне.
— Что же именно? Чем я могу вам помочь?
— Конечно можете, — нетерпеливо сказала она. — Вы ведь представитель закона и расследуете это дело. Вы можете раздобыть это для меня очень легко и без осложнений.
Поделиться книгой: