Пленница по ошибке

— Что она из другого мира к нам пришла и расти стала, уничтожая все.

— Вот то тоже! Только, вот что я тебе скажу, Виталин, ведьм с такой силой я не видал. И тьма стала расти только когда девку стали эту искать.

— Ты хочешь сказать, что как только найдут нужную девчонку, тьма остановится?

— Уверен. Я многое слышал, чтобы сделать, подобны выводы. Я давно у нее служу.

— А, чего же не ушел? Не выкупил себя?

— А, смысл? Вот обоснуешься ты, заживешь, семью заведешь, детки появятся, а потом придут такие же как мы с тобой сейчас, и вновь в рабство продадут. Вот найдется баба та, и стану вольным, — мечтательно протянул Эйгон. — Ты вон камыши проверь.

Резкий вздох отдался слепой болью в горле. Найдут, вот сейчас найдут! Светомира попятилась назад, не встречая преграды. Данияр больше не придерживал ее, она видела, как он пытается вдохнуть пламя в нож, как искра гаснет, едва сорвавшись с его руки. Пуст, в нем не осталось и капли магии.

Время замедлилось. Вот рука, вся перебинтованная темной тканью, освещает зеленым пламенем камыши и раздвигает их в стороны, вот блестит меч, направленный прямо на Данияра, а на всю округу разносится:

— Нашел!

— Дурень! Нам молодая девка нужна, а эти уже в годах! — тут же одергивает Эйгон, молодого парнишку.

— Мы пленных берем? Берем! А значит, этих доставим, и крайними уже не будем! — весело отозвался Виталин.

Плеск воды вбивал в горло непроходимый ком, такой, что дышать становилось тяжело. От звука бьющих по воде весел, и вовсе становилось дурно. Светомира невольно подумала, что рада своему маскараду, без него она была бы обречена. А так, может, смогут сбежать, один раз получилось, получится и еще!

— Ну, поймали? — спрыгивая с лодки, прорычал приземистый воин. Он быстро надвигался на них, тяжело дыша при этом. — Ак это не они! — тут же взревел он, едва направил на Светомиру колдовской огонь.

— А, плащ то красный, как у той девки, — гнусавым голосом произнес второй захватчик, останавливаясь по правую сторону от сжавшейся девушки.

— Мало ли таких разгуливает, — одернул его Эйгон. — Ты, Трабор, снова за свое? Как девица, все на тряпки смотришь.

— Я замечаю, то, о чем другие и подумать не могут, соображать, знаешь ли, не все умеют, — огрызнулся он. Сделав пару, слегка подпрыгивающих шагов, к Светомире, он взял промокший насквозь плащ в руки, и потер бархатистую ткань пальцами. — А, такие плащи только у знатных. Никак, одеждой с той девчонкой поменялись.

Трабор расхохотался, все его тело сотрясали волны смеха.

— Хватит ржать как конь. Ищите девку, — Хлопая его по спине, произнес Эйгон.

— Девка та, обвела всех вокруг пальца! — противно ухмыльнулся он, обнажая гнилые зубы. — Думали, она будет под деревом сидеть и вас ожидать. Да они кобылу поменяли, а ту в поле пустили внимание отвлечь, а вы слюни распустили! Вон и одежкой поменялась и где спрятаться, переждать подсказали. Мчится она давно за помощью, а мы тут по болотам ковыряемся.

— Не сходится… — задумчиво протянул среднего роста, худощавый мужик, только что спрыгнувший с лодки, и направлявшийся к ним.

— А, что не сходится то? — повернулся к нему Трабор.

— Почему они тоже не ускакали, раз лошадь была, — спросил он, внимательно всматриваясь в лицо Светомиры. Его глаза были настолько проницательны, что, казалось, он видит ее насквозь.

— Ну, и дурной ты! Простой люд, думаешь, умеет в седле держаться?

— Простой, может, и нет, а вот парень, наверняка, мог. — делая пару шагов к Данияру, произнес Эйгон. Не дождавшись ответа, он сплюнул, и бросил внимательный взгляд на женщин. — Вяжите их, чего стоим то. Этих двоих допросить. Первую бабу в красном. А мы сейчас с парнем разберемся. Виталин, ты ж тут в деревне жил, не видел одаренного, ни разу? — спросил он…

— Глянь на него, не похож ли?

Тот уже направлялся к беглецам, обнажив меч. Когда он услышал вопрос, то на мгновение замер, даже, почти запнулся. Затем, виновато посмотрел на Данияра, и закрыл глаза.

Светомира сразу все поняла. Сложно было отрицать очевидное.

От резкого рывка она завалилась вперёд, и. непременно, упала бы, но ее руку крепко держали в тисках, опутывая веревками. Девушка отвела глаза в сторону, она не желала смотреть на предателя, на того, кто одним словом погубит ее суженного.

Виталин, крепко связав Светомире руки, развернулся ко второму пленнику, внимательно рассматривая его. Лицо Данияра словно окаменело, только глаза изучали недоброе, в них растекалась ярость, меняя радужку глаза. Теперь и слова никакие не нужны, он сам себя выдаст. Не был бы он пуст, давно бы из руки вырвался сполох огня. По его искривившимся губам пробежала злая усмешка.

В воздухе повисла тишина, тяжёлая, неловкая. Спертое дыхание и удары сердца, разрывающие ребра, мешали слезам литься. Еще один из захватчиков, с факелом ядовитого цвета, направился прямиком к Данияру. Светомира закрыла глаза. Вот, сейчас он посветит на него, и тогда точно опознают в нем одаренного.

— Да он это, он! — тыча пальцем на штаны Данияра, вскрикнул Трабор. — Одежду то не скинул!

— Я вам скажу, где Светомира. только не убивайте его! — воскликнула, молчавшая до этого Таила! — прошу, оставьте ему жизнь.

— Говори, — растягивая слова и скалясь, к ней направился Трабор. — А соврешь, и сама жизни лишишься.

Данияр укоризненно посмотрел на матушку. Все напрасно, все его старания спасти Светомиру пошли насмарку! Неужели она не понимает, что его убьют в любом случае. Да и сам он оплошал, не забыл бы снять с себя одежду убитого им захватчика, может быть получилось бы чего.

— Только я знаю, где девушка, я помог ей сбежать! — услышал Данияр свой голос, как будто бы со стороны. — Жизнь, одаренному огнем, вы не сохраните в любом случае, для самих же опасно. — он красноречиво посмотрел на матушку, и, встретившись с ней взглядом, искривил губы, ясно давая понять, что думает о ее поступке. — Я в любом случае умру.

— Ты прав, но в твоих силах умереть быстро, — противно протянул Трабор.

— И я сделал этот выбор, — прошептал Данияр. резко поддавшись вперед на направленное, прямо на него, острие меча.

Глава 9

Собственный крик застрял в ушах, противно разъедая их. Кровь пульсировала в висках мощным потоком, мешая думать. Тошнота подкатывала и застывала в горле противной горечью. Светомира висела головой вниз, ее перекинули через спину лошади, словно тюк с тряпьем. Слезы настолько сильно застилали и без того опухшие глаза, что девушка ничего не видела.

Допрашивать Светомиру не стали, во всяком случае, пока. Только спросили, куда сбежала девка, и одна ли была. И то, добивались ответа долго. Девушка заикалась, и не могла вымолвить ни слова из — за вырывающихся рыданий. Только когда пригрозили убить Таилу, она взяла себя в руки и ответила.

Таилу же ничего не спрашивали, она убивалась настолько сильно, что не могла стоять на ногах и постоянно заваливалась прямо в воду, громко рыдая при этом, а потом и вовсе обезумела — стала кидаться на всех, царапать лицо, рыча, словно дикий зверь. Женщина бросилась даже на Светомиру, вцепилась ей в волосы и с неистовой силой стала трясти ее.

Удар по голове рукояткой меча быстро остудил ее пыл. Она осела, а потом и вовсе потеряла сознание. Трабор подхватил Таилу на руки, и перекинул ее через плечо, громко хохоча при этом. Со всех сторон тут же посыпались сальные шуточки. Нареченным молодым, пожелали и удачной брачной ночи, и мальчишек со столь же бурным нравом, и даже, не постеснялись рекомендовать позы, чтобы баба царапалась поменьше.

Трабор откидывал голову назад и раскатывался едким смехом, деловито поглаживая зад женщины.

Светомира шла сама, спотыкаясь, и падая, она поднималась и упрямо шагала вперед, почти наощупь, лишь бы никто к ней не прикасался. Захлебываясь рыданиями, она все равно умудрялась держать спину выпрямленной, чем неосознанно притягивала к себе внимание.

Ее тело тряслось от озноба, зубы стучали друг о друга, а намокшая одежда, тянула вниз, затрудняя каждый шаг. Светомира уже была готова упасть, и шла из последних сил, когда ее подхватили и посадили на лошадь. Как только девушка увидела, с кем ей придется находиться рядом, стала извиваться, бить мужчину связанными руками, чем вызвала новый приступ смеха захватчиков. Уж лучше бы она так и плелась дальше, чем сидела возле убийцы Данияра.

Виталин выругался, взял девушку в охапку, да и перекинул ее через лошадь, надавливая на поясницу, чтоб крутилась поменьше. Лишнее внимание ему было совсем не на руку. Да и не хотел он силу к женщине применять. Хватит с нее и того, что уже пережила, да и многое еще выпадет на ее долю. Успокоилась бы побыстрее, да выслушала бы его, без истерик. А поговорить необходимо, и чем быстрее, тем лучше. Долго она вниз головой не протянет, но и не попросит ее поднять, родовитые девки они такие. Как оправится от шока, так покажет себя, в этом он не сомневался.

Тошнота ударила с новой силой, как только лошадь стала набирать темп, и Светомира все же освободила желудок прямо на пятнистый бок коня. Тяжелая рука сразу исчезла с ее спины, а набранный темп скачки стал сходить на нет. Как только они остановились, Виталин подхватил девушку и посадил впереди себя. Его руки сдавили ее ребра до хруста, когда она стала сопротивляться.

— Светомира, тихо. Нам надо поговорить, — шепнул он. — Я не хочу делать тебе больно, чтобы привести тебя в чувство, но если будет нужно, я это сделаю.

По замершей девушке пробежала волна дрожи. Он знает, кто она! Все закончилось, вот так просто. Слезы с новой силой побежали по ее щекам.

— Я знаю, кто ты. Я не враг и не выдам тебя. Кивни, если поняла меня, — дождавшись утвердительного знака, Виталин продолжил. — Та женщина выдаст тебя, как только придет в себя. Ты должна уже сейчас кричать, что она и есть Светомира, а все это не более чем колдовство, ее начнут проверять, а когда она начнет говорить тоже самое про тебя, все будут думать, что она это делает специально. Тебе нужно быть очень убедительной. При удобном случае я скажу, что вы обладаете даром земли. Тогда вам свяжут руки ручным, он блокирует одаренных. Ты только не бойся. Чем меньше ты будешь сопротивляться, тем меньше он причинит дискомфорта. До утра у нас есть время, всем будет не до вас. Как только небо начнет розоветь, используй брошь, чтобы освободиться. Ручной не терпит огня. Дверь будет открыта. Охранник будет спать. Беги на юг, не ходи вблизи водоемов и по тропам. Передвигайся только днем. Ночью забирайся на деревья как можно выше. Магию не снимай. В пути никому не верь.

— Ты его убил, — только и выдавила из себя Светомира севшим голосом.

— Ты меня услышала? — спросил Виталин с нажимом. Не дождавшись ответа, он еще раз с силой сжал ее. — Ну? Ты поняла меня?

Девушка молчала, сквозь мокрую одежду, отчетливо про ступали наспех намотанные тряпки. Один глаз оплыл настолько сильно, что совсем не открывался. Как же с ней сложно! Виталин сжал кулаки в попытке сохранять спокойствие. Неужели нельзя просто согласиться! Ведь он так рискует. Как привести ее в чувство?

— Его не так просто убить, — между тем сказал он, и это возымело должный эффект. Светомира в его руках дернулась, встрепенулась, словно птаха малая. Выдала бы она себя быстро. Хоть и выглядит как женщина в годах, а движения резкие, порывистые, спина прямая, словно и не касалась ее старость своим плечом. — Ну, начинай голосить.

— Нет, — коротко ответила девушка.

Виталин удивился, с какой твердостью девушка ответила ему. И откуда столько смелости? Саму трясет от страха, в слезах захлебывается, а подчиниться не хочет.

— Ты хочешь сгнить в рабстве? — устало поинтересовался он.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Я не буду подставлять Таилу.

Виталин вздохнул. Этого он не предусмотрел. Что ж, придется что — то придумывать на ходу. Вряд ли женщина пробудет в беспамятстве до самого рассвета. Как назло, и трав у него никаких с собой не было. Дать сбежать Светомире сейчас, ночью, он не мог. Слишком подозрительно это будет выглядеть, слишком будет очевидно его предательство. А жить он хотел.

— С остальной частью плана ты согласна?

— Да.

Светомира перевела дыхание. Она не готова была смириться со своей судьбой, в глубине ее души проросли ростки надежды на то, что все изменится, все сложится по — другому. Данияр окажется жив, а она сбежит из плена. То, что ее ждала неизвестность, думать не хотелось. Уже достаточно произошло в ее жизни страшных, пугающих, событий. Все, хватит!

Как же так резко все изменилось? Ей так хорошо жилось в тепле и покое. Огорчал только навязанный жених, имя которого, она даже не знала, и знать не хотела! Воин не может быть ласковым и нежным, не сможет с ней беззаботно проводит время, даже если он будущий правитель. Вот с Данияром ей всегда было радостно, делал он ее счастливой.

— Он жив? — все же спросила Светомира. хоть и не хотела ничего узнавать у ненавистного негодяя.

— Возможно, — уклончиво ответил Виталин. Ему хотелось, чтобы Данияр был жив, хотелось поверить в чудо. Обычный человек, с таким ранением не выжил бы. а у одаренного шансы были. Вот, только упал он в воду… Жаль, хороший парень был!

Знакомы они были давно. Виталин тогда еще свободным был, не имел позорного клейма, и уж тем более темной метки ведьмы. Он как сейчас помнил, как Данияр. вместе со своим отцом, прибыли на совет, чтобы дар свой показать, да силы свои попробовать. Уже тогда Виталину жилось трудно. Матушка умерла, а отец спивался, да споры глупые затевал, на которых частенько проигрывал. Вот и тогда, он пристал к Данияру. Говорил, что не сможет тот ложку оживить, так, чтобы сам наесться мог. Долго уговаривал его пропитым голосом, обещал ему дом оставить. На этом и сошлись.

Данияр спор выиграл, а на приз внимания не обратил. Сказал, что дом у него и так есть, а. увидев, понурое лицо Виталина, на следующий день предложил вместе с ним уехать. Отказался тогда он, а после пожалел. Кто знает, как бы его жизнь тогда сложилась.

Судьба свела их вновь уже здесь, на базарной площади. Некомфортно было Виталину, от своей миссии, а когда узнал, что Данияр от сюда родом, и вовсе одолела его такая печаль, что утопиться захотелось. Он тогда даже зашел в воду, постоял, собираясь с духом, да так и вышел. Бил у берега землю кулаком, рыдал громко, словно девица, а как метку зажгло, сразу

опомнился.

Погано было каждый раз, когда за руку с Данияром здоровался. А тот, наоборот все время хотел сбросить с Виталина тоску, отвлечь его от горя его. Хорошо, что так ни разу и не спросил, в чем заключается его горе, а то не удержался бы Виталин и рассказал.

О Светомире он слышал повсюду. Всем люба была дочь правителя Лесных Земель. А уж как о ней рассказывал Данияр: и ладна, и волосы, словно шелк заморский, а красавица, такая, что можно легенды складывать. Что влюблен, было видно сразу. А когда Виталин узнал, что их чувства взаимны, и Светомира согласилась с Данияром сбежать, сразу стал настаивать на скором побеге. Уговаривал его не медлить, пока красавицу замуж не взяли. Данияр отмахивался, говорил, что все нужно подготовить, и любимой его время нужно.

А времени не было. Утекало оно с каждым днем, с каждым часом. Эх, послушал бы его Данияр, не вез бы он сейчас Светомиру, не познал бы его меч крови.

Виталин смерил спину девушки взглядом. Если он догадался, кто она такая, не поймут ли остальные? Видно, что глаза намеренно скрыть пытались, да и памятный подарок, в виде пчелы, девушка бы забрала с собой, а еще сапожки на маленькой ноге, разве впору бы они были кому?

Что делать с Таилой, он так и не решил. Все же придется еще раз ее оглушить. Как только догонят остальных, сразу скажет, чтоб ручных на них выпустили, и под это дело приложит ее посильнее.

— Ты спину ровной не держи, в глаза бросается, — шепнул Виталин, склоняясь к уху девушки. Она от него сразу же дернулась с такой силой, что стала заваливаться на бок. Хорошо, что подхватить успел, а то непременно упала бы. — Веди себя как остальные женщины: рыдай, проси отпустить, голову склони, взгляда главное не поднимай. Помни, о чем я тебе говорил.

Глава 10

Пошатываясь из стороны в сторону, Светомира шла немного впереди Виталина, мрачным взглядом поглядывая на толпу пленных. Покорно склонив свои головы, они выстроились в длинную колонну, и тихо перешептывались. Их то и дело подгоняли, тех, кто сбивался с заданного темпа, ударяли плетью, а если кто — то падал, к нему тут же спешил надсмотрщик и безжалостно бил ногами. Девушка порывисто дернулась, увидев бесчинства, которые происходят с ее народом. Гнев окутал ее сердце, затмевая разум.

Она не успела опомниться, и совладать со своими эмоциями, как почувствовала грубый толчок, сбивший ее с ног. Губы обожгло болью, во рту появился солоноватый вкус крови, а на зубах заскрипел песок. Светомира закрыла глаза, больше терпеть она не могла.

— Ты что творишь, безумная! — ворвался в ее бушующий разум, гневный шепот Виталина.

Подхватив ее под подмышки, он поставил девушку на ноги, и с силой сжал ее шею, впиваясь пальцами, намеренно причиняя боль.

— Больно? А представь, что будет, если ты себя выдашь? С тебя кожу живьем снимут! — еще сильнее надавливая на болевые точки, жестко говорил Виталин. Он предполагал, что Светомира покажет свой характер, иначе и быть не могло, но не рассчитывал, что она так быстро придет в себя. По рассказам Данияра он знал, что она изнеженная, пугливая, как и все бабы, и вместе с тем чрезмерно гордая. Как — то раз он спросил, якобы в шутку, сможет ли Светомира с простолюдином породниться, не помешает ли ей гордость?

Данияр тогда так серьезно посмотрел на него, что неловко стало, а потом задумчиво отозвался: «Да, сможет, гордость та в другом заключается. Вот простой люд, со своей участью всегда смирится. Погорюет, да все равно будет делать, что приказано. Редко, кто против воли родительской воспротивится, кнутом кого отходили, снова идет в том дом, да в глаза смотрит, лишь бы без хлеба не остаться. А Светомира не может просто так смириться со своей долей. Она поплачет, успокоится, да сделает по — своему. Смотришь на нее, хрупкая, маленькая, впору укутать ее и не отпускать на мир смотреть, а сила воли такая, что позавидуешь. С ней везде устроиться получится, она, даже если спину прогнет, потом сама поднимется, и тебя поднимет. Знаешь, мы ведь сбежим скоро, а там трудности разные будут. Да, вот никогда она не пожалуется, что спать твердо, да еда не вкусна, я в этом уверен. Знатных же, как воспитывают? Чтобы лицо держали, честь берегли, да спина прямой была. Хоть жизни она и не видела, многое для нее будет жестоким казаться, да только справится она быстро. Вот поженимся мы с ней и заживем, таких детишек она мне нарожает. Сыновей».

С неким сожалением взглянув на девушку. Виталин нахмурил брови, на его лбу пролегла глубокая складка. Не мог он поступать по — другому. Хоть и жалко ему девицу, а что поделаешь? Лучше пусть он ее напугает, да боль причинит, чем ее вовсе убьют. И чего ей спокойно не шлось.

Чувство ненависти в Светомире быстро сменилось на испуг. И что на нее нашло? Осталось потерпеть совсем немного, а там и рассвет.

— Отпусти меня, я поняла все, — тихонечко отозвалась она.

Виталин так и застыл от ее слов. Не ожидал он от нее никакого ответа. Хотел ее еще раз встряхнуть, да об землю ударить, чтоб присмирела. Что же, видимо, не понадобиться больше жестких мер. Ошибся Данияр, когда ладу свою описывал. Обыкновенная баба. Ему так только проще будет.

— Еще что-нибудь выкинешь, помогать не стану — опуская шею Светомиры, грозно, насколько только мог, произнес Виталин на всякий случай. Запугать ее лишним не будет.

Девушка опустила плечи, слегка ссутулившись, и послушно побрела вперед, не оглядываясь по сторонам. И так неловко стало от ее покорности, от мысли, что сильно перестарался, перегнул. Виталин поежился, и положил ей на плечо свою руку:

— Ты это, не бойся сильно ручных. Они вреда не причинят, если не сопротивляться. Я сейчас к командиру подойду, сообщу, что вы одаренные. А там до утра в повозке поедешь, сил наберешься. Сразу с рассветом не беги, обожди немного. И так недолго осталось.

Сдавленный вздох вырвался у Светомиры, когда мужские руки легко подхватили ее и быстро понесли вдоль вереницы повозок, набитых доверху дорогими тканями, одеждой, да съестными запасами.

Лошадь послушно шла рядом, изредка фыркая. Девушка с радостью бы вновь забралась на нее, натянула бы поводья, и помчалась бы подальше от этих мест… Но нельзя было, даже просто остаться сидеть на грациозном животном. Как только они догнали обоз, Виталин спешился и стащил за собой Светомиру. Сказав, что дальше только пешком — пленным верхом не положено.

— Светомира, — тихо, еле слышно обратился к ней Виталин. — Притворись, что ты без сознания, обвисни куклой тряпичной.

— Меня зовут Лета, — прошептала девушка и закрыла глаза, безмолвно повиснув на руках захватчика.

— Хорошо, Лета. Чтобы не случилось, вида не подавай. Твои руки и рот окутает тьма. Помни, у тебя есть то, что поможет тебе освободиться.

Голос мужчины звучал так спокойно и буднично, будто он и не о тьме сейчас говорил, а просто рассказывал небылицу какую. Девушка сразу уставилась на него, в ее широко распахнутых глазах, отражался настоящий ужас, тело резко напряглось, а, ровное до этого, дыхание сбилось. Выглядела она словно, птаха, сжавшаяся.

— Так и знай, вырублю, если не я буду ручных выпускать.

— Не надо, не дернусь.

— Слабо верится. Откинься назад. Руки опусти, неправдоподобно лежишь, — встряхнул ее Виталин.