Лоза

Остановившись напротив своей виноградной лозы, он нежно коснулся пальцами трёхзубцевого листочка и пробормотал:

– Напоил тебя, красотка, накормил…

Улыбнувшись, он вошёл в дом, пытаясь вспомнить, куда поставил метлу.

На этот раз Джереми проснулся, не испытывая отвращения к себе и к чему бы то ни было, нет. Напротив, он чувствовал удовлетворение, словно выполнил поставленную перед собой задачу. Но всё же сохранялось ощущение, что список его дел ещё очень долог.

– Да, колодец ещё вполне пустой… – произнёс он вслух, не до конца осознавая смысл сказанного. И только уже полностью проснувшись, он испытал укол страха. Если увиденное им во сне правда, если такие ужасы и вправду здесь происходили, тогда подтверждением должно послужить обнаружение им в колодце человеческих останков.

Он уже хотел было пойти и убедиться в их отсутствии, но вместе с решимостью в нём назревал ужас. Ему было по-настоящему страшно идти к колодцу.

«Соберись, Джереми Фрэнсис Смит. С каких пор это ты стал верить во всякую мистическую чушь?»

Он и вправду никогда не верил ни в Бога, ни в дьявола, ни в призраков, ни в вуду. Конечно, будучи розовопузым ребёнком он, вероятно, верил в Санту и эльфов, но в виду того, что ни разу не получил от них подарков, вера в нём быстро умерла.

Зато он верил в людей. В то, какими тварями те могут быть по отношению друг к другу. Отец часто избивал их с матерью, унаследовав эту привычку от своего отца. Некоторые психологи называют такое «сценарной рубашкой», вроде бы. Джереми не был силён в психологии, но сам избрал своей манерой поведения другую рубашку, на которую ни разу не падала ни малейшая капелька крови любимых и близких ему людей, ведь их в его жизни практически не было. Насилие вызывало в нём отвращение и сильную неприязнь. Конечно же, как и у любого мужчины, иногда у него чесались кулаки, но то бывало крайне редко и далеко вне дома. Лучшим местом, где он когда-либо огребал, так как попросту не умел драться, был бар в Рино, в паре кварталов от его дома.

А вот тяга к алкоголю оказалась сильнее. Ему нравилось думать, что она в нём из-за отца или деда, ведь это снимало с него львиную долю ответственности. В противном же случае выходило, что он попросту слабак и нытик, прячущийся от действительности на дне стакана или бутылки. Ведь так хорошо винить кого-то, а не признаться самому.

«Да пошёл ты, философ чёртов! Там ещё пара банок пива ждут своей участи.» – и он отправился за ними.

Зайдя на кухню, Джереми окинул её более внимательным взглядом и приметил стоявшую на захламлённом столе стеклянную банку, на дне которой было что-то, напоминающее вяленое мясо. Выудив из неё кусочек, он надкусил тот и был немного раздосадован. Это не была говядина. Индейка.

«Ладно, тоже неплохо. А то уже проголодаться успел.»

Жуя очередной кусочек вяленой индейки, он взял оставшееся пиво и вновь вернулся на диван. Ему уже он даже начинал нравиться. Если бы не сны, которые он видел на нём. В этом доме.

Не думать об этом было невозможно.

Глоток за глотком, но пиво в итоге закончилось, а он всё ещё чувствовал себя трезвым.

«Надо было взять чего покрепче…» – сам он не был большим любителем крепкого алкоголя и всегда считал, что пьёт пиво ради вкуса. Однако иногда, будучи предельно честным с собой, Джереми признавался, что ради вкуса он пьёт колу, а от пива ждёт определённого эффекта.

«Иначе бы я пил безалкогольное, ведь так?!» – поизучав пустую банку в своей руке, он смял её и отбросил подальше.

День тянулся слишком медленно.

– Чёрт! – выкрикнул он. А затем повторил ещё пару раз. Легче как-то не стало. Да и если бы вдруг это помогло, вряд ли он смог бы сидеть весь остаток дня на диване и ругаться вслух. В конце концов, он не был настолько безнадёжным психом.

– Ладно, твоя взяла, дедуля…

Выйдя на задний двор, Джереми пристально посмотрел на пышущее жизнью растение, в котором невозможно было узнать ту пересохшую паутину ростков, каким оно было в день его приезда. Вновь подумав, что это как-то странно, он направился к колодцу. Солнце сегодня палило беспощадно. Его охватило какое-то трепетное волнение, какое, должно быть, бывает, когда находишь метеорит, обломок космического корабля или мёртвого пришельца, о чём так любят писать жёлтые газетёнки. Во всяком случае, Джереми охватило волнительное предвкушение.

Встав у края, он нерешительно заглянул внутрь колодца. И не увидел ничего, кроме чёрной густоты тени, которая скрывала в себе всё.

«Чёрт, а он оказался глубже, чем казалось.»

Решив съездить в Битти, чтобы раздобыть какой-нибудь фонарь, а заодно вновь перекусить в заведении ветеранов зарубежных войн, может, даже вновь перекинуться парой словечек с Шерон, Джереми сел в свой автомобиль и поехал от странного дома со странным колодцем и странной виноградной лозой (хотя насчёт последней он не был уверен, так как совсем не разбирался в природе растений, растущих в Неваде).

На этот раз в ресторане было непривычно много народа. Видимо, вечером желающих поесть и выпить кружку-другую пенного прибавлялось. За стойкой Шерон не оказалось, а сурового вида седовласый мужчина армейской выправки смерил его неоднозначным взглядом, когда Джереми сел за столик у выхода. Принеся ему меню, тот буркнул:

– Придётся подождать, если будешь что заказывать из горячего. Заказов много. Могу принести крекеры и пиво.

– Я не спешу, подожду, ничего страшного.

– Когда определишься, дай знать. – сказал старый вояка, собираясь уйти по своим делам.

– Думаю, я уже знаю, что хочу. Мне бы бургер, картошку и салат с зеленью, пожалуйста.

– Как скажешь.

– У Шерон выходной? – спросил Джереми, возвращая меню.

– Можно и так сказать… – мужчина пристально поглядел на него и ушёл, ничего не добавив.

«Сменщик у неё тот ещё козёл.» – подумал он и улыбнулся.

Он немного расстроился, отчего-то ему хотелось поговорить с Шерон. Наверное, энергичность и позитивность этой женщины автоматически располагали к себе. Да и поговорить ему больше было не с кем, если уж на то пошло. Всё-таки даже такому неудачнику, как он, необходимо было человеческое общение, и не смотря на количество людей вокруг, Джереми вновь почувствовал давящую тяжесть одиночества.

Он сидел и слушал невнятный поток множества приглушённых голосов, занятых собственными важными беседами друг с другом, иногда вырывая несколько слов или даже фраз из общего фона, но не вслушиваясь, в целом. У всех были свои вопросы, проблемы, желания и мечты, каждый хотел чем-то поделиться с собеседником или другом…

«Интересно, если те женщины из моих снов действительно существовали, о чём они думали и мечтали, когда садились в машину к моему деду? Может, поделом им тогда?» – нет, он так не думал. Никакое вульгарное или распутное поведение не оправдывает чрезмерную жестокость и убийство.

Ему снова захотелось выпить и отвлечься от этих жутких размышлений. Он не любил долго думать о чём-то одном, ему нравилось пускать мысли галопом по многочисленным полям разного и интересного, либо бессовестно топить их в пиве.

Через какое-то время, ему принесли заказ. Поглотив пищу без аппетита, Джереми рассчитался и ушёл.

Оказавшись за рулём, он вновь поймал себя на жгучем желании рвануть в Вегас, подцепить какую-нибудь красотку, привезти её к себе… Он напрягся так, что пальцы побелели, вжимаясь в руль. Он пытался бороться с этим жгучим желанием, неизвестно откуда в нём взявшимся, но понимал, что проигрывает. Перед мысленным взором стояли сцены из недавних снов, голые тела, кровь и ощущение глубокого удовлетворения…

«Да что же такое со мной творится здесь?» – он вспомнил Сэйди, то, как в редких ссорах она обвиняла его в отсутствии влечения к себе с его стороны. А он не находился с ответом. Джереми не был горячим мачо, страсти в нём практически не было, да и в постели он не чувствовал себя волшебником. Но те редкие ночи, когда они с Сэйди предавались любви, лично для него были на вес золота, навсегда оставив ему сладость воспоминаний. Так или иначе, но уровень его либидо был ничтожен, потому в данный момент его очень смущало и сбивало с толку то, что ему предстояло заправить автомобиль на заправке, куда он заехал, а сам он не мог совладать с внезапной стойкой эрекцией.

«Сегодня в комплекте с пивом, видимо, прилагается рукоблудие…» – Джереми горестно усмехнулся. Его дружок явно не собирался сдаваться без боя.

Хорошо, что на заправке, в отличие от ресторана, людей практически не было. Выправив рубаху, он вышел из машины. За прилавком сегодня, как назло, стояла молодая и симпатичная девушка, которая приветливо заулыбалась ему и поздоровалась. Видимо, покупателей за весь день было не так много, раз она до сих пор была так приветлива. Хмуро кивнув в ответ, Джереми направился к холодильнику с пивом, по пути взял ручной фонарик в блистере, с парой батареек в комплекте. Взяв три упаковки пива по двенадцать штук, он подошёл к прилавку. Взгляд сам впился в выступающую из-под нежно-голубой блузки грудь. Было очевидно, что девушка не надела бюстгальтер. Фантазия тут же нарисовала для него целый ряд эротических этюдов с ним и этой улыбчивой милашкой в главных ролях. Откуда-то далеко он услышал её голос:

– Мистер?

– Да? – она смущённо скрестила руки на груди. Но для него это уже ничего не значило. Его горячечный разум было уже не остановить.

– Что-нибудь ещё? – девушка робко смотрела на него. Открытая приветливость куда-то исчезла.

– Прошу прощения, мисс. Я совсем не хотел вас пугать. Просто вы неожиданно привлекательны. И нет, только пиво и фонарь.

Рассчитавшись, он ретировался прочь. Ему стало как-то не по себе. Вожделение сменилось злобой и презрением.

«Глупая девка издевается над мужиками. Сначала вываливает сиськи напоказ, а потом играет в скромницу. Сама, небось, мечтает, чтобы кто-то посмелее обработал её как следует прямо на прилавке.» – и он даже увидел это в своей голове, в мельчайших деталях. Правда, акт соития внезапно перешёл в истязание девушки, с нанесением побоев.

Джереми шлёпнул себя по лицу. Потом ещё раз. Он сидел в машине и бил себя, чувствуя, как ладонь прижигает кожу. Внезапно в окошко постучали. От неожиданности он даже подскочил. Посмотрев влево, он увидел ту самую девушку, чьи задорные соски так сильно взбудоражили его. Он опустил стекло.

– Вы забыли сдачу, мистер. – хоть она и улыбалась, но в голосе явно читалась тревога. Она протянула ему деньги.

– Ой, спасибо большое, но не стоило. Могли бы оставить себе в качестве чаевых.

– Мне чужого не надо, спасибо… С вами всё нормально? – на этот её вопрос он лишь рассмеялся.

– Кажется, нет. Меня так и тянет затащить вас к себе в машину и сорвать с вас одежду. А вы тут опять напротив меня со своей потрясающей и почти неприкрытой грудью.

– Простите. – девушка быстрым шагом удалилась обратно в магазин.

«Чёрт, я дал жару.»

Одно хорошо – ощущение себя идиотом наконец-то затушило огонь у него в штанах. Теперь он мчал домой, чтобы скорее напиться до бессознательности. Слишком много переживаний на сегодня.

Диван прямо-таки звал его, обещая скорое пьяное забытье. Сидя на нём, он бездумно глотал пиво, стараясь душить на корню рождающиеся мысли. Он не хотел думать. Ему нужен был покой.

Уже оказавшись в изрядном подпитии, ему захотелось освободить мочевой пузырь. Он ненавидел, когда физиологические потребности прерывали блаженство пьянки. Ругаясь вслух, он направился на задний двор, шатаясь и теряя равновесие. Далеко не отходя, он помочился на лозу.

– Вместо дождя тебе, подруга…

Он уже заправил своего дружка и застегнул молнию, когда увидел с правого бока от себя какое-то движение, словно кто-то быстро пробежал к сараю.

– Кто здесь? – его сердце бешено заколотилось от неожиданности. Меньше всего ему сейчас нужен был какой-нибудь незваный гость, вроде грабителя латиноса или ниггера, хотя последнему здесь было нечего ловить. Чёрные дармоеды предпочитали промышлять рядом с большими городами, коллекционируя государственные пособия и венерические болезни.

«Тебе точно показалось, Джереми. Просто ты напился до галлюцинаций.» – он уже был готов поверить в эту мысль, когда громкий всхлип донёсся до его ушей.

– Я тебя слышу! Выходи сейчас же! – немного подумав, добавил:

– Это частная собственность, мать твою!

Никто не вышел. Но Джереми уже был уверен, что кто-то находится в сарае со всякой всячиной. Насколько много внутри него было ценного, он не знал, но сильно сомневался в том, что там действительно было чем поживиться.

Пошатываясь, он всё-таки направился к полуразвалившемуся зданию сарая.

– Эй! Последний шанс! – хоть у него не было под рукой ничего, чем он смог бы испугать незваного гостя, он полагал, что собственных габаритов и грозно сдвинутых бровей будет достаточно.

Постояв в нерешительности снаружи какое-то время, он резко вошёл внутрь, где никого не обнаружил. Конечно, можно было предположить, что вор спрятался где-нибудь среди хлама и ждёт удобного момента для нападения.

– Если ты здесь, то не вздумай шутить со мной и выходи сейчас же, пока я ещё немного добрый!

Джереми стоял в сгущающейся темноте сумерек и пытался услышать или увидеть какое-нибудь подтверждение чьего-либо присутствия. Но внутри сарая ничего не происходило. Ещё немного подождав, он развернулся и чуть было не столкнулся со стоявшей прямо за его спиной фигурой, что явилось полнейшей неожиданностью для него, и он, вскрикнув, неловко сел задницей на доски пола сарая.

– Чёрт! Что тебе надо? У меня ничего нет!

Фигура молча подступила к нему ближе.

– Не надо, пожалуйста, я собирался уехать отсюда прочь! Можете разворовать всё, даже поселиться здесь, я не буду против! – Джереми отполз назад. Тьма внутри сарая не позволяла видеть, кем был его гость и вооружён ли. Тот лишь снова сделал шаг к нему.

Попытавшись снова отползти, он болезненно упёрся спиной во что-то холодное, видимо, старую строительную тачку, которую он видел ранее здесь. Его мозг отчаянно перебирал варианты, но не находил ничего подходящего для этой ситуации. Пришелец завис над ним, а затем стал склоняться к нему ближе. Джереми зажмурился. Ничего не происходило. Он сидел с закрытыми глазами, не понимая, стоит ли рядом с ним кто-то или уже нет.

В конце концов, он открыл глаза. Прямо напротив его лица оказалось лицо незваного гостя. Правда, таковым оно являлось с ощутимой натяжкой. Кровавое месиво было раздутым и почерневшим, нос словно был вбит внутрь, а глаз не видно из-за огромных гематом. Оставалось неясным то, какого пола гость. Лицо раскрыло беззубый рот и истошно завопило.

Джереми закрыл руками свои уши и зажмурил глаза. Леденящий душу ужас заставил его сердце замереть. Он даже решил на мгновение, что умрёт от инфаркта. Но не умер. Наоборот, можно было подумать, что умер избитый кем-то пришелец, так как никто не стал трясти или бить его. Убрав руки от ушей, он осторожно открыл один глаз, затем второй. Внутри сарая он был один. За этим фактом следовало, что слепой от гематом гость мог отправиться в дом.

«Или свалиться в колодец, который я так и не закрыл!» – это внезапное озарение пришлось ему не по душе, ведь полиция не станет долго разбираться, кто виноват, и точно впаяет ему срок, если обнаружит у него на дне колодца свеженький труп со следами физического насилия.

Он бы хотел вскочить резко, но был слишком пьян. Ужас, конечно, отрезвил его, но не в достаточной мере.

На дворе уже была ночь. Вспомнив про фонарик, Джереми отправился в дом, пытаясь вспомнить, куда он тот бросил. Найдя его на кухонном столе среди по-прежнему неразобранного хлама, он вскрыл блистер и вставил батарейки, куда требовалось, для того, чтобы фонарик заработал. Нажав на кнопку включения, он удовлетворённо кивнул. Светодиоды были достаточно яркими для дешёвенького ручного фонаря.

Вернувшись на задний двор, освещая себе путь, он приблизился к колодцу. В ярком свете фонаря обычные вещи казались мистическими, даже песок под ногами словно был потусторонним.

«Ага, продолжай в том же духе, и тогда ты точно встретишь призраков Рождества, мистер Скрудж…»

Собравшись с духом, Джереми подошёл к краю колодца и решительно направил свет внутрь. Его взгляду предстало то, чего он боялся и о чём смутно подозревал, но не хотел думать. Там были мумифицированные тела, с белеющими торчащими костями и оскалившимися безгубыми лицами, будто смотрящими на него в молчаливом осуждении.

Газеты в подвале, сожженная одежда и безумные в своей жестокости сны теперь обрели общий смысл. Всё было на самом деле. Его дед – серийный убийца, который прятал тела своих жертв на дне колодца, как бы это банально ни было.

Кто-то тяжело дышал за его спиной, с лёгким присвистом на вдохе.

«Это просто кажется, ты под стрессом и пьян, тебе надо собраться и прогнать наваждение, Джереми!»

Он упёрся руками в край колодца и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он старался думать о счастливых днях с Сэйди, о тех самых счастливых моментах, которые и делают отношения столь привлекательными. Он представлял себе её улыбку, воспроизводил в памяти её смех, блики солнца на её золотистых волосах…

Дыхание за его спиной было всё также слышимым. И открыв глаза, Джереми обнаружил, что трупы по-прежнему на дне колодца.

«Ладно, что ж, хорошо… Я, конечно же, свихнулся, но давай, не будем тянуть.»

Он медленно повернулся к дышащему, предварительно зажмурившись, чего не собирался делать, но не смог перебороть страх. Свет фонаря был направлен в землю. Медленно направив его вперёд, Джереми открыл глаза. Напротив него никого не оказалось. Световой круг охватывал стену дома, обвитую лозой, но ничего подозрительного нигде не было видно. Вновь заглянув на дно колодца, он отчаянно надеялся, что предыдущая ужасная картина была только лишь плодом его помутнённого сознания, но внизу по-прежнему были трупы, единственное, что изменилось, так это их состояние. Он был уверен, что видел иссушенные, местами сгнившие тела, но сейчас свет отражался от упругих нагих женских тел с видимыми следами физического насилия.

«Нет, это невозможно!»

Он выключил и включил фонарик, но тела оставались такими, словно их только вчера сбросили сюда. Внезапно странный блеск привлёк его внимание. Сначала Джереми не мог понять, что это, но через мгновение в ужасе отшатнулся от колодца. Это был блеск глаз.

«Они смотрели на меня… Они живы? Нет, вряд ли, просто я пьян, не более того.» – он решил быстрее вернуться в дом и сделать вид, что ничего не было.

Уже проходя мимо лозы, он остановился и по непонятным для себя причинам коснулся красного листика. На мгновение всё потеряло свою значимость. Он стоял и гладил пальцами листочек, ощущая, как уходит прочь тревога, будто бы слыша нежный шёпот. Джереми даже почувствовал лёгкое колебание воздуха на своей шее, словно кто-то выдыхал ему слова прямо в ухо. Он прислушался. Голос напоминал голос Сэйди, её манеру речи. Она звала его этим шёпотом, просила вернуться за ней и привезти сюда… Это не было похоже на его бывшую жену, она бы никогда не покинула свой дом, на который с таким трудом заработала и который считала «собственным островком покоя», где она могла быть собой и отрешиться от суеты мира.

Тем не менее, сам Джереми вдруг захотел её увидеть здесь, рядом с собой. Жгучее неуправляемое желание разлилось в нём, как изжога. Он вновь видел перед собой её совершенное тело, плоский аккуратный животик, гладкую кожу, столь нежную на ощупь, манящую грудь, к которой хотелось прильнуть, чувственные губы, между которыми хотелось вставить палец или…

Он вздрогнул. Посмотрев на свои брюки, он с удивлением обнаружил на них небольшое мокрое пятно в области паха.

«Ну, надо же! Теперь ещё и к проктологу нужно будет сходить на приём, да?» – когда тебе пятнадцать лет, такое происшествие в норме вещей, но если ты переступил тридцатилетний порог и стоишь перед сорокалетним, то тут уже немного иначе на это реагируешь.

Он сокрушённо вошёл внутрь. На секунду у него возникла мысль поехать в Битти и вызвать полицию, но он тут же отмёл эту мысль. Ведь если ему это всё только кажется или состояние тел действительно такое, какими он их видел в последний раз, то подобный вызов принесёт ему куда больше проблем, чем пользы. А проблемы Джереми не любил совсем, предпочитая бегать от них, а не решать. Вот только сейчас он совсем не понимал, куда ему бежать?

«Сэйди! Она поможет мне разобраться с этим, надо только привезти её сюда…» – его ладони вспотели от этой мысли. Ему хотелось увидеть её. И даже больше.