Нелюбезный Шут

— Один битый умнее двух небитых. — Он внимательно смотрел на меня, заодно пояснив вчерашнюю непонятную фразу. — Я бы объяснил, а ты бы всё равно попробовала. Проще и быстрее было накормить тебя под приглядом, чем ловить потом по всему лесу. Или отбиваться посреди ночи от сумасшедшей ведьмы.

Хмм…  то есть, если бы я решила попробовать только мякоть, он бы не устоял?

— Даже не думай, ведьма. — Шут проследил мой взгляд и посерьёзнел окончательно, сразу становясь грозным воином. — Выпорю. Жгучкой. По голой заднице. Неделю враскорячку ходить будешь.

Я только фыркнула и рванула в кусты, так как потребность облегчиться дала о себе знать.

В серьёзности угрозы я ничуть не сомневалась. Жгучкой выпорет…  Брр!

Да от неё волдыри только неделю сходить будут, а язвы и рубцы от них — еще дней десять! Хорошо, если шрамы не останутся, а то так и буду рябая ходить ниже пояса, даром что ведьма…  Ни один мужик не соблазнится!

И не важно, что жгучка — отрава редкая, он — найдёт!

Я же не его возлюбленная, а всего лишь навязавшаяся деревенская ведьма…

И тут меня озарило: неужели он так ведёт себя именно потому, что хочет заставить меня отказаться от исполнения договора? А я, глупая, не понимаю его прямых намёков…

От таких мыслей настроение резко испортилось, и на поляну я вернулась в мрачном расположении духа.

Джастер же только покосился в мою сторону, но расспрашивать ни о чём не стал, только хмыкнул, чем ещё больше укрепил меня в ужасных подозрениях.

На лесную дорогу, ведущую к торговому тракту, мы вышли до того, как солнце поднялось над вершинами деревьев. Моя торба была забита редкими травами, а сумка — отличными зельями, что сулило невиданные прежде заработки. Белые ягоды, по совету Шута, я вышелушила от семян, но выкидывать ядра не стала, ссыпав в отдельный мешочек, который Джастер забрал себе, «от греха подальше», как он выразился. Я спорить не стала, решив, что потом попробую приготовить любовные зелья именно для женщин. По крайней мере, Шут не возражал против этой идеи. Учитывая, насколько сильное действие оказывала мякоть одной ягоды, — запаса для зелий хватит надолго.

Туфли и платье после лесного путешествия пообтрепались и требовали чистки и стирки, зато плащ выдержал все испытания и выглядел вполне прилично.

Но, прежде чем возвращаться к людям, я остановилась, глядя в спину идущего впереди Шута.

Не могу я так больше. Не могу.

Может, я снова делаю глупость, но я должна знать, что он думает обо мне на самом деле.

— Джастер…  — Он чуть замедлил шаг, а я решительно набрала воздуха и выпалила на одном дыхании: — Скажи честно: ты хочешь разорвать наш договор? Да или нет?

Он развернулся и внимательно посмотрел на меня. Сердце в груди забилось, а в коленях появилась предательская слабина.

Но Шут себе не изменял.

— Ты передумала, ведьма? И почему же?

Пришлось сглотнуть комок в горле. Почему…  Опять он надо мной издевается.

— Потому что я…  я много глупостей наделала. — Я смотрела в землю. — Я не знаю, как тебе помочь. Ты считаешь меня плохой ведьмой. И, как женщина, я тебе не нравлюсь.

Шаг, другой — и он уже рядом. Ноги по щиколотки утопают в траве, на чёрной ткани играют яркие солнечные отсветы. Серебряная пряжка на поясе, ладонь на рукояти Живого меча. Едва уловимый тёплый запах. Его запах. Ставший для меня таким родным и желанным…

— Ты хорошо подумала, Янига? Ты на самом деле этого хочешь?

Мне показалось, или в его голосе прозвучала…  горечь?

Я подняла голову и неожиданно увидела не стальную стену, а живой взгляд серых глаз. Внимательный, глубокий и…  с затаённой грустью?

Это стало последней каплей.

— Нет. — Я обхватила Шута руками, обняв и прижавшись лицом к груди, не обращая внимания на впившуюся в щёку перевязь. — Я хочу остаться с тобой и помочь тебе. Очень хочу.

Джастер молчал. Молчал так долго, что я, слушая, как размеренно бьётся его сердце, потеряла всякую надежду и мысленно прощалась и с Шутом, и со своими мечтами стать настоящей ведьмой в его глазах, и…

Воин глубоко вздохнул, вынуждая меня отстраниться. Я разжала руки, отступила назад и замерла с опущенной головой, как ученица перед наставником, ожидая отказа. Но он вдруг легко взял меня двумя пальцами за подбородок и заставил посмотреть на него. Глубокий взгляд тёмно-серых глаз проникал в самую душу и был настолько серьёзен, что у меня даже дыхание перехватило от волнения.

— Знаешь, в чём твоя беда, ведьма? Ты не ценишь себя и то, что делаешь. Я подтверждаю наш договор, Янига. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Твоя судьба исполнима. Всё, не спрашивай меня больше об этом.

Каждое слово весомо падало куда-то вглубь меня, и оставалось там каменной глыбой под тёмной поверхностью моего дара, становясь основанием чего-то очень важного…  Ничего подобного я не испытывала раньше. Я понимала только одно: всё сказанное связало нас с Джастером намного сильнее, чем моё слово ведьмы.

Но не успела я обрадоваться и осмыслить пережитое, как он снова стал обычным насмешником, резко выводя меня из этого нового, глубинного ощущения самой себя. Словно из настоящей глубины на поверхность одним рывком вытащил.

— Поэтому выброси ерунду из головы, вытри слёзы и хоть причешись, а то народ распугаешь. — В его руке неожиданно появился резной гребень с длинной ручкой. — Подумают ещё, что ты чудище лесное.

Вот ведь! И приятно очень, что он для меня такую вещь сделал, и…  Только я обрадуюсь и расчувствуюсь, как он обязательно скажет какую-нибудь грубость! Можно подумать, я не расчёсываюсь каждый день!

Мне было одновременно и смешно, и обидно, но в то же время я вдруг поняла, что эти мои переживания лежат высоко над той глубиной, которую я внезапно обнаружила в себе. Так, хватит. Потом обо всём этом подумаю.

Прикусив губу, чтобы справиться с противоречивыми чувствами, я взяла подарок. Гребень был прост и при этом незатейливо красив, как все поделки Джастера. В руке он лежал очень удобно и по волосам прошёлся неожиданно легко. Не дёргал, не путался, а словно гладил бережно…

— Не увлекайся, а то весь день простоим. — Насмешливый Шут опять развеял приятное. — Теперь запомни. С этого момента ты — госпожа ведьма Янига, а я — твой охранник. Всё. Ничего личного. Голову не опускай, спину держи прямо и веди себя достойно госпожи ведьмы. По сторонам не пялься, как девка деревенская, пальцем не показывай, ко мне, как к охраннику, обращайся. В общем зале долго не сиди, лучше в своей комнате и ешь, и посетителей принимай. С ценой не продешеви. Меня к другим женщинам не ревнуй. Комнаты будем снимать разные.

Теперь я обиделась куда сильнее, чем на «лесное чудище». Только спорить с Джастером бесполезно.

— Ничего, потерпишь. — Усмехнулся этот нахал, сразу поняв причину моего настроения. — Думай о деле, а не о постели, ведьма.

Вот ведь, хам! Я что — девка беспутная?! И что он там говорил про «сидеть в комнате»?!

— Мы же на ярма…

— Ярмарка — это моя забота. Делай, как говорю, и всё будет хорошо.

Опять он всё с ног на голову переворачивает! Где это видано, чтобы ведьмы от людей прятались?! Всегда мы с Холиссой по ярмаркам и улицам ходили или в общем зале сидели, чтобы люди нас видели и за товаром подходили. Это когда Холисса дома жила, тогда, конечно, горожане к ней шли…

Но Джастер чихать хотел на все обычаи.

— Ты хочешь, чтобы я вообще в город не выходила?

— Почему? Выходи, только веди себя соответствующе. А ещё лучше охрану бери с собой. Не ты в покупателях нуждаешься, а они в тебе.

— С охраной? Так ты же всех покупателей своим видом распугаешь!

— Мой вид — не твоя забота, Янига. Думай о себе.

Он несколькими движениями поправил на мне платье и плащ, игнорируя моё недоумение.

— Вот, так намного лучше. Теперь духи доставай.

— Зачем?

— Чтобы ими пахнуть, разумеется.

— За…

— Хочешь поспорить, ведьма? — Джастер нахмурился.

Я, мигом вспомнив болотника, торопливо покачала головой и полезла в сумку за баночкой с душистой мазью.

— Вот сюда и вот сюда, — воин пальцем легко мазнул меня по запястьям и за ушами, заодно поправив волосы. — Запомнила?

— Да, — кивнула я, убирая баночку обратно в сумку. — А ты что будешь делать?

— Охранять молодую, привлекательную и богатеющую госпожу ведьму, конечно же, — усмехнулся воин, положив ладонь на рукоять Живого меча. — Как и положено наёмнику. Идём.

Сам Джастер выглядел так, словно и не бродил ни по каким чащобам и болотам. Одежда чистая, волосы слегка растрёпаны, как обычно. А ведь я ни разу не видела, чтобы он себя в порядок приводил. Отряхнулся, волосы пятернёй расчесал и пошёл…

Шут и в самом деле уже шагал по дороге в сторону тракта. Я вздохнула, убрала гребень в торбу и поспешила следом за своим необычным спутником.

Привлекательную госпожу ведьму…

Это он, правда, так думает или опять посмеялся надо мной?

То соблазняй его как женщина, то веди себя как госпожа…  Я бы ещё знала, как они себя ведут. Издалека видела, конечно, но знатные господа и дамы к нам с Холлисой не приходили, слуг присылали.

— Ты бы уж сам определился, что от меня хочешь, — тихо пробормотала я себе под нос и, догнав Шута, постаралась идти следом за ним с прямой спиной и поднятым подбородком.

5. «Госпожа Янига»

Узкая дорога, по которой мы шли, очень скоро вынырнула из-под покрова леса, полого спускаясь по склону в широкую долину, где несла свои воды широкая и спокойная Вистула.

Несмотря на предупреждение Джастера, я всё же сбилась с шага и приоткрыла рот, пораженная открывшимся зрелищем.

По берегам лоскутным покрывалом лежали бесчисленные поля и сады, с крохотными домиками имений и деревень. Серебристая гладь реки качала многочисленные скорлупки торговых и рыбацких кораблей. Сам Кронтуш широко раскинулся на правом берегу. В двух кольцах высоких стен сверкали шпили красных черепичных крыш и дворцовых башен, пристань щетинилась мачтами, как игольница хорошей портнихи иглами. Даже отсюда я видела, насколько город велик и красив. Конечно, я знала, что Кронтуш — столица юго-западной провинции, где проживает один из наместников короля, но не думала, что город…  такой огромный. Внешние стены, наверно, могли вместить в себя все города и деревни, в которых я побывала, и еще столько же места осталось бы…  Простёршийся за пределами стен пригород с полями и садами ещё больше усиливал это впечатление.

В ближайшие к нам распахнутые ворота Кронтуша непрерывным потоком вливалась река из торговых караванов, крестьянских телег с зеленью, дровами, разнообразной живностью и прочим товаром. Не меньший людской поток покидал город. Такое оживлённое движение я видела впервые в жизни.

Шум от людских голосов, скрипа колёс, мычания и хрюканья скотины, ржания коней на тракте стоял как на площади в базарный день. Даже отсюда слышно. Да и пахло похоже, несмотря на свежий ветер с реки.

А я-то думала, что Стерлинг — большой город. Понятно теперь, почему Джастер на меня как на деревенскую простушку смотрит…  Наверняка и в Кронтуше на меня так же смотреть будут. Платье у меня простое да пыльное, и сама я…  Может, не стоит туда идти?

— Янига.

Я вздрогнула, поняв, что, погрузившись в грустные мысли, едва не врезалась в поджидающего меня Шута.

— Что? — Я остановилась возле Джастера.

До тракта было с полполёта стрелы, и на нас не обращали внимания, к тому же стояли мы в тени деревьев. Каждый в очереди был занят своим делом. Кто-то дремал, кто-то ругался, кто-то лениво смотрел по сторонам поверх голов. И никто не собирался уступать своего места соседу: все торопились в Кронтуш, чтобы успеть подготовиться к очередной ярмарке. Потому любой, кто пытался объехать вперёд, тут же осаживался впереди стоящими. Ссоры вспыхивали и затихали, служа скорее способом скоротать время, чем реальным поводом для драки.

Хвост этой очереди был далеко, въезжали телеги в ворота достаточно неторопливо, и хотя пеших путников я не заметила, мы вполне могли войти в город только к вечеру.

— Иди за мной, помни, что ты сильная ведьма, и веди себя, как я сказал. Остальное — моя забота. Поняла?

Он говорил негромко и не оборачиваясь, прищуром оценивая открывшуюся картину. Моего ответа Шуту не требовалось, но я всё равно кивнула, пытаясь почувствовать себя неизвестной мне «госпожой ведьмой». Получалось плохо.

— Идём.

Джастер поправил перевязь и легко пошёл по дороге в сторону тракта. А я приподняла юбку, чтобы не путалась в ногах, и постаралась идти за ним, словно знатная дама: с достоинством и глядя перед собой.

Я думала, что Джастер направится в хвост очереди, но он вместо этого свернул с дороги, не доходя до тракта, и прямо по обочине зашагал в сторону ворот, минуя большой торговый караван.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, молча поражаясь его непомерной дерзости.

И вот теперь нас заметили.

Обычный говор крестьян, торговцев и прислуги затихал, растекаясь по каравану волной удивлённых шёпотков и пересудов. Я всем телом ощущала любопытные и недоумённые взгляды, впервые чувствуя себя не ведьмой, а товаром на прилавке или неведомой зверушкой. Мне было не по себе, хотелось извиниться за такую дерзость и наглость и убежать обратно в лес, но вместо этого я продолжала идти за Джастером, стараясь делать вид, что так и надо.

Шут же шагал к воротам так невозмутимо, что я невольно успокоилась. Он же сказал, что я должна изображать госпожу ведьму, а остальное — его забота…  В конце концов, я уже не раз убеждалась, что он знает, что делает.

Под волну удивлённых шепотков и пересудов мы успели миновать несколько повозок каравана, когда охранники опомнились от такой неслыханной наглости и перешли к делу.

— Эй! Эй ты, сопляк, тебе говорю! Куда со своей девкой прёшь?! Думаешь, железки прицепил — и всё можно?!

Черноволосый бородатый громила выбрался между телег и заступил нам дорогу. Кожаная куртка с металлическими бляхами была надета прямо на обнаженный торс, а на поясе я заметила меч и кинжал. Под загорелой смуглой кожей демонстративно перекатывались бугры мускулов. Охранник каравана впечатлял одним своим видом.

Но только не Шута.

Джастер остановился и внезапно обернулся ко мне с таким низким изящным поклоном, что я чуть было не открыла рот от удивления. Но под его коротким суровым взглядом вовремя опомнилась и нахмурила брови, показывая недовольство «госпожи ведьмы».

— Мои извинения за задержку, госпожа Янига. Я разберусь.

Под заинтересованными взглядами многочисленных торговцев, их прислуги, возниц и остальных охранников мне оставалось только величественно кивнуть, «разрешая» Шуту делать всё, что заблагорассудится.

И недоумевать про себя: где ж он таким манерам-то научился? Я ведь и впрямь с этого поклона себя почти госпожой почувствовала…

Неужели он всё-таки был шутом при дворе знатной дамы?

Джастер же развернулся к охраннику.

— Никто не смеет заступать дорогу госпоже Яниге. Так что будь добр, исчезни.

Ответом послужил громкий смех как самого зачинщика ссоры, так и многочисленных зрителей. Следовало ожидать…

— Слышь, ты, щенок, усы отрасти сначала, а потом тявкай! Забирай свою пигалицу, чучело огородное, и валите в ту дыру, из которой вылезли, пока я добрый!