Нелюбезный Шут

Елена Зикевская

Нелюбезный Шут

1. Нелюбезный и невезучая

— Де-нег-нет, де-нег-нет! — словно издеваясь над моими неудачами, красноголовка просвистела насмешливую песенку, склюнула из пыли какую-то букашку и с шорохом взлетела с дороги почти у меня из-под ног.

Я только вздохнула, проводив пернатую насмешницу взглядом.

Конечно, красноголовка пела свою песенку, но напоминание о тощем кошеле с горстью медяков совсем не поднимало настроение, не смотря на отличный летний день.

Ёщё и ноги до пузырей сбила, топай теперь босиком по дороге… . Кто ж знал, что эти туфли после мелкого дождя так задубеют и покоробятся? Я ещё радовалась, глупая, что так недорого новые и красивые туфли взамен старых, развалившихся купила…

Проклясть бы того пройдоху, чтобы знал, как ведьму обманывать! Только где его искать теперь…  Он же на своей телеге из города в город, из деревни в деревню по торжищам да ярмаркам промышляет.

Наверняка его уже и след простыл. Потому и обмануть меня не побоялся. Обман сразу не вскроется, а потом ищи птицу в небе…

«Такая цена только для вас, госпожа…»

А я и поверила. Другие торговцы в тех городках и деревнях, где мы бывали с Холиссой, нас не обманывали. Они хорошо знали, на что моя наставница способна, если её прогневать, и рисковать не желали.

Я посмотрела на испорченную обувь, которую несла в руке. Что за наказание мне такое…  И деньги зря отдала, и без обуви осталась…

Придётся ещё в них помучится, пока новые туфли не куплю. Не ходить же босоногой, как девка деревенская или побирушка какая…

Меня ж засмеют тогда! А если ещё и Холисса узнает…

Ой, нет. Лучше кровавые мозоли, чем гнев наставницы.

Я ведьма всё-таки. Хоть и молодая, но уже не ученица, а настоящая ведьма!

Эх, были бы у меня деньги — выбросила бы эти туфли и не пожалела. А так…  Хоть пару «шипов» за них выручить в ближайшем городишке. И новые теперь покупать, эх…

Только сначала денег надо заработать…

Жаль, волшебство у меня не то, чтобы от мозолей избавиться. Отвороты-привороты, даже самые сложные, знаю; любовные зелья, чтобы у предмета страсти ответное желание разжечь — сколько угодно; притирания, мази и прочие средства для красоты женской — легко; сделать эликсиры от любовных хворей и болезней нехороших, какие лекари не лечат, тоже не затруднит. Проклятия разные тоже знаю, от мелких неприятностей до болезней всяких и даже до смерти.

Наставница меня всему этому прекрасно выучила.

И ведь я хорошая ведьма, и заказчиков нахожу, и работу свою честно делаю, а вечно в самый последний момент что-то идёт не так. То в трактире при расчёте драка начнётся, то на заказчика грабители нападут, то стража, как снег на голову, с облавой…  И так постоянно. Последний заказчик тоже оказался не порядочным торговцем, а ворюгой тем ещё…  Стражники этого прощелыгу повязали, как раз когда я ему приворотное зелье несла.

Придётся опять на остатки задатка перебиваться. Это я уже горьким опытом учёная, каждую монетку берегу, пока всю плату не получу. Жаль, деньги вперёд полностью не взять: правило ведьмовское всем известно. Готовое зелье сразу покупают, а когда заказ, то сначала половину оплачивают. Цены за зелья, конечно, не медный «шип» за булочку в базарный день, но ведьм стараются не сердить и не обманывать: такое проклятие схлопотать можно, что дешевле по-честному заплатить. Только мне ужасно с деньгами не везёт. Настолько, что будут звать меня не «госпожа ведьма», а «Янига-неудачница»…  И стану посмешищем даже у нищих и бродяжек…

Когда первого заказчика ограбили прямо на пороге трактира, а второго нашли зарезанным в собственной постели, я решила, что это случайности. Но после третьего раза, когда вместо влюблённой девицы меня чуть ли не со скандалом встретила её не в меру бдительная мамаша, пошла к бывшей наставнице за советом.

Холлиса только головой покачала, сказав, что на мне какое-то незнакомое ей проклятие или заклятие. И как его снять — ей неведомо. Потому у меня один выход: каждый «шип» экономить. Или любовника богатого найти. С моей внешностью и призванием — можно даже нескольких, пока я молодая.

Такую возможность я решила обдумать, если с деньгами станет совсем худо. Я всё-таки ведьма, и хорошая, а не девка-содержанка. И становиться таковой мне совсем не хотелось.

К моему сожалению, пока приходилось довольствоваться продажей несложных готовых зелий: мазей да притираний для красоты, и приворотных да любовных настоек на одну ночь. Доход с этого небольшой: настоящие эликсиры делаются под заказ, потому как долго не хранятся. Но даже простенькие зелья через неделю-две начинали терять свои волшебные свойства и требовали замены. Тоже расходы…  Конечно, я умела собирать и сушить травы, но всё необходимое проще купить у простых травников, чем возиться самой. Сварить зелье недолго, чары нужные наложить тоже, а готовый товар в сумке лучше, чем охапка сухих трав. Вот «шип» к «шипу», а на серебряный «листок» семян, листочков и цветов всегда набиралось.

А вот мозоль вылечить или другую хворь обычную телесную — тут всё как у простых людей: или само заживёт, или к лекарю на поклон. К целительнице — ещё лучше, да только найди на дорогах ведьму-целительницу…  Редкий это дар среди ведьмовских. Мой-то обычный, как и у Холиссы.

Разбойников, к слову сказать, я не опасалась: взять с ведьмы особо нечего, кроме сглаза или проклятия, а это явно не то, в чём нуждались лихие люди. Особенно посмертное проклятие сильно. Такое ни одна ведьма снять не сможет, скорее, наоборот, своего в довесок добавит.

Потому ведьм на лесных дорогах обычно не трогали. Нас вот с Холиссой даже словом ни разу не обидели. Напротив, зелья с благодарностью покупали.

А год назад, как королевская облава прошла, я больше о разбойниках и не слышала…

Главное, что Холисса не против, чтобы я работала в её наделе, пока своим не обзаведусь. До осени ещё далеко, но возвращаться на зимовку в дом наставницы не стоило. Я вдруг представила, как она на меня тогда посмотрит, — «Янига, девочка, ты меня хочешь перед людьми опозорить?» — и содрогнулась.

Нет, не вернусь. Лучше, в самом деле, любовника богатого найду на зиму, если с деньгами совсем плохо будет.

Зимой я закончила обучение и всю весну, хотя и жила в доме наставницы, уже работала на себя, готовясь к первому самостоятельному путешествию. Ведьмы всегда бродили по дорогам и только зимовали в городах или деревнях. Вот и Холисса ушла из Вышгося, едва появилась первая зелень. Я не знала, куда она отправилась, но не сомневалась, что к зиме она вернётся в свой дом. Я же задержалась из-за нехватки денег. Да и страшновато было в первый раз уходить в дорогу одной.

И вот, за целую неделю своего первого путешествия я могла похвастаться только горстью медяков да испорченной парой туфель…

Тёплая дорожная пыль оседала на одежду и голую кожу, приятно щекотала босые ступни, отвлекая от грустных мыслей. Даже мозоли болели меньше.

Ничего, справлюсь.

Лето только началось, дорога извилисто текла под пологом леса. Листва над головой играла в салки с солнечными лучами, цветущие травы благоухали. День обещал быть жарким, торопиться некуда. Мои скромные пожитки — в торбе, все ведьмовские запасы — в отдельной сумке.

Но я не собиралась всю жизнь перебиваться мелкими заработками. Я мечтала стать такой же сильной и уважаемой ведьмой, как моя наставница. Все мужчины Холиссе вежливо кланялись и улыбались! Да и женщины её боялись и уважали.

Конечно, ко мне тоже обращались «госпожа ведьма», но смотрели как на ученицу Холиссы, а не как на настоящую…

… Дорога сделала очередной поворот, и я в задумчивости почти шагнула на залитую солнцем поляну, как ощущение опасности меня дёрнуло назад, в тень. Укрывшись за придорожным кустарником, я осторожно оглядывала открывшееся место настоящего побоища.

Забытые боги…

В невысокой траве лежало около двух десятков убитых мужчин в лёгких доспехах, какие носят наёмники и удачливые разбойники. Лежали убиенные так, словно окружили кого-то, а он всю толпу, не сходя с места, одним ударом упокоил!

Крови, как и следов сражения, не видно, но любая ведьма могла отличить мёртвого человека от спящего не подходя к нему. Таковы особенности ведьмовского дара.

И волшебством ведь не пахнет, даже смертью не тянет, словно разбойнички разморились и спят на солнышке…  Только сон вечный.

Однако про волшебников, способных на такое душегубство, даже в страшных сказках слышать не приходилось. Волшебники славились своим миролюбием, все поголовно служили королю и почти безвылазно сидели в столице. В солдатские рейды они никогда не выезжали и на разбойников облавы не устраивали.

Здесь же явно не облава была, трупы целёхоньки, не обобраны даже.

Кто же их всех убил? Как вообще это возможно?!

Не смотря на припекающее солнце, меня пробрал озноб. Непонятно как всё…

Эх, Холиссы рядом нет, посоветоваться не с кем.

Ладно, разберусь. Наставница всегда говорила, что я умная и сообразительная.

Убедившись, что живых на поляне не осталось, я осторожно выбралась из кустов и пошла по дороге, готовая к неожиданностям. Кто другой трупы обобрать не погнушался бы: видно, что не тронуты. Но с моим везением лучше тихонько обойти…

Длинный меч с простой рукоятью лежал поперёк левой колеи, почти на середине прогалины. Как раз там, где мог стоять тот, кого окружили…  Клинок без ножен выглядел не брошенным, а ненадолго оставленным хозяином. Чистая светлая сталь с тёмными серыми переливами неожиданно повлекла к себе, словно приглашая взять меч в руки. И я бы взяла, только вот воинские умения в мои дары не входили совершенно.

— Да твою ж мать, куда ты подевался…

Беззлобный негромкий баритон раздался так неожиданно, что я едва не подскочила и не кинулась обратно в лес. Только то, что серый меч вдруг словно прошептал «не бойся», удержало меня на месте.

Пока я пыталась прийти в себя, на другом краю поляны появился высокий и светловолосый мужчина в чёрной одежде. Шагал он легко, широко и уверенно, глядя при этом себе под ноги. Пшеничные волосы на солнце отливали белым, а ветер игриво трепал обрезанную по шею шевелюру. На загорелом красивом лице ни бороды, ни усов. В следующее мгновение я разглядела странную одежду незнакомца и удивилась ещё больше, чем внезапному появлению: наряд оказался достоин бродячего шута. Только вот поверх чёрной рубахи широкий воинский пояс с серебряной пряжкой, простая торба и перевязь крест-накрест на груди. Над правым плечом витая рукоять огромного меча, над левым — гриф лютни.

Ни наёмник, ни шут, ни менестрель…

Странный какой-то.

Меч на дороге словно радостно вздрогнул, и загадочный незнакомец тут же отреагировал. Мазнув по мне незаинтересованным взглядом, он обратил внимание на клинок.

— А, вот ты где. Ну, и что ты тут забыл? — Странный незнакомец подошёл и поднял оружие, обращаясь к нему, как к живому.

Мне приходилось смотреть на мужчину снизу вверх. Но меня этот тип просто не замечал, аккуратно крепя обнажённый меч кожаной петлёй к поясу. Можно подумать, я — пустое место!

— Потерпи пока так. Сказал же: найдём мастера — будут тебе ножны. Не могу же я тебя всё время в руках таскать. Нет, если хочешь, я, конечно, могу здесь поискать…

Серый клинок передёрнуло от отвращения. Как я чувствовала «эмоции» меча — сама не понимала: волшебством во всём этом даже не пахло!

— Ну вот, и я о том же. Нечего всякую дрянь собирать.

Развернувшись, мужчина собрался уходить, и с меня спало внезапное оцепенение.

— Э…  — Ошеломлённая поведением незнакомца, точнее тем, что он меня совершенно не замечал, я попыталась привлечь его внимание.

— М?

Он покосился через плечо. Лицо словно вырезано одарённым мастером, только вот выражение суровое, а серые глаза из-под светлых прядей смотрят холодно и…  закрыто наглухо. Словно между ним и миром стальная стена.

— Дальше безопасно, не бойся. До города недалеко.

Поглаживая рукоять найденного меча, он отвернулся и исчез среди деревьев так же быстро, как и появился.

В себя от такого неуважительного и грубого отношения я пришла не сразу. Конечно, одета не с иголочки — путешествие чистоте и красоте не способствует, — но я далеко не дурнушка и не старуха, чтобы меня вообще не замечали! Я не пустое место, я ведьма, в конце концов! Самая настоящая молодая ведьма! Только слепой чёрное платье не разглядит! И выгляжу я как ведьма: красиво и соблазнительно! Многие ко мне в постель хотят! А этот…  этот!..

Ни почтения, ни уважения, ни внимания! Наглец! Грубиян! Хам!

С Холиссой бы никто себя так вести не посмел!

Прокипев и выпустив эмоции, я успокоилась, подняла несчастные туфли, в гневе брошенные на землю, и побрела дальше, раздумывая над увиденным.

Странно всё это.

Внутреннее чутьё говорило, что без чего-то очень необычного на поляне не обошлось. Меч этот, да и его хозяин…  Ладно, с оружием многие разговаривают, у наёмников примета такая: оружие холить и лелеять, чтобы в бою не подвело. Но…  Неужели это он убил разбойников? Тогда как? Сразу всех? Одновременно? Разве такое вообще возможно?!

Он не похож на наёмника. Ни по одежде, ни по поведению.

Любой наёмник бы трупы обобрал, эти ребята от добычи не отказываются, даже когда «псами» служат. Про свободных «волков» и говорить нечего, что «волк», что разбойник, разница не велика…  Даже если он вдруг такой «волк», что ему оружие и доспехи не нужны, то уж кошельки-то у убитых забрать ни один наёмник не побрезгует!

Да и с ведьмами наёмники ведут себя вежливо, как положено.

Может, этот странный тип всё-таки…

Нет, глупость это.

Я покачала головой, обрывая сама себя. На менестреля или бродячего шута он похож ещё меньше. Они же те ещё болтуны и бабники, ни одной юбки не пропустят. Вокруг нас с наставницей всегда увивались, как дети вокруг вкусного, лишь бы желаемое получить. Такого мёда в уши нальют, что хоть пальцем выковыривай. Некоторых, особо сладкоречивых, Холисса иногда своим вниманием и удостаивала…

А у этого типа взгляд такой неуютный и тяжёлый…  И в то же время притягивающий, что ли…

А вдруг?!…  Вдруг моя неудача теперь и на мужчин стала влиять?!

Тогда мои дела совсем плохи. Это ж я не просто половину покупателей растеряю, но и свой дар тоже…

Завидев впереди мостик, я поспешно свернула с дороги и спустилась к широкому ручью. Умывшись, отряхнула платье, поправила рубаху в вырезе корсета — а то загорит некрасиво, как у девки деревенской. Вытащила из рыжих кудрей пару листочков, расчесала волосы. Придирчиво оглядела отражение. Всё в порядке. Лицо белое: веснушки я давно вывела. Нос немного вздёрнутый, губы пухлые, глаза жёлтые, в целом — очень симпатичное личико, даже красивое, как многие говорили. Остальное тоже в самом соку.

Облегчённо вздохнув, я вернулась на дорогу. Со мной всё в порядке. Наверно, этот тип — евнух или ещё что похуже, ненормальное.

Всё, ну его.

Не хочу больше об этом думать. Пора в город, и хорошо бы найти там работу. На ночлег и ужин денег хватит, а вот потом придётся затянуть корсет потуже…

Постоялый двор я выбрала не самый затрапезный, а как раз на грани недорого и неплохо. Собственно, и выбирать было не из чего: второе заведение для путников отличалось редкой дешевизной, только вот у иных крестьян в хлеву чище.

Договорившись о комнате на втором этаже, я осталась в общем зале поужинать. Это всегда привлекало покупателей, как местных, так и постояльцев, но сегодня в зале, кроме меня, никого не было. Мальчик-слуга, пойманный за рукав, рассказал, что у них сегодня остановился торговец с семьёй и страшным охранником, но гости соизволили отужинать у себя. Хмельного же по вечерам хозяин не подает, вот и другого народа нету.

За скромным ужином я смотрела в темнеющее окно и обдумывала положение дел. Пока они были не очень радостными.

Городок с названием Кокервиль, на самом деле оказался большой деревней. Судя по чистеньким улочкам, вымощенным булыжниками, прилизанным домикам под красными двускатными крышами и опрятно одетым жителям, Кокервиль не процветал, но и не бедствовал.

Добралась я сюда только к закату, не один раз от души помянув загадочного незнакомца с его «недалеко», и успела немного оглядеться.

Мы с Холиссой здесь не бывали, и теперь я понимала почему: с покупателями по вечерам тут совсем глухо. А ведь обычно в это время самый спрос на любовные и приворотные зелья.

Хотя, если хозяин по вечерам хмельного не подаёт…  Может, все местные мужики как раз в том свинарнике собираются?

Я вспомнила грязный и неказистый сарай, выдававший себя за постоялый двор и покачала головой. Ну уж нет. До такого Холисса никогда не опуститься и я не буду.