Желание Тигра

И еще больше не доверяю самому себе.

Девушка кивнула и опустила голову, рассматривая блузу.

- Я поняла.

Только у двери меня снова остановил ее голос. В нем была мольба и сожаление такой силы, что хоть волком вой.

- Я не хотела, чтобы все так вышло.

Тяжело вздохнув, я позволил себе слабую улыбку, которую Заноза наверняка не заметила даже, - да и хрен бы с ним! Когда улыбаешься, то уже и голос не звучит так, будто не с женщиной разговариваешь, а плетью из камня выбиваешь искры.

- Я знаю.

- Ты должен был с самого начала мне все рассказать!

Она вскочила так резко, что чуть коленки не подкосились. Лицо краснющее, в свежих дорожках от слез.

- И что? - спокойно спросил я. - Что бы ты сделала?

Сил на гнев или злость уже не осталось. Какая она все-таки наивная еще. Маленькая.

- Мы бы... не знаю... придумали бы что-нибудь!

- Как ты придумала сегодня?

- Я не это имела в виду.

- А что? - я протянул руку и коснулся дверной ручки. Ее прохлада меня немного успокоила, остудив раскаленную ладонь. - Борьба за собственную жизнь - это похвально и правильно. Но план у тебя - полная дрянь. И планировщик из тебя плохой. И что бы ты сделала, если бы я тебя разорвал? Если бы убил тебя? На этот случай у тебя тоже был план?

- Лучше ты, чем маджа.

В ответе было столько уверенности, что я невольно вздрогнул.

- Через час я принесу поесть. Не вынуждай меня кормить тебя силой, а то вдруг тебе в голову придет план умереть от истощения.

Почти выбежав в коридор, я с яростью захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

А ведь стояк никуда не делся. хоть штаны свободные теперь носи, твою мать.

Я медленно сполз на пол и уперся затылком в дверь.

Клянусь всеми богами, если когда-нибудь умру, то Галакто станет первой, кому я отвешу оплеуху.

Глава 12. Заноза

Виго не обманул и уже через час вернулся с кувшином воды и глубокой миской, где лежали сушеные фрукты, вяленое мясо и хлеб. Голода я не чувствовала совершенно, но у тигра был такой взгляд, что отказаться посмел бы только дурак или больной. Все его угрозы о насильном кормлении пронеслись в голове, подобно порыву пустынного ветра, и я не решилась перечить.

И так уже сказано и сделано было достаточно, лучше не усугублять.

Виго вошел в каюту тихо, тяжело прошагал к тумбочке и поставил на гладкую, отполированную временем и тысячами прикосновений поверхность посуду. Его взгляд был полон теней и тревог, а я никак не могла придумать, что же сказать такого, чтобы сгладить неловкость и вернуть все, как было.

Да ничего я не могла сказать.

Каждый из нас делал то, что должен, и так, как мог.

Кто-то сражался за собственную жизнь с мечом в руке, а у кого -то были только травы, снадобья и немного хитрости.

Впрочем, хитрость мне не помогла. Я была так скована страхом, что не могла даже толком пошевелиться!

- Так и будешь держать меня взаперти до самого Ан-Салах? - спросила я, невинно хлопая глазами. Виго мне не доверял, но, возможно, хотя бы выслушает? Я действительно не собиралась больше убегать. Будь оно проклято, но шаби не могла обагрить свои руки кровью невинного. Особенно ребенка.

Может, нам удастся что-то придумать! Выкрутимся.

С нужными ингредиентами можно даже создавать бомбы! Набрать десяток-другой - и разнести дворец по камешкам!

Судя по выражению лица Виго, он догадывался, о чем я думаю. И заранее всеми своими жестами и взглядами говорил мне четкое и окончательное “нет”.

- У меня нет ни сил, ни желания снова вытаскивать твою задницу из дюн.

Я обошла кровать по дуге и заметила, как тигр напрягся. Он походил на натянутую тетиву, а стрела должна была вот-вот сорваться и прошить мне сердце навылет, оставив на полу только бездыханное тело. Пустую оболочку без мыслей и будущего.

Протянув руку к миске, я ухватила полоску мяса и принялась усиленно жевать. Это отвлекало от мрачных мыслей и разгоняло тучи над головой. Подняв кувшин, я сделала большой глоток прямо из горла и, не найдя ничего подходящего, вытерла рот ладонью.

Виго наблюдал за каждым моим движением слишком уж пристально. Он стоял у двери, за пределами моей досягаемости, будто пытался избежать любого, даже случайного прикосновения.

Его янтарные глаза светились в полумраке комнаты, вызывая в теле крупную дрожь, даже трепет. Казалось, что за мной следит самый настоящий хищник, который нет-нет да может броситься из-за укрытия и впиться острыми клыками в открытое горло.

Это походило на танец, какой всегда исполняли девушки поселения перед молодыми людьми.

Энлис ан шалай.

Танец на остывшем песке.

Как наяву я видела горки из круглых колючек, горящих так ярко, что отблески пламени растекались вокруг золотистыми щупальцами, вычерчивая на песке замысловатые узоры, вензеля и завитушки.

Старейшина стоял точно в центре, между кострами, и, подняв руки вверх, стараясь дотянуться до темного неба кончиками пальцев, распевал песни-обращения к духам знойного ветра, песка и сезонных дождей.

Девушки ждали этого дня каждый год. Ждали возможности выбрать своего мужчину.

Мы могли выбирать.

Точнее, они могли выбирать. Я-то уже была лишена такой роскоши.

И девушки кружились в замысловатом танце вокруг костров, наряженные в невесомые шелка, взбивая ногами облачка песка. На тонких лодыжках поблескивали нити браслетов, а некоторые из девушек надевали на изящные пальцы колечки с крохотными колокольчиками, наполняя ночь мелодичным перезвоном.

Воспоминания нахлынули так неожиданно, что я не сразу поняла, что беззастенчиво пялюсь на тигра, а он в долгу не остается и пялится в ответ. Я даже успела забыть, о чем вообще шел разговор, а вот Виго прекрасно помнил - и его губы растянулись в хищной усмешке, обнажив острые клыки. Видать, действие моих трав еще не прошло - звериная суть все еще ясно проступала в чертах мужчины.

- Ты останешься в каюте.

- Давай просто поговорим, - я сделала шаг к двери и заметила, как на виске Виго нервно пульсирует жилка. Он вжался спиной в дверь, отгородился от меня, закрылся, скрестил руки на груди и смотрел так мрачно, с вызовом, что я тяжело сглотнула и замерла, как испуганный лисенок перед пустынной змеей.

- Я понимаю твою ситуацию, тигр, - я говорила тихо и вкрадчиво, пытаясь успокоить встревоженного мужчину, показать, что я не собираюсь делать глупости. - Я понимаю, что ты делаешь все это ради дочери. Ребенок в руках маджи - это отвратительно, и я бы, наверное, поступила точно так же.

- Зубы мне не нужно заговаривать! - зашипел Виго и сильнее вжался в дверь.

- Я даже не пытаюсь! - упрямо вскинув подбородок, я решилась на еще один шаг. - Но я знаю, чем опасна стена, которая отделяет нас от большого мира.

- Как-то я сюда без посторонней помощи добрался, - язвительно парировал тигр.

- Ты попал внутрь. Тут много ума не нужно, особенно если понять, что войти в наши земли

- не проблема. Стена пропускает любого желающего, потому что мы здесь - по доброй воле. И люди приходят сюда по доброй воле, решив стать единым целым с пустыней. Но никто не говорит, что ты сможешь выйти.

- Я рискну. Без твоего участия.

- Какой же ты... ты!..

Он изогнул рыжую бровь, ожидая продолжения.

- ...упрямый, тугорогий баран!

- Просто не хочется стать жертвой твоего коварства.

- Ты же не дурак! - воскликнула я со злостью. - Я - коренной житель этих мест! И, вообще-то, не хочу подохнуть на этом корыте, когда стена обрушит на тебя свой гнев!

- Ты человек, которому было бы выгодно крушение этого самого “корыта”.

- Ладно! - я закатила глаза и сделала еще шаг. Не знаю, что на меня нашло. Какая-то жажда провокации, желание расшевелить тигра, вывести его из равновесия, вытащить из панциря его настоящего, чувствующего, переживающего. - Напиши дочери письмо заранее. Скажи, что ее папка, - дурак и дубина, не способный планировать свои действия. Из-за чего она и останется навсегда во дворце маджи, и кто знает, - я заметила, как опасно сверкнули глаза тигра, но уже не могла остановиться, - возможно она в итоге займет мое место. Правда, проживет недолго, не в силах совладать с тьмой, пожирающей маджу.

- Закрой рот, - голос мужчины холодный, как ночи пустыни, - он катился по позвоночнику колючими клубочками, запуская под кожу тонкие иголки самого настоящего ужаса. - Не смей.

- “Не сметь” - что? Правда колет глаза, м? Ведь если мы погибнем здесь из-за твоего упрямства, то кто тогда спасет твою малышку?!

Между нами повисло напряженное молчание, такое густое и плотное, что его можно было бы разрезать ножом. Мы метали молнии друг в друга, сжимали и разжимали кулаки, ярились, ощетинились невидимыми колючками и пытались выглядеть настолько угрожающими, насколько могли.

Правда, в этом Виго мог бы дать мне фору. Такая махина выглядела угрожающе, даже если улыбалась.

- Значит, ты хочешь выйти на палубу?

- Ты очень сообразительный, как для кота.

Уголок рта мужчины дернулся вниз.

- Я буду полным идиотом, если позволю тебе это.

-Ты будешь еще большим идиотом, если не позволишь! Клянусь, я не буду делать глупостей. Я хочу помочь.

Я протянула руку и коснулась его плеча. Совсем чуть-чуть, едва ли кончиками пальцев, но эффект был ошеломительным.

Виго тихо рыкнул и чуть не выкатился в коридор, когда дверь под его весом все -таки распахнулась настежь. Запустив пятерню в волосы, он зыркнул на меня с предубеждением и опаской.

- Ладно! Поешь нормально - и иди наружу. Так и быть, дам тебе воздухом подышать. Но это будет в первый и последний раз, если начнешь творить глупости!

Глава 13. Виго

Я следил за ней, как голодный хищник в засаде. Пусть только дернется, только даст мне повод воплотить угрозу в жизнь, и не пожалею - запру в каюте до самого конца путешествия и буду только кормить в определенное время, чтобы не загнулась случайно.

Я старался не подходить слишком близко, вообще держался где-то в стороне, но так, чтобы успеть предотвратить очередную глупость. Даже пожертвовал еще один кусок тонкой веревки - ее часть приказала долго жить при падении с корабля, но все еще могла остановить девчонку в случае, если бы ей в голову пришла очередная “гениальная” идея.

Правда, Заноза всеми силами старалась вести себя прилично.

Она выскочила на палубу с такой радостью, будто ее десять лет держали в темной пещере, под замком, и только сейчас решили выпустить наружу и показать, на что похож солнечный свет.

Девчонка подбежала к перилам и оперлась ладонями на теплое дерево. Я весь напрягся, когда она подалась вперед, подставляя лицо ветру, но Заноза не пыталась выпрыгнуть прочь или сделать что-то глупое и опасное - просто наслаждалась порывами жаркого воздуха, что игриво дергал ее за подол рубашки и путался в темных волосах.

Вернувшись к штурвалу, я глубоко вздохнул и посмотрел вперед, где в отдалении уже была видна темная полоса защитной стены. Весь этот кусок острова был странным, неестественным местом.

Горы, опоясывавшие Нерех именно в этой части и закрывавшие пустыню от любого вторжения извне, не могли так аккуратно пройти по самому краешку, исключительно здесь, и упереться массивными острыми пиками точно в стену - отвесную каменную преграду головокружительной высоты.

На поверхности стены не было трещин и сколов, будто никакая стихия не могла навредить барьеру, избегая даже прикасаться к нему. Но в стене были проходы. Не просто какие -нибудь дыры неизвестного происхождения, больше похожие на норы грызунов, а самые настоящие проемы - прорезанные от самого низа до верха коридоры, ведущие в толщу камня.

И я точно помнил, что такой коридор с другой стороны - был один. А сейчас я видел десятки темных полос-проемов. Отсюда преграда напоминала сомкнутые челюсти неведомого существа, скалящегося в насмешливой улыбке и готового проглотить незваных гостей, если они, конечно, осмелятся приблизиться.

Я почувствовал, что Заноза подошла почти вплотную, кожей ощутил ее присутствие, но девушка не прикасалась ко мне и не пыталась заговорить. Просто стояла рядом и смотрела на барьер с таким же пристальным вниманием.

- Еще до того, как здесь обосновались люди, эта часть пустыни не была отделена стеной, -внезапно сказала Заноза и плюхнулась прямо на палубу, подобрав ноги под себя. В таком положении я видел только ее макушку и узкие смуглые руки, лежащие на острых коленках.

- Аншати тогда правили в этих песках, и силы их были куда больше. Они вели извечную войну с прядильщиками. Пауками-снокрадами, которые могли проникнуть даже в самый защищенный разум и изувечить его как вздумается. В древних легендах аншати говорилось, что прядильщики могли подчинить себе десяток дев-змей одновременно, управлять ими, как марионетками, и натравливать друг на друга, разжигая мелкие и крупные конфликты.

Я слушал внимательно, запоминая каждое слово. В конце концов, Заноза была права: я здесь чужой и как бы не пыжился - не смог бы осознать и принять опасность, что поджидала за каждым углом. Нерех - многогранен.

Он не так жесток, как Дрека, не так пропитан тьмой, как Циасаго, не так безумен, как Бовер, но среди королевств Эронгары именно Нерех - самый безжалостный и не прощающий ошибок. Эти пески перемелят кости глупца, решившего, что покорил пустыню и может диктовать ей условия.

За годы работы на караваны и торговцев всех мастей, когда я доставал тела “потеряшек” из подземных ловушек, я понял - знания могут спасти жизнь, пусть и не всегда. Даже если это какая-нибудь старая бабкина сказка, передаваемая из уст в уста сотню лет.

- Прядильщики всегда хотели выбраться за пределы этого жалкого огрызка пустыни, в большой мир великих островов, - Заноза усмехнулась и откинула за спину непокорные волосы. - Змеи сдерживали их изо всех сил, они знали, каких бед могут натворить эти твари, если доберутся до молодого и неокрепшего человечества. Но терпели поражение.

Вслушиваясь в мягкий голос девушки, я пристально наблюдал за горизонтом. Стена медленно, но неотвратимо надвигалась. Она тянулась в небо, упиралась в безоблачную синь и растягивалась в стороны желтовато-серой лентой.

Внутри все медленно леденело от дурного предчувствия. Точно мы летели прямо в ловушку и никак не могли изменить маршрут, ведь других выходов не существовало.

- Аншати заключили сделку с духами пустыни, отдав им почти все свои силы. После этого девы-змеи сохранили только один талант - целительство, которым они потом и делились с людьми, - Заноза поднялась и прошлепала босыми ногами вперед, к носу, где и застыла, рассматривая барьер. - Духи пустыни, используя силы змей, возвели стену, пропитанную кошмарами, - девчонка обхватила себя руками и перебирала пальцами вышивку на рукаве блузы. - И любой прядильщик, что попытается пройти ее, - сойдет с ума.

Заноза повернулась, и на ее губах расцвела странная, слишком уж горькая усмешка.