Жнец

Итак, судя по всему, я попал в ловушку, расставленную мне рыжим колдуном. Предупреждали ведь меня бесы — в этом письме магия! Но что может быть магического в обычном листке бумаги? Видимо, на то и был расчет. Расчет, что не заподозрю. А ведь на самом деле магический амулет может быть любого вида — камешек, пуговица, листок бумаги! Это же сказано в записках старого колдуна! Достаточно пропитать пористую бумагу нужным составом, подождать, когда она высохнет — вот и получится самый настоящий магический артефакт. Настроить его особым образом тоже не представляет особого труда — если ты опытный, умелый колдун. Развернул листок — вот тебе и включение. Порвал листок, либо сложил вдвое или втрое — это активация. Вот и активировался портал переноса. Меня утащило в этот самый портал и перебросило в Африку. Почему в Африку? А не в Антарктиду? Да хрен его знает, этого извращенца. Может ему нравится Африка! Может он сейчас хихикает, представляя, как я шкандыбаю сейчас по прерии, наступая на говны антилопы гну и зебры, и матерю его последними словами. А в это время ведьма в теле Вари ублажает его изысканными ласками. Хорошо? Хорошо! Но не для меня…

Ладно, нефиг рассуропливаться — идти надо. Вот только куда? Нужно вспоминать все, что когда-то слышал о выживании. Выживатель из меня аховый, тем более что ни один из выживателей, которых я читал или видел в роликах, не советовали, как найти пищу в африканской саванне, или спастись от разъяренного льва (тьфу-тьфу!). Все как-то в Сибирской тайге, да все с ножиком (какой выживатель без ножика — смешно даже!). А в это чертовой саванне…ой-ей…

Но ладно. Хватит ныть, причитать и все такое. Надо думать, Солнце высоко, и это уже хорошо. Почему хорошо? Потому что, если я найду людей до темноты — буду избевлен от угрозы быть сожранным какими-нибудь гиенами, или теми же львами. В отличие от африканцев у меня нет ни мачете, ни ассегая, ни щита, и драться со львами я не приучен. Боюсь, что, если во сне лев прикусит меня за голову — никакой амулет мне не поможет.

Итак, что сейчас нужно? Дойти до реки. Река — это питье (пусть и поганое). Без питья я долго не продержусь. Упаду без сознания, и мне откусят башку какие-нибудь падальщики. Кстати, интересно, куда тогда денется моя магическая сила? Может перейдет в гиену, которая сожрет мой мозг? И будет такая гиена-колдун! Легенда саванны!

Тьфу, какие гадкие мысли! Я так и представил эту картину, даже ощутил смрадное дыхание гиены у своего лица!

Итак, река — источник воды, а еще — всегда и всюду люди селятся только вдоль источников воды, вдоль рек. И значит, если я пойдут по течению реки — скорее найду людей. Почему по течению, а не против? А потому что так шанс найти поселения будет выше. Ну…мне так кажется. Чем дальше от истока, тем народа по реке гуще.

Итак, задача: найти большую реку. Достаточно большую реку! Как это сделать? Забраться на гору. Или холм. Или на высокое дерево. На дерево я не полезу, потому что из деревьев здесь только какие-то хлипкие зонтики, типа кустарники, а баобабов всяких не наблюдается.

А вот холмик я вижу…приличный такой холмик! Метрах в пятистах от меня. Только бы по дороге никто меня не съел. Хотя…чего я боюсь-то? У меня амулет физической защиты! Удар лапы— мимо! Клыком жамкнет — тоже мимо! Мне даже крокодил не страшен — я его, гадюку, самого загрызу! А вот интересно — если на меня слон сядет? Защитит амулет?

Обдумывая эту грозную опасность, и оглядывая окрестности на предмет слонов, которые могли бы на меня сесть (зачем только?), я поплелся вперед, к холму, с каждым шагом взбодряясь и шагая все веселее и веселее. Через пять минут шел уже вполне уверенно, как настоящий Дерсу Узала — высматривая, вынюхивая, разглядывая следы! Впрочем следов на твердой земле не было никаких, но кто запретит мне их высматривать? Вдруг чего-то нибудь увижу! Например — след человеческой ноги, как Робинзон Крузо на третьем десятке лет пребывания на острове. И побегу туда, куда ведет этот самый след.

Но нет, до самой вершины возвышенности (холмом это назвать можно было только с натяжкой), никаких следов Пятницы я не увидел. Только красная земля, только сухая, жесткая желтая трава, только колючки и пыль, поднимающаяся под ногами. Пить хотелось уже неимоверно. Оно и раньше хотелось, но все-таки не так — сейчас просто аж до самых печенок пробирало! Горло — как песок в него насыпали!

На дерево все-таки пришлось лезть — не такое уж и высокое, но зато разлапистое. Залез почти до самой вершины — есть еще порох в пороховницах! Хе хе…

Посмотрел по сторонам, и…опа! Есть! Есть река! Да какая широкая! Не как Волга, но все-таки река. Слезаю с дерева и едва не переходя на бег, иду к реке. Уж больно пить хочется!

До реки километра три, не больше. Почему я ее не видел? Потому что она глубоко врезана в глиняные берега. А еще — обзор закрывало небольшое возвышение, похожее на вал. А вот как на него забрался, так сразу и…сразу настроение испортилось.

Река открылась во всем своем «великолепии». Да-а-а…это тебе не Дон! Хотя река по размерам как раз и походила на Дон где-нибудь в районе Урюпинска. В Дону вода, как вода. А тут…нечто напоминающее кофе. Или какао — как кому нравится. Желто-коричневая жижа! И в этой жиже радостно резвятся здоровенные толстожопые туши…бегемотики, понимаешь ли! И сразу вспомнилось то обстоятельство, что в Африке наибольшее число человеческих смертей не от львов-людоедов, не от крокодилов и гиен — вот эти самые забавные толстяки и есть самые страшные животные Африки. Они тупые и невероятно агрессивные. А еще — несмотря на свою кажущуюся неуклюжесть — очень быстрые и ловкие. Особенно в воде. Перевернуть лодку и перетопить всех в ней сидящих для бегемота самое что ни на есть приятное развлечение. Как в воду пукнуть!

Сразу вспомнился ролик, в котором некая глупая газель спустилась по берегу и начала пить из реки. Тут же на нее набросился крокодил и потянул в воду, вцепившись в ляжку. Газели пришел бы конец, но появился бегемот, бросился на крокодила и буквально втоптал его в в прибрежную грязь. Ролик назывался: «Бегемот спасает газель». И под ним куча комментариев от придурков всех мастей, и суть этих комментариев была: «Вот видите! И в природе есть пример взаимопомощи!».

Идиоты. Вроде даже есть название для таких: «Зоошиза». Они увидели некое событие, но объяснили совершенно по-своему. Газель он спасает, понимаешь ли! А на самом деле тупорылый, безумный агрессивный бегемот увидел, что какой-то там зубастик осмелился колыхать воду в непосредственной от него близости. И тут же побежал его покарать. И покарал. Он бы и газели навалял пилюлей, но газель, будучи определенно дурой в одном моменте, дурой в другом себя не показала. Она несмотря на свою хромоногость быстро слиняла с места происшествия — видимо была хорошо знакома с нравом «водяной лошади».

Мда. А не так уж и плохо я подготовлен к выживанию в Африке! Моя память исправно выдает мне нужную информацию, и я сам не знал, что она может мне такое выдать! В общем — к берегу не приближаюсь, тащусь вдоль реки, насколько у меня на это хватит сил. Скорость моя километра четыре в час, так что есть некая вероятность, что до наступления темноты кого-нибудь из людей, да увижу. Уж возле такой крупной реки обязательно должно быть поселение!

Река петляла — я видел это с возвышения-плато, вокруг петель — зеленая растительность. И никаких следов жилья. Идти было не очень трудно — только некоторые участки, заросшие высокой сухой травой, приходилось обходить — и чтобы не поцарапаться, и чтобы не получить в задницу твердый острый предмет, например — рог носорога. Вылез один такой гад, когда я обходил участок высокой травы стороной — здоровая туша, аж дрожь пробирает! Сопит, похрюкивает недовольно, глазки маленькие таращит. Что он там себе думает, что соображает? Сейчас сорвется с места в карьер, галопом, и…сработает амулет физической защиты, или нет — проверять совершенно не желаю! Может будет меня топтать, пока амулет не опустошится! Амулет-то не вечный! Он разряжается!

Первые признаки людей я увидел часа через три — стадо остророгих коров, которые мирно паслись, и не обращали на меня никакого внимания. У них был горб, а эти самые рога внушали даже не уважение, а самое что ни на есть почтение! Острые, гады, как копья! (в остальном — коровы, как коровы, их ни с чем не спутаешь) Я совершенно не деревенский житель — у нас с мамой не было никакого домашнего скота, если только не считать скотом кота Митьку. Потому с детства с большой опаской отношусь ко всяким рогатым тварям, справедливо подозревая, что они только и мечтают, как бы поддеть меня на один из своих проклятых рогов. А лучше — сразу на два. Потому хоть и обрадовался наличию источников молока, но подходил к ним очень осторожно, готовясь в любой момент, если придется, дать хорошенького стрекача.

Потому видимо и не заметил пастуха, сидевшего в тени зонтичного дерева. Только когда этот тип завопил и замахал палкой, я обратил на него внимание и еще больше обрадовался, лихорадочно соображая — что же ему сказать? Неужели я не вспомню хотя бы несколько слов на каком-нибудь из африканских языков? Но ничего кроме «Хинди-руси! Бхай! Бхай!» — в голову не приходило. Ну никак я не затачивался под общение с африканскими племенами, коих тут на черном континенте превеликое множество и маленькая тележка.

— Эй! Пить! Пить хочу! Дринк! Дринк! — завопил я эту раскрашенному чуду, не имевшему на теле ничего, кроме белой краски, делавшей его похожим на персонажа из дурацкого голливудского фильма про дикарей-каннибалов. И кстати — факт натуризма этого типа честно сказать привел меня в состояние уныния. А если этот гад (я имею в виду извращенца-колдуна!) забросил меня не только в Африку, но еще и в Африку прошлых веков?! Ну взял эдак, и зашвырнул меня в нетронутую цивилизацию и населенную невероятно воинственными племенами древнюю Африку?! И что ТОГДА мне делать?!

Пастух изощрялся в прыжках, строил гримасы, орал, размахивал палкой, как бесноватый, а когда я двинулся в его сторону, быстрыми прыжками унесся куда-то в даль, бросив свое стадо и прокричав напоследок что-то совершенно непонятное по форме, но очень даже понятное по содержанию: «Ну, козел, тебе теперь писец! Щас я Косого с Шишкой позову, вот они тебе ужо салазки-то свернут!». Примерно так.

Перспектива получить копье в живот, или отравленную стрелу в задницу меня не очень сильно пугала, но…а вдруг? Утешала мысль о наличии амулета защиты, хотя в глубине души таилось предательское сомнение в том, что амулет это защитит меня от неприятностей. А вдруг он при переходе через портал разрядился? А если он вообще не работает после перехода, потерял все свои свойства? От этого сволочного колдуна можно было ожидать всего на свете!

Честно сказать, теперь я горько, горько жалел, что с ним связался! Ну таких мне проблем это все подсыпало — никакими деньгами не оправдаешь! Плевать на десять миллионов баксов — я готов их отдать, лишь бы этот гаденыш вернул Варю, и чтобы отстал от меня.

Но такого не будет, уверен. Насколько я понял его характер — ему и денег никаких не нужно, только дай развлечься, дай разогнать скуку, усталость от жизни, возникшую за сотни и сотни лет его жизни. Кстати — об этом упоминал и старый колдун в своих записках. Мол, в один «прекрасный» момент наступает миг, когда тебе на все плевать, когда тебе ничего не интересно — ты все испытал, ты все познал, что хотел, и больше ты уже ничего не хочешь. И начинаешь выдумывать себе развлечения!

Старый колдун развлекался научно-магическими исследованиями, и кое в чем сильно преуспел. Рыжий колдун развлекается…да всякими гадостями он развлекается! Начиная с сексуальных извращений, и заканчивая кознями незадачливому начинающему колдуну. Мне, несчастному. Тоже, кстати, веселое занятие. Не одобряю, но понять могу.

Ну и что теперь делать? Когда этот придурок приведет своего Косого?

Кстати, ведь он что-то пил все это время? Значит, у него должна быть вода! А где она должна быть? Там, где он сидел! Под деревом.

Это была не вода. Это оказалось какой-то кислой дрянью, что-то вроде жидкого кислого молока. Каковым, скорее всего и являлось. Заключена эта дрянь была в сосуд, сделанный по всем канонам прошлых веков — если не ошибаюсь, именно эту хрень называют в Африке «калебас». И в Америке тоже. В Южной Америке. Делается он из засушенной тыквы, из которой убирают всю мякоть. Высушили, проделав в сосуде дырку, потом эту дырку потом заткнули пробкой — вот тебе и хранилище для всякой жидкой дряни, которую так приятно пить на африканской жаре.

Да, приятно! Хотя и дрянь несусветная! И хорошо бы, чтобы меня после этой пакости не пронесло. Очень уж специфичная штука.

Уже когда попил, вдруг подумал: а может это что-то вроде нигаманчи? Напитка индейцев Южной Америки! Они там ведь что делают — бабы этих индейцев садятся в кружок, ставят в центре пустую емкость, типа корыто, рядом с собой — корзинки с плодами юкки (это типа нашей картошки), берут юкку, жуют, и сплевывают в корыто! Все, толпой! А как наплюют полную емкость — ставят ее в тепленькое место, чтобы хорошенько побродило. И вот — готов сладостный напиток нигаманча! Куды там чешскому или баварскому пиву — тут все натуральное! Только юкка и слюни! Вкуснота, наверное… Чуть не вырвало, ага.

Через полчаса я получил возможность развеять два своих глубочайших сомнения. Я на Земле, это раз. И это современность — два.

«Косой», которого притащил пастух, тоже был голым и раскрашенным белой краской, видимо служившей и одеждой и одновременно косметикой. Но в руках он держал легендарную вещь, которая имелась даже на гербах нескольких стран: автомат Калашникова. «Косой» дико вопил, потрясал своим «веслом» (деревянный приклад, самый что ни на есть 7.62 калаш)

Я не реагировал на вопли этого бесноватого, тогда он, видимо набравшись храбрости, двинулся вперед, тыча в мою сторону стволом поднятого выше головы и положенного на бок автомата.

Вот что это за привычка у всех черных класть оружие на бок и задирать его выше головы?! И ведь не только в дурных голливудских боевиках! Я видел это в совершенно реальных, не постановочных роликах! Видимо у чернокожих на генетическом уровне заложена привычка к манипуляциям с копьями и палками, а ствол у них ассоциируется с этим самым копьем. То есть ему кажется, что если поднять автомат над головой — это будет выглядеть гораздо страшнее и круче, чем если просто прижать оружие прикладом к плечу! Опять же — над головой виднее. А значит, больше жути! То, что скорее всего при выстреле автомат вылетит у него из рук — кого это волнует?

Я встал и пошел к этому утырку, подняв руки вверх и расставив ладони, как сдающийся фриц под Сталинградом. Всем своим видом показываю: их бин не стреляль! Их бин санитар!

Но утырок не принял мою сдачу, более того, похоже, что он воспринял мои действия как попытку нападения — страшно ведь, здоровенный белый идет на него подняв руки вверх! Сразу двумя ладонями хочет припечатать, гадина эдакая белокожая!

Кстати, и правда — слишком бледный. Лето уже, солнце, а я как бледная поганка! Из дома — в машину! Из машины — в дом! Надо загорать, черт подери! Здоровый загорелый вид принять!

В общем — автомат жахнул, и как следствие вылетел из рук придурка. Придурок воспринял данный факт с выражением досады и совершеннейшего ужаса (как так, автомат сам по себе вылетает из рук?!), прыгнул к раритету оружейного мира и схватив его, выпустил в меня целую россыпь остроконечных пуль, держа автомат у живота, как пьяный солдат вермахта.

Он не мог промахнуться, даже если бы захотел. От меня до него было метров семь, не больше — направь ствол, и смети врага метлой калибра 7.62. Но все пули прошли мимо, ударившись в землю или прожужжав где-то возле уха. Я не знаю, как именно амулет отводит летящие в меня снаряды, почему не все в землю, или не все в воздух, но знаю точно — не менее трех пуль сидели бы в моем теле — если бы не заранее приготовленный амулет.

И еще — честно сказать, я вмиг отложил здоровенную кучу кирпичей. Но этого не стыжусь. Когда в тебя садят в упор из автомата, если ты не совсем безбашенный отморозок, то…ну, здесь все понятно.

Но дальше я отреагировал так, как сам от себя не ожидал. Мгновенная вспышка ярости, заместившая такую же вспышку ужаса, и вот я уже бегу к ушлепку и с разгону сую ему кулаком в морду. Кулак у меня довольно-таки большой, вес тоже приличный, да и годы занятий боксом не прошли даром. В общем — я ему похоже что-то сломал. Или выбил. Ушлепок полетел в куст травы так, как если бы его лягнул взрослый жираф. Автомат само собой в полете он потерял, и тот остался сиротливо лежать на желто-красной африканской почве. Кстати, земля стала пожелтее, чем в самом начале моего пути по саванне. Не знаю, с чем это связано.

Из куста ушлепок уже не выбрался. Когда я уцепил автомат и проверил наличие патронов в магазине и в патроннике — в траве что-то прошуршало, как если бы сквозь заросли пронесся небольшой кабан, и больше ни одного звука оттуда не поступило.

Магазин был можно сказать наполовину полон. Или наполовину пуст? Все-таки наполовину пуст, согласно моему хреновому настроению.

Ну что же… «Теперь у меня есть автомат! Хо-хо-хо!» — как написал Брюс Уиллис в «Крепком орешке». По крайней мере теперь я не умру с голода.

Хмм…нет, это выражение ко мне не подходит. Я и без еды не умру с голода, но вот упасть от недостатка сил, дожидаясь, когда меня сожрет чертова гиена — это запросто. Теперь же — какую-нибудь тварь я все-таки подстрелю. Хмм…а чем разделывать? Ножа-то нет! Зубами рвать?

Мда…цивилизованный человек и не представляет, сколько совершенно необходимых для жизни вещей его окружает! Например — нож и соль. Где ты возьмешь их в дикой природе? Как ты разделаешь добычу, если каким-то чудом ее добудешь? Рвать от куска кровавое мясо, как дикие звери? С нашими-то бесполезными человеческими зубами, годными только для разжевывания зефира и биг-мака.

Мне даже захотелось бросить эту бесполезную железяку — чего, какого черта его тащить? Он мне все равно не нужен. Еще обвинят в краже, а мне не хочется портить отношение с местными каннибалами. Кстати — реально могут быть каннибалы! Я где-то в сети видел фотки, как во время войны между племенами в Центральной Африке эти типусы реально жарили на кострах человечину, нанизанную на шампуры! Какой-то то ли француз, то ли англичанин снимал. Брр…отвратительная картина!

Но не бросил. Все-таки я бывший военный, а потом и мент — не могу бросить оружие, да и все тут! Исправный ствол, да еще и с патронами — и швырнуть в пыль?

В общем, забросил я его на плечо (почему ремня нет, сволочи вы эдакие?!), и потащился туда, откуда недавно прибыл поверженный мной противник. Скорее всего там и находится искомая деревня.

Кстати, отсюда уже вела хорошо заметная, выбитая в глине узкая тропа со следами копыт и босых человеческих ног. Скоро! Скоро я выберусь к людям! Ура!

Выбрался я к людям примерно через час. Эти самые люди стояли передо мной, все в белой раскраске (от жары спасаются, что ли?! Или чтобы гаже выглядеть?), и держали в руках автоматы, нацелив их прямиком на меня. Человек двадцать, не меньше. Еще мгновение — и ушлепки начнут стрелять!

Я медленно, очень медленно снял с плеча калаш, так же медленно положил его на землю, и сел рядом, не боясь испачкать свои защищенные персональной магией светлые штаны (спасибо кикимора за подарок!). Всем своим видом я изображал миролюбие и даже покорство. И что дальше?

Раскрашенные загалдели, завопили, а потом тот, кого я «отоварил» не так давно выскочил из ряда своих сотоварищей, и с разбегу, как футболист, ударил меня ногой в лицо!

Ах ты ж мразь! Ты что, не видишь — белый человек сдался?! Гнида ты нетолерантная!

Он конечно же не попал, пролетел дальше и кувыркнулся, проехав по земле не меньше метра, но вообще-то это был прецедент. Такое спускать нельзя! Эдак каждый вдруг решит, что можно дать мне зуботычину! Никаких амулетов на то не напасешься!

Я встал, подошел к ошеломленному падением агрессору и в свою очередь врезал ему ногой по морде — только красные брызги полетели! А не будешь дурью маяться! На кого батон крошишь, гад?! Потом схватил его за башку, и сильнейшим посылом впечатал мысль о том, что причинять мне вред суть преступление, за которое он будет шибко наказан. Мне для того надо секунду, не больше — натренировался! Единственно — необходимо касаться объекта внушения. Без этого не получается. И лучше всего касаться головы, хотя можно ограничиться и любой другой частью тела.

Позади меня снова загалдели, завопили, я повернулся — эти демоны африканские трясли автоматами и вопили что-то непонятно-угрожающее, и эти их дикие танцы мне живо напомнили обычаи маори. Там встречая не очень добрых знакомых, перед началом битвы маори распевают жуткие песни, которые должны вогнать противника в состояние перманентного ужаса. В песнях живописуются кары, которые обрушатся на жалкого и трусливого гада, посмевшего заступить дорогу самому великому воину островов. А кроме песен — маори еще и строят рожи, чтобы запугать и вывести из равновесия трусливого супостата — высовывают язык как можно дальше, выпучивают глаза, принимают угрожающие позы и страшно топают и хлопают, видимо воздействуя на психику соперника еще и губительным инфразвуком. В данном случае скорее всего в ходу был ультразвук, потому что визжали эти твари почище целого стада поганых бандерлогов.

Мне надоело смотреть на придурков, и я зашагал прямиком к ним, выбрав своей целью худого мужика повыше других, который стоял в центре этой компании и судя по всему задавал тон этому бесчинству. Видимо он здесь был старшим.

И опять мои намерения были признаныугрожающими, а сам я похоже, что выглядел существом, способным наброситься на эту толпу с целью нанести им несовместимые с жизнью покусы. Ничем другим я не могу объяснить дальнейшие действия этой переходной ветви от обезьяны к человеку.

Высокий завизжал дурным голосом (у меня даже уши заложило от его визга), и все автоматы что здесь имелись (числом десять, остальные с копьями!) начали выплевывать в мою сторону кусочки горячего металла. И прежде чем ушлепки поняли, что происходит что-то странное, и прежде надо подумать — магазины их пистолетов-пулеметов, в просторечии автоматов — полностью опустели. После чего придурки громко завопили и бросились бежать вниз по тропе, туда, где я примерно в километре от себя, в излучине реки, увидел россыпь каких-то небольших строений, очень напоминавших хижины африканских дикарей. Коим они служили верой и правдой на протяжении последних ста тысяч лет. Нет, не именно эти строения — подобные им. Потому что такие курятники из говна и палок может сложить даже самая тупая обезьяна. Главное — чтобы прикрывали от солнца, дождя и ветра. Ведь как ни странно — в сезон дождей температура в саванне опускается чуть ли не до осенних температур средней полосы России.

Чем ближе оказывалась деревня, тем больше становилась различима суета, которая творилась в этом скопище глиняных хижин. Я даже отсюда слышал крики и визг, которые исходили от этого живого муравейника. И очень жалел, что не понимаю языка аборигенов. Чего они еще задумали?! На удивление агрессивные твари! Какого черта набрасываться на безобидного, невооруженного человека? Неужели не видно, что у меня нет даже плохонького ножа, не говоря уж о пистолете или автомате!

И сразу вспомнились жители Сентинел, которые убивали любого, кто даже случайно оказывался на их острове, и не вступали ни в какие контакты с жителями внешнего мира. Кстати, довольно-таки действенная тактика в борьбе с иноземными захватчиками. Если убивать всех продавцов харлеев и айфонов — не будет никакого тлетворного влияния на умы граждан родного государства. Есть в этом что-то правильное, логичное!

Похоже, что в деревне собиралось ополчение. Враг идет! Вставайте люди африканские, на славный бой, на смертный бой! Интересно, они там сейчас пулемет устанавливают, или пушку выкатят? Я не удивлюсь, ежели из-за хижины вдруг покажется ствол Т-34-85, эти танки до сих пор воюют на просторах Африки, и очень даже недурно себя чувствуют. Простые в управлении — посади обезьяну, и она сумеет разобраться.

Процессия вышла мне навстречу, и я увидел — во главе этого боевого порядка был кто-то во всем белом — белая юбка, и белое тело, ровным словом покрашенное то ли мелом, то ли известкой. И когда подошел на расстояние пятнадцати метров от ополчения, наконец-то сумел рассмотреть этого предводителя во всех что ни на есть подробных подробностях. И первое, что бросилось в глаза — накрашенные белым вялые мешочки грудей, болтающиеся чуть не у пупка. Женщина! Это — женщина! Старуха!

А потом я увидел сияние. Яркое такое сияние, его было видно даже под лучами солнца! И я такого сияние не видел нигде, кроме как…над рыжим колдуном. Ни баба Нюра, ни черная колдунья не сияли с такой интенсивностью. Это или сильная ведьма, или…колдунья!

Похоже, что она тоже разглядела мою ауру, потому что остановилась и замерла, напряженно вглядываясь в мое лицо. А когда толпа загалдела, колдунья повелительно махнула рукой и так завизжала, что все ринулись от нее назад, в деревню, отбежав не менее чем на пятьдесят метров. Мы остались вдвоем, стоя друг напротив друга.

Старуха смотрела на меня, обшаривая взглядом с головы до ног и обратно, и вдруг взорвалась фонтаном действий: начала подвывать, выписывая руками сложные вензеля — явно колдовала — а в конце своего рэп-выступления сделала жест, как будто что-то в меня бросала. Что именно — визуально не было видно, хотя…нет, все-таки видно. С ее рук сорвался сгусток черноты, эдакое грязное облачко. В облачке, как я успел заметить, чередовались, крутились красные и черные линии, и я откуда-то знал, что эти линии очень нехороши, и что они ни в коем случае не должны коснуться моей кожи. Эдакое предзнание — от старого колдуна, что ли?

Как я успел разглядеть? Да просто. Облачко, когда сорвалось с рук колдуньи на мгновение застыло перед ее лицом, и только потом отправилось меня искоренять. Ну а память-то у меня…не стандартная. Один взгляд — и я все запомнил.

Облачко метнулось ко мне, и я вдруг ощутил его жадный интерес, его голод, его желание пожирать и уродовать! Проклятье — а это было именно оно — казалось живым, разумным. И оно было очень опасным. Если бы не мой амулет защиты…

Я снова рассердился. В последнее время приступы ярости начали настигать меня все чаще и чаще. Видимо, так действует полоса неудач. Раньше я был гораздо спокойнее и увереннее в себе — даже тогда, когда не имел магических способностей. Нет, не так: именно тогда, когда я не имел магических способностей и жил как все, жизнью простого провинциального участкового, я был многократно спокойнее. Я знал свою жизнь наперед на годы и десятилетия. Ну что со мной могло случиться? Вряд ли я бы погиб в борьбе с кровавыми бандитами (какие, к черту, бандиты в забытой богом деревне Кучкино?!), вряд ли меня бы уволили за пьянку и хулиганство — я почти не пью, и по воронам из табельного пистолета стрелять не собирался. Скорее всего через некоторое время я бы женился на местной женщине, мы бы нарожали детей, и выйдя на пенсию майором — я бы так и остался жить в этом самом Кучкино, упокоившись в конце концов на местном тихом кладбище.

Грустная история? Да ничего подобного! Так живут миллионы и миллионы людей! Только меняй «участкового» на «тракториста», «водителя», «учителя» или «фермера», вот и будет тебе обычная спокойная жизнь. На таких людях мир и держится, а не на черных и белых колдунах, непонятно как задержавшихся в этом мире, напрочь отринувшем веру в магию.

Я меняюсь. Хотя и подсознательно сопротивляюсь этим переменам. Я уже не тот Василий Каганов, что приехал в Кучкино, чтобы вести там спокойную, растительную жизнь участкового. И надо с этим смириться. Надо быть хитрым, умным, коварным! Надо думать больше о себе, а не о людях! Не о том, как им помочь! Всем не поможешь… Иначе я не смогу победить колдуна, и он растопчет всю мою жизнь. Ну а пока — надо выжить. И не какой-то там раскрашенной известкой обезьяне эту самую жизнь прекратить!

— Да будь ты проклята, старая сука! — воплю яростно, и делаю рукой такой жест — будто бросаю в старуху волейбольный мяч. И с удивлением, и даже оторопью вижу, что с руки и в самом деле срывается сгусток черно-красного нечто, которое повисев передо мной одну, маленькую дольку секунды как снаряд из пушки летит вперед и врезается в старую колдунью!

Колдунья охает, секунду ее не видно из-за возникшего вокруг нее серого кокона. Но через три секунды кокон исчезает, и я вижу, что, старушенция опять что-то гоношит — подрыгивает, распевает боевые мантры и машет руками. И тогда, не дожидаясь очередного «выстрела» я снова воплю:

— Сдохни! — и выпускаю проклятие. А следом еще одно, еще!

— Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Теперь кокон вокруг старухи стал совсем черным, и не опускался секунд тридцать, не меньше. Я даже устал ждать. Когда чернота развеялась, стало видно — колдунья сидит на земле, опершись на нее левой рукой чуть позади себя, в позе эдакой Васнецовской Аленушки — голова набок, глаза закатились. Но еще жива! Я было хотел добавить жару, добить проклятущую злыдню, но старуха вдруг встрепенулась, бухнулась на колени и вытянув вперед руки склонилась предо мной в известной любому человеку на Земле позе покорности.

Ну вот это другое дело! Давно бы так! Разве не видите — белый человек пришел, типа господин? Бвана! Хе хе… Пока из пушки по ним не постреляешь — никак не хотят уважать! Нет, я не не какой-то там нацист, просто менталитет такой у некоторых наций — пока им пистюлей не отвесишь, тебя уважать не будут. Это реальная жизнь, чего уж там…

Я подошел к старухе, сделал жест рукой — мол, поднимайся! Она встала, вытаращилась на меня своими черными, с желтоватыми белками глазами. Я на пару секунд задумался — что же ей такое сказать? Ну вот что можно сказать человеку, который не поймет ни слова из того, что ты собираешься ему сказать?

И тогда просто показал на деревню — пойдем?

Колдунья что-то забормотала, потом вдруг обернулась на толпу, собравшуюся за подобием загородки (И зачем тут загородка? Скот загоняют, что ли?), и снова завопила — истошно, яростно, указывая на меня. Представляла, что ли? Не знаю, о чем она там вопила, но только народ как-то сразу рассосался по сторонам, разбежались и попрятались. Ну а старуха сделала приглашающий жест — пойдем!

И я пошел. И первое, что бросилось в глаза, когда вошел в деревню — уродство большинства женщин! Тарелки! У них в нижней губе тарелки!

И в голове у меня будто щелкнуло. Я даже вздохнул облегченно — все встало на свои места. Я знал, где сейчас нахожусь. В какой стране, в какой местности. И что это за река в ста шагах от меня.

Когда сидишь на дежурстве в РОВД, или расслабляешься дома между дежурствами, и вообще, в свободное время — что ты делаешь? Правильно. Лазишь в сети. Читаешь любую хрень, которая тебя заинтересует. А что интересует человека, который никогда не был за границей, и который мечтает путешествовать по миру? (а я всегда мечтал!) Описания чужих народов и народностей. И самое интересное в этом — странные племена в далеких-предалеких странах, в которых ты точно никогда в своей жизни не побываешь. И я читал об этом народе. Я много о нем читал! Все, что можно было прочитать. Потому что мурси меня заинтересовали.

А это именно они, мурси. Потому что только женщины мурси вставляют себе в нижнюю губу здоровенную тарелку, свисающую ниже подбородка. Девочки 12–13 лет проделывают в губе дырку, вставляют туда маленькую «пробочку», которая со временем будет увеличиваться и увеличиваться в размере, пока не достигнет размера…до тридцати сантиметров в диаметре. И чем больше эта тарелка, тем красивее и желаннее считается девушка на выданье. Хочешь быстро и выгодно выйти замуж — вставляй себе тарелку! И женихи в очередь выстроятся, чтобы тебя заиметь. И поиметь.

Но читал, что уже не все девушки вставляют себе тарелки. Уходит, понимаешь ли, самобытность! Такие бунтарки ограничиваются дисками только в ушах. Что тоже на мой взгляд не очень-то красиво, но по крайней мере и не такое уродство, как тарелка в нижней губе — для чего девушке еще и выбивают передние нижние зубы. Ну…чтобы тарелка помещалась.

Вообще, у мурси все обычаи совершенно дикие, потому вероятно они и привлекают к себе такое внимание цивилизованного мира. Верования у них жуткие — они открыто поклоняются демону смерти…хмм…да, это мне тоже пришло в голову. Чернобог?

Мурси беспрерывно воюют с соседними племенами — то мурси у соседей умыкнут скот, то те у мурси. Больше — наоборот, чаще мурси на всех нападают, потому что с этими уродцами мало кто решается связываться, уж слишком они безумны и воинственны. Привяжутся — потом не отвяжутся. Стреляют по ним при случае, но нападать на стада, принадлежащие мурси не решаются.

Ну что еще вспоминается из их обычаев…девушек они уродуют не только тарелками — мурси им еще и клитор вырезают. Чтобы не хулиганили с чужими мужиками и думали только о служении богине смерти и демонам. Которые заключены в их мужчинах.

Да, у них такие верования — демоны смерти (не главный, мелкие бесы), заключены в мужчинах мурси. А как только мужчину убивают — демоны возвращаются домой, на тот свет. Чтобы потом вернуться и снова вселиться — в младенца.

Еще — мурси шрамируются. То есть — наносят на тело узоры из шрамов, якобы указывающие на то, сколько врагов убил этот мужчина или эта женщина. Да, автоматы у них носят не только мужчины, но и женщины, и палят из них почем зря. Кстати, сразу же объясняется тот факт, что вместо переговоров эти ушлепки сразу начали палить: эта земля принадлежит мурси, и любого чужака, настигнутого на их земле, они просто-напросто убивают, используя потом его тело как источник всяческих благ. Не знаю, жрут ли они его (некоторые источники говорят, что все-таки жрут), но косточки пальцев, например, они используют для изготовления ожерелий. Вытопленным из трупа жиром смазывают тело. То-то они все воняют — чувствуется запах за десяток метров. Протухшим салом и мочой. Похоже, что с гигиеной у них большая проблема.

Я много читал о мурси, так что теперь оказался вполне так подготовлен к общению с этими уродцами. Нет, ну а как их еще назвать? Низкорослые, с отвисшим рахитичным животом, кривоногие, с приплюснутыми носами — уродцы, да и только! Это тебе не масаи — высоченные, мускулистые, считающиеся одним из самых красивых народов Африки. Эти — какая-то переходная ветвь от обезьяны к человеку. Полулюди, полуживотные. И кстати — мурси считаются одним из самых богатых народов Африки, так как владеют большими стадами скота. Скот — это валюта Африки.

Впрочем — насколько я вижу, сведения об абсолютном уродстве мурси слегка преувеличены. Ну да, низкорослые (почти все), но были и вполне гармонично сложенные. Особенно молодые девчонки. Уж не знаю, сколько им лет, но сиськи у них торчат очень даже задорно, а физиономии миловидные, а у некоторых даже красивые — с поправкой на негроидные черты.

Да и про жир, вытапливаемый из путников у меня большие сомнения — мало ли что напишут в интернете? В сети есть ценная информация, а есть и мусорки вроде «народных» порталов, где каждый желающий выкладывает свои говностатьи, воруя контент у таких же как он выдумщиков и добавляя к нему свои измышления.

Помню я и главное — к тем же мурси постоянно ездят туристы, которые платят аборигенам за фото и видеосъемку. Запомнилось, что ездить в гости к мурси рекомендуют в первой половине дня — во второй половине дня мурси уже напиваются, и будучи людьми агрессивными изначально, в пьяном виде вообще могут учинить какое-нибудь непотребство. Ну…жир, например, повытопить из туристов для смазывания своих ланит. И дланей. И персей. А может и лона.

Итак, факт того, что мурси поддерживают контакт с цивилизацией меня очень радует. Правда мурси скорее всего разные — одна деревня, к примеру, поддерживает контакты, а другая, вот как эта — плевала на всех туристов. И это доказывается хотя бы тем, что здешние мужчины практически не носят одежды. Если не считать одеждой белую нательную живопись. А на снимках туристов, которые посещают мурси — все аборигены в юбках или набедренных повязках из ткани. И некоторые дамы даже в лифчиках! Засаленных и жутких, как их жизнь…

Но это все не страшно. Раз одни мурси общаются с цивилизацией, другие мурси могут меня к ним привести. Я отловлю туристов и…в консульство мне прямая дорога, больше ничего не придумать!

Старуха привела меня к хижине, стены которой были сделаны из толстых прутьев, а крыша из очень плотно набитой соломы. Такая крыша должна хорошо защищать от проливного дождя, а стены, продуваемые ветерком, уберегать владельцев хижины от перегрева.

Пришлось сгибаться, чтобы пролезть в хижину — рост мой совсем не соответствует реалиям архитектурной мысли народа мурси. Но внутри вполне можно было стоять, и в хижине светло без окон. Стены-то почти прозрачные!