Граф божьей милостью

— Я требую объяснений, Мадлен! — яростно заорал он, пытаясь освободиться от вцепившихся намертво в его колет двух придворных дам. — Как это понимать? Что вы делаете наедине с этим… этим…

— Советую подумать, прежде чем что-либо сказать, — холодно посоветовал я ему. — Ибо некоторые слова смываются только кровью.

Шевалье повел налитыми кровью глазами по разворошенной постели со смятыми женским чулкам на ней и заверещал с новой силой:

— Поединок! Я вызываю, как вас там…

— Немедленно замолчите, — холодно бросила Мадлен. — И ступайте к себе, Одар!

По графине было видно, что она едва сдерживает бешенство.

— Вы не вправе мне приказывать, ваше сиятельство! — напыщенно заявил Тараскон, положив руку на эфес золоченого парадного меча. — Поединок неизбежен. Я обрежу уши этому наглецу!

Я по инерции посмотрел на Мадлен, хотя ход событий уже не допускал ничего иного кроме поединка, и она ничем его не могла предотвратить. Разве что силой заставить извиниться мальчишку.

Графиня досадливо поморщилась и бросила мне.

— Постарайтесь не изувечить его ниже пояса, граф.

После чего встала и в сопровождении дам удалилась.

Вот так-так, я невольно залюбовался дочерью Франции. А мне сначала показалось, что этот хлыщ из нее веревки вьет. Н-да… королевская кровь не водица.

— Ваше сиятельство? Мадлен?!! — У Тараскона в буквальном смысле едва не отвалилась челюсть. — Но вы… как…

Видимо парень ну никак не рассчитывал на такую реакцию любовницы.

— Поздно, дружочек… — я едва не расхохотался. — Итак, перед вами два варианта. Подсказать, каких? И учтите, ваши извинения должны заставить оттаять мое сердце. А это будет очень непросто.

— Едва нашел вас, сир… — в комнату ввалился вовсю благоухающий перегаром Логан. — Все готово к отправлению… — скотт повел взглядом по комнате, а потом уставился на шевалье. — А этому щенку от вас чего надо?

— На поединок меня вызывает… — спокойно объяснил я.

— Кто? Этот? — шотландец презрительно осклабил похмельную рожу.

— Что вы себе позволяете! — гордо вздернул нос Тараскон. — Я…

— Ты уже труп, дурачок! — рявкнул Логан прямо ему в лицо. — Сир, дозвольте я ему яйца отчекрыжу…

— Тихо, тихо, братец Тук, — я остановил разбушевавшегося шотландца. — Давай сначала дадим молодому человеку возможность извиниться.

— Извиниться? — возмущенно заорал Тараскон. — Да никогда! Поединок! Сначала с вами, а потом с этим господином!

— В таком случае, прошу за мной… — я встал и пошел к двери. — И учтите, как вызываемый, я выбираю оружие, а вы, как вызвавший меня, обязаны испросить разрешения на поединок у его величества. А буде такового не поступит, мы будем обязаны покинуть пределы дворца, потому что не пристало порочить самовольной схваткой государевы покои…

Но едва спустились в сад, как наткнулись на самого Феба, в сопровождении его чернокожего гиганта, сержанта Эрасуны и амхарцев. Видимо кто-то из придворных уже стуканул по инстанции.

— Потрудитесь объясниться, — бросил Феб, холодно смотря на шевалье Тараскона.

— Я вызвал этого господина! — отчеканил парень. — И прошу вашего разрешения на поединок, ваше величество.

— По какой причине?

— Это мое дело! — гордо заявил Тараскон.

— Раз так… — по лицу Франциска пробежала едва уловимая улыбка. — Мы даем вам разрешение. Эрасуна…

Сержант с готовностью шагнул вперед.

— Да, ваше величество?

— Вы будете распорядителем.

— Как прикажете, ваше величество… — Эрасуна со всей дури шарахнул кулаком себя по груди.

Сержант свое дело знал назубок. Отчеканив необходимые формулировки и задав обязательные вопросы, он отдал команду готовиться к схватке.

Когда Логан стягивал с меня колет, к нам подошел Феб.

— Что случилось?

Я пожал плечами.

— Дурачок, приревновал меня к твоей мамаше. Причем абсолютно без причины. Ворвался, когда мы разговаривали, нагрубил и все такое.

— А вы разговаривали? — в голосе Феба проскочила льдинка. — Когда?

— Сегодня утром. Если вкратце, я трахнул ее статс-даму, но как дальше выяснилось, меня к ней просто заманили, чтобы без огласки поговорить. Все в стиле твоей маман.

— И о чем разговаривали?

— Увы, не могу сказать, — твердо ответил я. — Так как обещал не раскрывать сути беседы. Хотя… кое-какие слова Мадлен передам. Она сказала, цитирую дословно: «При случае, намекните сыну, что я принимаю его таким, как он есть. И пусть он не ждет от меня предательства…»

— Ой ли? — Франциск недоверчиво прищурился.

— Мое дело передать, а ты решай сам. Но мне показалось, что она говорила искренне. Хотя… с твоей мамашей ни в чем нельзя быть уверенным.

— Ладно, позже разберемся, — Феб с сомнением покачал головой. — Только не убивай щенка. Так, попорть ему шкурку и все.

— С чего бы это вдруг ты стал таким добреньким?

Франциск хмыкнул.

— От этого, я уже знаю, чего ждать, а нового фаворита, который очень скоро появится, уж будь уверен, придется заново просчитывать. И не факт, что он будет лучше, чем этот.

— Ну ты и жук, Франциск Гастоныч.

— Не я такой, жизнь такая… — лицемерно вздохнул Феб.

— Хорошо… — я вытащил эспаду из ножен и разминаясь сделал несколько веерных махов. — По просьбам заинтересованных сторон смертоубийство отменяется. Да-да, между прочим, оная дама Мадлен, тоже просила парню яйца не отрезать. Так что ваши желания совпали.

— Готовы? — выкрикнул Эрасуна. — Сходитесь, господа.

Описывать поединок не нужды, ничего особо интересного в нем не произошло. Тараскон имел некоторое представление о владении мечом, честно говоря, весьма посредственное, но отличился в первую очередь своей стойкостью. Мальчишку пришлось трижды пырнуть, прежде чем он лег. Далее оный фаворит совершенно искренне раскаялся, получил прощение, и был препровождён амхарцами к лекарю.

Мадлен наблюдала за нами из окна. А после того, как все закончилось, одна из ее фрейлин украдкой передала мне золотой перстень со здоровенным изумрудом и с надушенным платочком. Взял, конечно, почему не взять.

Далее, после очередного разговора с Франциском, мне представили обещанного легиста. И как только я его увидел, сразу понял, почему Феб улыбался, когда о нем говорил.

Правоведа я представлял собой сухеньким очкариком с въедливой физиономией, но доктор права Деннис де Брасье оказался шкафообразным верзилой с обширной жизнерадостной мордой. Могучая бычья шея, широченные плечи, бочкообразная грудь, черт, да у него только одна рука в бицепсе равнялась толщиной с моим бедром. На что боженька не обидел статью братца Тука, но этот был куда как здоровее. Причем, как я подметил, его могучесть, помимо природного происхождения, являлась еще результатом упорных спортивных упражнений. У меня глаз наметанный.

При этом, легист щегольски одевался и неслыханное дело, носил меч, так как был дворянином. Эдакий Портос от юридической науки. И даже в некотором роде однофамилец, так как данный книжный персонаж, стараниями его творца Дюма, после того, как отошел от дел, стал как раз де Брасье.

— Позвольте представить моего коллегу, ваше сиятельство, — главный легист Франциска мэтр Капулетти с гордостью презентовал гиганта. — Мэтр Деннис де Брасье, магистр римского* и канонического* права. Выпускник Болонского университета. Исключительный специалист своего дела.

«Исключительный специалист», немедля растопырился в изысканном придворном поклоне. Правда с грацией медведя, что и неудивительно при таких-то габаритах.

— Ваше сиятельство…

— Вы нобль? — поинтересовался я.

— Да, ваше сиятельство… — с гордостью ответствовал де Брасье.

— В таком случае, что побудило вас стать легистом? — задал я следующий вопрос.

Не то, чтобы в наше время дворянам прямо возбранялось учиться, но подобная практика среди благородных была чрезвычайно редка. Не те интересы. Хотя, ученые среди первого сословия все-таки встречаются.

Небось младший сын какого-нибудь захудалого рода, остался ни с чем, после того как все родовые владения по майоратному* принципу отошли старшему отпрыску, вот и решил податься в студиозусы. Между прочим, не самый худший вариант, так как у безземельных дворян выбор невелик. Либо приткнуться на службу куда-нибудь в ордонансные подразделения, что не так-то легко, ибо желающих пропасть, либо в наемники. В разбой тоже часто скатываются. Банальных бродяг среди них тоже хватает.

— С великим удовольствием поведаю вам сию историю, ваше сиятельство, — манерно порыкивая голосом, ответил легист. — Но она потребует довольно много времени для изложения.

Я слегка поколебался, но гиганта в свою команду принял. Турнуть за профнепригодностью никогда не поздно. Но, как мне кажется, этот верзила все-таки будет полезным.

А сразу после обеда, я отправился в Барселону в сопровождении Логана, своего оруженосца Клауса и оного доктора права. Пелегрини оставил в качестве инструктора при новоиспеченной школе артиллерийского дела. Нечего старику таскаться по дорогам, пусть слегка отдохнет. Моссарабы и негрилы в сопровождении людей Феба направились обратно в Сибур, где будут меня ждать из Испании.

Черт… а поинтересоваться о своей Франсуа-Франсуазе, я у Мадлен так и забыл, остолоп…

Глава 2

Глава 2

Сначала я думал наведаться в расположенный недалеко от Барселоны монастырь святого Даниэля, чтобы навестить свою матушку Изабеллу, а точнее, мать бастарда, в тело которого меня занесла нелегкая. Но прикинув по карте расстояние и маршрут, в конце концов передумал. Во-первых — дорога не близкая, примерно сто пятьдесят лиг*, а это добрых пятьсот километров, и только в один конец, а во-вторых — если я хочу успеть за одну навигацию пройти большую часть своего предстоящего путешествия водным путем, не стоит терять даже одного дня. От намерения навестить мать я не отказываюсь, просто заскочу в монастырь во время перехода в Рим, благо получается по пути. Правда придется переть через Гибралтар, где сейчас вовсю шалят сарацинские* пираты, но это дело такое, даст Господь, обойдется.

сарацины — устар. название, употреблявшееся в Средние века на Западе по отношению ко всем арабам и мусульманам

лига — мера длины. 1 французская лига (почтовое лье) = 2 милям = 2000 туазов = 3,3898 км

В Сибур мы выехали тем же маршрутом, по которому следовали в Памплону. Сначала в По, оттуда в Ортез, а там уже и до побережья рукой подать. К счастью никаких неприятных случайностей по пути не случилось. Впрочем, разбойники и прочие лихие люди, тоже не полные идиоты, нападать на отряд из полусотни воинов в полном вооружении.

На исходе третьего дня до конечной точки нашего маршрута осталось всего ничего, каких-то десяток лиг, то есть, около половины обычного дневного перехода. Правда, уже темнело и пришлось заночевать прямо у дороги в небольшом ореховом леске. Я ожидал какого-нить местного феодала с претензией, но никого так и не принесло.

Быстро обиходив лошадок, все расселись вокруг костров и в ожидании ужина принялись потягивать из бурдюков местное кисленькое винцо.

Народ неспешно беседовал, как водится, среди старых знакомых; обо всем и ни о чем. Фыркали стреноженные лошади, пугаясь ухавшей неподалеку птицы.

— Я в детстве парень был недюжий… — неожиданно дурашливо загорланил Логан. — Я хером гвозди забивал…

— Я хером гвозди забивал… — тут же подхватил козлиным голосом де Брасье. — И бочку пива выпивал…

Латники дружно заржали, приветствуя выходку скотта и легиста. Я тоже невольно улыбнулся. Эта парочка каким-то неожиданным образом оказалась похожей друг на друга и очень быстро спелась за время пути. У Логана и де Брасье, даже биография в чем-то была сходна. Денниса точно так же, как и скотта в свое время планировали упечь в монастырь. Правда легист отбоярился еще до пострига. А до своего обучения в Болонском университете, успел отметится в кондотьерах.

Буйные и никогда неунывающие верзилы, оба как один — пьяницы, бабники и дебоширы. Вдобавок отъявленные выжиги и скупердяи — прикупая по дороге фураж для лошадок, довели продавца в Ортезе едва ли не до инфаркта. Словом, замечательные люди.

Да уж, подкинул мне Феб от щедрот своих юриста. Впрочем, я доволен. До применения легиста по назначению еще не дошло, но он мне уже нравится. Тем, что, выслушав суть дела, Деннис де Брасье не стал вдаваться в разглагольствования и обещания, а коротко сказал: будем работать и точка. А еще тем, что назначил весьма кругленькую сумму за свои услуги, но без всякой предоплаты, только по факту успешного выполнения задания. Правда выторговал на время работы себе полный кошт, то бишь кормежку, выпивку и услуги падших женщин.

Но ничего, с меня не убудет, главное, чтобы легист сделал свое дело. Для чего он мне нужен? Во-первых, мне надо железобетонное юридическое обоснование моего титула «божьей милостью» и полноправности признания меня правопреемником и наследником отца. А также, подтверждение незаконности аннексии Арманьяка Пауком, чтобы его черти в аду на сковороде жарили, ублюдка эдакого. Во-вторых, на совести де Брасье сопровождение моей будущей легализации Ватиканом, с точки зрения средневековой юриспруденции. Все это понадобится при возвращении Арманьяка и в разборках с гасконской знатью. А эти разборки обязательно будут, уверен на сто процентов.

А еще, надобно выведать истинные размеры родовой вотчины, со всеми теми уделами, что поотпадали еще до моего папеньки, чтобы, значится, все к рукам прибрать. Как я всегда говорил, тщательная работа с документами основа прогрессивного феодального хозяйства.

Да много еще чего предстоит сделать де Брасье, словом: начать и закончить. К счастью, часть семейных архивов уже в Гуттене, мне их передал Базиль, старый слуга моего отца, перед тем как отправился убивать Паука. Что со стариком дальше сталось, я не знаю, но судя по тому, что Луй еже жив, у Базиля ничего не получилось. Хотя, об очередном, но не связанном со мной покушении на Паука, мне доносили. Он устроил или не он — мне не ведомо, но будет жалко, если подставился и погиб.

А вот остальную часть архивов еще предстоит добыть, она спрятана в Фезанзаге, в одном из моих замков. Но даст бог, доберусь и туда.

— Сир, прошу… — Луиджи с поклоном преподнес мне исходящую аппетитным дымком, надколотую с краю глиняную миску и большую горбушку серого ноздреватого хлеба.

Я подчерпнул деревянной ложкой варево, отхлебнул и зажмурил от удовольствия глаза.

Ум-мм, вкуснотища то какая… Ничего особенного, обычный жидковатый пшенный кулешик с молодой бараниной, обильно приправленный чесноком, специями и сухими травами. Недосоленный, мясо жестковатое, крупа слегка подгорела, хотя и недоварилась, но, черт побери, такая еда мне милей разных там королевских разносолов.

Быстро прожевав, я кивнул и степенно изрек:

— Годно…

Традиция, однако, командир первым пробует пищу. Так повелось с рутьерских времен.

Все, в том числе и я, быстро пробормотали молитву и ускоренно заработали ложками.

Налопавшись от пуза, сходил отлить в кусты, заодно проверил дозорных и вернулся назад. Тяпнул пару добрых глотков из походного кубка, откинулся головой на седло и невольно проникся окружающей действительностью. Едва слышно шелестит листва под легким ветерком, на фоне усыпанного звездами неба просматриваются черные громады гор, потрескивают дрова в костерке — благодать, да и только. Прохладно, даже холодно, но это лишь подчеркивает остроту ощущений.

Эх, люблю я такую жизнь. Волчью, всегда на ногах, но все равно люблю. Я и в прошлой своей ипостаси не был домоседом, а сейчас тем более.