Помоги проекту - поделись книгой:
В 1975 г. вышел первый том русского издания. Расшифровка рукописей была выполнена Н.И. Непомнящей и Е.В. Киселевой, перевод сделан Е.В. Рубининым. Том сопровождался статьей О.К. Сенекиной об истории фонда Бабёфа, предисловием и комментариями В.М. Далина. Среди членов редколлегии значились также А. Собуль и А.З. Манфред. «Издание, требующее громадной подготовительной работы, должно быть завершено в ближайшие годы, - писал А.В. Адо в своей рецензии. - Уже увидевший свет 1-й том представляет большой интерес как по содержанию представленных в нем материалов, так и потому, что его подготовка и публикация являют собой пример международного научного сотрудничества»{872}.
Изначально предполагалось, что 2-й том русского издания появится тоже в 1975 г., но он вышел только год спустя, в 1976 г. Еще через год, в 1977 г., появился 3-й том, а вот 4-го пришлось ждать до 1982 г.
С французской версией дело обстояло гораздо хуже. По первоначальному замыслу она должно была выходить в свет одновременно с русской, но ее 1-й том увидел свет только в 1977 г. До остальных очередь так и не дошла. Очевидно, сыграло роль то, что для советской стороны издание сочинений Бабёфа было государственным предприятием, а для французской - всего лишь делом отдельно взятой общественной организации. В 1980-е гг., когда один за другим уйдут из жизни главные участники предприятия, а марксистская идеология начнет стремительно терять популярность, возникло впечатление, что первый том французского издания Бабёфа, вероятно, будет и последним.
Впрочем, до того, как это случилось, свет увидели еще несколько более или менее значимых работ о заговоре «равных».
В 1977 г. вышло сочинение Ф. Ривиаля, по тону и содержанию напоминающее советские труды 1930-х гг. Несмотря на заглавие «Баллада минувших времен», рассуждений о классовой борьбе и роли партии в книге оказалось намного больше, чем собственно информации об исторических деятелях. Ссылки на источники - «Акт о восстании», номера «Трибуна народа», документы, изъятые при аресте, - носили по большей части иллюстративный характер{873}.
Своего рода подведением итогов предшествующих исследований бабувизма стала книга Ж. Брюа. Описание биографии революционера до 1795 г. выглядит здесь достаточно вторичным. Интереснее рассказ о самом заговоре: впрочем, и тут историк по большей части повторил сказанное ранее. Брюа сообщил много сведений о соратниках Бабёфа и свел в таблицу сведения о бабувистских агентах в округах Парижа{874}. Присоединился он и к высказывавшемуся ранее мнению о расхождении бабувистов во взглядах: «Среди заговорщиков велись ожесточенные споры, и “конституционный” труд был далек от завершения, когда их арестовали»{875}. Большой интерес исследователь проявил к Гризелю и пришел к выводу, что предатель поначалу действительно сочувствовал бабувистам, но вскоре понял, что их предприятие плохо кончится{876}. В книге явно просматривается влияние М. Домманже, Ж. Сюратто, К. Мазорика, В.М. Далина. Ценная составляющая книги Брюа - обширная библиография трудов о Бабёфе, вышедших к 1978 г.
Интересна появившаяся в том же году монография о Бабёфе американского исследователя Р.Б. Роуза. Благодаря привлечению множества новых источников, она изобилует любопытными подробностями: такими, например, как история полицейского Нафтеля, который должен был арестовать Бабёфа, но не сделал этого - подробнее речь о нем пойдет в следующей главе. Стоит отметить мнение Роуза об отношении Трибуна к якобинцам и Робеспьеру. Американский историк считал, что Бабёф никогда не симпатизировал этой «партии», просто до 1794 г. он держал свое мнение при себе, так как не участвовал в большой политике, а в 1796 г. стал хвалить якобинцев, чтобы привлечь к себе их сторонников{877}.
Еще одна работа о заговоре «равных» вышла во Франции в 1981 г. и принадлежит перу Р. Леграна{878}. В нее включено очень много текстов источников, которые имеются после каждой главы. Важнейшей частью данной работы следует считать подборку биографий всех подсудимых на Вандомской процессе. По сути, это своего рода справочник.
В России начатую В.М. Далиным разработку бабувистской тематики продолжила его ученица Г.С. Черткова{879}. В 1980 г. она выпустила книгу «Гракх Бабёф во время термидорианской реакции», использовав в качестве источников все те же фонды 223 и 317 ЦПА ИМЛ, на которые ранее опирался Далин. Кроме того, ею была проанализирована переписка Бабёфа с Жерменом, хранившаяся в личном архиве французского историка М. Домманже. Хронологически монография Чертковой являлась продолжением фундаментального труда Далина.
Исследовательница подробно разобрала вопрос, столь волновавший историков 1920 - 1930-х гг.: как объяснить союз Бабёфа с термидорианцами в 1794 г.? Она показала, что, критикуя Робеспьера, Гракх расходился во многих оценках истории революции с термидорианцами и, в отличие от них, выступал против неприкосновенности частной собственности. Поэтому союз Трибуна с новыми правителями, полагала Черткова, следует считать мнимым, несмотря на то что, например, друг С. Фрерона А.Б.Ж. Гюффруа финансировал газету Бабёфа{880}. К тому же «даже те идеи, которые в этот период сближали его (Бабёфа. -
Далее Черткова делала вывод, что ее герой, неизменно проявляя в идейном плане самостоятельность, был очень противоречив. Не стоит, считала она, затушевывать эту противоречивость, пытаться упростить ее до ряда догм, тем более что подобное качество свойственно многим деятелям революции. Соответственно, важнее рассматривать не состояние взглядов Бабёфа на каждом конкретном этапе, а сам процесс эволюции его мысли{882}.
Полемизируя с теми, кто по-прежнему считал, что заговор «равных» был попыткой совершить переворот силами одной узкой группы лиц, Черткова вводила в научный оборот источники, свидетельствующие о том, что в планах Бабёфа был новый революционный
Черткова также указывала на то, что коммунизм Бабёфа был не таким уж аскетическим и примитивным, как принято думать, а мысль о техническом прогрессе ему была отнюдь не чужда. Тем не менее исследовательница полагала, что программа «равных» все же являлась утопией{884}.
В последних публикациях Чертковой, вышедших уже после ее смерти, вновь поднимался вопрос, о том, чем же именно было предприятие Бабёфа - заговором или движением? Теперь ответ автора звучал уже не столь однозначно, как ранее: «“Равные” - на переломе. Революция еще не кончена, они все еще психологически связаны с ней, их тянет к массовому революционному движению. Но великая революционная буря уже идет на спад, обстоятельства изменились, и новые формы борьбы буквально навязывают себя. Все противоречия эпохи как будто сфокусировались в этом уже не движении и еще не заговоре (или, может быть, и движении, и заговоре)»{885}.
Сравнивая в другой статье якобинизм и бабувизм, Черткова сделала интересное замечание о том, что последний был единственным течением во Французской революции, в котором детальная разработка теории предшествовала практическому воплощению идей{886}.
Третья четверть XX в. стала наиболее плодотворным периодом в развитии бабувистики как советской, так и зарубежной. Это было связано и с юбилеем Бабёфа, и с ростом влияния коммунистической идеологии в мире, и с налаживанием международных, в частности франко-советских, научных связей, и с появлением плеяды блестящих исследователей, искренне увлеченных фигурой Трибуна народа: В.М. Далина, Г.С. Чертковой, К. Мазорика, А. Собуля, М. Домманже и ряда других. Можно сказать, что среди деятелей Французской революции Бабёф тогда был одним из наиболее популярных у историков. Книги о нем выходили не только в СССР и Франции, но и в США, Италии, Испании, Германии. Наконец, началось освоение его архива в ИМЛ, которое принесло немало открытий. Крупнейшим событием стал предпринятый международной группой ученых проект публикации сочинений Бабёфа, который, увы, был доведен до конца лишь в русском варианте. Имели место и другие, не столь масштабные, но все же заметные публикации источников по истории заговора «равных». Тогда же вышли в свет и ряд фундаментальных монографий, многие из которых по сей день сохраняют свою научную актуальность.
Бабувистика на рубеже XX-XXI вв.: поражения и новые надежды
В 1980-х гг. с уходом из жизни ведущих специалистов по Бабёфу и падением престижа коммунистической идеологии тема заговора «равных» постепенно отошла в тень. Исследования о Бабёфе продолжали выходить, но ничего сопоставимого с работами Домманже или Далина уже не появлялось.
В обобщающей работе о Французской революции В.Г. Ревуненкова Бабёф упоминается лишь вскользь. Бабувизм, по мнению ленинградского исследователя, вырос из санкюлотского движения времен Ж.Р. Эбера и Ж.Ф. Варле{887}. О философии Просвещения как источнике мировоззрения Бабёфа Ревуненков не упоминает. «Главной слабостью этого движения, - считает он, - был его заговорщический характер, отсутствие связей с массами»{888}. На фоне множества аргументов в пользу обратного, представленных советскими исследователями за предыдущие десятилетия, это утверждение выглядит не слишком убедительным.
Скорее художественный, чем научный, характер носили популярные книги А.П. Левандовского, посвященные Бабёфу и Буонарроти{889}.
В 1987 г. саратовский историк С.Е. Летчфорд защитил диссертацию, посвященную заговору «равных», где проанализировал ход событий 1795-1796 гг. Главными причинами утопического характера бабувистского предприятия исследователь счел грубоуравнительный характер коммунистического учения «равных» и несовершенство их организации. Как наиболее ценные аспекты в теории Бабёфа Летчфорд отметил впервые описанный способ перехода от частнособственнического строя к коммунистическому и учение о диктатуре низов{890}. В своих статьях исследователь проследил историю клуба Пантеона и кружка А. Амара, проанализировав содержание происходивших там дискуссий и отношения клубистов с правительством{891}. Источниками для исследования Летчфорда послужили мемуары, пресса, опубликованные (в том числе за рубежом) сочинения Бабёфа, публикации донесений агентов Директории.
Участнику заговора «равных» Марешалю посвящено исследование другого саратовского историка, С.Е. Киясова. В своей работе он проследил биографию революционного поэта и драматурга, показав, что тот общался с Бабёфом уже в 1793 г., и выдвинув гипотезу что Марешаль вышел из числа заговорщиков между 30 апреля и 7 мая 1796 г. Подобно многим другим авторам, Киясов полагал, что бабувисты рассчитывали на поддержку масс, а не были узкой группой заговорщиков{892}.
В год двухсотлетия Французской революции в Амьене прошел международный коллоквиум, посвященный Бабёфу. Он включал экскурсию по местам его деятельности в Пикардии и, судя по кругу организаторов, в значительной степени имел местную, регионоведческую направленность. Тем не менее в коллоквиуме участвовал широкий круг ученых из разных стран: К. Мазорик, Ж.М. Шьяппа, Р. Легран, Г. Лемаршан, Ж. Р. Сюратто и другие из Франции, М. и К. Мидделы из Германии, Г.С. Черткова из СССР, К. Теннесон из Швеции, а также представители Италии, Испании, Ирландии. Во вступительной речи, подводящей итоги прошлым исследованиям, Ж.Р. Сюратто, упомянул о некоторой «передышке», которую сделала бабувистика и которая, надеялся ученый, носила временный характер. Кроме того, Сюратто выразил надежду на то, что тома французской версии «Сочинений» Бабёфа все-таки будут изданы, хотя бы в Италии, как пообещал коллегам А. Саитта{893}. К сожалению, сборник, изданный по итогам этого коллоквиума, стал из-за небольшого тиража библиографической редкостью и был доступен автору этих строк лишь частично - те статьи, что были размещены в Интернете. Эти же тексты оставляют впечатление, что участники в значительной степени опирались на уже существующие исследования, ссылаясь на работы 1960-х гг. едва ли не чаще, чем на источники; кроме того, многие из них продолжали пользоваться марксистской методологией. То, что сборник был опубликован лишь в 1994 г. - через 5 лет после коллоквиума, указывает на то, что в организационном плане для бабувистики настали не лучшие времена.
А после того, как в 1991 г. А. Саитта ушел из жизни, надежда на издание Бабёфа в Италии тоже стала достоянием истории.
В научно-популярной брошюре «У истоков революционного утопизма» А.В. Чудинов трактовал идеи Бабёфа как часть и логическое продолжение утопической мысли Просвещения. Эта работа стала одной из первых, автор которой отказался как от марксистской методологии в интерпретации бабувизма, так и от апологетической его оценки. «Можно только догадываться о том, какие еще невзгоды выпали бы на долю французов, если бы движение бабувистов увенчалось успехом»{894}, - пишет Чудинов.
Из работ этого периода следует отметить также книгу А.Э. Штекли «Утопии и социализм», хотя тема воззрений Бабёфа занимает в ней далеко не центральное место. Автор книги, детально анализируя сочинения Маркса и Энгельса, доказывал, что классики марксизма отнюдь не одобряли доктрину вождя «равных», как ранее считалось советскими историками, а, напротив, относились к нему весьма негативно, как к яркому представителю неприемлемого для них «казарменного коммунизма»{895}. Однако в 1993 г., когда вышла эта книга, она уже мало кого могла заинтересовать: учение Маркса, как и учение Бабёфа, казались тогда самыми неактуальными темами, какие только можно себе представить.
И все же специалисты по «заговору равных» не спешили подыскивать себе новые сферы научных интересов. Именно в этот крайне неблагоприятный для истории социалистических движений период, в 1994 г., в Сен-Кантене, на родине «Трибуна», возникла ассоциация друзей Бабёфа. Первоначально ее правление состояло из Д. Лемёра, К. Мазорика, М. Вовеля и Г.С. Чертковой; кроме них в ассоциацию вошло еще двадцать историков. «Друзья Бабёфа» стали издавать бюллетень, выходивший один-два раза в год. Вышло в общей сложности 14 номеров этого бюллетеня, последний - в 2002 г. После этого издание преобразовалось в «Бабувистские этюды» - гораздо более объемный журнал, который выходил ежегодно, до 2009 г. В основном статьи «Друзей Бабёфа» либо носили общий характер, либо, наоборот, были короткими заметками об очень узких вопросах; часто освещались научные мероприятия и внутренняя жизнь ассоциации; довольно много было историографии; печатались не изданные ранее источники; со временем стало выходить все больше текстов о других социалистах и коммунистах.
Самым активным автором «Бюллетеня» и «Бабувистских этюдов» был Ж.М. Шьяппа, который со временем стал и главным редактором журнала. К моменту создания ассоциации он уже был автором монографии, которая вышла в 1991 г. и по сей день является одной из самых новых и актуальных работ по заговору «равных». Явно испытав влияние В.М. Далина, французский исследователь настаивал на экономическом оптимизме Бабёфа и производительном характере его коммунизма{896}. Вслед за советским ученым Шьяппа стремился показать идеологию Бабёфа в динамике: «Формы идей Бабёфа без конца изменялись, но политическая суть была постоянна на протяжении всей революции»{897}. Особенно книга ценна тем, что Шьяппа стремился выйти за рамки парижской организации «равных» и связать Бабёфа с другими его современниками левой ориентации: так историк, например, полагал, что заговорщикам сочувствовал писатель Э.Н. Ретиф де Бретон{898}, и отмечал, что коммунист П. Доливье был записан бабувистским представителем в департаменте Сена и Марна{899}; кроме того, исследователь большое внимание уделил провинциальным ответвлениям заговора и проявлениям активности бабувистов после ареста их вождей{900}. Как и его предшественники, Шьяппа указывал на многочисленные противоречия между заговорщиками и подчеркивал, что отнюдь не все они придерживались коммунистических взглядов: наиболее дискуссионными были вопросы о необходимости или пагубности диктатуры, о союзе с монтаньярами и об отношении к Робеспьеру{901}. «Противоречий не снимали ни внутренняя демократия, ни необходимость единства действия»{902}, - констатировал автор.
В настоящее время Шьяппа продолжает активно работать, и в XXI в. он опубликовал еще несколько книг: в 2003 г. - о соратниках Бабёфа и восприятии его идей, в том числе в провинции{903}; в 2008 - о Буонарроти{904}; в 2015 - о заговоре и самом Бабёфе как личности и мыслителе{905}. Во всех этих книгах повествование доводится до начала XIX в.: оказывается, последователи Бабёфа сохранялись еще и при Наполеоне.
Также Шьяппа выступил в бюллетене «Друзей Бабёфа» с рецензией на вышедшую в 1997 г. книгу П. Серна об Антонеле. Эта работа разительно отличается от большинства исследований «заговора равных», авторы которых обычно если не прославляют Бабёфа, то хотя бы сочувствуют ему. Серна же очень резко отозвался о Гракхе, осудив его поведение после ареста и назвав «народным болтуном», а не трибуном{906} - разумеется, этот момент вызвал резкую полемику историков. Также Серна выдвинул предположение, что целесообразно говорить не о «заговоре Бабёфа», а о широкой коалиции демократов самого разного толка{907}.
Продолжает писать о Бабёфе и Ф. Ривиаль: со времен окончания холодной войны у него вышло три книги{908}. В них уже меньше марксистской риторики, но чувствуется, что взгляды автора остаются прежними. Ривиаль явно пристрастен: сам Гракх у него «хороший», его оппоненты - «плохие»; одна из книг даже носит подзаголовок «апология Бабёфа». Состоят книги Ривиаля в основном из пространных цитат самого Бабёфа и комментариев к ним историка.
Продолжают выходить и научно-популярные книги о «равных». Таковы, например, работа Ж. Сублена, написанная в эпистолярном жанре и адресованная юношеству{909}, или сочинение канадского историка Ф. Ларю-Ланглуа, которое сам он назвал рефератом (compterendu), отражающим достижения современной науки{910}.
В России бабувистика тоже не канула в Лету. После молчания 1990-х гг., особенно второй их половины, интерес к ней в нашей стране вновь пробудился на заре XXI столетия, о чем, в частности, свидетельствует защита в 2003 г. кандидатской диссертации В.В Соломатина о Ф. Буонарроти. В качестве источников автор использовал программные сочинения бабувистов, принадлежавшие, по его мнению, перу Буонарроти, и другие материалы, относящиеся к общественной деятельности этого революционера. Также были привлечены документы из Национальной библиотеки Франции (Ф. 20803-4) и РГАСПИ - бывший ЦПА ИМЛ (Ф. 470). В своей работе Соломатин проследил развитие идей Буонарроти, показав, в частности, определяющее влияние на них философии Руссо. Во взглядах итальянца автор диссертации увидел симбиоз коммунизма Бабёфа и эгалитаризма робеспьеристов, а также назвал Буонарроти автором идеи массовой революционной партии{911}.
Реакция в прессе на заговор бабувистов и политические последствия их процесса заинтересовали американскую исследовательницу Л. Мейсон. В статье 2008 г. она показала, что Вандомский процесс породил неоякобинизм, испортил репутацию демократов и, как следствие, самой республиканской идеи. Повредил он и Директории, ослабив ее положение и способствовав в итоге перевороту 18 фрюктидора. А вот сам Бабёф, по мнению исследовательницы, от суда над ним в каком-то смысле выиграл: он не только стал известен на всю страну, но и был превознесен левыми, которые в своей прессе постарались затушевать все спорные моменты бабувистской философии: «В день своей казни Бабёф предстал уже не радикалом, желавшим возобновить революцию, а мечтательным гуманистом, защитником законности»{912}.
В 2009 г. С.Е. Летчфорд после долгого перерыва вновь выступил в печати со статьей о бабувистах. На сей раз объектом его исследования стал Ж.-Б. Друэ, участник заговора, в 1791 г., прославивший себя арестом короля в Варенне. Историк проследил историю его взаимоотношений с Бабёфом и сообщил множество интересных сведений о тактике Друэ после ареста бабувистов{913}.
В этот же период вышли историографические статьи о Бабёфе автора этих строк, а также статья о термидорианском периоде жизни Трибуна с приложением писем читателей его газеты{914}. Материал этих статей включен в настоящую книгу.
Наконец, еще одна новинка последних лет - французское переиздание книги Буонарроти, подготовленное при участии Ж.М. Шьяппы, Ж.Н. Дюканжа, С. Роза и А. Майяра{915}. А что же насчет работ самого Бабёфа?
Недавно появилась надежда на возобновление публикации сочинений Бабёфа у него на родине. В сентябре 2016 г. автор этих строк беседовала со С. Роза: по словам той, сейчас она ведет предварительную работу в этом направлении. Это уже не первая попытка возобновить проект в XXI в.{916} Если в этот раз все сложится, мы станем свидетелями очень интересного и масштабного примера русско-французского научного сотрудничества.
Итак, поражение коммунистической идеологии на рубеже 1980- 1990-х гг. лишь на время затормозило изучение деятельности Бабёфа, но отнюдь не стало его концом. Как мы видим, работы о «равных» продолжают выходить; в последние годы их становится все больше. Представляется, что в новейших исследованиях можно выявить две тенденции. Во-первых, это определенный отход от интереса к личности и взглядам самого Бабёфа: теперь исследователей больше интересуют восприятие этих идей, место бабувистов в современном им политическом ландшафте, а также персоны соратников, друзей, поклонников и продолжателей дела Гракха. В-вторых, хотя книги по бабувистике сейчас и публикуются преимущественно в издательствах «левой» ориентации, марксистская методология уходит в прошлое. Сегодня уже ясно, что заговор 1796 г. можно исследовать, не будучи ни коммунистом, ни антикоммунистом, и вообще стараясь избегать (насколько это возможно) политических оценок. Думается, это наиболее перспективный путь.
Список источников и литературы
Источники
Неопубликованные:
РГАСПИ. Ф. 223 - фонд Бабёфа.
Опубликованные:
Неопубликованные письма Бабёфа // НиНИ. 1960. № 5. С. 97-111. Новые документы Гракха Бабёфа / публ. подгот. А.М. Бобков, В. М. Далин, Н.И. Непомнящая // ВИ. 1961. № 2. С. 109-116.
100 p.
Copie des pièces saisies dans le local que Babœuf occupoit lors de son arrestation. P.: Imp. nat., 1797. VOL. 1-2.
Correspondence de Babeuf avec l’Academie d’Arras (1785-1788). P.: Presses universitaires de France, 1961. 166 p.
Le Directoire exécutif à la comission du Conseil du Cinq-Cents chargée de l'examen de l'affaire du représentant Drouet. R: Imp. nat., 1796. 74 p.
Extrait du procès-verbal des séances du Conseil des Anciens du 29 floréal, an 4. P.: Imp. nat., 1796. 34 p.
Journal de la liberté de la presse par G. Babeuf. R; Milan, 1966.
Jugement rendu par le conseil militaire séant au Temple. P.: Imp. nat., 1796. 4 p.
Messages du Directoire exécutif et pièces envoyées par lui au Conseil du Cinq-Cents, relativement au représentant du peuple Drouet. P.: Imp. nat., 1796. 83 p.
Pages choisies de Babeuf / M. Dommanget, G. Lefebvre. P.: Armand Colin, 1935. 330 p.
Pièces relatives l'affaire du représentant du peuple Drouet, adressées par le directoire exécutif. P.: Imp. nat., 1796. 66 p.
Réimpression de l'ancien Moniteur depuis la reunion des Etats-Généraux jusqu'au Consulat. T. 28. P.: Bureau central, 1843.
The defense of Graccus Babeuf before the high court of Vendôme. N. Y.: Schocken books, 1972. 112 p.
Литература
Поделиться книгой: