Механический Зверь. Часть 2. Железный Дьяволенок

— Серьезно? В таком месте, где нас никто не увидит, за углом здания? Ты либо собрался меня пришить, либо что-то интересное рассказать. Колись давай!

— Ладно-ладно, уел. Только не сказать, а показать.

— Ну и? Если что, я по девочкам.

— Да пошел ты, кретин. Вот, смотри!

— Э… магический туман… цветной… это что, трансформация была сейчас!?

— Ага! Круто?

— Да ты охренел!? Какое круто!? Да это… это… это охеренно!

— Как ты потом мамочку будешь целовать?

— Отсоси. Ты как вообще это узнал!?

— Секрет!

— Совсем стыд потерял? Такое мне показать и зажопить, откуда узнал?

— Ладно-ладно, это я так, дразню тебя.

— Говори давай!

— Короче, знаешь складское помещение в третьем секторе академии?

— Такое, с красными дверями?

— Ну да-да.

— И чего с ним? Неужели там на этих дверях написаны великие тайны?

— Почти. Короче. Если хочешь также — приходи туда через четыре дня, сразу после заката.

— Это еще что за конспирация? Скажи нормально!

— Не могу, проблемы будут. Сделай как сказал, сам все поймешь.

— Как-то это все плохо пахнет…

— Ты нюхать собираешься или хочешь быть, как я?

— … Ладно! Приду. Но если там какая-то секта, то я линяю.

— Нет-нет, по этому поводу не волнуйся, все нормально.

— Ну тог…

— Погоди, кто-то идет!

— Ой, ребята. А что это вы тут делаете?

.

Он как раз возвращался от Эаби, когда заметил двух парней, которые, озираясь по сторонам, уходили за угол одной из пристроек. Лаз мазнул по ним равнодушным взглядом, но тут же встал как вкопанный. Что-то в этой парочке было не так. Вот только что именно?

Если по-хорошему, ему вообще не следовало лезть в чужие дела, мало ли что эти двое хотели обсудить или сделать. Вот только навязчивое ощущение неправильности никак не отпускало. Несколько секунд Лаз спорил с самим собой, пытаясь решить, чему отдать предпочтение — интуиции или правилам хорошего тона.

По опыту прошлой жизни Лаз знал, что такие вот походы всегда приводили к одному из четырех С: Ссора, Смерть, Секс, Секрет. Второе очень вряд ли, не похожи был ни один из этих двоих на убийц, третье тоже.

Оставалось два варианта. Если это Ссора, то он ничего особенного не сделает — либо просто уйдет, либо разнимет. Но зуд где-то в глубине головы настойчиво твердил, что дело тут в последнем, четвертом С. Причем таком, что ему, Лазу, обязательно нужно было узнать, в чем дело.

Интуиция победила.

Сфера контроля позволила даже без прямого визуального контакта понимать, что парочка делает, а тело трансформации — достаточно четко услышать значительную часть диалога, начавшуюся с матерного возгласа одного из парней.

Вот только из фразочек типа: «Ты как вообще это узнал?» и «Неужели на этих дверях написаны великие тайны?» было совсем непонятно, о чем именно шла речь. Это явно был тот самый Секрет, причем Секрет достаточно большой, чтобы в нем участвовало целое здание Дома Магии и достаточно серьезный, раз мальчишка так боится наказания, что не решается рассказать другу всего даже наедине. Лаз десяток раз проклял себя за то, что не поторопился, размышляя, стоит или не стоит лезть не в свои дела, но уже ничего нельзя было исправить, парни уже прощались.

Так что, состроив максимально дружелюбную мину, он вышел из-за угла.

— Ой, ребята. А что это вы тут делаете?

Парни дернулись, со страхом в глазах повернувшись к источнику голоса. Какое-то время их мозги переваривали, почему этот маленький мальчик кажется им таким знакомым. Но эти двое не были первокурсниками, как недавняя высокая группа военников, занявших стол Лаза и компании. Так что уже довольно быстро белые волосы и слишком маленький возраст сложились у них в головах в конкретный образ.

— Ты ведь Лазарис Морфей! — Один из парочки, тот, что повыше и более тощий, с белобрысыми всклокоченными волосами и огромным прыщем на самом кончике носа, затрясся и чуть не кинулся наутек.

Лаз поднял бровь, не видя адекватной причины такого ужаса. Да. У их группы была репутация забияк, но в основном из-за Варвара и из-за нескольких массовых стычек с другими факультетами в формате команда на команду. Но чтобы вот так дрожать от одного его вида? Он же не маньяк битв, как Варвар, хотя даже тот не сделал бы ничего хилой парочке с гражданского факультета. Скорее уж угостил бы обедом.

А это означало только одно: он сам был каким-то, прямым или косвенным образом связан с тем Секретом, что ему не удалось подслушать. Вот только что же это за Секрет?

— Ну допустим, — кивнул Лаз, стараясь поддерживать искренний вид. — А вы чего тут делаете?

— Да так… — второй парень выглядел более спокойным, но тоже явно дрейфил.

— Ладно, не хотите — не говорите. Я просто вас издалека заметил, думал вы тут драться собрались. Хотел разнять.

Либо он так хорошо врал, либо парни были слишком перепуганы, чтобы вдумываться, но оба тут же тяжело вздохнули, обрадованные тем, что их не раскрыли.

«Вот именно, что не раскрыли! О, Август Харт, ну почему я так долго копался!?»

Ему дико хотелось выбить из парочки всю информацию прямо на месте, но он понимал, что так только прервет свое маленькое приключение в зародыше. Один вообще явно только-только был посвящен в Секрет, а второй — просто дурак, разбалтывающий чужие тайны. Так что много он от них не добьется.

— Спасибо, но эм… мы просто хотели девчонку одну обсудить… типа кому к ней подкатывать и все такое… — Лазу захотелось врезать парню покрепче: если уж врешь — ври убедительно, у него же получается. А нужно было молчать.

— Ну это круто… — лицо послушно скорчилось в смеси удивления и непонимания. — Так у вас все нормально? Я пойду тогда.

— Да-да! Все отлично!

— Да, не волнуйся, мы тут не обсуждали ничего такого…

«Идиоты…»

Глава 8

— Гипнос меня забери… как же я устал. — Лаз со всего размаху плюхнулся в кресло.

Форма Зверя сама не умела уставать, а истинному телу передавалась лишь часть всех внешних воздействий, так что перетрудиться ему было невероятно сложно. Однако дело было в разуме.

Кроме установленных расписанием занятий Лаз посещал еще с десяток дополнительных лекций, но даже это не могло его достаточно вымотать, он осознавал пределы своих сил. Но в последнее время ко всему этому прибавились еще и занятия с Эаби, а также попытки выяснить хоть что-то о том самом Секрете.

Когда Лаз в означенный день под вечер появился у упомянутого парнями здания, там никого не оказалось. Более того, внутри все было совершенно нетронуто, никаких следов собраний групп людей, какого угодно размера.

Он уже было плюнул на все это, почти убедив себя, что один из парней просто подшучивал над вторым, когда по академии прошел слух, что два студента третьего курса ремесленного факультета пропали из своих комнат ночью. Никто ничего не слышал, не видел, не знает. Уже зная ответ, Лаз все-таки отправился в северо-западный сектор академии, к жилому корпусу факультета ремесленников, чтобы получить словесный портрет пропавших. И если под слова «средний рост, средний вес, русые волосы» подходили очень многие, то отдельно упомянутый прыщ на носу развеивал последние подозрения.

Тогда первой мыслью Лаза было отправиться к Савойну или хотя бы к Дизалю. Вот только что он может сказать такого, что бы они сами не знали? Тайная встреча? Но он уже осмотрел место и там не оказалось ровным счетом никаких следов. Да к тому же, при существовании чего-то подобных масштабов, Лаз не верил, что ректор не прознал об этом куда раньше него самого. А ничего не предпринял по той же причине, что и сам Лазарис: хотел выяснить побольше. Но вот что-то пошло наперекосяк. Пареньки пропали, улики исчезли, если они вообще были… А еще общаться с Савойном Листером у него не было ни малейшего желания.

— Шерлок, где же ты, когда так нужен? — громкий голос мальчика разбудил Принцессу в клетке, леди-ястреб пару раз взмахнула крыльями, чтобы восстановить равновесие и глянула на своего человеческого друга укоризненным взглядом.

— Прости, моя хорошая, — Лаз улыбнулся и телекинезом распахнул клетку. Птица выпорхнула из своего обиталища и уселась над головой мальчика, вцепившись когтями в уже порядком настрадавшуюся спинку кресла. — Но это ведь и правда странно!

Таинственный заговор, исчезновение свидетелей, заметание следов… вот только детектива из Лаза не вышло. Все, что можно было сделать не так, он сделал. Сначала не смог нормально подслушать разговор, потом, довольно наплевательски отнесшись к ситуации, оставил пареньков без внимания, не смог обнаружить ничего в единственном известном месте сбора таинственной группы, не уберег парочку идиотов, полезших не туда. В том, что студенты ремесленного факультета сейчас кормят где-то падальщиков, Лаз почти не сомневался.

Причиной же для таких жестких мер, скорее всего, послужил именно разговор двух парней. Один рассказал другому нечто такое, что рассказывать было нельзя. Настолько нельзя, что ради сохранения секрета кто-то не поленился утащить в ночь обоих. Еще была вероятность, что это случилось из-за их с ним, Лазом, встречи. Но мальчик старался об этом не думать. Хватает с него жизни Аватара, грузом висящей на душе.

— Итак, похоже, это тупик… — Принцесса чуть повернула голову на бок, всматриваясь человеку в глаза. Лаз потянулся и резким движением выкинул себя из кресла. На этот раз итогом был проигрыш, но он знал, что еще пересечется с этим Секретом.

— Лаз? Ты тут? Могу я войти? — снаружи тихо постучали.

— Да, Эльф, заходи. — Визит парня был очень кстати, сможет отвлечь от невеселых мыслей.

Сариф Дохит был очень странным молодым человеком. Пожалуй, из всей компании Лаз понимал его меньше всех. Он прекрасно понимал, что Варваром движет скука, выливающаяся в постоянные драки, скрашивающие жизнь великана. Лаз видел, что Черныш на самом деле очень компанейский парень и ему всегда доставляет большое удовольствие принимать участие в каких-то событиях, а все его сопротивления и возражения происходят из большой лени и попыток поддержания своего образа отстраненного пофигиста. За игривым, порой даже провокационным поведением Штучки Лаз мог разглядеть искреннее желание большой и настоящей любви.

А вот разум Эльфа оставался в тумане. Он знал прошлое парня, за прошедшие год с хвостиком ребята успели рассказать друг другу огромное количество разных историй, разной степени интересности и важности. Сын из простой семьи, старший из троих детей, Сариф всегда учился спустя рукава и пусть у него был талант, но успеваемость всегда сильно хромала. Дом Магии для Дохитов был несбыточной мечтой, с учетом стоимости обучения, семья разорилась бы уже после первого года учебы, не говоря о пяти. Только милость Савойна дала талантливому парню шанс раскрыть весь свой потенциал.

На занятиях Эльф всегда сидел на последних рядах, подальше от остальных, говорил очень мало и всегда так тихо, что приходилось напрягать слух, чтобы его понять, всегда старался держаться тише воды ниже травы. В общем, производил впечатление забитого хлюпика, ни на что не способного и существовавшего лишь для фона. Однако по успеваемости был вторым в группе после самого Лаза, очень ценил друзей и в задумке Рыцаря по усиленной подготовке был одним из первых, кто согласился. Также, несмотря на зажатость, всегда соглашался на какие-то, не всегда разумные, идеи ребят, а в тех немногих «боях», что провела их группа, показал себя человеком, на которого можно положиться в любой ситуации.

Подобную двойственность характера Лаз мог объяснить только одной вещью, сколько бы не ломал голову. Однако ему всегда казалось, что этот вариант слишком неправдоподобен. Вот только оказалось, что иногда даже самые абсурдные возможности могут оказаться правдой.

— Я хотел поговорить с тобой о Лани, — глаза Сарифа были направлены прямо на собеседника, на лице не было ни сильной бледности, ни румянца, парень был предельно серьезен. Лаз внутренне зааплодировал, Эльфу явно приходилось привлекать всю свою выдержку, чтобы поддерживать подобное состояние тела и разума.

— Садись, — мальчик снова опустился в свое кресло, указав другу на соседнее, не такое глубокое и мягкое, но все равно очень удобное. — Я тебя внимательно слушаю.

— Да… Лани тебе наверняка рассказала, что произошло пару недель назад, когда ты впервые отправился к тому мастеру боя, да? — мальчику стоило огромного труда не улыбнуться, потому как историю с бутылочкой он и правда знал и считал уморительной, а разговор явно должен был быть серьезным.

— Рассказала. И что же ты хочешь мне сказать? — Лаз поймал себя на мысли, что сейчас, сидя в глубоком кресле, с Принцессой за плечом, вот так обращаясь к сидящему напротив нервничающему парню, он очень напоминает себе крестного отца из старого земного фильма. Осталось только кошку на колени и красную розу в петлицу.

Эльф долго молчал. Пожалуй, даже слишком долго. Почти слышалось, как вертятся у него в голове шестеренки и свистит выходящий из ушей пар. Но помогать ему Лаз даже не собирался, хотя прекрасно знал, что именно ему хотят сказать.

Теперь стали понятны все биполярные странности парня. Он-то думал, что Эльф просто втрескался в его сестру юношеской, проходящей любовью и растянулось это на год с гаком только потому, что у парня не хватало смелости что-то сделать с ситуацией. Но нет, тощий белобрысый Сариф учился на высшие баллы, дрался, ввязывался в бессмысленные авантюры, взял на себя одиннадцать лишних часов занятий именно ради Лани. Не из-за нее, а ради нее. Из-за девушки можно спрыгнуть с крыши гаража, можно отправиться в другую страну, можно потратить последние деньги на цветы, можно набить кому-нибудь морду, но из-за девушки никто не будет целый год трудиться в поте лица, иногда забывая про сон и еду.

Глядя на него сейчас, Лаз понимал, что на деле все серьезно, что парень влюбился по-настоящему. Он помнил этот взгляд. Точно такой же был и у него самого, когда Семен Лебедев пришел к родителям Евгении Найман, просить ее руки и сердца. Единственной разницей между тем разом и этим было то, что теперь уже он оказался на месте отца Жени, проводившего интервью с потенциальным зятем. Тогда Александр Робертович допрашивал его больше часа, несмотря на то, что знал Семена с самого детства. Лаз не собирался заходить так далеко, но Сарифу все равно придется самому все сказать.

— Лазарис, — начало было хорошее. — Я хочу сказать, что люблю твою сестру! — Принцесса издала недовольный клекот, когда ее сон снова прервали громким голосом. Эльф выглядел так, словно только что закончил бежать марафон: тяжелое дыхание, отдышка, трясущиеся руки… эта короткая фраза забрала все его силы.

— Я знаю. Ты совсем не умеешь скрывать свои эмоции. — Лаз хотел было продолжить играть крестного отца, но видя, в каком состоянии находится Сариф, сжалился над парнем и перестал строить из себя сурового дона. Придвинув свое кресло поближе к Сарифу, он, уже куда более мягким голосом спросил: — Но почему ты вдруг решил сейчас об это мне сказать?

Пару секунд висела чуть липковатая тишина. А потом Эльфа вдруг прорвало.

— Из-за Штучки! — У него явно накипело. Да и ничего удивительного: Мари, в отличие от Лаза, который только улыбался, глядя на молчаливое обожание, которым Сариф окружал его сестру, никогда не упускала момента, чтобы подколоть парня, иногда достаточно жестоко. — Эта рыжая стерва лезет куда ее не звали! Какое она вообще имеет право выставлять на показ чужие чувства и мысли!? Тем более перед Лани! Она тогда снова посмеялась надо мной, а я задумался: с какого перепугу я вообще все это терплю? — тут голос Эльфа вдруг затих и посерьезнел, первая вспышка гнева прошла, уступив место рассудку. — И потом вдруг понял. Потому, что она, черт побери, права! Я больше года не могу решиться признаться любимой девушке в своих чувствах, хотя уже едва не каждая собака об этом знает! Если это не заслуживает насмешек, тогда что заслуживает?

— И ты решил для начала посоветоваться со мной, — больше утверждая, чем спрашивая, сказал Лаз.

— Ага…

— Ну это уже что-то, — смеяться над Эльфом он даже не думал. Совет всегда был полезен, тем более совет в такой ситуации, одновременно простой и очень сложной. Другой вопрос, что Сариф выбрал десятилетнего мальчика, чтобы поговорить о любви, что с объективной точки зрения было едва ли не глупо. Однако ребята уже давным-давно перестали воспринимать Лаза на его настоящий возраст, так что в итоге все было правильно. — Я у тебя только одну вещь спрошу: ты хочешь признаться Лани именно потому, что хочешь, или это в тебе гнев на Штучку и на себя говорит?

Эльф надолго замолчал. Лаз его не торопил, наблюдая, как дыхание парня выравнивается, тремор в руках проходит, из взгляда пропадает нездоровый блеск. Ответ ему давал уже тот самый Сариф, что пять минут назад стучался в дверь — собранный, серьезный, готовый к самым сложным разговорам.

— Очень хочу. Я хочу.

Лаз широко улыбнулся.

— Тогда чего ждешь?

.

— А он может быть хорошим человеком.

— Теперь даже ты с этим соглашаешься?

— Да. Признаю, что мои слова про поглощение тьмой были поспешными.

— Нет, к сожалению, тут все правильно.

— Ой, это вы…

— О чем вы говорите? Посмотрите на него, он же почти светится сейчас! Радость, веселье, дружба, любовь к семье — как он может поддаться тьме?

— Ну, во-первых, все, что было названо, может с легкостью исчезнуть. Почти уверен, темные готовят что-то не слишком для него приятное. А еще, как бы это не было прискорбно, тьма тем сильнее, чем ярче был свет до нее.

— То есть это неизбежно…

— Почти наверняка. Единственный вопрос в том, что будет после.

— А еще может быть что-то после этого?

— Все может быть…