Помоги проекту - поделись книгой:
– Благодарю вас, ваше высочество, – сочинитель и актёр изобразил лёгкий поклон, – за такую оценку, потому как, учитывая, как высоко я себя ценю, она оставляет мне внушительную долю очарования.
Бриони только головой покачала. Она повернулась к Довану, добродушному великану, к которому относилась с особенной нежностью.
– На самом деле я пришла лишь попрощаться. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вызволить Финна поскорее.
– Так это всё взаправду? – растерянно спросил он. – Ты и правда… как они там сказали? Госпожа? Её высочество?
– Боюсь, что так. Я не хотела лгать вам, но опасалась за свою жизнь. Я никогда не забуду твою доброту, – Бриони повернулась к остальным и даже нашла в себе силы улыбнуться Эстир. – Вашу доброту. Да, и даже мастера Невина, хотя в его случае и щедро сдобренную распутством и бесконечной любовью к звучанию собственного голоса.
– Хех, – Педдер Мейквелл снова уселся на скамью, теперь явно чувствуя себя лучше. – Она снова тебя сделала, Хьюни!
– Да и пускай, – легко отмахнулся драматург. – Всё, что угодно, для властительницы всего Южного предела, объявившей, что я наполовину самый обаятельный мужчина в мире.
– Но я не властвую над всем Южным пределом, – Бриони оглянулась на Эразмиуса Джино, который наблюдал за спектаклем с вежливой улыбкой театрала, только прошлым вечером побывавшего на куда лучшем представлении. – И вот почему вы не должны туда возвращаться – пока не должны.
Она повернулась к сианскому аристократу:
– Новости о том, что я здесь, достигнут Южного предела, не так ли?
Тот в ответ пожал плечами.
– Мы не станем держать это в секрете – у нас нет войны с вашим государством, принцесса. В действительности, нам сообщили, что Толли только защищает трон от вашего отца… и, предположительно, от вас.
– Это ложь! Он пытался убить меня!
Джино развёл руками.
– Я уверен, что вы правы, принцесса Бриони. Но это всё… довольно сложно…
– Видите? – девушка вновь повернулась к актёрам. – Вот поэтому вы и должны оставаться здесь, в Тессисе, по крайней мере до тех пор, пока я не буду точнее знать, что делать. Играйте свои пьесы. Но, боюсь, вам придётся поискать новую актрису на роль Зории, – она вновь улыбнулась. – Уверена, найти кого-нибудь получше меня не составит труда…
– Правду сказать, я всегда считал, что ты вполне вписывалась в роль, – сказал Фейвал. – Не настолько, конечно, чтобы все позабыли обо мне – спасибо Зосиму и всем другим богам – но выходило недурно.
– Он прав, – согласился Дован Бёрч. – Ты могла бы стать отличной актрисой однажды, если бы немного поработала над собой.
Великан оглянулся, краснея, на смеющуюся труппу.
Бриони, однако, не засмеялась. От его слов девушку пронзила внезапная острая боль – краткий промельк другой, невозможной, жизни, где всё было иначе, где она могла жить так, как захочет.
– Спасибо, Дован, – принцесса встала. – Не бойтесь – скоро мы найдём вам место, где остановиться. – А тем временем она, Бриони, сможет держать актёров подле себя и обдумать пришедшую ей в голову мысль. – Что ж, прощайте, до следующей встречи.
Пока актёров выводили из комнаты в сопровождении двоих стражников, Хьюни отделился от труппы и вновь подошёл к Бриони.
– Честно признаться, – прошептал он, – в этой роли, дитя, ты нравишься мне больше. Королеву ты играешь весьма убедительно. Продолжай в том же духе – и я предвижу, что в будущем люди станут отзываться о тебе с почтением.
Актёр легко чмокнул её – его поцелуй отдавал вином (да где же он сумел раздобыть вина, находясь под арестом у короля Энандера – удивилась Бриони) – и последовал за остальными.
– Ну, клянусь добрым Сироткой, – произнёс лорд Джино, – всё это было более чем… занимательно. Когда-нибудь вы должны рассказать мне о том, как это – путешествовать с такими вот людьми. Но сейчас вам надлежит присутствовать на спектакле более благородном – представлении по королевскому указу, как их называют.
Бриони поняла не сразу:
– Король?
– Да, ваше высочество. Его августейшее величество, король Сиана, желает вас видеть.
Бриони первой готова была признать, что тронная зала там, в Южном Пределе, могла быть величественной, даже впечатляющей, но никак не внушающей благоговение. Потолок был испещрён старинной резьбой, но её было трудно разглядеть в сумрачном покое – кроме праздничных дней, когда зажигали все свечи сразу. Сам по себе потолок был высок, но только в сравнении с остальными помещениями – во множестве благородных домов в Королевствах Пределов потолки поднимались и выше. А цветные окна, поселившие в воображении маленькой Бриони самое яркое представление о Небесах, уступали даже окнам в главном храме Тригоната в наружной части города, за Врановыми воротами. Тем не менее Бриони всегда полагала, что не может быть большой разницы между её домом и другими королевскими дворцами Эйона. В конце концов, её отец – король, и его отец и отец его отца были королями – и много, много поколений их рода. Конечно же, ни один правитель Сиана, Бренланда или Перикаля не может жить более роскошно, думала она. Но попав в знаменитый Бродхолл, Бриони быстро избавилась от иллюзий. С первого же часа её пленения, когда вагончик, окружённый солдатами, проехал под подъёмной решёткой ворот на территорию дворца, принцесса почувствовала себя глупо: как могла она счесть, что её семья – нечто большее, чем кучка деревенщин, захудалых провинциальных дворянчиков, над которыми они с Барриком так любили потешаться дома? И вот сейчас Бриони сама стояла рядом с Джино в обширной тронной зале, которая не только считалась сердцем всего континента на протяжении многих веков, но и теперь всё ещё оставалась оплотом одного из самых могущественных государств в мире, – и её собственные нелепые притязания застряли, как кость, у неё в горле.
Тронный зал Бродхолла был, прежде всего, просторен, потолок – вдвое выше, чем в главнейшем храме Южного Предела, к тому же с такой прекрасной, удивительно искусной резьбой и росписью, над которой будто целое столетие трудилась вся община фандерлингов. (Как позже узнала Бриони, так оно в точности и было, хотя здесь, в Сиане, низкорослый народ называли калликанами). Сквозь множество сверкающих яркими цветами витражных окон, каждое из которых, казалось, не уступает размерами Воротам василисков – там, в её городе, – просвечивало солнце, так что огромная зала казалась увенчанной радугами; на полу плитками чёрного и белого мрамора был выложен закручивающийся орнамент – замысловатый повторяющийся узор, называемый «Глаз Перина» – и всемирно знаменитый, как не преминул сообщить ей Джино, пока вёл её через залу. Она проследовала за ним мимо исполинского, но пустого трона, отряда закованных в латы рыцарей в голубом, красном и золотом, которые стояли в почётном карауле у высоких стен тронной залы, недвижные и молчаливые, будто статуи.
– Вы должны однажды позволить мне показать вам сады, – заметил маркиз. – Тронный зал, конечно, очень хорош, но королевские сады – это нечто поистине примечательное.
«Я поняла твой намёк, приятель – вот как должно выглядеть настоящее королевство, – Бриони сохраняла на лице радостно-бессмысленное выражение, но от кичливости Джино её просто скрутило. – Ты невысокого мнения о Южном пределе и наших маленьких трудностях и хочешь напомнить мне о том, как выглядят настоящие великолепие и мощь. Да, я поняла твой намёк. Ты полагаешь, что корона моей семьи стоит не больше, чем бутафорский венец из дерева, покрытого золотой краской, который я носила на сцене. Но то, что королевство мало, не означает, что оно малозначимо», - думала она.
Джино провёл её в дверь позади тронного зала, охраняемую солдатами в одежде иных, хотя и сходных с одеяниями стражей в зале, оттенков голубого и красного.
– Королевский кабинет, – Джино открыл перед принцессой дверь и жестом пригласил её войти. Герольд в ярком небесно-голубом табарде[1] с вышитым на нём знаменитым сианским мечом с цветущей веткой миндаля, спросил её имя и титул, а затем ударил в пол позолоченным жезлом.
– Бриони те Мериэль те Крисанта М'Коннорд Эддон, принцесса-регент Королевств Пределов, – возгласил он таким обыденным тоном, словно она была уже четвёртой или пятой принцессой, проходившей сегодня в эту дверь. Насколько могла судить Бриони, это было вполне вероятно: из двух или трёх дюжин стражников, слуг и прекрасно одетых придворных, заполнявших богато убранные комнаты, смотрели на неё многие, но мало кто выказывал явный интерес.
– А, конечно, дитя Олина! – бородач, восседавший на диване с высокой спинкой, жестом подозвал её. Он был одет в строгое тёмное платье и обладал сильным, глубоким голосом. – Как ты похожа на него лицом. Такая приятная неожиданность.
– Благодарю вас, ваше величество, – Бриони присела в реверансе.
Энандер Караллиос был могущественнейшим из правителей Эйона, и образ его тому соответствовал. В последние годы он несколько располнел, но, поскольку король был человеком крупным, на нём это не особенно сказывалось. Тёмные, почти чёрные волосы были едва тронуты сединой; лицо, хотя и слегка округлившееся с возрастом под стать телу, оставалось сильным и выразительным, с высоким лбом, широко расставленными глазами, крупным хищным носом – по этому лицу всё ещё ясно было видно, почему в юности он считался завидным красавцем и блестящим кавалером.
– Подойди, дитя, присядь. Мы рады видеть тебя. Твой отец очень нам дорог.
– Дорог всему Эйону, – добавила сидящая рядом женщина в красивом расшитом жемчугом одеянии.
Должно быть, это Ананка те Воа, догадалась Бриони, влиятельная аристократка в своём праве, и, что гораздо более важно – любовница королей.
Принцесса была потрясена тем, как свободно эта женщина позволяет себе появляться в обществе короля. Вторая жена Энандера умерла несколько лет назад, но сплетни, которые Бриони услышала в труппе Мейквелла, говорили о том, что он связался с Ананкой лишь недавно, после того, как она бросила своего прежнего любовника, Геспера, короля Джаэла и Джеллона.
Геспер! Этот предатель, у которого руки в крови по локоть!..
От одной мысли о нём Бриони чуть не потеряла равновесие, делая реверанс.
Геспер был одним из тех немногих людей, чьи мучения она хотела бы наблюдать, и сейчас не переставала гадать, была ли Ананка с ним в то время, когда этот предатель решил заточить в тюрьму её отца Олина, а затем продать его Лудису Дракаве. Встретив острый, жёсткий взгляд этой женщины, поверить в такую возможность было нетрудно.
– Вы очень добры к нам, – Бриони изо всех сил старалась говорить спокойно. – Мой отец всегда отзывался о вас с огромным уважением и приязнью, король Энандер.
– И как он? Получала ли ты весточку от него?
Король забавлялся с чем-то у себя на коленях, и это отвлекло её внимание. Мгновение спустя она заметила, как из-под тяжёлого бархатного рукава сверкнули маленькие глазки какого-то зверька – то ли комнатная собачка, то ли хорёк.
– Да, несколько писем – но ещё до того, как я покинула Южный предел, – Бриони страшно хотелось узнать, о чём думают эти двое: они вели себя так, словно это была всего лишь обычная аудиенция – неужели они не знали, в каком она положении?
– Вашему величеству, несомненно, известно, что я оставила дом… скажем так, не по собственной воле. Один из моих подданных… то есть, подданных моего отца, Хендон Толли, предательски захватил трон Королевств Пределов. Я подозреваю, что он убил моего старшего брата – как и своего собственного.
По правде говоря, она не могла с уверенностью возложить вину за смерть Кендрика на Хендона Толли, но свою роль в гибели брата, Гейлона, он признал сам.
– Лорд Толли утверждает иное, как ты, возможно, знаешь, – обеспокоенно проговорил Энандер. – Мы пока не можем принять ничью сторону – не до тех пор, пока узнаем больше. Я уверен, ты понимаешь. Лорд Толли заявляет, будто ты сбежала, будто всё, что он делает – защищает оставшегося наследника Олина, младенца Алессандроса. Так, кажется, зовут мальчика? – уточнил он у Ананки.
– Да, Алессандрос, – она повернулась к Бриони. – Бедное ты дитя.
Ананка была хороша собой, но слишком увлекалась пудрой, которая подчеркивала морщинки на её узком лице вместо того, чтобы скрывать их. Несмотря на это, она оставалась такой женщиной, рядом с какими Бриони всегда начинала чувствовать себя неуклюжей и бестолковой девчонкой.
– Как ты, должно быть, страдала. До нас дошли такие невероятные слухи! Это правда, что сумеречный народ напал на Южный предел?
Король Энандер бросил на женщину раздражённый взгляд, – возможно, потому, что не желал слышать напоминаний о том, в каком долгу оказался Сиан перед родом Англина во время прошлых войн со Страной Тени.
– Да, так и было, моя леди, – согласилась Бриони. – И насколько мне известно, мы всё ещё на осадном положении…
– Но мы слышали, что ты спаслась, укрывшись среди крестьян, и в их компании добралась сюда из Южного предела! Как умно! Как смело!
– На самом деле это была труппа бродячих артистов… мадам, – Бриони научилась глотать резкие ответы, но они горчили на языке. – И я бежала не из-за осады, а из-за предательства собственного…
– Да, мы слышали – что за история! – Энандер прервал её прежде, чем она успела сказать ещё хоть слово. И прервал не случайно. – Но доходило до нас немногое, лишь самые общие сведения, что как голые кости – надеюсь, вскоре ты обрастишь их мясом подробностей для нас. Нет-нет, – он вскинул руку, только Бриони собралась продолжить. – Больше никаких разговоров сейчас, моя дорогая – ты, должно быть, чрезвычайно устала после таких испытаний. Мы уделим беседе достаточно времени, когда ты окрепнешь. Увидимся сегодня за ужином.
Она поблагодарила его и вновь присела в реверансе. «Так кто же я – гость или узница?» Чёткого ответа у Бриони не было.
Пока Джино вёл её прочь из королевского кабинета, принцесса боролась со злостью и унынием. Энандер принял её любезно и радушно, да и вообще сианцы отнеслись к ней со всей добротой, на какую только она могла надеяться. Ожидала ли Бриони, что король встанет пред нею, присягнёт в вечной верности роду Англина и немедленно отрядит с ней армию, чтобы вернуться и сбросить Толли с трона? Конечно, нет. Но видя отношение людей короля, она явственно ощущала, что поход на Толли не просто откладывается – он не состоится никогда.
Бриони настолько погрузилась в свои мысли, что почти столкнулась с человеком, пересекавшим тронный зал по направлению к покоям, которые она только что покинула. В последний момент девушка отпрянула, и твёрдая рука подхватила её, удерживая от падения.
– Мои извинения, госпожа! – произнёс обладатель руки. – Вы в порядке?
– Ваше королевское высочество, – поклонился Джино, – вы вернулись прежде, чем мы начали вас искать.
Чтобы скрыть смущение, Бриони принялась поправлять юбки. Его высочество? Значит, этот молодой человек и есть принц Энеас. Поднимая взгляд, Бриони почувствовала, как у неё слегка перехватило дыхание. Неужели это действительно тот мальчик, о котором она в детстве одно время так много думала? Он был в точности таким, каким она представляла себе прекрасного принца: высокий и стройный, широкоплечий, с непослушной копной чёрных волос, небрежно взбитой, как лошадиная грива после долгой скачки.
– Нам о многом нужно поговорить, – промолвил принц. – Я быстро ехал, – он озадаченно посмотрел на Бриони. – Кто это?
– Ваше высочество, позвольте мне представить вам Бриони те Мериэль те Крисанту… – начал Джино.
– Бриони Эддон? – перебил его принц. – Вы в самом деле Бриони Эддон? Дочь Олина? Но что вы делаете здесь?
Внезапно вспомнив о приличиях, он схватил её руку и поднёс к губам, но глаз от лица не отвёл.
– Я объясню вам всё позже, ваше высочество, – обратился к нему Джино. – Но ваш отец пожелает услышать от вас новости о южных армиях. Всё ли прошло гладко?
– Нет, – бросил Энеас. – Не гладко.
Он повернулся к Бриони:
– Вы ужинаете сегодня с нами? Скажите, что да.
– Д-да, конечно.
– Прекрасно! Значит, тогда мы и поговорим. Так удивительно видеть вас здесь. Я недавно вспоминал вашего отца – знаете, я очень им восхищаюсь. Всё ли у него хорошо?
Не дожидаясь ответа, принц продолжал:
– Джино прав, я должен идти. Но я буду с нетерпением ждать возможности пообщаться с вами позднее.
Он вновь поцеловал её руку, едва коснувшись кожи сухими, обветренными губами, но взглядом словно старался запомнить каждую чёрточку.
– Я говорил им, что вы станете красавицей, – промолвил он. – И я оказался абсолютно прав.
Несколько секунд Бриони смотрела вслед Энеасу, прежде чем осознала, что стоит, открыв рот, словно какая-нибудь пастушка из Дейлсмана, впервые в жизни приехавшая в настоящий город.
– Что он имел в виду? – спросила она, больше у себя. – Откуда ему вообще было знать, что я существую?
Джино слегка нахмурился, но совершил над собой усилие, растягивая губы в улыбке.
– О, но принц никогда не солгал бы вам, ваше высочество, и никогда не опустился бы до лести, – придворный грустно усмехнулся. – Он желает добра и, конечно же, он выдающийся молодой человек, но вот его учтивость и манеры оставляют желать лучшего, – аристократ выпрямился и подал ей руку. – Позвольте мне проводить вас к вашим покоям, принцесса. Мы все будем счастливы, если вы вновь почтите нас своим присутствием за ужином, но сейчас вам действительно необходимо отдохнуть после столь ужасного путешествия.
Собственные манеры Бриони, на взгляд сианцев, были слегка провинциальными, но она прекрасно поняла, что хочет сказать Джино: «Пожалуйста, дитя, прекрати путаться у меня под ногами, чтобы я наконец смог заняться делами действительно важными – делами настоящего королевства, а не вашего стоячего болота». Это ещё раз напомнило Бриони о том, что сианцы считают её – в лучшем случае – лишь забавной диковинкой, хотя гораздо вероятнее – досадной головной болью. Так или иначе, она не имела здесь ни власти, ни друзей, на которых могла бы положиться. И Бриони позволила ему провести себя обратно через сверкающую, полнившуюся эхом шагов тронную залу мимо стаек придворных, таращившихся на неё, мимо более сдержанных – но столь же любопытных – слуг, по пути размышляя о том, как склонить чашу весов на свою сторону.
Глава 2
Дорога под морем
«Как пишет в своих трудах Рантис, а также и другие учёные периода до Великого Мора, фаэри утверждают, что не они были созданы богами, но что скорее они „призвали“ богов».
Кремень поднял сломанный диск, белый, как кость, – и помахал им, зажатым в пальцах, Сланцу.
– Что это? – потребовал он ответа, но его приёмный отец шёл на несколько шагов впереди и не видел, что нашёл мальчик.
– Мы что, будем идти пешком до самого Сильверсайда, а, старик? – спросила Опал, догоняя их. Она заметила, что их сын что-то держит. – Что это у тебя там, малыш?
Она взяла находку и аккуратно соскребла грязь, а затем поднесла бледный полукруг поближе к свету коралловой лампы.
– Ого, Сланец, глянь-ка, это же половинка морского империала. Интересно, почему он лежит здесь внизу, а не на берегу? Как думаешь, может, его кто-то обронил?
– Должно быть, – Сланец внимательно осмотрел скалу над их головами, но она выглядела надёжной: совершенно сухая и целая. – Здесь ниоткуда не капает. К тому же, море не просачивается внутрь потихоньку, если находит щель: вся эта масса воды, с её огромным весом, заполнит пещеру мгновенно – глазом не успеешь моргнуть.
Он не мог не вспомнить жуткие истории, рассказанные ему отцом, о трагедии в Горняцком забое, названном так по гильдии, строившей там свои жилища.
Первый – и древнейший – закон Города фандерлингов гласил, что никакие серьёзные земляные работы не должны проводиться под береговой линией, поскольку одной лишь ошибки довольно, чтобы привести воды моря в подземелья и тем разрушить Округ мистерий и храм Метаморфического братства, а также всё остальное, что расположено в нижних пещерах. Но в то утро, наступившее шестьдесят или семьдесят лет назад, бригада Гильдии горняков, сбившись с намеченного курса, прокопала глубже, чем следовало. Позднее обнаружилось, что они прорезали туннель слишком далеко: к самому краю огромного каменистого острова у горы Мидлан, на котором стоял Южный Предел.
В тот день вслед за грохотом посыпавшегося камня в пещеру копьём ударила струя холодной морской воды, сбившая землекопов-фандерлингов с ног. В мгновение ока под чудовищным напором трещина расширилась до размеров бочонка, и тонкая струя превратилась в неудержимый поток. Землекопы отчаянно пытались закрыть пробоину, но их борьба против невообразимой мощи самого Повелителя морей была безуспешной – вырытые ими пещеры уже начали наполняться. Один из работников, не слушая приказов старшего мастера, помчался наверх, чтобы рассказать всем, что происходит. Те члены гильдии, что находились поблизости, поспешили к месту происшествия, и Советом хранителей было решено замуровать всю эту часть разработок. Дюжину фандерлингов смогли они вытащить с затопленных уровней, но почти вдвое больше оказались отрезанными поднимающейся водой с другой стороны туннелей, и времени на их поиски не осталось. Приходилось выбирать, говорил отец Сланца с мрачным удовлетворением, между двадцатью тремя фандерлингами, обречёнными на гибель идиотом-мастером, – и сотнями других, живущих ниже уровня моря, в остальных районах Города фандерлингов.
По удачному – хоть и в таком страшном смысле! – стечению обстоятельств Гильдии каменотёсов недавно было разрешено использование чёрного пороха – в разумных пределах, на особенно трудных участках разработок; если бы пришлось поднимать камни вручную, повторял отец, для нижних уровней не было бы спасения.
Попавшие в ловушку мужчины услышали, должно быть, как где-то один раз громко бухнуло – словно ударил молот самого Повелителя Бесконечных небес, – когда порох обрушил своды зала, соседнего с разработками под бухтой. А потом наступила тишина, разрываемая только их собственными отчаянными криками и шумом поднимающейся, грозящей утопить их воды.
Мысль о последних минутах замурованных горняков наполняла ночи юного Сланца кошмарами, и даже теперь дети фандерлингов шёпотом рассказывали друг другу о населённых призраками скрытых глубинах Горняцкого забоя.
Поделиться книгой: