День, когда пропала Вероника

Дина вдруг остановилась, как вкопанная посреди улицы, пораженная неприятной догадкой. А что если Злата ее возненавидит? Решит, что она заняла место матери? Нет-нет, наверное, придется рассказать малышке все, как есть. О том, что ее мать была больна, также, как и ее бабушка.

Погруженная в собственные мысли Дина добралась до дома Родиона быстрее, чем рассчитывала. Очнулась лишь оказавшись в знакомом переулке. А что, если за домом следят? Хотя, зачем им следить? Они же не думают, что преступник действительно возвращается на место своего преступления? Да и было ли преступление это еще неизвестно. А что, если полицейские все еще продолжают опрашивать свидетелей? Ей следует быть осторожной, чтобы не попасться им на глаза. Будет сложно объяснить свое присутствие возле дома пропавшей. Хотя, неужели она не имеет правда приехать и поддержать Родиона? В конце концов, они не чужие друг другу.

Вцепившись пусть и в весьма сомнительное, но объяснение Дина решила пойти ва-банк. Сейчас она позвонит во входную дверь и, если Родион дома, то она уговорит его просмотреть запись с видеокамер вместе. А если нет, то она просто обойдет дом и проникнет в него с заднего входа, как в прошлый раз.

По привычке натянув шапку почти на нос и пониже опустив капюшон, Дина вошла во двор, еще вчера утром выглядевший словно умопомрачительная декорация, а сегодня уже растерявший всю привлекательность вкупе с оттенками багряного, охрового и густо-оранжевого. Их всех одним мазком перечеркнул мрачный серый цвет. Садовая мебель отдана на растерзание дождю и ветру, ее не прикрыли даже чехлами. Столик, на котором еще вчера сверкал хрусталь и красовались изысканные угощения, был облеплен мокрыми листьями. Жесткие струи дождя били прямо в лицо.

Ускорившись, Дина решительно подошла к двери и поднесла руку к звонку. На несколько мгновений заколебалась. Сердце билось так сильно, что казалось вырвалось из груди и поднялось куда-то к горлу. Рука предательски задрожала, голова раскалывалась от боли. Если сейчас Родион откроет дверь, она не сможет ничего ему сказать. Просто расплачется, как идиотка.

Ей хотелось развернуться и убежать. Но подгоняемая страхом, что кто-то все-таки наблюдает за домом и ей лучше придерживаться собственной легенды до конца, она заставила себя нажать на пупочку звонка и прислушаться к разливистой мелодии, немедленно прокатившейся по всему дому. Пустому дому. Родиона в нем не было.

С трудом удержавшись от того, чтобы не прислониться лбом к холодной черной двери, выкованной на заказ (почему она до сих пор помнит рассказы владельца об этом доме?) Дина спустилась с крыльца, обошла дом с правой стороны и по мощеным кирпичным дорожкам двинулась к черному входу.

Ноги стали пудовыми. Не удержавшись, она все-таки огляделась по сторонам, но не обнаружила никаких признаков наблюдения. Двор был пуст, если не считать листьев, которые разгулявшийся ветер с особенной ожесточенностью разбрасывал по ухоженным лужайкам.

Задний двор упирался в высокую глухую стену, отделявшую двор Вероники и Родиона от небольшого парка, служившего, в свою очередь, двором для особняка какого-то чиновника. Справа такая же глухая стена отгораживала их от тщательно охраняемого военного склада, которым пользовались крайне редко. А слева высокая кирпичная стена, увитая плющом, выходила в узкий тупиковый переулок, на другой стороне которого стоял соседский дом, в котором недавно сменились жильцы.

Предыдущие владельцы – многодетная семья – решили вырваться из города и уехать поближе к природе, а на их место въехала одинокая женщина, не слишком интересовавшая Дину. Она лишь мельком отметила, что хотела бы в ее возрасте иметь возможность купить такой шикарный дом, и после этого забыла о ней.

Направляясь к окошку, она все-таки бросила беглый взгляд на кирпичную стену – не видно ли то, что происходит во дворе из соседского дома? Вдруг эта женщина имеет привычку исподтишка наблюдать за соседями?

Убедившись в том, что ни с первого, ни даже со второго этажа соседнего особняка невозможно было разглядеть то, что происходило во дворе дома Родиона, Дина вздохнула с облегчением. Что-либо увидеть можно было лишь засев на чердаке с биноклем. Вряд ли незнакомая женщина так коротает свои дни.

Чувствуя себя в относительной безопасности, Дина проделала вчерашний путь. Сняла куртку, скользнула в открытое окошко ногами вперед, благополучно приземлилась на стиральную машину и прикусила губу, чтобы не закричать от боли, когда объемную грудь сжало крошечное пространство.

Очутившись внутри дома, она по-хозяйски распахнула дверь, ведущую из подвала в гостиную, и решительно направилась к серебристому ноутбуку, по-прежнему лежащему на барной стойке.

Введя пароль, Дина принялась лихорадочно искать нужную ей программу. В том массиве информации, который она скачала в прошлый раз и просмотрела на компьютере в библиотеке, нашлись лишь рабочие документы Родиона и пара семейных видео. Ничего похожего на записи камеры наблюдения не было. Возможно, видео пишется в домашнее облако?

Нужную ей программу она отыскала быстро и, нажав на иконку, замерла. Пока программа загружалась, Дина лихорадочно соображала. Самой соваться к следователю с такой информацией нельзя, ее просто посадят за несанкционированное проникновение в чужое жилье. Если сейчас она обнаружит подтверждение своей теории и вычислит нужную машину, ей надо будет обязательно поговорить с Родионом и уговорить его сказать, что это он нашел читательский билет и потянул за ниточку, которая привела его к просмотру видео.

Дина не успела додумать, а программа загрузиться, как тяжелая металлическая входная дверь без предупреждения распахнулась, и она услышала родной голос:

– Ника, Ника это ты? Ты вернулась?

Словно птица, попавшая в силки, Дина заметалась по гостиной, совершая одну за другой несусветные глупости. Вначале она кинулась к дивану и решила спрятаться за ним, но тут же отвергла эту идею, Родион ее увидит и решит, что она задумала что-то нехорошее. Иначе, зачем ей прятаться? Хотя, для начала ей предстоит объяснить, что она вообще делает в его доме. А что, если сейчас залезть под диван и встретиться с Родионом в другой раз?

Дина плюхнулась на пол и попыталась, распластавшись, ввинтиться в узкое пространство между полом и невысоким кожаным диванам. Естественно, потерпела сокрушительное поражение. Диван был модным, низким и совершенно не приспособлен к тому, чтобы под него залезали. С запоздалой мстительной радостью Дина заметила ком пыли и детскую игрушку, валявшиеся под модной мебелью – хозяйка из Вероники так себе.

Шаги Родиона раздавались все ближе. Вот он остановился, увидел включенный компьютер и на его экране собственное крыльцо, обозреваемое камерой наблюдения. Идиотка! Если уж решила прятаться, то надо было закрыть компьютер. Зачем она вообще прячется? Как она теперь все ему объяснит?

– Кто здесь? Ника, это ты? – голос Родиона сорвался на истерический визг, – я звоню в полицию!

– Не надо полиции! – Дина села на пол и устало уставилась на Родиона. На секунду увидела себя со стороны – выглядит, как умалишенная. Растрепанные волосы, красное лицо, мятая пыльная одежда.

– Дина? – в голосе Родиона вдруг послышался страх. Дина с удивлением посмотрела на бывшего любовника. Опираясь на модный диван, она попыталась встать с пола, как вдруг Родион внезапно попятился.

– Не двигайся, я вызываю полицию, – снова залепетал он и принялся лихорадочно хлопать по карманам в поисках телефона, а Дина неожиданно осознала, что он ее боится.

– Родя, ты что, не надо, зачем полиция? – встав на ноги, Дина подняла руки в тщетной попытке его успокоить и сделала шаг вперед, – мне надо с тобой поговорить по поводу Вероники. Мне кажется, я знаю, что случилось.

– Конечно, ты знаешь! Ты же убила ее, да? Стерва ненормальная! – внезапно завизжал Родион, а Дина, замерев, в неверии уставилась на него.

Что? Он правда считает, что это она что-то сделала с Вероникой? Неужели, он совсем ее не знает?

– Родя, ты что, что ты такое говоришь? – жаркая волна обиды и разочарования захлестнула с головой. Помимо воли из глаз брызнули слезы. Как он мог? Неужели, он действительно так думает? Ей нужно все ему объяснить!

– Родя, нет, ты не понимаешь, я тут не при чем. Это она сама! Она все подстроила, я тебе сейчас все объясню. Ты только успокойся, давай поговорим, – тщетно борясь с рыданиями, Дина попыталась подойти к Родиону, но тот шарахнулся от нее, как от дикого зверя, и обнаружив телефон, принялся судорожно вводить код разблокировки.

– Не приближайся, – его голос сорвался на визг, а Дина вдруг увидела перед собой незнакомца. Испуганного и какого-то женственного. Казалось, еще чуть-чуть и у Родиона начнется самая настоящая истерика. С удивлением она поняла, что в их паре он никогда не был мужчиной.

– Родион, перестань истерить, – внезапно успокоившись четко и ясно попросила она, а тот замер с разблокированным телефоном в руках.

– С Вероникой все в порядке, она сама подстроила свое исчезновение. Она ходила в библиотеку, брала там книги о том, как исчезали женщины и их не находили, пока они сами не объявлялись. Она почти полностью повторила исчезновение американской домохозяйки Джоан Риш, – Дине понравилось, как она это сказала. Спокойно, уверенно, уравновешенно. Это должно подействовать, Родион успокоится, и они поговорят. Родион, тем временем, смотрел на нее, не мигая и пытаясь обработать весь тот массив информации, который услышал от нее. Несколько раз он открывал рот, чтобы что-то сказать, но у него ничего не получалось. В конце концов, он прошептал:

– Ты больная, – опустив глаза на экран, он лихорадочно принялся искать чей-то номер.

– Не надо никуда звонить, – воскликнула Дина и решительно направилась к Родиону, – позволь мне объяснить, ты сам поймешь, что это Вероника все придумала. Наверное, чтобы еще больше раскрутить свои дурацкие соцсети.

– Не приближайся! Уродка ненормальная, – вдруг заорал Родион, отшатываясь от нее к двери, и нажимая на иконку вызова.

Дину бросило в пот. Он, наверняка, звонит тому следователю с холодными глазами. При мысли о том, что ей придется объяснять, почему она два раза вторглась без приглашения в чужой дом, обыскала его без ордера, скрыла от следствия важную улику и совершила еще ряд идиотских поступков, она вдруг впала в панику. Не понимая толком, что творит, Дина кинулась к Родиону и изо всех сил вцепилась в его руку, пытаясь забрать телефон.

– Не надо никому звонить! – прохрипела она, а Родион, неожиданно собравшись с силами, изо всех сил оттолкнул ее.

Дина отлетела на несколько метров и чуть не упала, врезавшись в спинку модного дивана.

И словно пелена упала. Ярость, злость, отчаяние и обида, копившиеся все последние годы, захлестнули с головой. Не соображая, что творит, Дина вдруг резко разогналась и бросилась на Родиона, пытаясь вырвать из его руки чертов телефон, уже заговоривший мужским голосом:

– Алло, Родион Сергеевич? Что у вас происходит? – глухо требовала трубка, а Дину заколотило от ужаса – следователь!

Ей удалось вцепиться в телефон, но Родион, не удержавшись на ногах под весом ее тела, вдруг покачнулся и начал падать. Телефон выпал из руки и по гладкому белоснежному полу отлетел под тумбочку, а сам Родион, падая, неловко взмахнул руками и странно изогнувшись ударился головой о мраморный столик, стоявший в прихожей, и, опрокинув его, упал на пол, закрывая глаза.

С трудом устоявшая на ногах Дина с ужасом увидела, как из-под его головы вытекает тоненькая струйка крови.

– Нет, Родя, нет! – заорала она, перекрывая голос, несущийся из трубки.

Рухнув на колени, она поползла к Родиону, тщетно силясь рассмотреть вздымающуюся грудь и услышать дыхание. Что-нибудь, что сказало бы ей, что все происходящее просто адское недоразумение, что Родион жив, он лишь ударился головой, но сейчас придет в себя, выслушает ее и согласится, что во всем виновата лишь Вероника, только она.

– Родя, – тихонечко провыла она, – Родечка, пожалуйста, перестань, Родя. Ну, давай, не надо меня пугать.

Она протянула руку, чтобы потрясти его за плечо, но ее остановил суровый оклик:

– Нет, не трогай его.

Дина в ужасе отпрянула, не удержавшись и шлепнувшись на пол. Подняла затравленный взгляд и уставилась на женщину средних лет, с темными волосами и бледной кожей. Она показалась ей знакомой, где-то она ее уже видела.

– Не трогай! – еще раз властно распорядилась женщина, входя в дом и плотно закрывая за собой дверь.

– Родион Сергеевич, я сейчас к вам приеду, – продолжал хрипеть телефон. Женщина подняла его и нажала на кнопку отбоя.

– Я помогу тебе, но нужно действовать быстро, – решительно объявила она и, подойдя к Родиону, уставилась на него. Наклонилась ниже, не касаясь, попыталась услышать дыхание.

– Он мертв, – объявила она через несколько секунд, – скоро здесь будет полиция и тебе светит пожизненное.

– Кто вы такая? – язык не слушался, распух и занял собой весь рот. В горле саднило. Руки заледенели и стали пудовыми.

– Я та, кто помог Веронике исчезнуть, помогу и тебе. Только действовать надо быстро, пойдем.

Женщина решительно протянула руку Дине, а та, ничего не соображая, поддалась. Встав с пола, она направилась вслед за женщиной, отчаянно пытаясь понять, что происходит.

– Где твоя одежда? – потребовала та, останавливаясь на пороге.

– На улице, возле заднего входа, – зубы отбивали такую дробь, что Дине пришлось повторить два раза, прежде чем женщина поняла ее.

Дина впала в странное состояние, между бодрствованием и сном, притупляющее все эмоции, от которых можно было сойти с ума.

– Сумка или что-нибудь еще было? – строго потребовала женщина, оставаясь на удивление собранной и спокойной.

– Нет, – покачала головой Дина, не способная ни на что, кроме как отвечать на четкие вопросы. Больше всего на свете ей хотелось сейчас сдаться на милость другого человека и предоставить ему решить за нее все проблемы. Повернувшись, она снова уставилась на лежащего без движения Родиона и почувствовала, как по щекам хлынули слезы. Она его убила. Господи, она его убила. Даже в самом страшном кошмаре и самых черных мыслях она не могла себе этого представить. Веронику она мысленно убивала много раз, но Родион неизменно оставался жив и здоров. И доживал до ста лет с нею рядом.

– Что ты трогала? – резко и бесцеремонно выдернула ее из пучины мыслей женщина.

– Дверь из подвала и компьютер, я хотела посмотреть запись с камер. Еще пол возле дивана. Телефон его.

Женщина остановилась, развернулась и решительно направилась вглубь дома. Схватив с дивана один из уютных пледов, она тщательно протерла им ручки двери, ведущей из подвала в дом и серебристый компьютер. Тщательно вытерла пространство перед диваном. Затем вернулась к Дине и потребовала:

– Как ты попала в дом?

– Через окошко в прачечной. Я оставила свою одежду на улице, чтобы попасть… – она запнулась, – чтобы пролезть в дом.

– Иди за одеждой, а я все приберу, – скомандовала женщина, но Дина была не в силах двинуться с места. Продолжала смотреть на Родиона. На краткий миг ей даже показалось, что он шевельнулся. Она сделала шаг, чтобы подойти к нему и снова попробовать отыскать хоть малейшие признаки жизни, но женщина резким окликом остановила ее:

– Не подходи к нему, останутся волосы или частички кожи и тогда тебе конец. Посмотри на себя, есть ли царапины? Вы долго боролись прежде, чем он упал?

– Я его просто толкнула один раз, – покачала головой Дина, переводя глаза на женщину.

Та взяла ее за руку и увлекла вслед за собой к двери, ведущей в подвал. Дина сделала последнюю попытку обернуться, но женщина сердито одернула ее:

– Не оглядывайся. Уходя закрывай за собой все двери.

И словно в подтверждение своих слов она, открыв дверь в подвал, подтолкнула Дину к ступенькам:

– Спускайся, только ничего не трогай, я буду ждать тебя с той стороны, помогу выбраться.

Дина, чувствуя себя чужой в собственном теле, на негнущихся ногах принялась спускаться, не отдавая себе отчета в том, что делает. Ее шатало, отчаянно хотелось схватиться за перила, но голос незнакомой женщины словно просверлил отверстие в голове, закрывшее собой все остальные мысли.

«Ничего не трогай»

Очутившись в подвале, Дина, натянув на ладони рукава свитера, с трудом взгромоздилась на стиральную машину, выпрямилась во весь рост и протянула руки к окошку, за которым уже стояла женщина и готовилась ее вытащить.

На секунду Дина засомневалась, что ее невысокой хрупкой помощнице это удастся, но неожиданно сильным рывком женщина потянула ее на себя. Упершись ногами в стену, Дина начала карабкаться по ней, просунула голову и руки в узкое отверстие и спустя несколько секунд оказалась на улице. Женщина уже держала в руках ее одежду. Краем глаза Дина заметила, что стремянка, еще утром валявшаяся на земле, приставлена к стене, что граничила с чиновничьим парком.

И в этот момент раздался хищный вой полицейских машин.

– Нет, – заорала Дина, но соседка тут же прикрыла ей рот рукой и, рывком поставив на ноги, поволокла к кирпичной стене, выходившей в тупиковый переулок. Решительно отодвинув в сторону заросли плюща, она толкнула небольшую деревянную дверь, незаметную под густым слоем растительности. Дверь поддалась, Дина машинально отметила, что она открыта:

– В моем заборе тоже есть калитка, в дом войдешь с заднего входа. Жди меня там и не шевелись, – резко приказала женщина, выталкивая Дину в переулок, захлопывая дверь и возвращая на место плющ. Спустя несколько секунд, она уже спешила навстречу полицейским, входившим во двор.

– О, Господи, какая трагедия, мне кажется, что Родиона убили! – заголосила она, протягивая к ним руки, – а убийца сбежал через двор дома напротив, там лестница приставлена к забору. Поспешите, может быть вы еще сможете его поймать!

До Дины, крадущейся через ухоженный сад к дому женщины, доносились лишь обрывки голосов. Она не могла разобрать слова. В голове пульсировала лишь одна мысль – она убила Родиона. Она убила Родиона. Она убила Родиона.

Не в силах совладать с собственным организмом, Дина бросилась к одной из ухоженных лужаек и ее стошнило на роскошный розовый куст. Тело выворачивало наизнанку, словно оно пыталось избавиться от всей горечи, обиды и ужаса, что отравляли его долгие годы. Дождь утих вместе с ветром, словно собираясь с силами, чтобы дать очередной бой истерзанной земле. Солнце местами разорвало облака. Затишье перед бурей.

Упав на колени на рыхлую влажную землю, Дина уперлась в нее руками и впилась пальцами, продолжая сотрясаться от рвоты, чье зловоние уже заглушило аромат английских роз.

– Вы кого-нибудь видели? – слова следователя четко прозвучали в наступившей тишине, и Дина закрыла рот грязными руками, чтобы не заорать от страха.

– Нет, – взволнованно и немного затравленно отвечала женщина, – я проезжала мимо и увидела, что входная дверь приоткрыта. Подумала, вдруг Вероника вернулась, или есть какие-то новости. Решила зайти и узнать. Понимаете, – вдруг сбивчиво залопотала она, вчера дверь была открыта и случился весь этот кошмар. И сейчас она опять была открыта, и я подумала, вдруг что-то… Так и произошло, – чужим, неузнаваемым голосом зарокотала женщина, еще несколько минут тому назад действовавшая твердой рукой и холодным разумом.

– Да-да, – в голосе следователя послышалось раздражение, – и что дальше? Вы вошли в дом?

– Да, а там ужас какой, Родион лежит! Я к нему кинулась, попробовала пульс, а потом вспомнила, знаете, как это в детективах все время показывают, что нельзя ничего трогать. Вот вышла и решила еще на заднем дворе проверить, а вдруг там кто-то есть?

– Почему вы так решили? – напрягся следователь.

– Не знаю, мне показалось, я слышала там какой-то шум. Я видела стремянку, кажется, по ней этот негодяй и сбежал.

Голоса удалились, а Дина, пригибаясь и стараясь стать как можно более незаметной, рысцой направилась к невысокому добротному коттеджу, облицованному серым декоративным камнем. Особняк навевал мысли о старой доброй Англии. Аккуратные клумбы с роскошными розами, полыхали в тусклом сентябрьском солнце, решившем под конец дня подарить городу парочку багряно-оранжевых лучей.

Цветы здесь явно любили и те платили благодарностью. При других обстоятельствах, Дина непременно остановилась бы, чтобы ими полюбоваться. Когда-то в другой жизни она мечтала о собственном доме с такой же идеальной лужайкой и клумбами, которые она разобьет собственноручно. Даже планировала пойти на курсы ландшафтного дизайна. В другой жизни, которой у нее никогда не будет.

Заметив приоткрытую дверь черного входа, Дина ужом скользнула в нее и прислушалась. Никаких посторонних звуков, в доме она была одна.

Пройдя в просторную гостиную, обставленную с четко выверенной небрежностью, Дина рухнула на один из ярких диванов и тут же вскочила – она вся измазалась, ей надо хотя бы умыться. С сожалением посмотрела на мокрое грязное пятно, оставшееся после нее на диване. Как символично. Вероника никогда таких пятен за собой не оставляла.

Отыскав гостевую ванную, Дина тщательно вымыла перепачканные землей трясущиеся руки и засунула голову под ледяную воду, чтобы хоть немного привести мысли в порядок.

Она убила Родиона. Во рту снова появился кислый привкус и Дина, не соображая, что делает, сбросила с себя всю одежду и, выключив воду в раковине, бесцеремонно залезла в чужой душ. Врубила на полную мощность горячую воду. Ее сотрясла крупная дрожь. Она убийца, убийца! Даже в самом страшном сне, она не представляла, что сможет причинить зло Родиону. Нет, только не ему.

Она сделала воду максимально горячей, но дрожь не унималась. Дина села на пол душа и обхватила себя руками. Думай, Дина, думай. Есть ли хотя бы минимальный шанс вылезти из этого дерьма без потерь.

Откуда эта женщина взялась в доме? Что ей нужно? Зачем решила помочь убийце? Или она не помогает, а просто преследует собственные цели? А что, если она начнет ее шантажировать?

При этой мысли Дина все-таки не удержалась и хихикнула. Что с нее взять, она беднее пресловутой церковной мыши. Тогда почему? Она уже давно не верила в добрых самаритян, помогающих кому-то из любви к человечеству. И хотя она и сама была волонтером, Дина прекрасно знала, что животным помогать намного проще, чем людям. Ведь в отличие от людей, те платят благодарностью. Нет, это не просто бескорыстная помощь. Наверняка, женщина что-то за это попросит. Только вот что?