История народной медицины северо-востока Европейской России

Смерть, по представлениям вотяков "не есть дело естественной необходимости, а признается делом Шайтана". После смерти члена семьи вотяки не прикасались ни к одной из его вещей, а бросали их в лес или в могилу. [21 с. 141–150.]

Вотяки так же верили, что болезни могут насылать злые демоны Кутысь и Чер. Кутысь, обитатель болотистых полян, наводит ужас, необъяснимый страх, "коросты", простуду. Чер, кроме того, может еще вредить и домашним животным. [220 л.1–6.]

Анализ изученных материалов позволяет сделать вывод о том, что очень похожи на представления о причинах болезней у вотяков верования проживавших в регионе черемисов. С.К. Кузнецов (1908) сообщает, что "всякое физическое расстройство черемисин приписывает действию злого духа Кереметя и его семьи, реже – наговору колдуна (мужед, локтызе)". В семью Керемета входили и вызывали заболевания, по мнению черемисов, духи Йомшенер, Чумбулат, Курук-кугуза, Немед-урук и злой помощник Чумбулата – Пиамбара. Если черемис болел, то член его семьи шел к ворожцу (мужед мужанг или мужедше) "каких найдется везде, по крайней мере, один на две-три деревни" и тот гадал на бобах, на поясе или на хлебных шариках, затем приносил посул в знак того, что жертва духу, вызвавшему болезнь, будет принесена. Посулы давали разные – солод, крупу, муку, воск, деньги. Их несли в молитвенную рощу (кюс-оты), посвященную тому богу, который "держит" ("куча") или "ломает" ("логадылеш") больного. Если после посула болезнь "не покидает больного", то черемисы думали, что "не верит бог" и снова шли к ворожцу. Он вновь ворожил и говорил, что посула мало, а нужна жертва. Чумбулату в жертву полагалось дать жеребца, Пиамбару – быка и т. д. Кроме того, Чумбулату и Пиамбару полагалось пожертвовать по свечке и по пять небольших ржаных хлебов, в которые были запечены серебряные монеты. Перед принесением жертвы, а жертвование чаще происходило в роще Керемета, собиралась близкая родня больного, приглашался опытный жрец (карт, кугузя), пеклись небольшие пресные хлебы. Перед тем, как их печь, в них вталкивалось по серебряной монете, а затем "хозяйка… пятнает их щепотью – одна метка по средине, другая – с боку". Черемисы верили, что "иных хлебов (без метки – авт.) Керемет не принимает". [100 с. 1–12.]

Изученные материалы показали, что если больной черемис "хотя отчасти сохранил силы", то он должен был идти вместе с родственниками и картом в рощу Керемета, "вымывшись, как и прочие, в бане и надев чистое белье". В роще "с помощью живого огня" разводили костер, карт украшал гриву и хвост жеребца серебряными монетами. Затем с головы животного остригали клок шерсти и бросали в огонь со словами: "Ступай, огонь, скажи Чумбулату, что ему привели в жертву жеребца". После этого два человека поддерживали лошадь под уздцы, а карт лил из ковша воду на спину лошади от головы до хвоста. Если конь вздрагивал, карт говорил: "Хорошо, возьми эту лошадь, больному дай здоровья". Перед тем как забить лошадь, ей травой затыкали наглухо ноздри, челюсти туго связывали веревкой, а прежде чем перерезать горло – наносили несколько колотых ран. Под струю крови подставляли чашку. Собранной кровью кропили и поливали у корня дерево, посвященное Чумбулату. С умертвленной жертвы снимали шкуру, осторожно, без повреждения костей, расчленяли тушу. После этого отрезали по кусочку от губ, языка, горла, ушей, сердца, легкого, печени и ног животного, как бы в доказательство, что жертва приносится без обмана. Отрезанные кусочки варили в маленьком котелке, остальное – в большом котле. Когда содержимое обоих котлов сварится, жрец вынимал в маленькую чашку обрезки из маленького котелка, крошил туда же мясо из большого, разбавлял все наваром и начинал молитву. Этой молитвой просили Чумбулата пощадить больного: "На горе живущий Кереметь! Если ты ломаешь человека-черемисина, то ты и вылечи его. От имени его этим большим серебром, этой сытой, великою мукою и медом молимся тебе. Язык у тебя острый, дым твой – длинный, сам ты, огонь, скажи: "Помилуй господин горный Кереметь! Если поможешь, огонь, принесем тебе в жертву черного барана, только помоги!" Или говорили: "Вот тебе, Чумбулат, лошадь с серебряной гривой, с серебряным хвостом, дай больному здоровье, не держи его, не ломай!". После этого содержимое чашки выливали в огонь, туда же кидали кусочки хлебов, яиц, плескали сыта (медовый напиток – авт.), кумышку или пиво. Пока все это горело, все присутствующие стояли на коленях и повторяли молитву. Затем шла жертвенная трапеза. Все остатки и объедки заметали хвойным веником и бросали в огонь. В огонь же кидали голову жеребца и уздечку, а шкуру надевали на шест и ставили около дерева Керемета. "Вот тебе, Чумбулат, лошадь и узда! Возьми это по-хорошему, больному дай здоровья, больше его не ломай!" Затем черемисы удалялись домой и уносили оставшееся мясо. Они были вполне уверены, что дух огня (Тул бодош) известил Чумбулата о жертве, а Капка-ороло доставил ему в целости и сохранности жертву. Марийцы, проживавшие на территории исследуемого региона, считали, что воспалительные процессы кожи и внутренних органов вызываются особой силой или существом – Вувером. Вувер, по их мнению, живет в лесу в дупле дерева, но если он поселится в теле человека, то последний заболевает. [100 с. 1–71.]

Коми причиной многих болезней считали шеву – духа в виде мышонка, бабочки, червя, личинки, волоса. Коми верили, что шева содержится колдуном в подполье дома, в специальном туесочке, вскармливается собственным телом, а затем насылается им на людей. Проникнув в человека с пищей, водой или по воздуху, шева вызывает различные заболевания. Согласно народным представлениям, шева остается в человеке до конца его жизни и лишь после смерти переселяется в другого. Считалось, что только очень сильные знахари способны изгнать шеву с помощью магических обрядов и уничтожить ее в огне. [79 с. 15–20.]

Еще в начале XX века ящерица считалась у коми существом, способным вызвать заболевания кожи и глаз: "… зырянин боится ящерицы, и ни за что не возьмет ее в руки, есть даже поверие – если ящерица пройдет по ноге, то нога будет гнить, покроется язвами…". В верховьях реки Вычегды существовала примета, что если весной увидеть ящерицу, то будут болеть глаза. [79 с.60.]

По мнению жителей региона, болезнь могла возникнуть от порчи, которая "производится из ненависти или злобы к заболевшему, по просьбе других, за деньги, а то и так себе, из любви к такому искусству со стороны некоторых злых людей". Люди эти – ворожеи, колдуны и еретики. [166 с.311.]

Жители исследуемого региона делили всех колдунов на: 1) людей случайно (передача знаний не сведущему умирающим колдуном) или намеренно (в результате магического акта) получивших в свое подчинение нечистую силу и оказавшихся в зависимости от нее, 2) специально освоивших черномагическое знание и обладающих способностью по необходимости вызывать нечисть, подчиняя ее себе, 3) рожденных колдунами (с участием нечистой силы – "им то было на роду написано"), 4) рожденных с колдовскими склонностями, случайно это обнаруживших и научившихся самостоятельно владеть ими. [74 с.2.]

Изученные материалы позволяют сказать, что жители региона верили, что колдуны могут отнять силу, вызвать параличи, родимчик. Жители Котельнического и Орловского уездов Вятской губернии в XIX веке считали, что колдун может "надеть хомут". Так называли опоясывающие боли туловища. Крестьяне были уверены, что если больного хомутом раздеть, то на животе и спине его окажется красная полоса. [166 с.311.]

Если у ребенка появлялась бледность кожи, жар, головная боль, судороги или он худел – марийцы считали – "на него наслали порчу". Симптомами порчи у взрослого марийцы считали желтоватый или пепельный цвет лица, боли в желудке, рвоту и головную боль. Людей, насылавших порчу, марийцы называли локтызо – портящий колдун.

Изученные материалы показали, что жители региона верили в то, что порченых может вылечить только знахарь или колдун, тот же, который испортил, или другой, более сильный. Ни врач, ни фельдшер, по их мнению, порченого излечить не может. [166 с. 312–313.]

Знахари (целители) подразделялись в регионе на: 1) родившихся с такими способностями ("по наследству", "в добрый час"), 2) просветленных при жизни Богом или получивших благословение ангела, святого, обретших особый лечебный талисман (цветок папоротника и т. п.), 3) специально обученных другими знахарями, которые их выделили по особым признакам, 4) заслуживших сверхзнания святой жизнью. [74 с.2.]

Порча, по мнению жителей региона, могла быть временная – на несколько лет, от которой можно и выздороветь, или же – "навек, до смерти". На северо-востоке Европейской России верили, что насылалась порча по ветру, воде, примешивалась колдунами к пище и питью, а иногда достигалась путем заклинаний. Так, крестьяне в Малмыжском уезде Вятской губернии в XIX веке говорили: "Колдун зайдет на ветер, так, чтобы ты стоял под ветром и пустит на тебя ее (порчу – авт.) с этим ветром". В Котельническом уезде той же губернии допускалось, что порча может быть передана человеку через удар рукою. Верили вятчане и в то, что порчу передавали через наколдованную одежду, взгляд. [166 с.313.]

Еще одну причину болезней жители региона определяли как сглаз. При сглазе, по мнению жителей Вятской губернии, болезнь возникает не по злой воле человека, а "от врожденной способности причинять вред всему, на что бы ни посмотрел, даже без какой либо предвзятой мысли". Считалось, что особенно восприимчивы к сглазу дети, "имеющие способность заболевать не только от порицания, но даже от похвалы, после того, как ими любовались". [166 с.325.]

Симптомами сглаза у детей марийцы считали внезапную бледность, слабость, серый цвет лица, потливость, головную боль, нежелание встать с постели, грустное, слезливое настроение, синие круги под глазами, отсутствие аппетита. [100 с.56.]

Жители региона также полагали, что человек может заболеть от дурных слов или смеха в его адрес. Называлось это обурочением или изурочанием. Если у кого-либо появлялась тошнота или тяжесть в области желудка, то в Сарапульском уезде Вятской губернии говорили: "Должно быть, изурочали". [166 с.327.]

Проживавшие на северо-востоке Европейской России коми-пермяки считали, что большинство болезней возникает именно от урочения. По их мнению, урочение происходит, например, если, входя с улицы в избу, кто-то похвалит ребенка или взрослого. [129 с.48.]

Изученные материалы показывают, что жители региона считали, что болезнь могла возникнуть "с озеву". В.К. Магницкий (1883) так описывает данную ситуацию: "Когда кто укорит другого каким-либо недостатком… с пожеланием еще худшего, и если укоренный подумает, что бы в самом деле, не случилось с ним этого, тогда непременно явится боль". [122 с.96.]

Еще одной причиной болезней жители региона считали испуг. Чаще всего испугом объясняли психические расстройства – "идиотизм, умопомешательство, истерию, эпилепсию и кликушество". [166 с.327.]

Психические расстройства вятчане также объясняли тем, что "ребеночка в детстве уронили". Причем, "уронили на голову", т. е. он ударился при падении головой.

Анализ изученных материалов позволяет сделать вывод о том, что, по мнению жителей северо-восточного региона Европейской России, болезни могли возникнуть от различных действий, ситуаций, в которые ранее попадал больной. Так, в Яранском уезде Вятской губернии считалось, что если ребенок рождается с обмотанной вокруг шеи пуповиной, то это произошло вследствие того, что мать в период беременности мотала нитки на Святках. Если роды затягивались, то это приписывалось тому, что женщина, будучи беременной, оступалась, переходила через оглобли или перешагивала через помело. "Ячмень на глазу" мог возникнуть, по мнению вятских крестьян, если посмотреть на мочащуюся собаку. [166 с.334.]

У финно-угорских народов региона (мордва, удмурты) близкие родственники исключались из числа участников при обмывании, обряжении и выносе тела покойника. Считалось, что если они будут участвовать в этих обрядах, то, как члены одной родовой группы могут подвергнуться действию вредоносных сил и заболеть. После похорон с этой же целью полагалось выполнять определенные ритуальные действия – вымыть полы, стены, лавки в доме. Обязательным было также мытье рук и посещение бани участниками похоронной процессии после их возвращения с кладбища. Кроме того, на лавку, где лежал покойник, необходимо было положить железный предмет – нож, ножницы, топор или камень, кирпич. Все предметы, связанные с обмыванием и погребением умершего, финно-угры навсегда или на время удаляли из дома. Щепки от гроба, посуда из которой обмывали покойного, отвозились в особое место, находящееся, как правило, недалеко от дороги ведущей на кладбище. Мордва называла такое место чукаш пря, удмурты – куркуяна. Считалось, что и могильная земля могла принести вред. Ее после похорон счищали с обуви. Если гроб доставляли на кладбище на телеге или на санях, то их оставляли на некоторое время на кладбище или на улице – "чтобы снег и дождь вычистили их". Предметы, связанные с миром умерших, применялись и для вредоносной магии: желая наслать болезнь во двор, в колодец или на пашню бросали горсть могильной земли или кость покойника. [96 с. 368–370.]

В результате проведенного в 1997–2004 годах на территориях Кировской области, Республики Коми и Республики Марий-Эл исследования установлено, что жители данного региона в настоящее время причинами болезней считают:

1) загрязнение окружающей среды (записано со слов Мельниковой Т.С. 1949 г.р., Куменский район Кировской области, Топкаевой А.И. 1927 г.р., Пижанский район Кировской области, Петровой Т.Г. 1950 г.р., с. Шелангер Республики Марий-Эл, Боданиной А.А. 1960 г.р., Кирово-Чепецкий район Кировской области, Сидоровой М.И. 1927 г.р. Кортеросский район Республики Коми).

2) недостаточное питание (записано со слов Мельниковой Т.С. 1949 г.р., Куменский район Кировской области, Баданиной А.А. 1960 г.р., Кирово-Чепецкий район Кировской области).

3) переохлаждение (записано со слов Мельниковой Т.С. 1949 г.р., Куменский район Кировской области, Кудриной Н.М. 1925 г.р., Кудриной Н.М. 1925 г.р., с. Выльгорт Республики Коми, Шиляевой А.С. 1908 г.р., г. Киров, Ислентьевой Е.И. 1925 г.р., Куменский район Кировской области).

4) грехи ("… все от грехов, милочка, от грехов…" – записано со слов Перепелкиной А.Г. 1941 г.р., Санчурский район Кировской области).

5) физическое перенапряжение (записано со слов Ворсиной С.А. 1916 г.р., г. Киров, Филатовой Г.А. 1948 г.р., г. Киров, Мельниковой Т.С. 1949 г.р., Куменский район Кировской области).

6) "уроки", "урочение" (записано со слов Мельниковой Т.С. 1949 г.р., Куменский район Кировской области, Чермных Л.И. 1921 г.р., Богородский район Кировской области).

7) порчу (записано со слов Кудряшовой И.Н. 1970 г.р., г. Киров, Скопиной М.Ф. 1933 г.р., п. Юрья Кировской области, Григорьевой П.П. 1937 г.р., Кирово-Чепецкий район Кировской области).

8) испуг, сильный страх (записано со слов Мельниковой Т.С. 1949 г.р., Куменский район Кировской области, Фалалеевой А.С. 1918 г.р., г. Киров).

9) сильную радость (записано со слов Мельниковой Т.С. 1949 г.р., Куменский район Кировской области).

10) злоупотребление алкоголем (записано со слов Котовой Е.Е. 1919–2004, Белохолуницкий район Кировской области, Ватамановой В.Н. 1949 г.р., с. Выльгорт Республики Коми, Шиляевой А.С. 1908 г.р., г. Киров).

11) старость (записано со слов Дектеревой Н.И. 1927 г.р., Даровской район Кировской области – "… любая старая вещь распадается, так и человек…", Мащенко В.П. 1954 г.р., г. Киров).

12) воздействие злых духов (записано со слов Топкаевой А.И. 1927 г.р., Пижанский район Кировской области, Егоровой П.Е. 1921 г.р., Моркинский район Республики Марий-Эл).

13) кару Бога (записано со слов Ложниковой Е.В. 1950 г.р., Юрьянский район Кировской области, Александровой Н.Н. 1946 г.р., с. Шелонгер Республики Марий-Эл, Маскалюк Л.А. 1931 г.р., Кирово-Чепецкий район Кировской области, Поповой П.И. 1934 г.р., Санчурский район Кировской области).

14) нервное перенапряжение (записано со слов Дектеревой Н.И. 1927 г.р., Даровской район Кировской области).

15) неправильное питание (записано со слов Дектеревой Н.И. 1927 г.р., Даровской район Кировской области, Токаревой Н.Г. 1902 г.р., г. Слободской Кировской области, Харюшиной А.Н. 1947 г.р., г. Кирово-Чепецк Кировской области).

16) бедность (записано со слов Токаревой Н.Г. 1902 г.р., г. Слободской Кировской области).

17) сглаз (записано со слов Егоровой Н.А. 1926 г.р., д. Олениха Кировской области, Платоновой К.Е., с. Айкино Республики Коми, Залевской Т.В. 1960 г.р., Омутнинский район Кировской области, Погудиной Е.В. 1970 г.р., Слободской район Кировской области).

18) курение (записано со слов Ватамановой В.Н. 1949 г.р., с. Выльгорт Республики Коми, Карват Н.В. 1950 г.р., г. Уржум Кировской области, Медведевой А.Ф. 1930 г.р., Свечинский район Кировской области).

19) последствие удара (записано со слов Кудриной Н.М. 1925 г.р., с. Выльгорт Республики Коми).

20) наследственность ("… если болели родственники каким-то заболеванием, то будешь болеть и ты…" – записано со слов Кудриной Н.М. 1925 г.р., с. Выльгорт Республики Коми, Скопиной М.Ф. 1933, п. Юрья Кировской области, Залевской Т.В. 1960 г.р., Омутнинский район Кировской области, Ислентьевой Е.И. 1925 г.р., Куменский район Кировской области).

21) нервные перегрузки (записано со слов Погудиной Е. 1970 г.р., г. Слободской Кировской области).

22) прием в пищу консервированных продуктов питания ("… в них химические добавки, вредные для организма… " – записано со слов Сидоровой М.И. 1927 г.р., Кортеросский район Республики Коми).

23) наговор ("…наговорили на меня, деточка… я ей рассады не дала, сказала, что все дочери отдала. А она мне все сени исплевала. Я вышла и встала, куда она плюнула. Вот уже неделя завтра будет, как с кровати встать не могу…" – записано со слов Толмачевой Л.И. 1935 г.р., Санчурский район Кировской области, Эсауловой А.В. 1921 г.р., Оричевский район Кировской области).

Исследованием установлено, что и на рубеже XX–XXI века в северо-восточном регионе Европейской России сохраняется вера в то, что болезни могут возникать из-за различных ситуаций, в которые попадает человек. Так, со слов П.Е. Егоровой (1921 г.р., Моркинский район Республики Марий-Эл) записано, что"…если в воду или около ее мочиться… на ягодицах появляются чирьи, болячки…, в воду нельзя плевать – губы покроются болячками…". Семиколенных Е.А. (Нагорский район Кировской области) в ходе исследования сообщила, что"… коли ступишь на чужой след, то будут болеть ноги, не шагай через коромысло – корча потянет, если ступить на то место, где ведро стояло – по телу пойдут лишаи, скатертью руки утирать – заусеницы будут, обувать прежде правую ногу – зубы болеть будут, через помело шагать – тяжело детей рожать, кто после собаки ест – у того горло распухнет…". Широкова В.И. (Немский район Кировской области) сообщила, что"…ребенок может заболеть, если мать не помыла руки после близости с мужем". Со слов Дуровой Н.Д. (1932 г.р., Лебяжский район Кировской области) записано, что "в праздники нельзя рукодельничать, стирать, шить, мыть полы, иначе руки будут болеть". Матрошева А.Г. (1918 г.р., Лебяжский район Кировской области) сообщает, что"…есть такие речки в нашей местности, река Моркер и река Номан, переходя через которые надо молчать, нельзя ругаться, нельзя хвалиться… иначе дух реки напустит болезнь". Со слов Кропотова Н.И. (Лебяжский район Кировской области) записано, что "на марийских мольбищах… нельзя рубить ни одного дерева… кто срубит, тот тяжело заболеет".

Анализ полученного в результате социологического исследования материала позволяет сказать о том, что и в конце XX – началеXXI века архаичность взглядов на причины возникновения заболеваний сохраняется (болезнь вследствие урочения, порчи, сглаза, воздействия злых духов), но преобладают естественно-научные представления о причинах заболеваний – болезнь вследствие загрязнения окружающей среды, курения, злоупотребления алкоголем, нерационального питания, физического перенапряжения, переохлаждения… Нерациональность, мистичность взглядов на причины возникновения болезней более присуща сельским жительницам региона старших возрастных групп.

Анализ этнографических материалов XIX – начала XX века, выполненный при проведении настоящей работы, показывает, что в данный период на северо-востоке Европейской России существовала народная прогностика исходов заболевания. Так, если больной хорошо спал, у него улучшался аппетит, то это считалось хорошим признаком – к выздоровлению. Если начало болезни "падало" на четверг или на субботу, то "больному не встать с постели и грозит неизбежная смерть". Вой собаки вблизи дома больного – "к покойнику". Или вот еще несколько методов определения прогноза заболевания. Необходимо было взять свиное сало, "мазать им больного в области сердца, под пазухами, под коленями, в области крестца и ягодиц, причем, делать это надо так, чтобы сам больной об этом не знал… затем это сало давали собаке, если она его лизала или ела – больной будет жить, а если нет – обречен на смерть". Практиковался и такой способ – "до солнца готовили ржаное тесто, в этом тесте вываливали больного, предварительно добавив муки, затем тесто опять же давали собаке". Если собака тесто ела, то прогноз болезни был благоприятный. Прогноз заболевания жители региона узнавали и следующим образом. Если одновременно в доме были покойник и больной, то при обряде соборования всем в руки давали по зажженной свече. Если дым от них шел к двери избы, то больной "не встанет". Если больной после соборования засыпал – прогноз был благоприятный. Если больной после соборования просил есть – то "это к смерти". Жители Орловского уезда Вятской губернии считали, что если новорожденный очень полный, с "развалившейся головой", мягкими ушами и острым подбородком, то он скоро умрет, а новорожденный тощий, цепкий, с головкой маленькой и крепкой, торчащими ушами и тупым подбородком – будет здоров. В Котельническом и Орловском уездах Вятской губернии в XIX веке верили в то, что не будет долго жить ребенок, если воск с его волосами не будет плавать в купели, а потонет. [166 с. 352–358.]

В результате проведенного в 1997–2004 годах на территориях Кировской области, Республики Коми и Республики Марий-Эл исследования установлено, что и в данный период в народной медицине изучаемого региона имеет место определение прогноза заболевания.

Так, со слов Колесниковой В.П. (1946 г.р., Немский район Кировской области) записано, что "если у больного ногти стали мягкие, то дней через 3–5 он умрет". Из того же источника: "…больной лежит на кровати, рукой проводят по спине, если спина прогнулась – больной скоро умрет…".

Шиляева А.С. (1908 г.р., г. Киров) сообщает, что"… обильный пот при высокой температуре – к выздоровлению, появление аппетита при любом тяжелом заболевании говорит о скором выздоровлении… при тяжелом заболевании беспричинное улучшение состояния – близкая смерть…".

Со слов Ванеева Л.В. (г. Слободской Кировской области) записано, что"… если взять в левую руку ветку вербы и спросить больного, как он себя чувствует, если он ответит что ему лучше – поправится, в противном случае умрет, положить на голову больному траву чистотел, будет петь – перед смертью, а плакать – перед выздоровлением…. положить в мочу больного свежую крапиву, если почернеет – признак близкой смерти, если останется зеленая – больной выздоровеет…".

Петрова Т.Г. (1950 г.р., с. Шелангер Республики Марий-Эл) и Александрова Н.Н. (1946 г.р., с. Шелангер Республики Марий-Эл) сообщили по рассматриваемому вопросу следующее: "… прогноз заболевания… неблагоприятный, если человек плохо выглядит, нет настроения, он… вялый, пассивный, либо слишком агрессивный, нет аппетита, повышенная температура, бледный цвет лица, синяки под глазами… прогноз заболевания считается благоприятным, если человек хорошо выглядит, розоватый цвет лица, сияющие глаза, хорошее настроение, доброжелательность к окружающим, хороший аппетит, нормальная температура…".

Со слов Семиколенных Е.А. (Нагорский район Кировской области), Ванеева Л.В. (г. Слободской Кировской области), Платоновой К.Е. (1910–1997, с. Айкино Республики Коми) записано, что "ночной собачий вой – к покойнику".

Клемцова С.В. (1975 г.р., г. Котельнич Кировской области) сообщила, что"…если больной бредит дорогой, о конях, то он умрет… сорока скачет на дому больного – к выздоровлению, если собака крох не ест после больного – он скоро умрет…".

Анализ вышеизложенного позволяет сказать о том, что народная прогностика заболеваний северо-востока Европейской России нерациональна, базируется на мистических представлениях, архаичности мышления, сохраняющейся у части жителей региона и в настоящее время.

Таким образом, представления жителей северо-восточного региона Европейской России о причинах и прогнозе болезней отражают систему взглядов на окружающую действительность, сложившуюся в результате повседневного опыта, преданий, передававшихся из поколения в поколение, религиозных и мистических представлений. Ряд представлений, сложившихся, как правило, эмпирически, имеют рациональную основу. Представления о причинах возникновения заболеваний с течением времени изменяются, на фоне существующих постоянно (болезнь вследствие физического перенапряжения, неправильного питания, порчи, сглаза) во второй половине XX века ряд представлений исчезает или встречается реже (болезнь вследствие кары Бога, воздействия злого духа), а ряд – появляется вновь и широко распространяется (болезнь из-за загрязнения окружающей среды, плохой наследственности, нервных перегрузок, приема в пищу консервированных продуктов). Вплоть до начала XX века в регионе преобладают нерациональные, мистические представления о причинах возникновения заболеваний, на рубеже XX–XXI века жителям северо-востока Европейской России более присущи естественно-научные взгляды на болезнь, но среди сельского населения старших возрастных групп архаические взгляды на причины возникновения болезней сохраняются. Народная прогностика заболеваний исследованного региона нерациональна, базируется на мистических представлениях, архаичности мышления.

2.3. Народная медицинская терминология северо-восточного региона Европейской России

Анализ изученных литературных и архивных источников показал, что общее определение болезни в северо-восточном регионе Европейской России крайне разнообразно – "боль", "худоба", "хворь", "простыл", "испуган", "сглазили", "изурочали". По исходу все болезни подразделяются на "смертные" и "не смертные". Процесс выздоровления определяется словами "подниматься", "обмогаться", "отдыхать". При выздоровлении вятские крестьяне в конце XIX века также говорили: "боль отстала", "лихорадка бросила", "оздоровел", "отутобел". В случае смерти вятчане говорили: "дуба дал", "преставился", "околел", "окочурился". Болезнь в рассматриваемом регионе часто получала свое название от какого-либо ее симптома. Заболевания, протекающие с повышением температуры, называли "горячками", "лихорадками", а иногда – "полежкой", т. к. ухудшение общего состояния вследствие высокой температуры тела "завтавляло лежать". Вместе с тем, исходя из представления о причине заболевания те же самые болезни нередко обозначались как "сестра", "тетка", "лихоманка", "комоха", "кумоха", "комуха". Гонорею из-за ее симптоматики вятчане называли "течью", а "золотухой" – различные сыпи на коже и слизистых, гематомы на лице носили название "синяк" или "синий опух". [166 с. 337–339.]

Жители северо-восточного региона Европейской России называли болезни и по пораженным частям тела. Так, заболевание горла определялось как "горлянка" или "горлуха". Болезни желудочно-кишечного тракта назывались – "боль под ложечкой", заболевания легких и сердца были известны как "колотье в боках или груди", "биенье сердца". При болезнях носа говорили: "когда носом кровь идет" и "нос заложило". Обширнейшая гинекологическая патология нашла отражение в названии "опущение матки", но чаще ее определяли как "маяться животом". Мастит называли "грудницей", скарлатину – "горлянкой". [166 с.339.]

Исследование показало, что нередко болезнь получала название от обстоятельств, при которых она началась. Е.Е. Котова (1919 г.р., Белохолуницкий район Кировской области) сообщает: "Робили тяжело – с пупа сдергивали" (вследствие этого, определение заболевания – "с пупа сдернул"). Из-за физического перенапряжения, по мнению жителей региона, могли появиться "наджада" или "надсада" (боль в пояснице или брюшной полости после физической нагрузки), "нажим" (мозоль). "Окорм" (боли в брюшной полости) объяснялся тем, что было съедено что-то вредное.

Хирургическая патология так же чаще определялась по ее причине. Резаные или рубленые раны в регионе носили название "порез", "подсек", вывих – "свишка". Ожоги называли "пожогами", "обварами", "жигой", "обжигой". О панариции говорили – "нажал", "намял", "натрудил". Остеомиелит носил название "волос", т. к. у вятчан считалось, что в кости "поселяются волосы и поэтому кости болят". Язвы жители Вятской губернии в XIX веке относили к "простудам" и говорили: "Простуда наружу выскочила".

Из заболеваний детей жители северо-восточного региона Европейской России выделяли "родимец" (эпилепсия, судороги с потерей сознания), "припадок" (судороги), "собачью старость" (рахит), "зубищи" (нарушение прорезывания зубов), "порастуньки" (отставание в росте)", младенческое" (то же что и родимец), "испуг" и "крик". Родимцы подразделялись на опуховой, переполоховый, костяной, сердцевой, ротовой, головной, воротовой, ломовой, жиляной, мозговой, суставной, ножной, гортанный, ручной, глазной, ушной, брюшной и членный – в зависимости от "локализации" болезненного начала. [40 с. 50–86.]

Глазные болезни у жителей региона назывались следующим образом – "темная вода" (катаракта), "перелом" (язва роговицы), "слепотка" или "куриная слепота" (нарушение сумеречного зрения). Одна из болезней глаз называлась "ветряной перелом". Описывается она так: "Болезнь такая – глаза режет так, что на свет не взглянешь". [166 с. 341–342.]

"Килами" жители Вятской губернии в XIX веке называли абсцессы, новообразования на коже и под ней, а также грыжи. Жители региона различали следующие разновидности грыж: "грыжу-пупик", "грыжу-мошонку", "костяну", "жиляну", "грызу", "подколенну", "нутряну", "пуповую", "паховую", "жилистую", "родовую", "ребровую", "мудовую". [40 с. 40–112.]

Увеличенные лимфатические узлы в регионе называли "желви" или "желваки". Чрезмерное разрастание грануляции в ране определялось как "дикое мясо". Сухожильный ганглий вятские крестьяне в XIX веке называли "могильной косточкой" или "навьей костью", болезни полости рта – "костяник". [166 с.341.]

Патологические роды носили название "трудных", нерегулярные месячные – "безовременное", общим названием гинекологической патологии было – "хворобушка женская".

Одна и та же болезнь в регионе имела множество названий. Так чесотка называлась "свороба", "свороб", "своробок", "свербячка", "почесуха", "нуда", "зуда", "зудиха", "почесули", "почесуньки", "почесульки". Фурункул носил название "чирей", "веред", "чирей-веред", "чирья", "нарыв", "огневик". Бессонница называлась "полуношницей", "шутухой-бутухой", "шепетухой-пепетухой", "шутухой-бутухой", "полуношницей-шекотуньей", "щекотухой-летухой", "стрепетухой-полуношницей", "переполошницей", "беспокоицей", "егозухой", "безугомонницей". [166 с.346.]

Многие болезни в изученном регионе имели и свои национальные названия. Коми-пермяки лихорадку называли "низовкою", оспу – "воспицею", корь – "корюхою", насморк – "возгреею", диарею – "мытом", чесотку – "своробом", сифилис – "худой болью". Русские, проживающие в Вятской губернии, называли сифилис в XIX – начале XX века "татарской оспой". [166 с. 342–347.]

Для эпидемических заболеваний вятчане использовали определение "поветрие". "Поветрие" с высокой смертностью в рассматриваемом регионе называли "мор".

Анализ изученных материалов показал, что симптоматология в народной медицинской терминологии региона также очень разнообразна. Чувство боли определяется как "лом", "ломота", "щипь". Если боль имела колющий характер, то говорили – "бросается", если боль была постоянная, тянущая, ломящая, говорили – "можжит". Словами "резь", "резня", "резва" жители Вятской губернии определяли режущую боль, словом "садеет" – жгучую боль. Иррадиацию боли часто характеризовали как "отрыгает". [166 с. 348–352.]

Исследованием установлено, что имели свои собственные названия и боли в различных частях тела. Так, головная боль в Вятской губернии рассматриваемого периода определялась как "голова трещит" или "головой маяться". "Горлицей" называли боль в горле. Боли в животе вятчане часто называли "чемер". Возможно, это связано со следующим: "Гусениц мохнатых зовут чемером, съешь гусеницу – живот заболит" (записано со слов Котовой Е.Е., 1919 г.р. Белохолуницкий район Кировской области).

Примеров обозначения отдельных симптомов, проведенное исследование позволяет привести множество: "шубеет", "дубеет" – нарушение кожной чувствительности, "дует" – метеоризм, "заперло" – отсутствие дефекации, "измодел" – похудел, "колотит" – чувство озноба, "керкает" – кашляет (записано со слов Котовой Е.Е., 1919 г.р. Белохолуницкий район Кировской области).

Снижение уровня интеллекта и психические расстройства в регионе определялись как "беспутый", "бесится", "в уме порушился", "свихнулся". [40 с.40.]

Имеют в народной медицине северо-востока Европейской России свои названия и отдельные части тела человека, его внутренние органы. Так, голова – это "башка", шея – "клен", "выя", фасция – "болонь", сухожилие и кровеносный сосуд (без разделения на артерии и вены) – "жила", глаза – "зыри", "обоконки", "талы", веки – "заиконки", крестец – "крестовина", лопатки – "крыльца", бедро – "голяшка", кисть руки – "каляпа", "лапа", суставы нижних конечностей – "латочки", лодыжка – "лытка", колени – "мумочки", губы – "отопки", сухожилие – "потягалище", ягодицы – "поюшки", затылок – "сидо", селезенка – "синек", лоб – "чело", голень – "чивиляшка", суставы пальцев рук – "колечки". [40 с. 40–66.]

Вышеизложенный материал дополняют результаты исследования, проведенного в 1999–2004 г.г. на территориях Кировской области, Республики Коми и Республики Марий-Эл. Опрос жителей указанного региона (см. приложение 2) показал, что народная, отличающаяся от научной, медицинская терминология, продолжает существовать на указанных территориях и в конце XX – начале XXI века.

Сравнение народной медицинской терминологии региона в конце XIX – начале XX века и в конце XX – начале XXI века позволяют сказать, что они имеют отличия. Так, голова на рубеже XX–XXI веков носит название не только "башка", но и "тыковка", "котелок", "чугунка", "калган"; шея – "хомут", "клен" (ранее – "выя"); глаза – "очи", "зори", "талы"; живот – "брюхо", "пузо", "чрево", "утроба"; позвоночник – "хребет", "остов"; лоб – "чело"; нос – "дудень"; губы – "отопки", "брылы", "брыла"; туловище – "стан"; кисти рук – "пакли", "клешни"; лицо – "рыло"; голень – "мосел", "масел"; селезенка – "синек"; кровеносный сосуд – "жила"; рука – "лепесть", "пакша", "пакля", "лапа"; палец – "парня", "перст"; затылок – "загривица", "загривок"; спина – "закорки", "горб"; лопатки – "крыльца"; ягодицы – "краюшки"; бедра – "толстые места", "ляжки"; нога – "костыль", "походок", "ходуля"; желудок – "варень"; височная область – "косица", "косича".

Проведенное в 1999–2004 г.г. исследование показало, что в указанном выше регионе названия болезней и их симптомов у населения уже носят, как правило, научно-медицинский характер, но встречаются и народно-медицинские термины. Так, болезнь – это "лихоманка", "хворь", "недуг"; гидроаденит – "сучье вымя"; головная боль – "ломиха", "чемер"; гонорея – "перелой"; повышение температуры тела – "жар", "кумоха", "трясучка"; фурункул – "чирей"; паротит – "свинка"; диарея – "понос", "чернуха", "гнетучка"; гематома – "синек", "синяк", "печеница"; кашлять – "кывкать", "хомкать", "харчеть"; зуд – "крыситься"; икать – "клыкать"; кашель – "нутрянец"; инфаркт миокарда – "разрыв сердца".

Таким образом, в северо-восточном регионе Европейской России болезни в народной медицине получают названия по их наиболее ярким симптомам, причине или пораженным частям тела. Одно и то же заболевание может носить различные названия, а разные называться одинаково. Ряд болезней носят региональные названия, отличные от общероссийских. Симптоматология в региональной народной медицинской терминологии разнообразна: так, боль даже дифференцируется по ее видам и локализации. Народная медицинская терминология региона охватывает практически все части и органы тела человека. С течением времени региональная народная медицинская терминология претерпевает значительные изменения.

Глава 3. Народная гигиена северо-восточного региона Европейской России

Народная гигиена проявляется в способе расселения, характере жилища, его архитектурного типа, ведении хозяйства, в одежде, питании, трудовых процессах, привычках, обрядности, личной санитарии, способах предупреждения заболеваний.

Жители северо-востока Европейской России место для поселения выбирали не случайно. Они селились, как правило, там, где прежде всего было удобно вести сельскохозяйственные работы, пасти скот, охотиться и ловить рыбу, где были доступны пути сообщения, имелись источники воды, а при необходимости можно было отразить нападение врагов. Поэтому, чаще всего поселения располагались вблизи берега рек и озер. Население региона издревле проживало "маленькими деревеньками домов по семи-восьми…так как поселенцы везде находили огромные леса и поля, лежащие впусте… селились где хотели…". [23 c.422,423.]

Кроме деревень (поселений с обрабатываемыми его жителями-крестьянами землями), в регионе селились селами (поселение с церковью), починками (выселок из деревни или села на свободную для освоения землю), хуторами (поселение из одного двора), слободами (поселение, жители которого при его возникновении освобождались от тех или иных повинностей и налогов), имелись погосты (поселение с церковью, домами священнослужителей и кладбищем), посады (поселение, жители которого занимались торговлей), города. До второй половины XX века в регионе преобладало сельское население, позднее – жители городов. [180 c.102,103.]

Выбирая место для постройки непосредственно дома, жители региона учитывали природно-климатические факторы, наиболее выгодно использовали рельеф при расстановке хозяйственных построек, придавали нужную ориентацию жилым помещениям по сторонам света. Дома ставили там, где лучи солнца давали больше тепла и света. [126 c.42.]

Вблизи болот, в низинах, сырых местах старались не селиться, место для поселения выбирали "здоровое", т. е. благоприятное для сохранения здоровья.

На севере региона "вследствие изобилия леса и жесткости климата" дома рубили из ровных окантованных бревен диаметром 40–45 сантиметров, стены поднимались на высоту более 5 метров, окна врезались высоко, подполье (подклеть) очень часто делалось в рост человека. Бревна подгонялись так, чтобы не было ни малейшей щелочки, через которую бы проникал холодный воздух. Зимой дома обкладывали соломой для сохранения тепла и сухости в жилых помещениях, что также способствовало профилактике болезней. Сегодня в зимнее время сельские жители региона для сохранения в домах тепла обкладывают их снегом. [180 c.104.]

Если на севере региона преобладающим типом жилища являлся "дом-двор", когда под одной крышей были расположены жилая изба, сени и хозяйственный двор, то в центре и на юге края, где климат более мягкий, равнинный, жилища были менее приподняты над землей, хозяйственные постройки располагались параллельно жилому дому, а между ними находился крытый двор с двумя сквозными воротами для домашних животных, т. е. архитектурный тип жилища на основании эмпирического опыта старались привести в соответствие с климатическими условиями. [179 c.115.]

Вплоть до середины XIX века в крестьянских домах преобладали курные избы, печи в которых топились по-черному, т. е. они не имели вытяжной трубы для выхода дыма, который выпускался через дверь. Поэтому печи стояли первоначально ближе к входу, а с появлением вытяжных труб они перемещаются к центру избы для ее более равномерного отопления. Наличие печи в избе давало возможность поддерживать тепло в течение круглых суток, готовить и долго держать в горячем состоянии пищу, сушить одежду. В холодное время года можно было спать на ее теплой поверхности, что также способствовало сохранению здоровья. [179 c.124.]

Жилые избы чаще всего представляли четырехстенки (в основе – клеть из четырех бревен), позднее появляются пятистенки (разделение четырехстенка еще одной стеной), и "избы двойные" – состоящие из двух четырехстенок с общей крышей. [179 c.130.]

В начале XX века, наряду с деревянными, в регионе все чаще строятся дома из кирпича, но их планировка повторяет деревянные избы. Двухэтажные дома нередко имеют только первый этаж из кирпича, второй – из дерева.

Во второй половине XX века большинство жителей региона стали проживать в городах, но и до настоящего времени, это в основном малые города, где большая часть жилого фонда представляет собой пятистенки, двойные избы, двухэтажные дома со вторым деревянным этажом.

Подклети (подполья) жилых "домов" в регионе, как правило, не отапливались. В прохладной подклети хранили и в настоящее время сохраняют от порчи продукты питания с целью предупреждения пищевых отравлений.

Многоэтажное кирпичное и железобетонно-блочное жилье в городских поселениях, в основном областных и республиканских центрах, преобладает с конца XX века.

Формируя свое хозяйство жители региона не могли обойтись без вспомогательных построек. Отдельно от жилой избы строились амбары, овины, колодцы, погреба, конюшни, бани. Последние, нередко и во второй половине XX века, были устроены "по-черному", т. е. без вытяжной трубы у печи, но все же во второй половине XX века в регионе уже преобладают бани "белые", т. е. с печной трубой. Бани использовались не только для мытья, т. е. с гигиенической целью, но и для принятия родов, лечения заболеваний. Бани ставили "у воды" – речки, пруда, ключа или колодца, в том числе и для того чтобы уменьшить затраты физического труда для снабжения бани водой.

Главным занятием подавляющего большинства населения северо-востока Европейской России вплоть до начала XX века являлось земледелие, затем, по значению, следовали местные и отхожие промыслы, скотоводство, часть населения работала на заводах. Крестьянское хозяйство до конца XIX – начала XX века носило во многом натуральный характер, удовлетворяя почти все потребности семьи. Сельским хозяйством приходилось заниматься в тяжелых условиях – почти вся территория региона входит в зону рискованного земледелия. [83 c.140.]

Население северо-востока Европейской России вследствие неблагоприятных климатических условий выращивало не все сельскохозяйственные культуры, не занималось "трудом по-пусту". Так, согласно "Краткому статистическому очерку Вятской губернии за 1898 год" жителям"… Глазовского уезда местами приходилось отказываться от возделывания гороха из-за ранних заморозков". Пахотные площади использовались под рожь, овес, ячмень, пшеницу, полбу, просо, лен, коноплю, т. е. выбор ассортимента культур зависел от климатических условий. Огородничество в регионе не было развито. Из овощей выращивали капусту, репу, морковь, редьку, свеклу, брюкву, огурцы, лук. В XIX веке появляется и картофель, усиленно насаждаемый властями, что приводило к прямо противоположным результатам – недовольствам крестьян, волнениям. В 1842 году в регионе зафиксирован даже картофельный бунт. Но постепенно осознавалась польза и этой культуры, и она занимала все большие площади. Садоводство было развито лишь на юге региона и не носило промышленного характера. [83 c.114,115.]

До начала XX века господствующей системой земледелия было сохранившееся с XVII века трехполье – пашня делилась на озимое поле, яровое и пар. На озимом поле сеяли рожь, на яровом – овес. Если качество земли позволяло, что также учитывалось жителями региона в ходе хозяйственной деятельности, то на хорошо унавоженных участках высевали и другие культуры. Удмуртское население региона практиковало и двуполье – пар и поле, разделенное на участки озимых и яровых культур, т. к. считало что в этом случае земля меньше истощается.

Северо-восток Европейской России – это огромная территория, земли для сельскохозяйственных работ имеются в достаточном количестве. Поэтому для обеспечения тяжелого крестьянского труда, повышения его производительности, поля нередко по много лет не использовали (до 40 лет), их превращали в "залежи", или увеличивали размеры пахотных земель за счет расчистки леса, который частично сжигался, а зола разбрасывалась по освобожденной от деревьев территории. Залежи и росчисти давали большие урожаи довольно долго и без использования удобрений. [83 c.146.]

Животноводство в регионе вплоть до начала XX века было не развито – "… скот хилый, мелкий… все более вырождающийся…". [82 c.16.]