— Хорошо, я расскажу. Вот смотри. — С этими словами он расстегнул манжету на левом рукаве и показал ей внутреннюю сторону своего запястья.

— О, Боже! — ужаснулась Герти. — Кто это сделал? Тебя пытали?

— Нет, — покачал головой Ларссон. — Это я сам. Хотел покончить с собой.

— Но почему?!

— Из-за отца. Его зовут Свен Ларссон, он служил в Инквизиции, был лейтенантом, и я очень гордился им. Но шесть лет назад оказалось, что у него была и другая служба, не такая почётная…

Глаза Герти широко распахнулись:

— Неужели…

— Да, — кивнул Ларссон. — Он был чёрным магом, и в конце концов его разоблачили. Мария… то есть, моя мать, не вынесла такого позора и умерла. А я не смог себя убить, хоть и пытался. Все эти годы жил с клеймом сына предателя, несколько раз переводился из одной школы в другую, скрывал своё настоящее имя, но всё напрасно — рано или поздно меня узнавали. Случай с отцом был слишком громкий, он прогремел на всю Инквизицию. В ордене и раньше ловили чёрных магов, но мой отец был протеже самого́ Ференца Кароя, а последние месяцы находился в свите принца Владислава и принцессы Инги, нынешних короля и королевы. Если бы не это, о нём быстро позабыли бы, а так… — Он вздохнул, искренне, без всякого притворства.

— Эйнар, бедненький! — сочувственно произнесла Герти, положив голову ему на плечо. — Несладко тебе пришлось… А твой отец, его казнили?

— Нет, он скрылся. Его до сих пор ищут, а я… я тоже прячусь. Не хочу, чтобы на меня показывали пальцами, шептались за моей спиной. Это невыносимо… После школы я полгода странствовал, всё искал место, где бы мог осесть. Но окраинные Грани меня не привлекали, я привык к цивилизации, к общению с другими колдунами. Ну а где цивилизация, где много колдунов, там присутствует и Инквизиция. Трижды за это время меня узнавали, я очень похож на отца, и возникал такой нездоровый ажиотаж, который вынуждал меня уехать. Здесь, на Торнине, инквизиторы появляются редко, и я чувствую себя более-менее свободно. Но всё равно боюсь. И с тех пор, как повстречал тебя, стал бояться ещё больше. Я не хочу уезжать отсюда, не хочу расставаться с тобой.

— Я тоже не хочу с тобой расставаться, — ответила Герти, крепче прильнув к нему. — Я не представляю своей жизни без тебя… А знаешь, мы встретились совсем не случайно. Теперь я уверена, что нас свела вместе судьба. Мы сразу почувствовали друг в друге товарищей по несчастью, хоть и не знали, что нас связывает общая беда. Я ведь тоже не была откровенна с тобой, скрыла от тебя правду о моей маме. Её убили не разбойники… — Она замолчала в нерешительности.

— А кто же? — спросил Ларссон.

Запинаясь и порой всхлипывая, Герти стала рассказывать ему свою историю, которую Лассон знал и так. К счастью, ему не пришлось задействовать свой артистизм, чтобы изображать на лице соответствующие эмоции, поскольку девушка говорила, не поднимая головы с его плеча. Он просто слушал, а когда она надолго умолкала, подбадривал её короткими сочувственными репликами.

— Я не верю, что мама была злой ведьмой, — сказала под конец Герти. — Не хочу, отказываюсь верить. Но… — Она тихо шмыгнула носом. — Я очень боюсь, что это может быть правдой. Хотя и стараюсь убедить себя в том, что произошла ужасная ошибка, что мама стала жертвой рокового стечения обстоятельств. Ведь она всегда была такой доброй, лечила людей… А ещё, будь она служительницей тёмных сил, Вышний Мир не стал бы направлять мне послание.

— Послание? — встрепенулся Ларссон. — Какое послание?

— Я видела во сне троих человек, взрослого мужчину и двух мальчиков. Они посоветовали мне уехать с Зелунда вместе с Марком. А когда я описала этих людей Марку, он сказал, что знает их. Мужчину зовут… звали Ривал де Каэрден, а мальчики были братьями королевы Инги. Все трое давно погибли. Марк уверен, что это было послание Вышнего Мира. И мастер Ильмарссон так считает.

— Расскажи об этом подробнее? — попросил Ларссон.

Герти подняла голову с его плеча, быстро взглянула на небо, где уже зажглись звёзды и всё ярче разгоралась ущербная луна, затем посмотрела на часы.

— Ой, мне уже пора! — произнесла она и соскочила с коленей Ларссона. — С каждым днём я всё позже возвращаюсь. Скоро не буду успевать на ужин. Пойдём обратно, Эйнар.

Ларссон медленно поднялся, чувствуя, как у него затекли ноги. Герти была лёгонькая, но отнюдь не невесомая. Впрочем, за удовольствие целый час продержать её у себя на коленях это была невысокая плата.

— Ладно, пойдём.

По пути к школе, Герти во всех подробностях поведала ему о своём сне и даже показала мысленную «картинку» тех троих, что явились к ней с посланием. И хотя с тех пор прошло почти четыре месяца, изображение было на удивление чётким — то ли Герти обладала очень хорошей зрительной памятью, то ли едва не каждый день вспоминала о том сне.

В мужчине Ларссон безошибочно признал Ривала де Каэрдена, чей портрет после событий на Агрисе был помещён в Зал Славы Инквизиции. А младший из мальчиков и впрямь сильно походил на королеву Ингу. Насколько Ларссон помнил, его звали Гийом…

— Но есть один вопрос, — сказала Герти нерешительно, — который я боюсь задать Марку. И главному мастеру тоже.

— Было ли это послание от Вышних? — сразу догадался Ларссон.

— Да, — кивнула она. — Когда я думаю об этом, то… В общем, если моя мама была… ну, той, кем её считают, тогда Вышнему Миру не было смысла заботиться обо мне. А значит, я могла получить послание с противоположной стороны — фальшивое, призванное убедить Марка забрать меня с Зелунда, где мне грозила смерть. И также это значит, что я нужна… — из её груди вырвался горький всхлип, — тем, кому, возможно, служила мама…

В первый момент Ларссоном овладел соблазн воспользоваться сомнениями Герти и завести разговор о том, чтобы уехать с Торнина, спрятаться от происков тёмных сил. Но нет — она всё равно откажется. Даже страх перед Нижним Миром не заставит её бросить школу, где ей так хорошо, где она чувствует себя счастливой…

— Выбрось из головы эти глупости, — твёрдо произнёс Ларссон. — Если бы ты не побоялась спросить, то давно бы уже знала, что Нижний Мир не может насылать логичные и содержательные сны, он способен породить только бессвязные видения и кошмары. Во всяком случае, пока ты находишься на Гранях.

— Значит, послание было от Вышних? Ты уверен?

— Нет, не уверен. Не исключено, что этот сон наслал на тебя тот же Марк.

— Он уверял, что не делал этого. Да и зачем ему?

— Например, чтобы ты согласилась уехать с ним. Может быть, он положил на тебя глаз.

Как Ларссон и ожидал, это предположение заметно развеселило Герти:

— Эйнар, ты ревнуешь? В самом деле?

— Ну, немного, — признался он, и это была чистая правда.

— Тогда можешь успокоиться. Для Марка я всего лишь малолетняя девчонка, которую он взялся опекать. Ведь он весь из себя такой взрослый, и нравятся ему взрослые девушки. Особенно Андреа.

— Та, с которой он ведёт занятия? — на всякий случай уточнил Ларссон; в своих рассказах Герти часто упоминала о двух молодых учительницах, Андреа и Гвен, но он постоянно их путал.

— Да, она. И Марк ей тоже нравится, это сразу заметно. Думаю, из них получится хорошая пара… Правда, Аби так не считает, бедняжка, — добавила Герти сочувственным тоном. — Она сама влюблена в Марка.

Дальше они шли молча. Ларссон обнимал Герти за талию и думал о сне, который она видела, пытаясь увязать его с другими обстоятельствами этой истории. А ситуация получалась крайне запутанной и неоднозначной. Ларссон не солгал девушке — Нижний Мир не был причастен к её сну. Связные и содержательные сны, исходящие из Преисподней, человек мог видеть только в «колодце», а во всех других случаях это была исключительная прерогатива Вышнего Мира. Ларссон уже знал, что за шесть лет его отсутствия Вышние резко активизировались, и если раньше насылаемые ими сны были такой редкостью, что в их реальность мало кто верил, то в последние годы эти сны-видения стали явлением довольно частым и для них даже подобрали специальный термин — послания. Разумеется, как и в прежние времена, большинство таких посланий на деле оказывались плодом слишком буйного (или больного) воображения, и тогда их называли ложными или фальшивыми. Однако в случае с Герти такой вариант исключался — ведь в своём сне она видела людей, которых никогда не знала, а значит, не могла это придумать ни сознательно, ни бессознательно. Посему оставалось две возможности: либо видение наслал на неё Марк фон Гаршвиц — единственный колдун, находившийся рядом с ней, либо это действительно было послание Вышнего Мира. В первый вариант верилось с трудом — если бы Марк хотел заставить Герти поехать с ним, он придумал бы видение поубедительнее. А так, и по своей форме, и по содержанию, сон был скорее адресован самому Марку — чтобы он взял девушку с собой на Торнин.

По всему выходило, что страхи Велиала были не напрасны и в эти события вмешались Вышние. Причём вмешались как минимум дважды: сначала, повлияв на местного пастора, пытались уничтожить Герти, а потом, когда на Зелунде появился Марк фон Гаршвиц, приняли прямо противоположное решение и посодействовали тому, чтобы она попала в школу Ильмарссона — куда её и собирался отправить Велиал. Похоже, они затеяли с ним какую-то хитрую игру и рассчитывали выйти из неё победителями.

Но положение Герти от этого лучше не становилось, а наоборот — лишь усугублялось. Кто бы ни победил в противостоянии двух космических сил, она в любом случае окажется проигравшей…

Наконец они дошли до того места под скалой, где обычно встречались и расставались.

— Ну всё, — произнесла Герти неохотно. — Мне надо идти.

Ларссон привлёк её к себе и поцеловал.

— Завтра встретимся?

— Обязательно. В то же самое время.

Они снова поцеловались, затем Герти решительно высвободилась из его объятий, страстно прошептала: «До завтра, Эйнар», — и быстро, словно боясь передумать, побежала к каменным ступеням.

„Осторожно! — послал ей вдогонку мысль Ларссон. — Лунный свет обманчив, не споткнись“.

„Не споткнусь, — ответила она, уже вступив на вытесанную в скале лестницу. — Я всё-таки колдунья“.

Ларссон внимательно следил за тем, как Герти поднималась по ступеням, готовый в любой момент подстраховать её. Но этого не понадобилось — она благополучно добралась до верхней площадки, там задержалась на секунду, послала ему воздушный поцелуй и скрылась за калиткой.

Ларссон уже собирался уходить, как вдруг из расселины в скале с другой стороны от лестницы появилась рослая человеческая фигура в длинном одеянии, похожем на плащ, и решительно направилась к нему.

Прятаться было поздно, убегать — бессмысленно, оставалось лишь достойно встретить незнакомца и выяснить, что ему нужно. Ларссон ожидал его приближения внешне спокойно и невозмутимо, сохраняя расслабленную позу, однако внутренне весь собрался, готовый к отражению атаки. Хотя вряд ли это был шпион Велиала, присматривавший за Герти; он бы не стал действовать так открыто и прямолинейно.

Когда мужчина подошёл, Ларссон смог разглядеть его скуластое лицо с тяжёлым волевым подбородком и прикинул, что ему лет под сорок. Длинное одеяние, похожее на плащ, в действительности оказалось мантией — а их, как уже знал Ларссон, носили все здешние учителя. Но это ещё не значило, что незнакомец был колдуном, поскольку в школе Ильмарссона гуманитарные дисциплины преподавали обычные люди, не обладающие магическим даром.

Впрочем, данный вопрос был разрешён очень быстро. Мужчина продемонстрировал свою принадлежность к колдовскому сообществу, попытавшись «прощупать» ауру Ларссона. И хотя его магическое прикосновение никакой угрозы не несло, это было даже не прикосновение, а скорее лишь пристальный колдовской взгляд, Ларссон отреагировал молниеносно и прикрылся силовым щитом.

— Значит, вот как, — произнёс мужчина. — Хорошая защита, нечего сказать… Кто ты, парень?

— А вам что за дело? — ответил Ларссон вызывающим тоном, как и подобало самоуверенному и нагловатому подростку. — Я не ваш ученик и не обязан перед вами отчитываться. К тому же я в прошлом году закончил школу. Не вашу, другую.

— Винландскую, небось, — кивнул мужчина. (На Винланде находилось местное командорство Инквизиции, там же была инквизиторская школа.) — Теперь учишься в академии, кадет? И устроил себе годичные каникулы?

— Это вас не касается! — чисто по-мальчишески огрызнулся Ларссон; в последнее время он с начал замечать, что ему всё легче вести себя соответственно возрасту своего нового тела — юношеские гормоны оказывали на него гораздо большее влияние, чем он ожидал.

— Но-но, парень, не дерзи! — посуровел учитель. — Я Гидеон Викторикс, старший ассистент на кафедре общей магии. И меня это касается, не может не касаться, поскольку ты встречаешься с одной из наших учениц, Гертрудой Визельдаттир. Я видел вас вместе, но не стал вмешиваться, чтобы не смущать Гертруду. В конце концов, она ещё девчушка, и с неё спрос невелик. А вот с тобой хочу серьёзно поговорить. Кто ты такой?

— Я Эйнар Свенссон, — ответил Ларссон уже гораздо смирнее, — с Грани Брегон, королевство Кабрайд, Дамаргайтский архипелаг.

— Кабрайд? — переспросил Викторикс. — Владение высшего мага Риса ап Гриффита? Так ты не инквизиторский отпрыск?

— Нет. Вся моя семья — подданные его величества короля Риса, а мой отец служит в гвардии королевского наместника на Грани Брегон.

— Что ж, понятно. А каким ветром тебя занесло на Торнин?

— После школы я захотел попутешествовать, мир посмотреть, — стал объяснять Ларссон. — Отец не возражал: он считает, что мне пора приучаться к самостоятельности. Я вообще-то направлялся на Главную Магистраль, а потом собирался побывать в Империи. Здесь, на Торнине, сделал остановку, чтобы отдохнуть после двадцатидневного похода по необитаемым Граням. Но… — он смутился, и отнюдь не притворно, — обстоятельства сложились так, что я задержался.

Ларссон поведал учителю ту же историю, что и Герти при их знакомстве. Она догадалась, что он всё выдумал, лишь после длительного общения с ним, а в целом эта легенда была хорошо проработана, и Ларссон не боялся уточняющих вопросов — он продумал множество деталей, ознакомился с основным фактами по Дамаргайтскому архипелагу и королевству Кабрайд, так что с ходу уличить его во лжи мог только человек, который сам там бывал. К счастью, Викторикс знал о тех краях только из чужих рассказов.

— Гм-м, обстоятельства, значит, — протянул он. — Вижу, какие обстоятельства… Ну, и что ты думаешь делать дальше?

— У меня серьёзные намерения, — заверил его Ларссон. Затем помолчал немного и твёрдо продолжил: — Я собираюсь жениться на Герти и увезти её на Брегон. Правда, ей очень нравится в вашей школе, она хочет здесь учиться, но я всё равно уговорю её уехать со мной. Она любит меня, а значит согласится. И вы нам не помешаете.

Ларссон сам толком не понимал, что́ подтолкнуло его высказаться столь резко и недвусмысленно. Это была не догадка и даже не подозрение, а скорее просто наитие, какое-то мимолётное и неуловимое озарение.

Викторикс пристально посмотрел ему в глаза. Ларссон ответил дерзким, уверенным и решительным взглядом.

— Стало быть, — произнёс учитель, — ты по уши втюрился?

— Не втюрился, а влюбился, — уточнил Ларссон. — И даже не влюбился, а полюбил. Наверное, я должен вас поблагодарить, что вы раскрыли нашу с Герти тайну. Он просила меня не спешить, подождать ещё немного, но теперь выбора не остаётся. Я завтра же обращусь к мастеру Ильмарссону с просьбой, чтобы он позволил Герти выйти за меня замуж. Ведь сейчас её официальным опекуном является школа, верно?

— Да, верно, — кивнул Викторикс. — Однако согласия ты не получишь.

— Почему?

— Потому что я этого не хочу, — в его голосе явственно послышались металлические нотки. — И не допущу, чтобы ты увёз девчонку!

«Неужели я угадал? — мелькнуло в голове Ларссона. — Неужели…»

Додумать эту мысль до конца он не успел, поскольку в этот момент на него обрушился сокрушительный магический удар. Викторикс, как видно, решил не допустить отъезда Герти из школы самым простым и надёжным способом — уничтожив человека, который собирался её забрать.

На Торнине с его закупоренными каналами доступ к инфернальным силам был существенно затруднён. Но даже при таких неблагоприятных условиях обученный чёрный маг имел в своём распоряжении огромную мощь, перед которой не смог бы устоять ни один шестнадцатилетний подросток, пусть даже обладающий полностью доминантным даром и весьма талантливый в колдовстве.

Викторикс бил наверняка и только одного не учёл — что перед ним был не зелёный и неопытный мальчишка. За юной внешностью его противника скрывался весьма искушённый колдун инквизиторской закалки, к тому же бывший слуга Нижнего Мира, не понаслышке знакомый с чёрной магией и отлично разбиравшийся во всех проявлениях инфернальных сил.

Ларссон среагировал мгновенно и сумел отразить смертоносный удар. А затем, без малейшего промедления, сам атаковал чёрного мага, ошеломлённого таким развитием событий. Тот, кого Викторикс собирался прикончить одним махом, оказал неожиданное сопротивление и, мало того, от обороны перешёл в нападение.

Как свидетельствует практика, схватка двух опытных и равных по силе колдунов при их близком контакте длится лишь до первой, пусть и самой незначительной ошибки одного из противников. А Викторикс ошибся ещё до схватки, притом ошибся по-крупному — он недооценил своего визави. Он проиграл, даже не начиная бой, но всё-таки смог продержаться несколько секунд, так как Ларссон не хотел его убивать, а стремился лишь оглушить и взять в плен.

Однако у Ларссона хватило хладнокровия и здравомыслия не настаивать на этом желании, когда ни первая, ни вторая попытка ему не удалась. Он не собирался допускать ошибки со своей стороны, чем мог бы воспользоваться Викторикс, дабы исправить ситуацию, поэтому в свой третий удар вложил мощное смертельное заклятие, буквально впечатавшее противника в скалу.

Бездыханное тело чёрного мага рухнуло наземь, а Ларссон отступил на пару шагов и опасливо огляделся по сторонам. Ни справа, ни слева на берегу никого не было, в море — тоже, а калитка в школьной стене по-прежнему оставалась закрытой. Судя по всему, их схватка (которая, впрочем, продолжалась лишь считанные секунды и без особого шума) не привлекла ничьего внимания.

Ларссон вновь перевёл взгляд на поверженного чёрного мага. Как жаль, что не удалось захватить его живьём и допросить! А потом с ним можно было бы проделать тот же номер, что и с доктором Нуйоном, и тогда бы Велиал нескоро узнал об участи, которая постигла его шпиона. Хотя, конечно, Викторикс мог связаться с Преисподней ещё во время их разговора — сразу после того, как Ларссон заявил о своих претензиях на Герти, — и получил приказ немедленно устранить это досадное препятствие. Да, возможно, так оно и было…

Внезапно Викторикс зашевелился. Реакция Ларссона была чисто рефлекторной, и он тотчас ударил по нему оглушающими чарами. Но результата это не дало — ведь оглушить можно только живого человека, но отнюдь не ожившего мертвеца.

Зомби неуклюже приподнялся, опираясь на правую руку, и уставился на Ларссона пустым, безжизненным взглядом остекленевших глаз.

— Эйнар Свенссон! — произнёс он гортанным, каркающим голосом, с гротескной, неестественной артикуляцией. — Трепещи несчастный! Ты посмел выступить против сил, мощь которых недоступна твоему пониманию. И расплата будет жестока.

На секунду Ларссона охватила паника. Нет, не перед самим зомби — это существо не представляло никакой опасности, тем более здесь, на Торнине. Испугал его тот, кто управлял трупом Викторикса. Может, это был сам Велиал, а может, кто-нибудь из его высокопоставленных слуг в Нижнем Мире. Например, легендарный Женес де Фарамон…

Однако Ларссон мигом обуздал свои чувства и даже смог изобразить на своём лице кривую ухмылку:

— Ой, как страшно! Я запросто расправился с тобой живым, а мёртвого тебя тем более не боюсь.

— Глупец! С тобой говорит не Гидеон Викторикс, которого ты по чистой случайности убил. К тебе обращается сама Преисподняя! С Викториксом тебе повезло, но с теми, кто придёт вслед за ним, ты уже не сладишь. Тебя ждёт ужасная смерть, а после неё — вечные муки в аду! Но ты сможешь избежать этой участи, если немедленно покинешь Торнин и больше никогда сюда не вернёшься. Не стой на пути Тьмы — иначе тебя сметёт!

Ларссон упрямо покачал головой:

— Кто бы ты ни был, бегства от меня не дождёшься. Я покину Торнин, лишь когда сам захочу, и непременно уеду отсюда с Герти. Насколько я понимаю, как раз поэтому Викторикс хотел убить меня. Не знаю, зачем она понадобилась тебе, но будь уверен — ты её не получишь.

Зомби долго молчал, устремив на него свой мутный взгляд.

— Между прочим, ты мне кого-то напоминаешь. В тебе есть что-то знакомое… Да, точно! Ты очень похож на Свена Ларссона, лейтенанта Инквизиции… Ха! Эйнар Свенссон — Эйнар, сын Свена… Так вот оно что!

«Ну что ж, — подумал Ларссон. — В любом случае, он бы догадался. Если не сейчас, то позже…»

— Ты прав. На самом деле меня зовут Эйнар Ларссон, я сын чёрного мага и предателя, которого ищет вся Инквизиция. Но, в отличие от отца, я не служу Преисподней.

— Твой отец, мальчишка, уже мёртв! — заявил зомби. — Он находится в моей власти, и если ты не послушаешься меня, то я подвергну его жестоким мучениям.

Ларссон заставил себя сардонически рассмеяться:

— Нашёл чем угрожать! Я рад, что этот ублюдок умер, жаль только, что не от моей руки. И мне доставит огромное удовольствие мысль о его адских муках.

— Как ты здесь оказался? — требовательно спросил зомби. — Что привело тебя на Торнин?