Внеземное притяжение

– Кто она? – не унимается взрослый мужчина с прекрасным телом, на что Уильям отвечает с небольшим раздражением:

– Да откуда мне знать? Я видел то же самое, что и вы, милорд, так что придержите вопросы для лесной красавицы.

– Хочешь так её называть? – с тихим смешком в голосе интересуется мой идеал.

– А почему нет? Мы нашли её в лесу в наряде из цветов возле священной рощи. Да и она такая красивая… – даже с прикрытыми глазами я отчетливо ощущаю на себе внимательный взгляд, надеясь, что он направлен исключительно на лицо, а не на распахнутый плащ, который я не могу поправить, чтобы не выдать своего бодрствования.

– Как скажешь, Уильям. Я, пожалуй, буду звать её гостьей, пока мы не узнаем имени.

– Ваше право, тем более вам и так есть на кого заглядываться, – намного мягче отвечает Уилл, а я тихонько огорчаюсь, что «идеал» уже занят. Но, с другой стороны, возможно, они продолжают играть свои роли. Это даёт мне маленькую, но всё же надежду на то, что сердце таинственного всадника свободно.

После я все-таки отключилась, потому что в следующий раз открываю глаза, только когда лошадь останавливается недалеко от входа в старый, я бы даже сказала, старинный особняк.

– Милорд, помогите мне её снять, а то опять рухнет, – обращается парень к рослому мужчине и тот, без раздумий, слезает с лошади и подходит к нам.

– Не нужно, я сама смогу, – сонным голосом протестую я, но, кажется, меня никто тут всерьез не воспринимает. Иронично, учитывая, что не я здесь взрослый человек, бегающий по лесу в костюме.

Милорд (мне срочно нужно узнать его имя) вытягивает руки вверх, обхватывает мою талию и медленно тянет на себя, причем так легко и ненавязчиво, словно я невесомая пушинка. Это так волнительно, что от неожиданной близости перехватывает дыхание. Чтобы удержать равновесие, мои руки ложатся ему на плечи и задерживаются там ещё на несколько коротких мгновений, после того, как ноги касаются земли. Следом спешивается Уилл и тут же берет меня под руку, замечая, что тело как-то стремительно ведёт вбок.

– Спасибо, – тихо произношу я, наконец-то начиная убирать руки с накаченных плеч, но моё серебряное кольцо с маленьким красным рубином в тонкой оправе, цепляется за ткань его плаща. Я поджимаю губы, ощущая всю неловкость момента, и тихо добавив: – Минутку, – начинаю медленно высвобождать палец, старясь не оставить затяжку и не оторвать камень.

Спутники первые несколько секунд стоят молча, но когда аккуратные попытки отделиться перерастают в нервные дерганья, широкоплечий брюнет обворожительно, но скорее снисходительно, улыбается и кладет свою руку поверх моей, желая помочь. Да только, что-то идёт не так…

Когда наши руки соприкасаются, по телу будто разрядом тока прошибает. Глаза широко распахиваются, сердце начинает колотиться, как сумасшедшее, а дыхание сбивается так, словно я только что сдавала норматив по бегу.

Весь Мир меркнет, оставляя только его, – прекрасного мужчину с холодно-голубым цветом глаз, ямочкой на волевом подбородке, идеальными скулами, ровным носом и удивительно-аккуратными губами. Все мои рецепторы сходят с ума, а тело буквально тянется навстречу незнакомцу, чьего имени я даже не знаю.

Такого в моей жизни никогда не было, это чувство совершенно необъяснимое, меня неистово влечет к нему, как мотылька к пламени. Я не могу противиться, не могу убрать руку, не могу произнести ни единого звука. Ведь мне необходимо ощущать тепло его кожи, чувствовать горячее дыхание, приятную ломоту в теле от сильных прикосновений, вкус его губ…

Странное наваждение, что обрушилось на меня словно гром среди ясного неба, было прервано Уильямом, который, не понимая, почему мы застыли, разъединяет наши руки.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает парень, а я молчу, не в силах отвести взгляда от незнакомца. Помимо воли, продолжаю изучать его широкие плечи, выдающуюся грудную клетку, массивные, сильные руки, подтянутый живот, накаченные ноги и явно упругие ягодицы (хотя их мне и не видно). Он таким огромным, что мы с Уильямом теряемся на его фоне, становясь крошечными.

– Нет, – строго говорит мужчина, благодаря чему я, хоть немного, отрезвляюсь. – Покажи её целителю и выдели  комнату на первом этаже. Надеюсь, до завтра гостья оправится, – отстраненно распоряжается он, а после разворачивается и уходит, оставляя нас наедине.

– Все хорошо? – как-то недоверчиво уточняет Уилл, а я и не знаю, что ответить.

– Да, – отвечаю спустя несколько мгновений молчания, повернув голову в сторону парня, что смотрит на меня таким обеспокоенным взглядом, что аж как-то не по себе становится. – Можно меня сразу в комнату? Не нужны мне ваши целители, только сон, – слово «целители» я произношу с такой интонацией, как будто бы говорю впервые. Не стану же я обижать их увлечения, каждый развлекается, как может. За примером даже ходить далеко не нужно, мы с подругами вчера вечером вели себя ненамного разумнее.

– Хорошо, – сразу соглашается спутник и, передав лошадей другому человеку в такой же странной одежде (да тут, и правда, целый клуб ролевиков), ведет меня в здание.

Возможно, я просто под кайфом и все вокруг лишь галлюцинация? Да, пожалуй, этот вывод является самым логичным в данной ситуации. Я никогда в жизни не принимала наркотиков, даже травку не курила, поэтому не имею ни малейшего представления о том, как чувствует себя человек под воздействием: что он видит, делает и все такое. Главное – дождаться, пока воздействие закончится.

Без слез о той комнате, в которую меня привели, толком и не рассказать. Она маленькая, серая. С односпальной, низкой и узкой кроватью на пружинах и деревянным столом у окна, на котором стоят свечи и подсвечник «фонарик» (такие на террасы ставят, для декора). Окно завешено плотной тканью, а у кровати стоит стул то ли с ночной рубашкой, то ли платьем, видимо для меня.

Я как-то теряюсь: мне нужно благодарить Уилла за эту комнату или проклинать? Но сон берет верх над телом, поэтому я все же говорю тихое: «спасибо» и, закрыв за парнем дверь, принимаюсь бороться со шнуровкой. Крепкий узел не подчиняется пальцам и не поддается на мои мольбы, поэтому я просто падаю на кровать, в чём была, и мгновенно засыпаю.

Проснувшись лицом в подушку, я медленно приподнимаюсь, пытаясь понять, где нахожусь. К несчастью, я в мрачной маленькой комнате, значит, часть с ролевиками не глюк.

На столе горит свеча, кто и когда её зажег, неизвестно. Встав с кровати, я подхожу к окну и отодвигаю штору, на улице темно. Я проспала весь день? Вот это я понимаю, старушка Лорссен уходит в отрыв со своими травами, если меня, молодую девушку, они вырубили почти на сутки, то какой же эффект оказывают на неё?

В любом случае, главное сейчас другое – меня больше не клонит в сон, в теле не чувствуется тяжесть, и это радует.

Сложно не заметить, что остатки моего цветочного наряда сыплются с меня, как иголки со старой елки, оставляя дорожки по всей комнате. Надевать любезно предоставленное мне «платье» не особо хочется, но быть голой хочется ещё меньше. Разобравшись со шнуровкой, я решаю втиснуться в серую, хлопковую ночнушку, а сверху закутываюсь уже в родной плащ.

На столе стоит глубокая миска с водой. Перспектива умыться и помыть руки такая соблазнительная, что я не удержалась. Холодная вода приятно освежила кожу, позволяя снова почувствовать себя человеком, а не бесполезным куском мяса, который валится на каждом шагу. От меня пахнет лошадью, но, чтобы избавиться от этого аромата, простого умывания будет недостаточно.

Поправив примятые после сна волосы, я решаю выглянуть из комнаты. В коридоре, освещенном с помощью больших свечей, стоящих на чуть выступающих подоконниках, пусто и тихо.

Любопытно, они из принципа не используют электричество или просто не хотят оплачивать его в таком огромном особняке, явно взятом в аренду?

Возвращаюсь в свои «хоромы» и беру светильник «фонарик», судя по его весу, сделанный из настоящего железа, а не пластмассы – точно не из Китая. Выхожу в коридор и двигаюсь наугад, кричать и звать людей я не решаюсь, потому что атмосфера дома какая-то пугающая. Здесь не чувствуется сырость старого особняка (что странно), привидения не скрипят цепями, до слуха не доносится странный скрежет или другие звуки, просто некомфортно, словно я не должна тут находиться. Из-за этого мне побыстрее хочется выйти на улицу, добраться до ближайшей трассы и уехать на попутке домой.

Открываю первую попавшуюся дверь и тихо прохожу внутрь, в нос тут же ударяет запах навоза. Дверь за мной шумно захлопывается и поднимается громкое лошадиное ржание.

Отлично, я нашла конюшню. Ай да я, ай да молодец.

Начинаю толкать дверь, но она не поддается, видимо замок заклинило или он защелкнулся. Нужно искать другой выход, а для этого необходимо пройти мимо животных в открытых стойлах, то есть, они запросто могут врезать мне задними копытами или откусить голову (да-да, знаю, что утрирую, но мне страшно!). Мне не хочется рисковать и идти между рядами, но альтернативы нет.

Я знаю, что нельзя подходить к лошадям сзади, поэтому стараюсь держаться как можно дальше от их пятых точек, но из-за этого мне приходится двигаться правее, а следовательно, ближе к звериным мордам с другой стороны стойла.

Кто так вообще коней ставит? Это же опасно!

А лошади чувствуют страх? Мне, кажется, что да, потому что они так странно фыркают на меня, шлепая своими огромными губищами.

Прижимаю «фонарик» к груди и медленно иду вперед, посматривая в левую сторону на задние копыта. Да, видимо, сбиваюсь с маршрута, потому что в следующую секунду начинаю визжать от ощущений, как что-то прикасается к моей голове, хватая за волосы. Светильник вылетает из рук и падет на пол с характерным звуком. Стекло разбивается вдребезги, и осколки разлетаются во все стороны. Я же пячусь назад.

Оказывается это один из жеребцов, спутал мои волосы с сеном и решил подкрепиться. Конь, который не сумел съесть меня, встает на дыбы, видимо, чтобы бы покончить со мной другим способом, а я, парализованная страхом, цепляюсь ногой за торчащий в полу колышек и плюхаюсь на спину, прямо на тюк сена.

Боже, какая глупая смерть – убита разгневанной лошадью в доме без электричества. Надеюсь, что журналисты, которые будут освящать этот несчастный случай, придумают менее смехотворное и постыдное название заголовка.

Глава 3 Луна Бьёрк

– Тише малыш, тише! – слышу знакомый голос, но боюсь раскрыть глаза, ожидая смертельного удара от коварного противника.

Секунда, ещё одна и еще, ничего не происходит. Лошадь недовольно фыркает, её успокаивает мелодичный мужской голос, и я решаюсь посмотреть на своего спасителя. На долю секунды в голове мелькает мысль: «а вдруг это мой таинственный идеал?».

Приоткрываю один глаз, но не вижу лица мужчины, потому что свет падает на него сзади, но даже по силуэту понимаю, что пора подниматься и начинать собирать раскатанную по всему полу губу, – это не он.

А ведь как было бы романтично! Между нами вспыхнула связь и вдруг он, как настоящий супермен, прилетает ко мне в нужный момент и подхватывает на руки, спасая от неминуемой гибели. О таком только книги писать да фильмы снимать, но, увы, я в реальности.

– Ты в порядке, не ударилась? – спрашивает «спаситель» наклоняясь ко мне, это Уилл, теперь я его отчетливо вижу. – Кажется, это начинает входить в привычку. Что ты не поделила с моим конем? – с улыбкой спрашивает парень, и я медленно перевожу взгляд на животное за его спиной.

– Так это он? Серьезно, опять? – рука инстинктивно тянется ко лбу, которым я треснулась об этого самого жеребца утром. – В своем оправдание могу сказать – он первым начал, – сквозь улыбку говорю я, хватая протянутую мне руку.

– Спасибо, – говорю я, поворачивая голову к парню.

Вообще, он прилично выше меня, поэтому под «поворачиваю», я имею в виду «задираю голову вверх».

– Рад помочь. Ты что тут делаешь? – он такой беззаботный и невероятно милый. Может хоть сейчас у меня получится выяснить, что происходит и позвонить домой?

– Да я, – в этот момент моя босая нога опускается на осколок стекла, и я звучно шикаю, мысленно прокручивая все известные мне ругательства.

– Что, что случилось? – замирает брюнет, настороженно глядя на меня, прыгающую на одной ноге.

– Стекло, оно впилось мне в ногу, – поскуливая от боли, говорю я, хватаясь одной рукой за парня, чтобы не потерять равновесие, так как ставить раненную конечность на пол больно.

– Пойдем к свету, – он указывает рукой вперед, и я активно киваю головой. – Тебя понести или допрыгаешь? – простодушно уточняет Уильям, тактично не нарушая границ моего личного пространства.

– Допрыгаю, только придерживай меня, пожалуйста, – полным решимости голосом произношу я, не желая казаться слабачкой.

– Хорошо, – соглашается Уилл и, придерживая меня обеими руками, медленно ведет вглубь конюшни к столу, на котором находится канделябр с зажженными свечами. Возле стола стоит стул, рядом висят полочки с всякими примочками для лошадей, сбоку на крючках болтаются уздечки и седла. На старом столе также стоит небольшая плетеная корзина, лежат какие-то бумаги, широкие гребни и прочие мелочи.

Не могу не заметить, что это полноценная конюшня, что странно. Если и допустить мысль о том, что все участники игрищ привезли с собой по скакуну, разве они стали бы настолько детально обустраивать помещение?

Уилл подтягивает тюк сена к столу и садится напротив, опуская взгляд к правой ноге, из ступни которой торчит кусочек стекла.

– Давай я помогу? – он такой добрым, что я не могу отказаться.

И неважно, что я по натуре своей неженка и тяжело переношу боль, из-за чего, скорее всего, сама у себя бы осколок доставала целую вечность сквозь водопад слез.

– Угу, – произношу сквозь плотно сжатые губы и тут же отворачиваюсь, чтобы не смотреть на процесс.

Парень берет канделябр, снимает его со стола и ставит на пол, чтобы лучше видеть рану.

– Не волнуйся, стекло одно и оно небольшое. Я достану его на счет пять, хорошо? – его голос приглушенный, внушающий веру в лучшее.

– Подожди, а почему пять? – поворачиваю голову к Уиллу, и именно в этот момент он выдергивает осколок, а я дергаюсь, издавая громкое: «ай».

– Молодец! И совсем ведь не страшно было, – улыбается брюнет, показывая мне небольшой кусочек стекла размером не более одного сантиметра.

– Ты даже не начал считать! Кто так делает? – возмущаюсь, но беззлобно.

– Я, – простодушно отвечает парень, пожимая плечами, и выкидывает осколок в плетеное ведро, стоящее у стола.

– Спасибо, Уилл. Никогда не думал стать врачом? – с долей язвительности интересуюсь я, глядя на парня, который поднялся с места и тянется за кожаной сумкой, висящей на крючке.

– Кем? – уточняет он, и я закатываю глаза. Точно-точно, у них же это не так называется. – Что это я, в самом деле. Прости, – театрально извиняюсь, немного склонив голову, а после торжественно произношу: – Целителем.

– Я кое-что в этом смыслю, – на этих словах Уильям садится на прежнее место, держа в руках кусочек светлой ткани и маленькую стеклянную бутылку с неизвестной жидкостью.

– А что у тебя там, перекись? – интересуюсь, указывая на пузырек.

– Нет, отвар из разных трав, который поможет снять воспаление, и ускорит процесс заживления раны, – он говорит все это так спокойно и уверено, что будь у меня при себе Оскар, я бы его тут же вручила.

– Ткань-то хоть чистая? – уточняю с опаской в голосе, но сразу же дополняю. – Не пойми неправильно, я ни какая-то там ханжа, зацикленная на микробах и инфекциях, но мои ноги  за сегодня уже повидали достаточно горя, не хотелось бы добить их.

Кстати да, было бы здорово раздобыть хоть какие-то шлепанцы, прежде чем вновь отправляться бороздить просторы города в поисках дороги домой.

– Конечно, её даже прокипятили, можно не волноваться. Позволишь или продолжим спор, пока твоя кровь заливает пол? – Уилл многозначительно смотрит мне в глаза, а после указывает на маленькую алую лужу, которая успела образоваться под ступней.

– Да, пожалуйста, – немного убавив пыл, прошу я, внимательно наблюдая за действиями парня.

На самом деле, он очень привлекательный, до загадочного незнакомца ему, конечно, далеко, но тем не менее. Уильям отличается высоким ростом и жилистым телосложением. Пусть я не видела его без рубашки, но пока он вел меня к освещенному участку, успела прилично так пощупать бицепсы. У него выразительные, большие глаза, при свете свечи трудно сказать, какого конкретно цвета, но не карие, серые или зеленоватые. Нос имеет небольшую горбинку, которую видно только в профиль, но она его не портит, скорее придает определенного шарма. Нижняя губа пухлая, верхняя чуть тоньше, улыбка красивая, добрая и открытая. Волосы темные, вьются, совершенно обворожительно закрывают уши и частично шею, иногда ниспадают на лоб. Подбородок овальный, узкий, слабовыступающий, высокие скулы. На левой щеке три маленьких родинки, а может и больше, сейчас толком не видно.

 Увлеченная детализацией нового знакомого я даже не заметила, как ловко он обработал крошечную рану и закрепил повязку.

– Готова, теперь можешь снова бегать по округе как лесная нимфа, – с улыбкой заявляет Уилл, поднимая на меня взгляд, а я тут же вспоминаю его разговор с взрослым мужчиной, когда он назвал меня красавицей. Помимо воли, начинаю ощущать легкое смущение, из-за чего отвожу взгляд в сторону, и закусываю ноготь большого пальца левой руки.

– Я требую плату, – подобное заявление прогоняет прочь все милые чувства, и я возвращаю к парню взгляд полный непонимания и неприкрытого возмущения.

– Плату? – решаю сначала уточнить, может мне просто почудилось.

– Именно так, – он как-то слишком загадочно улыбается, что я решаю подыграть.

– Допустим. И чего же ты хочешь? – мне любопытно, а Уильям, будто бы почувствовав это, нарочно держит паузу. – Ой, да брось! Говори уже, – не сдержавшись, требую я, никогда не умела сдерживаться, я слишком эмоциональная.

– Назови мне свое имя, – просит брюнет, не сводя с меня изучающего взгляда. Мое поведение его явно забавляет, словно это я здесь чудик из другого мира.

Я могла бы продлить эту игру ещё на пару «действий», но не хочу растягивать интригу, тем более такую пустяковую.

– Меня зовут Лу̀на. Только не луна̀, а именно Лу̀на с ударением на второй слог, – поясняю не просто так, а потому что все эти якобы смешные «шуточки» уже давно приелись.

Для норвежцев мое имя вполне обычным, но вот американцы вечно норовят проявить себя и сделать для меня открытие, сказав, что оно похоже на название спутника Земли. А то ведь я, за свои двадцать лет жизни, об этом ни разу не задумалась.

Что? С чего я взяла, что он американец? Да тут все очевидно: внешность не скандинавская и акцента нет (у меня он отчетливо слышен, когда говорю не на родном языке). Я бы заподозрила в нем англичанина, так как черты лица очень подходят под привычный образ, но у тех тоже достаточно четкая и узнаваемая дикция, а в речи Уилла не слышны напыщенные нотки.

– Красивое имя. Приятно наконец-то познакомиться, Луна, – говорит парень, немного склоняя голову и тут же возвращая на меня взгляд, такой пронзительный, внимательный, изучающий, что мне становится неловко.

– Взаимно, Уильям, – подражаю его манере склонять голову, а затем, как бы ненавязчиво, ведь мне нет никакого дела, и вообще я случайно вспомнила, спрашиваю: – А как зовут мужчину, который утром был с тобой в лесу?

Взгляд парня меняется, он выравнивает спину и смотрит на меня с небольшим прищуром: – А что, он тебе понравился? – ехидно спрашивает Уилл, а я чуть ли не захлебываюсь возмущением, хватая воздух рваными глотками.

– Что? Нет! Ещё чего, я просто поинтересовалась, – отмахиваюсь рукой, хотя, наверное, этим жестом я больше выдаю себя, чем создаю образ незаинтересованной дамочки.

– Ну-ну, – задумчиво произносит брюнет, а после отводит взгляд в сторону. Всего на секунду, но мне показалось, что в светлых глазах промелькнула грусть.

– Уилл, а у тебя, случайно, телефона с собой нет? – спрашиваю с надеждой в голосе, и закусываю нижнюю губу в ожидании ответа.

– Нет, прости, – он пожимает плечами, а я тяжело вздыхаю. Собственно, ничего удивительного.

– Слушай, а ты же, наверное, умираешь с голоду?! Ведь с самого утра ничего не ела, – быстро переводит тему брюнет, но в его голосе слышится такое искреннее участие, что я тут же киваю в подтверждении его слов.

– Горячего мы тебе посреди ночи не раздобудем, если ты, конечно, не хочешь умереть со смеха от моих попыток готовить. Но у меня есть кое-что, чем ты могла бы перекусить. – Парень тянется к корзине на столе и ставит её к себе на колени. Под тонкой тканью спрятан кусочек сыра, половина нарезанного батона и небольшая бутылка молока.

– Это мои припасы на утреннюю вылазку, но ты угощайся, я перед поездкой зайду на кухню и возьму еще, – на этих словах Уилл передает мне в руки корзину.

Запах свежего хлеба мгновенно раздразнивает желудок и тот начинает урчать. Сейчас не до напускной скромности, поэтому я приступаю к поглощению пищи, как голодный хищник, откусывая большой кусок воздушной выпечки с хрустящей корочкой вприкуску с сыром и запивая все прохладным молоком. По вкусу вроде коровье, настоящее, жирное, не люблю такое, но сейчас не до перебора продуктами.