Два полцарства

Теперь я увидела, что он мягко мнет пах сквозь ткань. Заметив мой взгляд, Егор не смутился: чуть приподнял брови, будто бросал мне вызов, и расстегнул молнию. Легко приподнялся на одной руке и приспустил джинсы, обнажая возбужденный орган. Совершенно бесстыдно прошелся по нему рукой, а взгляд притом перевел на мои губы.

Я обязана была смутиться. И я смутилась бы, если бы пребывала в любом другом состоянии, но сейчас меня хватило только на то, чтобы не смотреть на то, как он сам себя возбуждает.

– Может, хватит уже болтать? – Дима тоже откатился на бок, высвободив мою руку.

Он подхватил мою ночную рубашку за подол и потянул вверх. Я почти не сопротивлялась – мои попытки перехватить его за запястья не выглядели полновесным сопротивлением даже в моих глазах. Одежда полетела на пол, я спонтанно прикрыла обнаженную грудь, но уже Егор взялся за трусики и стянул их вниз. Горячие ладони побежали повсюду, отводя мои руки и открывая тело для ласк. Егор беззастенчиво терся членом о мое бедро, уже избавившись от джинсов. Дима был тоже возбужден, я ощущала его стояк, он не спешил окончательно раздеваться, как будто чувствовал, что для меня это будет слишком. Кому я вру? Уже десять минут назад для меня было слишком. А теперь я пребывала в таком состоянии ненормальной взвинченности, что даже останавливать это не хотела.

Дима снова потянулся к моим губам, и я податливо приоткрыла рот. Однако он только коснулся кожи и еле слышно сказал:

– Сейчас уже все на грани, Сашка. И метаться вроде бы поздно. Выбери, кто будет первым.

Последняя фраза выдернула из неги, когда дошел смысл. «Выбери, кто будет первым» – а что, логично. Я же тут всем видом демонстрирую, что совсем не против горячего тройничка. Они думают, что я девственница, иначе бы уже и мнением не интересовались, а тут надо же – спрашивают. Зная точно, что потом тысячу раз об этом пожалею, я ответила почти решительно, голос только предательски хрипел:

– Я не хочу заниматься сексом ни с кем из вас.

Егор тихо рассмеялся и поцеловал меня в шею – видимо, совсем уж фальшиво прозвучало такое признание. Дима только мельком улыбнулся и заметил:

– Ясно. Но целоваться ты явно хочешь. Тогда продолжаем.

Он взял меня за плечо и резко перевернул на бок, лицом к нему. Поцеловал – и теперь не так мучительно-ласково, а с напором, вынуждая широко открывать рот и впускать его язык куда вздумается. Егор прижал меня сзади. Теперь напряжение рвануло вверх, будто до сих пор его и не было. Разница между тем, что было раньше, оказалась принципиальной: обнаженная кожа чувствовала все прикосновения, а Егор и не стеснялся, он терся о мои ягодицы, скользил горячим органом между ног и не мог сдержать стонов. А потом и вовсе обнял меня сзади и скользнул рукой вниз, пробираясь пальцами между складок.

Я судорожно выдохнула, но Дима не позволил даже разорвать поцелуя. Наоборот, он вдруг запустил колено между моих ног, тем самым раздвинув их и заблокировав все движения. Я стала еще более открытой для другого – и Егор времени не терял, почти сразу найдя нужное место. Ему стоило два раза скользнуть по клитору, чтобы я начала выгибаться от удовольствия. А после третьего кругового движения я уже сама целовала Диму и посасывала его язык, постанывая прямо ему в рот.

Я мало что смыслю в мастурбации и никогда себя таким образом не возбуждала. У бывшего парня на подобное фантазии вообще не хватало, но уже через пару минут стало ясно, что я перешагнула через какую-то грань удовольствия, и теперь оно нарастает совершенно ненормально, становясь запредельным, рвущимся наружу только стонами. Я просто не улавливала, не понимала уже, что он там делает своими пальцами, но не проникает внутрь. И этот поцелуй, ни миллиметра свободного пространства – в таких условиях даже сосредоточиться возможности нет. Егор скользил уже чуть влажным членом между моими ягодицами, и внутри меня усилил нажим и перешел на тот же ритм. Будто он трахал меня… будто мы уже занимались сексом, но это был совсем другой секс, доводящий до исступления, и не имеющий ничего общего с тем, что я испытывала раньше.

Дима, почти не разрывая поцелуя, перехватил меня за запястье и потянул руку вниз. Нагло запустил себе в штаны и погладил сверху, будто бы поощряя. Мне было плевать, я вообще не соображала, что творю. Понятным оставался только ритм, который задал Егор. Даже движения языка в моем рту начали попадать в этот такт. Я, кажется, так же двигала рукой, оглаживая ствол. Дима приспустил штаны сильнее и обхватил моей ладонью горячий орган, провел пару раз, вынуждая немного натягивать кожу на головку. Затем отпустил на мою волю и вдруг перехватил той же рукой меня за волосы, немного оттягивая назад и делая поцелуй еще более глубоким. Вероятно, я все делала правильно, поскольку через несколько секунд он захрипел стонами. От этого звука меня окончательно понесло.

Егор чуть ускорил движения, но этого уже и не требовалось: меня будто сдавило изнутри, а потом выправило сразу во все стороны. Очередной стон просто забился в горле: удовольствие было настолько мучительным и нестерпимым, что не оставалось сомнений – это и есть оргазм. Вот этот выкрученный снизу и бьющий в мозг взрыв, затопляющий за секунды и обездвиживающий все тело, не мог быть ничем другим. Я чувствовала губами, что Дима улыбается – все еще не отрывается от меня, но он мой пик не пропустил. Егор, по всей видимости, тоже, раз задвигался быстрее и кончил мне прямо на внутреннюю сторону бедра. Перехватил за живот и вжал в себя, чуть подрагивая и все еще тяжело дыша. О том, что меня испачкали спермой, я в тот момент тоже думать не могла – совершенно обессиленная, я просто констатировала факты. Меня уже не целуют, я просто влепилась лицом в шею и по инерции касаюсь кожи языком.

Дима снова обхватил мою ладонь, ею зажал член и несколько раз с усилием толкнулся в кольцо пальцев, доводя до оргазма и себя. Я ощутила теплую вязкую жидкость, но ладонь не убирала, как будто хотела поймать все движения его пульсации. Так и лежала, обмякшая, не будучи в силах сделать хоть движение к собственному освобождению, пока не начала соображать.

Крындец. Это был не секс, как и обещано. Совсем не секс, на мою «недодевственность» никто не посягнул. Но это было намного, намного интимнее, страннее, пошлее и… приятнее, чем секс.

Глава 21

Я кое-как выбралась из-под горячих тел и шмыгнула в ванную. Душ освежил не только тело, но и немного привел в порядок мысли. Например, я отчетливо осознала две вещи.

Произошедшее было до абсурда извращенным.

Произошедшее мне понравилось.

Вероятно, этой своей извращенной абсурдностью и понравилось, распалило так, как ни одна фантазия не способна сделать. Не уверена, что любая девушка на моем месте смогла бы абстрагироваться и не вовлечься эмоционально в такой дичайший эксперимент по узнаванию самой себя. Я медлила, не выходила из душа, вдруг только здесь ощутив себя в безопасности – нет, не от мужчин, оставшихся в спальне, а от своих собственных желаний по отношению к ним. Здесь же, в мнимой изоляции, удавалось думать как-то отстраненно, без лишних эмоций.

Мне нравился Егор, причем понравился давно, хотя всеми силами и рушил периодически хорошее впечатление о себе. Нравилось в нем то, что он говорит именно то, что думает и чувствует. Если Егор психует, как было в первые дни моего пребывания в особняке, то это проскальзывает в каждой фразе. Если Егору нравится что-то, то у него даже взгляд за секунды меняется, черты становятся мягче, улыбка шире. И он не прячет, не умеет прятать свои реакции. Мне нравится Егор этой непрошибаемой искренностью.

Вероятно, мне немного нравится и Дима, хотя с этим сложнее смириться. Мне никогда не импонировали люди, у которых непонятно что на уме. Сегодня он с безразличным лицом меня раздевает, а завтра с тем же выражением может убивать невинных младенцев. Уверена, какие-нибудь маньяки именно с таким вселенским спокойствием в глазах ходят по улицам, потому их и подозревают в последнюю очередь. Дима пугает и тем же завораживает. Заводит своей отстраненностью и одновременной вовлеченностью. Если уж отважилась пойти на извращения, то пускай их по полной программе и с самым странным типом, Сашуль.

Вернувшись в комнату, я несколько минут смотрела на мужчин, сейчас непривычно мирных и расслабленных. Обнаженный Егор сгреб под руку подушку и не спешил укрываться, горячий. А Дима перевернулся на спину, лишь мерным дыханием выдавая глубокий сон. Я смотрела – и понятия не имела, что делать дальше. Даже захотелось, чтобы кто-то из них проснулся, снова как-нибудь пошутил и позвал меня занять исходную позицию. Тогда я смогла бы сделать вид, что за меня снова всё решили. Но они не просыпались, а от чуть влажного после душа тела и босых ног становилось зябко. Резко выдохнув, я сделала шаг вперед, уперлась коленом в середину дивана и начала осторожно пробираться дальше. Теперь я радовалась, что никто из них свидетелем моего грехопадения не стал. Однако я сама прекрасно осознавала цену этого шага, после которого точно не смогу оправдываться, что не принимала ровным счетом никакого участия. Если бы в этой истории какой-нибудь дипломированный психиатр решил обозначить ключевой переломный момент, так вот этот шаг им и был.

Уместившись между ними, я замерла. Егор почти сразу обхватил меня рукой и прижал к подушке. Такому только бизнесом заниматься: даже во сне гребет всё под себя. Минут через пять сзади меня обнял и Дима, натягивая одеяло нам обоим до самой шеи. Уткнулся носом мне в макушку, даже дыхание не сбилось. Стало тепло. И до мурашек приятно.

Показалось, я только уснула, когда меня уже начали будить тихими разговорами. Я не открывала глаза, чтобы продлить дремоту как можно дольше.

– Саш, ты же уже не спишь, – шептал Егор, а я не реагировала. – Надо возвращаться в дом. Понятное дело, что в тесноте даже прикольнее, но в такой тесноте мы рискуем в скором времени друг друга возненавидеть. Дим, ты ванную здесь видел?

– Достаточно того, что я здесь видел диван, – ответили ему тоже шепотом. – Его будто создавали как анти-мебель, чтобы людей от лени отучать. Не затёк у меня только хер. Стоп, ошибся, он тоже затёк, хотя и от другого.

Егор так же едва слышно рассмеялся, а я не выдержала и забурчала в защиту любимого спального места:

– Потому что этот диван не предназначен для такого количества гостей. И ванная тоже. И я сама, если уж вы затронули эту тему, для такого количества гостей не предназначена.

– С этим ты погорячилась, – смех Егора раздался громче.

Зато я окончательно проснулась, распахнула глаза и села, чтобы перестать быть в уязвимой зажатости и взирать на обоих сверху вниз.

– Я серьезно! – добавила в тон угрожающих нот. – Жить втроем я не хочу… Блин, да я даже в страшных кошмарах такого не видела!

– Это называется не «кошмары», – терпеливо поправил Дима. – Ну, сны, в которых настолько ярко-выраженный эротический подтекст имеется. Саш, ты чего взвилась? Всё уже, влипли, расслабляемся и получаем удовольствие.

– Лучше вылепляться! – я и сама не знала, существует ли такое слово.

– Лучше пойти в душ, – хладнокровный негодяй из себя выходить не собирался. – Мне нужно помыться, тебе остыть. А Егору очень нужно сварганить на нас всех кофе.

– Почему я?! – предсказуемо возмутился второй.

– Как почему? – приятель перевел на него ироничный взгляд. – Разве не тебе сейчас в офис ехать? Работа себя сама не поработает.

– Типа безопасность сама себя обеспечит!

– Какая безопасность? С Камелиным перемирие, а у меня, соответственно, отпуск.

– Ни фига подобного!

– Егор, мы под душ все равно втроем не влезем.

Тот поразмыслил пару секунд и согласился обреченно:

– Там и вдвоем не влезешь, если только пришлепнуться друг к другу, как конструктор лего. Собственно, с этого я и начал наш разговор.

Пока не поступило предложение начинать пришлепываться друг к другу, я поинтересовалась:

– Я вам, случайно, не мешаю?

– Нет, Саш, – Егор улыбнулся мягко. – Ты нам очень даже помогаешь. Мы с этим змеем столько лет вынуждены друг друга выносить, и наконец-то наше общение перестало быть мучительным.

Дима хмыкнул и почему-то промолчал – видимо, тоже уловил подтекст. Им нравится всё, что между нами тремя происходит. Они, в отличие от меня, не парятся по поводу странностей и просто ловят кайф. Но я так не могу. Даже признав, что тоже получаю удовольствие, делать вид, что все в порядке, не могу! Поспешила заявить, чтобы закрыть спорную тему, при утреннем свете казавшуюся уж совсем немыслимой:

– Вот и отлично! Раз я связующий элемент, тогда я главная! А значит, я иду кипятить чайник, а вы оба в душ. Вместе, по отдельности, жребий бросайте, кто первый – вот тут уже мне безразлично.

На кухне я немного расслабилась. Несмотря на неясное самоощущение, настроение мое нельзя было назвать плохим. Наоборот, отчего-то хотелось петь… и, может даже, завести тесто на блины или кексы. У меня есть мука? Молоко за столько времени наверняка испортилось… Я вздрогнула и быстро-быстро помотала головой, приводя мысли в порядок. О чем я вообще думаю? Почти как молодая женушка сразу двух мужей угощать собралась? Понравиться им, показать какие-то свои достоинства? Настроение еще сильнее взметнулось вверх, пришлось зажмуриться, чтобы не выдать внешне этот скачок. Я ведь им и без того нравлюсь! Обоим. Ничуть не меньше, чем они нравятся мне… Господи, господи, да что же творится у меня в груди?

Я вздрогнула и вынырнула в реальность от тихого голоса:

– Давай я помогу, Саш.

В дверном проеме появился Егор, в одних джинсах, незастегнутых и свободно болтающихся на бедрах. Я успела взять себя в руки и покачала головой:

– Не с чем помогать, Егор. У меня даже к чаю ничего нет, за столько времени и хлеб заплесневел.

– Ничего. Нам хоть по капле кофеина, потом решим, что делать дальше.

Про «дальше» я пока обсуждать была не готова, потому переключила внимание:

– Кажется, я знаю, кто проиграл в жеребьевке, – я с улыбкой кивнула на дверь в ванную, из которой слышался шум воды.

– Угу, – Егор смотрел на меня неотрывно и, когда я заметила этот пристальный взгляд и замерла, вдруг широко и привычно улыбнулся, затем лишь продолжил: – А идея с жеребьевкой просто прекрасная. Уверен, все присутствующие об этом подумали.

Я нахмурилась, не понимая намека. Егор подошел ближе, перехватил меня за плечи, наклонился и заговорил – теперь серьезней и быстрее, но не позволяя мне отстраниться:

– Саш, ты же не наивная дурочка. Сама уже понимаешь, к чему все идет. Ладно, у нас обоих башни посрывало. Ты, конечно, будешь продолжать делать вид, что ничего такого уже не произошло, но оно произошло, происходит и будет происходить. И не так уж много времени пройдет, когда мы дойдем и до горячего. Почти неизбежно, иначе тут всех по очереди от перенапряжения разорвет. Если для тебя важно, кто будет первым, тогда реши это и обозначь. Но притом сразу понимай, что второй, – он сделал короткую паузу, – будет вторым.

У меня горло перекрыло от смеси раздражения и смущения:

– И ты так спокойно об этом говоришь?! Ничего, если я прямо сегодня пересплю с Димой, да?

Егор, не выпуская меня из рук, коротко пожал одним плечом.

– Мы все понимаем, что делаем, Саш. Все втроем мы не идиоты, верно? И это нужно просто принять. Скажу больше: никто из нас так не завелся бы, будь всё прилично и просто. Потому да, это ничего, если ты прямо сегодня переспишь с Димой. А потом – может, тоже прямо сегодня или завтра – ты переспишь со мной. Не исключено, что на его же глазах. И сложнее всего тебе будет смириться с фактом, что никто из нас страдать на этот счет не собирается. Иначе уже давно бы начал; мы оба случайно пропустили момент начала страданий от желания одной и той же девушки. Вот такие дела, Саш. Если ситуация сложная, то незачем ее еще сильнее усложнять.

Меня разом покинула вся энергия, будто в пол через ноги утекла. Я почти обмякла в его руках, и стало лень размышлять, но нужно было хоть чем-то закончить:

– Я в полной растерянности, Егор.

Он одной рукой прижал меня к себе, вынудив уткнуться лицом в его плечо. Сам наклонился к волосам и почти неслышно признался:

– Как и все, Саш. Просто некоторым можно всхлипывать и смущаться, а некоторым положено держать лицо. И никому толком непонятно, что и как делать правильно, да и к чему это все придет. Но две головы хорошо, а три лучше, как-нибудь со временем разберемся. Да? Только не переживай слишком сильно, говори, что тревожит, останавливай, если начнем давить. А мы обязательно начнем, потому что я на взводе, а у Димыча характер такой… И ведь ты тоже на взводе? Вот если уж совсем честно…

Я вздохнула и не ответила. Но и отрываться от него не захотела, ощущая себя какой-то сказочной принцессой в совершенно дурацкой сказке. Зато с самым настоящим прекрасным принцем. И самым настоящим драконом. И оба настолько потрясающи, что даже выбрать из них невозможно.

Глава 22

После чаепития Егор заявил:

– Мне действительно надо сгонять в офис. Эдак примерно на весь день. И в связи с этим меня тревожит один вопрос…

– Чтобы мы за это время случайно не нашалили? – перебил Дима с улыбкой.

– Ладно, два вопроса, – как ни в чем не бывало исправился Егор. – Например, чтобы вы за это время случайно не умерли с голоду. Сколько можно прожить на одной заварке?

Похоже, что Дима пребывал в нетипичном для себя приподнятом настроении, уж больно его голос отличался от привычного сухого тона:

– Ты за нас не волнуйся, друг.

– Рабочий день уже в разгаре, Дим!

– А, ясно. Ты за нас не волнуйся, босс.

– Так-то лучше, – они явно понимали друг друга с полузвука. Егор продолжал шутку, выделяя фразу драматическими нотками: – Я уже полчаса как босс, потому слушай мой приказ, который касается непосредственно тебя, меня и некой особы, которую тоже одной заваркой не прокормишь…

Но Дима уже сообразил, перебивая:

– Да понял я. Задание – всё так ловко закрутить, чтобы мы с царевной оказались в месте, где добыча продуктов пропитания не является проблемой? Что-то наподобие недавно купленного тобой загородного дома? Не там ли все твои игрушки, о которых говорить пока рано, но уже сейчас они мельтешат на границе каждой мысли?

Егор и не скрывал восторга от понятливости друга:

– Гениально! Я бы нанял тебя на работу за сообразительность, если бы ты уже не был нанят! Сможешь провернуть это так, чтобы сама гостья ни о чем не догадалась?

Дима фыркнул, а я успела вставить, едва сдерживая смех:

– Как же вам повезло с тем, что я глухонемая!

– Нам с тобой вообще повезло, – Егор на меня даже не глянул. – А вечером встречаемся там и продолжаем разговор с этого же места. Совсем желательно, если Саша будет к моему приезду разморенная и ничего не соображающая!

– О, вот здесь ты сильно рискуешь, – Дима задумался. – Это ж надо ее разморить, но и самому при этом хоть немного соображать.

– А вот ты справься. Докажи, что твое хваленое самообладание – не только слова!

Я смех уже и не скрывала:

– Вот об этом мне тоже не сообщайте, а то я все планы нарушу.

– Идеально! – Егор хлопнул по столу и поднялся на ноги. – Раз стратегия единогласно одобрена, я поехал.

– Ну, насчет «единогласно» я бы поспорила…

И со мной ожидаемо никто спорить не стал. У этих двух давнишних знакомцев, знающих друг друга как облупленных и поддерживающих в любом начинании, передо мной было явное преимущество. Даже против одного такого выстоять проблема, а уж помноженные на два они представляли собой силу, не дающую и шанса на контратаку. И меня эта обреченность уже не раздражала – забавляла. Вероятно, страх и здравомыслие давно притупились, уступив место только приятным переживаниям. Ведь это сумасшедше приятно – когда тебя вот так активно завоевывают и не дают даже шанса отдышаться, как и увернуться.

Егор сильно опаздывал в офис. Он ушел, оставив меня всего лишь с половиной сил противника, но мне это, мягко говоря, не сильно помогло. Дима тут же принял отстраненное выражение лица, долго смотрел в окно, а потом заявил сухо и спокойно:

– Переоденься, царевна. Я не хочу тащить тебя через весь город в таком виде.

Я пожала плечами, не комплексуя по поводу старых спортивных штанов и домашней футболки. Не так давно прошли те времена, когда я щеголяла перед ним в худшем наряде.

– И куда же, интересно узнать? – я продолжала все ту же тему. – Неужели начнешь заманивать меня в загородный дом, откуда я едва вырвалась? Не надолго же вас обоих хватило, а вчера-то заливали, что готовы жить здесь в любой тесноте!

Дима глаз от окна не отрывал, а по голосу невозможно было понять, улыбается он или серьезен:

– По дороге объясню. И я никуда тебя не заманиваю.