Вороны революции

На улицах посёлка Счастье, валялись не прибранные трупы его жителей, по большей части мужчин, но попадались и женщины, из числа тех, кого, либо насиловали группой, либо убили просто так, зато, что пытались защитить своих детей или родственников.

Никого из захватчиков и карателей не интересовала судьба людей, а тем более их жизни, они пришли сюда, чтобы грабить и наслаждаться грабежом, убийствами и изнасилованиями, и их не волновали ни общечеловеческие ценности, ни толерантность, ни даже ненависть по отношению к ним.

Они чувствовали себя хозяевами на этой земле, а что должны делать хозяева? Правильно – наслаждаться свободой! Делай, что хочешь, и ничего тебе за это не будет!

 Даже наоборот. Ты станешь героем, и будешь рассказывать своим друзьям за рюмкой ракки, скольких ты убил и сколько награбил в походе на этих вшивых, граждан Оранжевой республики.

Но Графит, не собирался, никому, ничего прощать. Да закон сейчас не работал. Да шла война и объявленная и необъявленная. Но законы военного времени тоже никто не отменял и он в своём праве, также мог казнить и убивать, но не прикрываясь, торжеством закона, а всего лишь реализуя нормы морали. 

Он воплощал в жизнь, своё право защищать свой дом, свой мир, своих близких, и не очень, людей; - своих граждан. Вся вина, которых была в том, что они жили на этой земле и значит, были виновны. И значит, он тоже был в своём праве и свободе выбора. И сейчас он его реализовывал.

Остановившись в сожженном посёлке на час, он отдал приказ, найти всех погибших и захоронить их, и первым полез в сгоревшую двухэтажку, где вынес на своей плащ-палатке первые останки погибших - в скорбной череде собираемых и захороненных в братских могилах.

Первым, взял сапёрную лопатку, и на окраине «Счастья», начал копать могилу. Он копал, и скупые мужские слёзы стекали по его коричневому от шрамов и ожогов лицу, попутно смешиваясь с пылью грязных дорог и потом от жаркого летнего солнца.

Он копал и вспоминал, всех тех, кого уже не было с ним рядом; и тех, кто на его глазах, сражался до конца: - за себя, за свою страну, за своих детей, и погиб в неравной борьбе.

 Потому, что когда ты защищаешься – борьба всегда неравная, ты к ней не готов заранее.  Это не ты пришёл, чтобы убивать или грабить, - а к тебе.

И слезы капали, стекая на сухую землю, а лопата выбрасывала комья земли, копая яму, и туда же уходили, бесследно исчезая - все переживания, все планы на будущее, весь инстинкт самосохранения, - оставляя только одно чувство – чувство неизбежной справедливости и он знал – оно будет.

Он собирался остаться здесь на час, а остался на три! Перед выездом из «Счастья», он не выдержал и построил всех своих бойцов, с удивлением обнаружив, что его отряд ощутимо пополнился.

- Не все, сбежали из посёлка: - кто-то смог выжить, кто-то спрятался, кто-то был в отъезде, и теперь все они сейчас стояли в его строю, с горящими от мести глазами и заплаканными лицами, и смотрели на него не отрывая глаз.

На правом фланге фланге стоял старый мужчина и сжимал в руке старое охотничье ружьё, рядом с ним стоял мальчик лет 10 и держал в руках кухонный нож и столько ярости было в его глазах, что Олег не выдержал и сходив к БТРу принёс свой старый АКСУ, которого называл «Малышом» и отдал его пацану.

Тот, тут же повернулся к мужчине и сказал: - Деда, научи как стрелять, я их всех убью!

Встав перед строем, Олег сказал: 

- Братья! Граждане Оранжевой республики. 

- Я вижу, то же, что видите и Вы.       

 - Так, скажите мне, сколько мы будем терпеть издевательство над нами и над нашим народом, скольких мы должны потерять, чтобы понять, что кроме нас, нас никто защищать не хочет. 

- Что, нами пользуются и издеваются все, кто захочет, или кто считает себя сильнее, - реализовывая своё право силы.

- Что, нам навязывают чуждые нам идеи и грабят не стесняясь, низводя нас до уровня рабов и проституток.

- Мы должны это прекратить! - Сейчас! Я, призываю Вас, отдать все силы в предстоящем бою. Нас мало, нас очень мало и мы слабее, и хуже обучены, но ради чего тогда жить! Лучше умереть в бою и умереть человеком! А, не сдохнуть в канаве, пресмыкаясь и унижаясь перед врагом.

К оружию братья! По-машинам!

И весь строй в одном порыве, схватился за автоматы. Защелкали, предохранители, клацнули затворные рамы, щёлкнул патрон, загоняемый затворной рамой в патронник автомата, и только спусковой крючок оставался нетронутым – его время ещё не пришло.

Люди бросились к бронетехнике и к своим машинам, - заурчали басовито двигатели грузовиков, пыхнули вонючим сизым дымом несгоревшей солярки двигатели «мотолыг», весело затренькали бензиновые движки лёгких багги.

И вся колонна, развернувшись, двинулась на максимально доступной скорости впёред, пытаясь догнать далеко ушедшего врага, подкрадывающегося к очередному посёлку и не подозревавшего, что его там ждёт сюрприз, который приготовил ему Графит, оставив, для подготовки его, своих лучших бойцов и минёров.

                                                                              Враги.

Энвер Такош с радостью пошёл в этот поход, надеясь заработать денег, славы, ну и удовлетворить все свои низменные потребности.Ведь его сверстницы, в основной своей массе, были не сильно хороши, если не сказать, что просто страшные, да ещё и с безобразными расплывшимися фигурами. Всё достоинство которых, была в их рыхлости и мягкости, но их толстые икры и ягодицы, не возбуждали его.

- А, вот истории о красавицах республики, он достаточно наслушался, как в своём городке затерянном  в предгорьях Албании, так и у походных костров в полевых лагерях со своими инструкторами готовившими их к войне.

- О, воевать он умел, это вам не запоминать на уроках географии, столицы ненужных ни ему, ни любому из его класса государств и не пыхтеть над логарифмами, сути которых, он просто не в состоянии был понять.

Здесь было просто и не нужно думать – беги, прячься, целься, стреляй и мишени падают одна за другой от его выстрелов. Он был молод, ему хотелось приключений и много красивых женщин и конечно денег, чтобы купить, всё, что захочешь.

А для этого надо было всего лишь вступить в ряды альянса, научить воевать и всё, можно идти и брать всё, что разрешат командиры, ну а те разрешали почти всё, в походе, только с незначительными ограничениями.

Взял например девушку в бою, в «плен», если красивая – то сильно не пользуйся, оставь её своему командиру, а тот, может презентует её более старшему начальнику.

Не жадничай – делись с начальством, в том числе и награбленным, и оно тебя заметит, выделит и может даже не будет посылать тебя в самое пекло боя. 

– Красота!

Энвер, сидел рядом со своим турецким другом, в броневике открытого типа, без бронированной крыши. Вместо неё у них был установлен крупнокалиберный пулемёт на станке с противопульным щитом. И вовсю вертел головой по сторонам.

Они на большой скорости вместе с передовым отрядом приближались к очередному посёлку, надеясь застать их слабую охрану врасплох и добиться лёгкой победы, как в начале похода.

Предыдущий посёлок, так просто не сдался, и защищался, как мог, за что и был полностью сожжён. Энвер, там славно порезвился и хоть молодых красавиц ему, увы, не досталось, но зато попалась уже не молодая: – женщина лет сорока, - мать двоих детей и ещё умудрившаяся сохранить красоту и фигуру, хоть и немного расплывшуюся с годами.

 С которой он славно порезвился, на глазах маленькой дочки и одиннадцатилетнего сына, конечно при детях это было не красиво и где-то в глубине души, у него даже, что-то шевельнулось, но он старательно задавил порыв своей слабой совести, ведь он же воин и не абы какой.

С женщинами надо быть суровым, он же в конце концов её не убил, -её убил - кажется седьмой на очереди, из тех, кто на ней скакал. Он не считал, он был занят, уже другим делом, - копался во всех шкафах маленького частного домика, ища драгоценности хозяйки, нашёл правда только одно обручальное кольцо, её рано умершего мужа, но и то хлеб.

Ничего впереди ещё много посёлков и ещё больше, маленьких частных домиков со сладкими хозяйками.

Вглядываясь через прицел, на приближающиеся крайние дома посёлка, Энвер радостно вскричал и получив разрешение на стрельбу, нажал на гашетку.

- «Яяхуууу»  и длинная пулемётная очередь прошила стенку ближайшего к дороге домика.

-  «Яхуууу», и следующая - прошила стоящий во дворе небольшой дощатый сарай, оказавшимся обычным деревенским туалетом, развалив его напополам. 

Щепки, напополам с кирпичной пылью начали расползаться и отлетать во все стороны, откуда из-за дома метнулась тень и раздался истошный визг старой бабки, не успевшей никуда спрятаться, а может решившей встретить свою смерть на кровати, но не выдержавшей ужаса войны и попытавшейся спастись в огороде, где её и нашла смерть долго ждавшая свою добычу.

Крупнокалиберная пуля, легко разорвав иссохшее тело старой женщины, подкинуло её в воздух и бросило на старую яблоню, которая ещё помнила её, молодой и красивой, и постаревшая вместе с ней.

Старуха медленно сползла по дереву, орошая яблоневую кору своей кровью. От удара старая яблоня сбросила свои немногочисленные плоды на свою хозяйку, засыпая её в безуспешной и уже ненужной попытке спасти.

И переломившись в стволе от очередной пулемётной очереди, рухнула, закрывая своими ветвями её труп, словно стыдясь того, на что способны люди в своей ненависти.

- «Яхуууу», упиваясь восторгом, своей силой и вседозволенностью, - кричал Энвер.

 - «Яхуу», - пока земля не вздыбилась – внезапно, под колесом их броневика.  

- «Яхухррр», - очередной крик у него не получился, из-за того, что он вылетел из броневика, подорвавшегося прям посередине поселковой дороги. 

Его броневик поймав передним колесом мину, опрокинулся на полном ходу в кювет, где перевернувшись, убил водителя и смял пулемёт. Остальные находившиеся в нём, получив травмы, попытались вылезти из него.

Но ловко подкинутая граната, поставила крест на их планы, разметав их по сторонам изломанными куклами. Сам Энвер выпав на дорогу и не получил не одной травмы, отделавшись только ссадинами и царапинами.

Вскочил и бросив автомат, бросился бежать назад, завывая от ужаса, надеясь найти спасения у своих, идущих слаженной колонной позади, но увы увидев произошедшее впереди, вся колонна стала расползаться – стремясь выйти из под удара и съехать с опасной дороги.

Один из броневиков совершая резкий манёвр, не увидел Энвера, а может, ему было, наплевать на него, ведь своя жизнь дороже,- когда идёт бой, и её надо спасать  - в первую очередь.

Тем не менее, уходящий с дороги броневик, зацепил краем своей угловатой морды бедро Энвера и откинув слабое тело далеко с дороги, сломал ему бедренную кость в открытом переломе, из-за чего острые края кости разорвав мясо, сухожилия и артерии и вылезли далеко наружу, после чего, оставил, истекающего кровью Энвера, на обочине дороги; – умирать.

Но это не спасло броневик, ведь его водитель не знал, что обочина и всё пространство в обе стороны от дороги, то же заминировали и взрывы мин слились, в один нескончаемый гул, подорвав и раскидав все передовые машины на въезде в посёлок.

А, чуть позже, прогремели дистанционные взрывы, заложенных мин, ещё в самом начале дороги, когда, обороняющиеся убедились, что враг сгрудился перед посёлком. 

И  когда, вся колонна, шедшая бравурным маршем, застыла в недоумении, что лёгкая добыча сорвалась, - то подорвали мины радио детонатором.

Эти мины немало унесли жизней любителей лёгкой поживы и уничтожили много техники, но основной бой был ещё впереди и отборный отряд Графита, его выиграть, к сожалению, не мог - слишком не равны были силы. 

Графит

Колонна Олега, нагнала албано-турецкий альянс, уже далеко после полудня. Впереди слышался грохот канонады, и поднимались струи дыма, от сгоревшей техники и зданий.

Дав приказ остановиться, он созвав командиров, уточнил задачи и дождавшись, когда все займут свои места, развернул технику для боя в виде подковы, давая возможность, в случае своего успеха, отойти противнику в сторону реки, которая текла в десяти километрах отсюда.

Впереди,  на острие атаки была пехота; на броневиках и МТЛБ. По флангам багги, с прицепленными, к некоторым из них, прицепами с ЗУшками и в тылу оставался небольшой ударный отряд с разнообразным вооружением на случай форс-мажора.

Сам Олег оставался в своём «Воднике», но не внутри, а снаружи, тщательно осматривая поле боя в бинокль.

Убедившись, что все готовы, он отдал отмашку:

 - В атаку! Марш! И отдал приказ двум миномётным батареям.

 – Огонь!

С диким свистом и уханьем в сторону противника полетели, не только мины , но и люди, оседлав свою технику. 

Дико визжали девчонки, уцепившись обеими руками за лёгкие ручные пулемёты, которые были размещенные на багги. Тонкими, ломающимися голосами, вторили им безусые мальчишки, дёргая рулем в упоении боя и только седовласые, и не очень мужики, тихо матерились сквозь зубы, сидя на сиденье водителя «мотолыг» и дёргая сильными руками фрикционы, или приникнув к резиновым окуляром убитого прицела своего крупнокалиберного пулемёта.

Они то знали, что придётся умирать и гореть в своём бронетранспортёре и корчиться от боли, пытаясь выжить в горячке боя. Знали, и всё равно шли в бой, не ради наживы, не ради славы, не ради чести, а ради того, чтобы жили другие, которых они никогда не видели и никогда не узнают.

Громко застучали пулемёты всех видов, увидев их атаку, стали разворачиваться орудия батареи турков, но где там. 

Багги, эти псы войны, управляемые подростками, как тачанки Махно, в своё время, сеявшие пулемётами лишь смерть – пошли в атаку.. 

В пылу своей молодости, не верившие в свою смерть, но успевшие повидать за свою короткую жизнь, много плохого, что многие старики не смогли увидеть и за всю долгую жизнь.

Они шли в атаку: - Ветер свистел в ушах, развевались коротко стриженые волосы девчонок, поклявшихся отомстить за своих родителей и за себя, некрасиво матерились парни, мечтавшие о том же, что и девчонки.  

Дико взрёвывал мотор, молотя своими поршнями в цилиндре двигателя и казалось тоже пел какую-то свою, победную песню переваривая в себе высокооктановый бензин и масло, и желая так же как и они, в едином порыве. 

- В атаку, в атаку, в атаку.

Рассыпавшись в цепь, а потом разойдясь крыльями влево и вправо, они отработали приём придуманный Бухало, и вбитый в них на уровне рефлексов,- окружения и уничтожения более медленного противника.

Кинжальным фронтальным огнём своих лёгких пулемётов, они растаскивали боевые порядки врага, уничтожали, всё, что могло двигаться и бежать и стрелять, опрокидывали в пыль и грязь мёртвые тела людей и машин, разгоняли своими выстрелами прислугу орудий и миномётов, а под конец атаки, умудрились подорвать грузовик с боеприпасами и автоцистерну с бензином.

Вся тыловая колонна заполыхала, из-за огня и дыма, уже не было видно ни посёлка, ни поля боя, ни самих то ли обороняющихся, то ли атакующих батальонов врага. Но успех не будет вечным, разорвав кольцо огня, в атаку пошли тяжёлые бронетранспортеры албанцев с пушечным вооружением.

Их и было всего восемь, но два подорвались на минах при въезде в посёлок, два подорвались уже в колонне позже, а один вышел из строя из-за сломавшегося двигателя и теперь оставшиеся три, шли в обдуманную контратаку, ведомые чужой волей и яростью.

Противопоставить им было нечего, все БМПшки, Олег отдал в распоряжение Рокота, на борьбу с отрядом красно-чёрных карателей, а с собой взял только пулемётную бронетехнику и теперь смотря на бой подумывал, не пойти ли самому в атаку, с последним оставшимся у него отрядом.

Но не зря он верил в людей и особенно в молодёжь. Увидев, как бронетранспортеры разорвали кольцо огня и ринулись в атаку, на них бросились все багги, что находились в прямой видимости. 

- «Назад, назад», Олег вскочил с брони и стал напряженно всматриваться вдаль, пытаясь докричаться до них. Но тщётно – безумству храбрых поём мы песню. 

В каждом багги был либо реактивный огнемёт, оставшийся ещё из запасов, найденных в  химическом бункере, или ручной гранатомёт, специально для борьбы с тяжёлой техникой.

Вот и сейчас они все пошли в дело сразу пять клубков огня, устремились навстречу трём бронетранспортерам и все поразили цель, только один бессильно соскользнул, чиркнув огнём по броне и ушёл по-касательной.

Но не все бронетранспортеры были уничтожены, - один по счастливой случайности остался цел, в горячке боя все целились по двум другим, а этот не тронули он угрюмо продолжал рваться вперёд, хоть и остался один. 

Его башенка с пулемётом и орудие, непрерывно вращались в разные стороны и плевались огнём, не подпуская к себе никого и на расстоянии поражая свои цели. Вот получив несколько попаданий остановилось и замерло одно из МТЛБ, вот кружащий невдалеке багги зацепило пулемётной очередью и он кувыркнувшись опрокинулся, бешено вращая колёсами.

И тогда, не ожидая остальных, и не надеясь ни на какую помощь, на БТР набросился один из багги, круживших вокруг и видно перезаряжавший свой гранатомёт. 

В самоубийственной атаке, сильно разогнавшись, чтобы его не успели поймать в прицел , он выскочил на дистанцию прямого выстрела и хрупкая фигурка со светлыми коротко обрезанными волосами, поднявшись в нём и прицелившись, нажала на спуск. 

Граната слетев и только успев разогнаться, тут же влетела во внутрь БТРа, через смотровое окно водителя. 

Раздался взрыв, который зацепил, пролетавший мимо, почти вплотную, багги, и его откинуло взрывом в сторону, смяв и осыпав горячими и убийственными осколками.

- «Суки» и слёзы, непрошенным ручьём брызнули из глаз Олега.

- В атаку! - Он махнул рукой резервному отряду и нырнул в люк «Водника».

У противника ещё оставалось много живой силы; - и это несмотря на оборону посёлка, атаку основных сил Графита и кинжальный огонь пулемётов багги и МТ-ЛБ, - ведь его численность, изначально, почти в три раза превышала, численность всего собранного Графитом, отряда бывших анархистов, и присоединившихся к нему жителей посёлка.

Часть противника, уже втянулась в посёлок, постепенно его захватывая. Для того, чтобы они побежали в нужную Графиту сторону, необходимо было посеять среди них панику и выманить остатки батальонов албано-турецкого альянса в сторону реки на открытое пространство, чтобы уничтожить их полностью.

Весь тыл у противника был уже уничтожен, доступ к топливу и боеприпасам, прерван храбрыми баггистами и враги начинали это понимать, боеприпасов у них оставалось едва на час-полтора боя.

Необходим был сильнейший удар, который взял бы на себя всю их ярость и все остававшиеся у албанцев с турками боеприпасы. И Олег его нанёс.

Быстро сориентировавшись в ходе боя, уже начавшейся атаки, он перенацелил свой удар на левый фланг, дав возможность противнику откатываться вправо. Связавшись по-радио с командирами отрядов.

 Он отдал приказ, убрать багги с правого фланга, перегруппировать их в стороне и затем, усилив и пополнив всем, чем можно выждать, когда албанцы будут откатываться к реке, нанести ими удар, обратив отступление в панику и уничтожение.