Божественная бездна

— А потом что, уже подумал? — спросил я, подтянувшись ближе к парню. — Бежать-то некуда.

— Тут вся стена в бороздах и трещинах, мне этого вполне хватит, чтобы спуститься. Я с шести лет в скалолазании, на одной руке могу себя удержать, — довольно усмехнулся собеседник. — Так, давай я пальцы подставлю, чтоб по шее не отдавалось. Бей аккуратно, но сильно. Метал тонкий, просто по сочленению пару раз вмажешь, и он раскроется.

— Ладно, готов? — спросил я для порядка и, дождавшись кивка, ударил по грубому замку.

Не сильно, почти без размаха, и, могу поспорить на что угодно, попал только по куску металла. Но все равно скалолаз взвыл, будто я из него душу живьем вытаскивал или сверлом в черепе дыры делал. Мгновенно убрав кирку, я схватил парня, чтобы он не бился головой о стену. Его всего трясло, из носа пошла кровь, и только через минуту незадачливый беглец затих.

— Эй, ты как? — без особой надежды поинтересовался я спустя несколько минут.

— Фигово. Будто тот урод снова свое колечко применил. Вот же предусмотрительные мрази — наматывая кровавые сопли на кулак, ответил скалолаз. — Ладно. С нами бог. Мы должны отсюда выбраться, ведь мы люди. И созданы для свободы, как птицы для полета.

— И что ты планируешь делать? Нужно понаблюдать. Решить, как лучше выбраться. Может, поспрашивать у старожилов?

— Без меня, — помотал головой парень. — Я здесь ни минуты не останусь. Видишь во-он тот уступ, метрах в трехстах ниже? Доберусь до него, передохну и полезу дальше. Если не найду дорогу — вернусь на это же место завтра. Сможешь меня забрать?

— Если окажусь на этой же высоте, конечно. Обещаю. Но даже если нет — уверен, тебе помогут другие. Мы должны действовать сообща, — сказал я, с удивлением глядя на то, как парень снимает с себя страховку. Хватаясь самыми кончиками пальцев, он высвободился из веревки и начал ловко, словно ящерица, спускаться вниз. Буквально сбегая по стене. Я с восхищением наблюдал за ним, пока из одной ямки рядом со скалолазом не высунулась треугольная хищная морда.

— Осторожнее! — едва успел крикнуть я, как клюв твари ударил совсем рядом с парнем. Это была змея с мордой хищной птицы, красным гребнем и редким оперением. Не веря своим глазам, я смотрел, как василиск выбирается, расправляя перепончатые крылья, и бросается на беглеца. Секунда — и тот с жутким криком скрылся в бездне, а хищник, дико клекоча, бросился за добычей.

— Твою мать. Что за безумный мир? — прошептал я, глядя вслед несостоявшемуся товарищу. На душе скребли кошки. Не помоги я ему, возможно, парень отказался бы от дурной затеи и остался жив. По крайней мере, сегодня. Хотя жить нежитью — то еще удовольствие. Нет. Я должен выбраться во что бы то ни стало. Выбраться и спасти Соню. А для этого надо выжить. Нужно питаться и добыть те самые кристаллы, о которых говорил надсмотрщик.

Отодвинувшись от норы василиска так далеко, как только мог, я обшарил стену и нашел крохотную, едва заметную трещинку. Удар кирки отбросил меня назад, и, перевернувшись, я больно ударился не зажившим еще боком. Во второй раз, расставив ноги и вцепившись в веревку левой рукой, я ударил куда экономнее. Камень ответил облачком крошки, попавшей в глаза, и я закашлялся. Потребовалось около пяти минут, чтобы прийти в себя и понять, что выемка получилась не больше пары миллиметров. Даже с железным инструментом, привязанным к руке, у меня не получалось углубиться. Но я не оставлял попыток.

Раз за разом, меняя руку, я долбил стену, пока не смог отковырять камень размером с кулак. Отличное достижение, если не считать того, что на это ушло больше часа, и я понятия не имел, есть ли в нем руда. В сомнениях покрутив добычу и осмотрев со всех сторон, все же решил положить в сумку, но стоило это сделать, как перед глазами появилась надпись, состоящая из непонятных иероглифов. Захотелось протереть глаза, особенно от того, как буквы менялись, становясь знакомыми и постепенно складываясь в фразу: «Магической руды нет».

Что за бред? Галлюцинации от травм? Не похоже, слишком разумная надпись. Но тогда получается, что тот же ошейник, удерживающий меня в этой тюрьме, не только дает понимание чужих языков, но и помогает с добычей? Может, мне удастся использовать его и во благо? Но как, если никаких других надписей, кнопок или хоть чего-то еще попросту нет? Ладно, если это магия, значит, она должна реагировать на силу воли. На четко сформулированные желания. Так ведь?

«Я хочу освободиться от ошейника! Хочу стать свободным. Выпусти меня», — минута за минутой повторял я, пуская мысли по кругу и сосредотачиваясь на одной. Но ничего не происходило. Решив, что подошел с неверной стороны, я потребовал дать книгу заклятий, ответить на вопрос и много чего еще, но опять не получил никакого ответа.

В бешенстве вынув из кожаной сумки камень, я кинул его вниз. И надпись наконец среагировала, исчезнув. Отлично, блин. То есть магия связывает меня с ошейником и с сумкой. Но что в ней особенного? Она же выглядит совершенно обычно. Не слишком удобная лямка, две толстые полоски кожи, сшитые друг с другом плотными нитками. Нет, даже веревочками, сплетенными из волос. Внутри — пусто. Или нет?

Засунув руку внутрь я как следует пошарил в поисках хоть чего-то необычного. И стоило кулаку оказаться в сумке, как перед глазами вновь появилась знакомая надпись. Так. Ладно. Смысл понятен. Все, что попадает в сумку, проверяется на наличие магической руды, и даже нет разницы, живое оно или нет. Весьма ограниченный функционал.

Но люди горазды на выдумку, и, посмотрев по сторонам, я увидел, как сразу несколько подвешенных за пояс рудокопов водят вывернутыми сумками по стене, иногда замирая на несколько секунд, будто прислушиваясь к себе. Или же читая появившиеся надписи. В любой ситуации не надо думать, что ты самый умный. Иначе окажешься последним идиотом.

Повторив за более догадливыми коллегами, я вскоре получил извещение о наличии искомого. Единственное, что меня смущало, — яркость букв. Она сильно менялась в зависимости от местоположения сумки. Но таким образом я вскоре вновь остановился на трещине, которую раньше долбил. Логика подсказывала, что там есть напряженность породы, пустота или что-то другое, что послужило причиной возникновения такого эффекта.

Стараясь не думать ни о чем, кроме выживания и возвращения сестры, я старательно долбил стену до самого конца смены. Нас подняли, когда солнце уже начало уходить за горизонт, но к тому моменту в котомке на поясе уже лежало несколько камней, в которых сумка все же подтвердила наличие руды.

— Что у тебя? — громко спросил здоровенный зеленокожий детина, когда подъемник со скрипом поставил меня на крошечный уступ. — Выворачивай сумку, иначе проломлю череп.

— Пошел к черту, орк, — ответил я, перехватив по удобнее кирку.

— Смелый, значит? — хохотнул вымогатель и достал из-за спины тесак. — Посмотрим, как ты запоешь, падая в бездну. Птичка.

Глава 3

— Что за шум, а драки нет? — Подался вперед надзиратель. — Где драка я вас спрашиваю? Яма?

— Яма! Яма! Яма! — воодушевленно скандируют заключенные. Не люди, из прибывших вместе со мной, они наоборот пытаются протиснуться мимо, незамеченными, пока на них не обращают внимания. Такие же как я уставшие, обшарпанные и голые. Орут же те, кого я смело могу назвать орками, ограми и фавнами. Фантастические твари, во всех смыслах. Они работали во время нашего прибытия, и потому мы не встретились днем. Сейчас же от разнообразия рас рябит в глазах, и вымогатель скалится понимая, что мне не хорошо.

— Да! Яма! — кричит он, глядя прямо на надзирателя. — Для всех! Я порву этого щуплого недоноска!

— Вы больные на всю голову уроды. — сказал я, но мое мнение похоже уже никого не интересует. И даже если я сейчас отдам самородки — вопрос не будет решен. Значит нужно идти другим путем. Хотят драки, получат. Толпа старичков окружила меня и орка, выдавливая к полукруглому лазу и бочкам с оружием. Противник, привычным движением сунул руки в вонючую жижу и вытащил два почти одинаковых топора. Я тоже особо не раздумывал.

Все мы в детстве дрались палками, изображая мечи, кинжалы или копья, но это ни в какое сравнение не шло с подготовкой по рукопашному бою в армейской учебке. Вот только выходить против умелого бойца с ножом, то еще извращенное самоубийство, а потому я выбрал короткое копье, самое близкое по габаритам к автомату Калашникова оружие. Если он конечно с штыком.

— Никто из ваших не продержался и одного раунда. — усмехнувшись сказал орк. — Сегодня для моего племени будет легкая победа и достойный ужин.

— Вы что, едите проигравших? — спросил я, на что получил презрительный взгляд и плевок в сквозь зубы. Судя по всему, он принял это за оскорбление. Хорошо, может они не такие варвары как кажется. А может строго наоборот и я просто утешаю себя.

Черт, яма и в самом деле оказалась именно ямой и ничем больше. Выдолбленное в скале углубление, посыпанное мелко покрошенными камнями. Метров двух в диаметре. Вместо мест для зрителей — веревки по обеим сторонам. А на самом верху — еще два метра стены, над которыми уже сидят жующие и сплевывающие вниз кости дварфы.

— Во имя Матери бездны, можете начинать. — не выпуская из рта куриной ноги приказал надсмотрщик. От вида еды в животе заурчало, но мне быстро стало не до нее.

— Эх-ха! — крикнул орк, раскручиваясь в боевом танце. Красивом, даже завораживающем. Но совершенно лишнем. Коротким коли, длинным коли. Еще в учебке инструктор дал понять — вся акробатика, хитровыжеванные приемы и прыжки с приседаниями — совершеннейшая глупость. Лишняя трата энергии и сил, которые можно применить для не эффектного, но эффективного удара или контратаки.

Вот и сейчас, орк, закручиваясь, половину времени оголял спину и шею, почти не видя меня между атаками. Подшаг вперед. принять первый топор на древко, вывернуть и тут же ударить в ответ. Гад успел отскочить только потому что вместо привычного магазина, которым я уже разбил бы ему лицо, зияла пустота. Не давать врагу опомниться. Шаг — Коли!

— Ты чего Гуррос?! Вали этого дрыща! Мочи новеньких чтоб место знали! — взрывается криками толпа, но орк больше не спешит. Наоборот, он внимательно смотрит на мои движения, выгадывая амплитуду. Верно. Любая атака это в первую очередь движение ног. Этому нас тоже учили, тех кто хотел, и выбирал вместо положенного выходного тренировку со старым полканом.

— Арргх! — рычит орк, делая вид что бросается вперед. Я инстинктивно ответил ударом, и когда наконечник вспороло пустоту едва успел отпрыгнуть, пропуская перед лицом два сходящихся лезвия топоров. Руки врага будто вытянулись в полтора раза, грудью он едва не напоролся на мое оружие, и я ответил собственной контратакой.

Штык, увести атаку противника, приклад. А, черт, нет приклада, нет магазина, баланс у оружия совершенно другой. Только и остается, что колоть, отступать и наступать снова. Натиск противника, понявшего мою беспомощность с непривычным оружием усилился. Лезвия с гудением потрошат воздух, топорищем он отбивает древко в сторону, не позволяя защититься, выходя на короткую дистанцию.

То, что надо. Делаю еще полшага вперед, выпуская из рук копье, и провожу короткую комбинацию. Челюсть, солнышко, шея. Противник отшатывается, теряя равновесия и машет руками, раскрываясь еще больше. В ход идут ноги, с пятки бью под колено. А, зараза, как-больно-то без привычных армейских ботинок. Не останавливаясь хватаю его руку и дергаю на себя, выворачивая и заводя за спину.

По всем нормам единоборств теперь нужно дождаться пока враг похлопает сдаваясь, но вместо этого взятый на болевой прием орк машет у себя за спиной топором, попадая лишь по себе.

— Сдавайся, придурок! Иначе останешься без руки!

— Бой до смерти. — буднично говорит надсмотрщик. — Давайте по живее.

— Мы не станем рабами, убивающими по одному только слову! Я уже победил!

— Не… аргх… победил! — орк рычит, вырываясь вперед, и рвет себе при этом сухожилия в плече. Правая рука висит плетью, но он с горящими глазами бросается вперед, совершенно забыв о тактике и даже тех варварских приемах, что применял в начале боя.

Шаг вперед, поймать руку с топорищем, бросить через себя, поворот и фиксация. Орк воет, бьет ногами, но на сей раз я не спешу отпускать руку. Калечить его не хочется, но похоже иного выхода нет. Я не маньяк, даже когда служил — выполнял приказы, а не действовал ради собственного удовольствия. И уж тем более никогда не убивал беззащитных и безоружных мирных жителей.

— Убей! Лучше убей! — взвыл орк, дергаясь в захвате. — Не надо. Не оставляй меня в живых! Лучше убей! Проигравший на арене теряет вчерашний день! Убей!

— Как скажешь. — зло бросил я, проявляя милосердие, перехватился и одним резким движением свернул зеленокожему шею. Орк вздрогнул, и затих с блаженной улыбкой на лице. — Так будет с каждой мразью, что на меня полезет! Не сравнивайте себя с людьми, уроды!

— Ты победил. — сплюнув на арену сказал надсмотрщик. — Убил прошлого чемпиона, а значит выйдешь на арену завтра, после смены. Так будет даже интереснее. Посмотрим, сколько ты продержишься, пока не начнешь убивать с наслаждением. Тело в бездну. Разойтись! Вон, скоты!

Уже не обращая на происходящее внизу дварф лениво поднялся, чтобы уйти, а я все смотрел наверх. Веревки. Почти до края стены, а там, дальше — два метра и свобода. Это вам не отвесная скала над бездной и не десять метров над подъемником. И все же, такую уязвимость не могли оставить не намеренно. Хотя, может слишком обленились? Может здесь нужно было сто стражей и десять надсмотрщиков на стену, а не эта горстка дварфов и один появившийся только утром эльф. Будь этот мир нормальным — путь для побега очевиден.

— Чертова магия. — вдоволь насмотревшись я вышел наружу, тело погибшего и оружие уже убрали. Орки смотрели на меня с ненавистью, но прямых действий против пока не предпринимали. Уже хорошо. Выстояв длинную очередь, я сдал найденные камни.

— Шлак. Ничего не стоит. — фыркнул седой дед, с длинной бородой. Тот самый что утром выдавал страховки. — А за победу кормежка тебе положена. Держи. — С этими словами он протянул миску с странной серой субстанцией, в которой что-то плавало. И при этом шевелило ножками. Твою мать. Нет, мы конечно ели кузнечиков, нам всякое показывали, но вот так.

— Эй, рогатый, выдай обалдую нормальной еды. — сказал басом, идущий за мной огр, по крайней мере я для себя этого гиганта под два с половиной метра, с двумя головами, обозначил именно так. — Завтра будет новый день.

— Верно, завтра будет новый день. — нехотя кивнул дед, и я увидел в его густой шевелюре хорошо прикрытые рожки. — На, герой. Ешь. Может последний твой нормальный ужин, который ты запомнишь. А если перестанешь драться — точно последний.

— О чем вы? — удивился я, забирая глубокую тарелку, полную пахнущей настоящим мясом каши.

— Поймешь. — ухмыльнулся огр, забирая свою порцию еды. — А если нет, тем лучше. Тем спокойнее будешь жить. Наш тебе совет. Найди самку своего вида, и прямо сегодня, до отбоя, переспи с ней.

— Что за бред? — спросил я, вслед уходящему огру, но тот уже не обращал на меня внимания. Зато смотрели орки, фавны и прочие. Теперь не только со злобой, но и завистью. Впрочем, не они одни. Далеко не все вообще среди людей получили еду. Большая часть, процентов семьдесят, отправлялась на сон с голодным желудком.

— Слушай парень. Не хочешь поделиться? — спросило несколько подошедших ко мне мужчин. — А то как-то не слишком честно что тебе паек лучше достался, хотя работали все. Не по-людски это.

— Ну так идите завтра на арену, и добудьте себе еды. — ответил я, сжимая в кулаке сумку с камнем. Если бы они просто попросили, я поделился, но с таким наездом, да еще толпой на одного, как настоящие дикие макаки. — А еще лучше — вон, орки, огры и прочие. К ним попробуйте пристать.

— Ты что, свой народ не уважаешь? — Нагловато спросил щуплый малый с наколками на руках. — Отбиваешься от остальных?

— А ты что, пытаешься по понятиям жить среди других народов и рас? Хочешь последние зубы растерять? Или жизни лишится как тот орк в яме?

— Ты че, сука. Мне угрожаешь? — подался вперед бандос, и больше я сдерживаться не стал. Ударил, но не по лицу или телу, по ошейнику. Получилось не хуже, чем киркой, да только пацанчик явно слабее скалолаза оказался. Рухнул на пол, и забился в припадке, до крови ударяясь головой о землю. — Что стоите как истуканы. Не хотите своему товарищу помочь?

— Иди к черту, урод. — коротко бросил один из подельников неудавшегося бандоса, за что мгновенно получил удар по своему ошейнику. Остальные отступили на несколько шагов, но когда я вернулся к трапезе утащили своих подальше. Я же спокойно съел половину от пайка и понял, что почти сыт. Может похлебка была магической, может организм, перегруженный стрессом, так реагировал, в любом случае больше есть не хотелось совершенно. Умяв еще часть лепешки, я отставил еду в сторону.

— Знаешь, разгрузочный день и лечебное голодание — это хорошо. — сказала, подойдя ко мне девушка, лет девятнадцати. Обнаженная по пояс, как и все мы, она выглядела совершенно сногсшибательно. Даже не знаю почему на нее не надели золотой ошейник. — Но я бы не отказалась обменять на твою порцию еды, скажем час удовольствия.

— Забирай так, предпочитаю просто нравится девушкам, а не расплачиваться с ними.

— Все расплачиваются, милый. Только шлюхи берут честную цену и один раз, а жены забирают все и на всю жизнь. — улыбнувшись сказала она, поднимая еду. — Но спасибо. Я этого не забуду.

— На здоровье. — отмахнулся я, возвращаясь к своим мыслям. К Соне.

Что я знаю? Ошейники нельзя снять. Любой удар вызывает жуткую боль, сравнимую с самыми извращенными пытками. По стене невозможно спуститься вниз — там живут жуткие твари. Напасть на дварфов, даже всей толпой — тоже не выйдет, достаточно одного взмаха — и все будут корчится на песке. Выходит, атаковать нужно ночью, когда все будут спать. Убить быстро и незаметно. Благо оружие тут так и остается лежать в открытом доступе. Удобнее всего залезть со стороны ямы, по сути это единственное место, откуда это вообще реально.

Значит ночью, сегодня. Ждать еще несколько дней я не собираюсь. Но для начала нужно вздремнуть, часов до четырех утра, чтобы набраться сил. А значит нужно ложится прямо сейчас. Не обращая внимания на болтающих в группках людей, я свернулся калачиком, твердо намереваясь проспать шесть часов, но уснуть мне не дали. Тепло удовольствия растеклось по телу, и я очнулся от того что внизу было горячо и влажно.

— Эй, какого черта ты делаешь? — спросил я у подходившей раньше девушки.

— Отдаю долги. — улыбнулась она, не скрывая насмешки. — к тому же мне крайне посоветовали это сделать. Так что теперь, отказываться? Или ты стесняешься перед всей этой толпой?

— Черт, черт… нет. Пусть все валят в бездну. Иди сюда. — скопившееся напряжение требовало выхода. Меня никто не ждал, девушки у меня не было так что я никому не изменял. К тому же я искренне надеялся оттянуться после дембеля. Чтож, вот и получилось, хоть и совершенно не в той обстановке. И даже в другом мире. Она была великолепна, да и я старался не уступать, и все же, когда девушка ушла, оказался выжатым словно лимон. С полным желудком и пустыми яйцами.

— Завтра будет новый день! — донесся ухмыляющийся голос дварфа со стены. — Сегодня вы были отличными инструментами, освоили смысл всей вашей будущей жизни, и знаете, чем завтра заняться. Красные пойдут на арену и получат паек перед боем. Остальные — отправятся добывать кровавый камень на стену. Бездна щедра. Каждый из вас сможет заслужить право на становление десятником и хорошую кормежку. А теперь спать! Завтра будет новый день!

Я и так собирался передохнуть, но тут меня вырубило, будто я трое суток на ногах стоял. Тьма опустилась на разум, без сновидений, сомнений или домыслов. Я ничего не видел и не слышал. Мир просто перестал существовать. Или перестал существовать я. Но хуже всего оказалось то что я не смог проснуться в намеченное время.

— Подъем! Вставайте нежить, начался новый день. Подъем! — вырывая из темноты орал дварф. — Поднимайтесь. Утренний паек!

Обрадованная толпа ломанулась к седому козлу, а я ударил со злости по камню. Не вышло. Дьявол. Придется прожить в этом аду еще один день, надо было так подставиться с этой девкой? Ну ладно, второй раз я такой ошибки не допущу. Сейчас главное дожить до вечера, сохранив максимум сил, получить еду, чтобы не загнуться, и не проспать. Размявшись, после сна на камнях, я встал в очередь.

На удивление теперь орки не обращали на меня никакого внимания, хотя вчера готовы были убить. А вот люди что-то замышляли, группа вчерашнего обиженного регулярно зыркала в мою сторону. Проходя мимо вчерашняя, девушка помахала рукой, от чего настроение чуть приподнялось. Кем бы она себя не выставляла, было действительно хорошо. И начало, и продолжение. Но повторять печальный опыт я не собирался.

В начале дело, может если я прикончу надсмотрщика — это освободит всех? Тогда мне не будет так стыдно за то, что поддался низменным желаниям. На завтрак, по совместительству обед, а у многих еще и ужин, раздали пол плошки каши, здоровенный непонятного вида фрукт, ломоть хлеба и небольшой пузатый мех с водой.

На удивление многие орки начали выливать воду на себя, умываясь и даже моясь целиком. Вот только на вид в нем было пол литра, от силы, а текло словно с водопада. Вот же… магия. Попробовав, я убедился, что поток воды действительно куда больше, чем казалось по объему или весу. С наслаждением ополоснувшись от вчерашней грязи и пыли я отошел к самому краю бездны, где было немного народу, и сел рядом с уже знакомым огром, болтающим ногами над пропастью, уходящей в черноту.

— Доброе утро. — сказал я, решив первым начать диалог.

— Иди в бездну, чужак. — совершенно неприветливо говорит одна из голов. Та что вчера молчала при разговоре. Но вторая добавляет. — Возвращайся завтра. Если оно для тебя наступит. А если нет, я отправлю тебя полетать.

— С чего вдруг такая враждебность?

— Убирайся мы сказали! — рычит в две глотки громадина и я решаю вернутся к расспросам позже.

— Красные! В яму! — велит дварф, но я снова решаю попытать счастья на склонах. Вот только пройти мимо не выходит. — Ты, вчерашний победитель, в яму!

Глава 4

— Посмотрим, сколько ты продержишься, — усмехнулся серокожий коротышка. — Вопрос только в том, кто выпадет тебе в противники. В яму не хочешь идти, поволокут силой, после того как твоя душа войдет в резонанс и тебя просто вырубит.

— Пошел ты, — ответил я, уже понимая, что спуститься в яму придется. Если меня выкинут туда в бессознательном состоянии, я просто погибну без шанса на сопротивление, не спася ни себя, ни Соню. У меня не было навыков обращения со средневековым холодным оружием, но малый радиус ямы давал неплохие шансы на использование приемов армейского рукопашного боя.

— Эй, начальник, а можно нам этому говнюку рожу начистить? — спросил вчерашний бандит, стоящий в окружении трех таких же придурков.

— Заходит несколько, выходит один. У нас только одно правило, — ухмыльнулся дварф. — Если хотите перебить друг друга, я только «за».

— Вчерашнего урока вам показалось мало? Не слышали, если пойдете туда с товарищами и даже прикончите меня, вам придется друг друга поубивать?! — ошарашенно спросил я у обступающих гопников.

— Не, это ты, бычара, не слышал. Начальник же сказал, выйдет один. Ну так ничего. Мы выползем. Зато ты там навсегда останешься, — ухмыльнулся бандит в наколках, крутя в руках неизвестно откуда взявшийся нож. — Сиплый, Угрюмый, заходите с боков. Щас мы ему пощекочем глотку.

— Отлично, третий бой определен, — довольно потер руки дварф. — Наконец, нежить из бездушного мира начнет вырезать друг друга. Давно пора. Освободить яму. Заходите, посмотрим, чего вы стоите против равных. Тебя, красный, это тоже касается. Не хочешь убивать сородичей, дождись пока они прикончат тебя. Мне плевать, кто из вас выживет.

— Вы, твари, в другом мире оказались, в рабстве! — в гневе ору я, надеясь спровоцировать любого из троицы. — А все о своих гнилых понятиях твердитесь и пытаетесь толпой на одного нападать? Какие же вы люди, макаки и есть.

— Ты че сказал, петух? — возмутился ближайший противник, на секунду подаваясь ближе, чем надо. Два метра — это очень мало. Тут и паре сражаться тяжело, а вчетвером и вовсе не разойтись. Вывернув руку, я резко ударил ребром ладони ломая кость и бросил противника на его приятелей. Подпрыгнув, схватился за веревку, уходя от атаки, чтобы потом обрушиться пятками на шею бандоса. Несмотря на гнилую натуру, парни оказались крепкими и оправились от ударов слишком быстро, так что пришлось бить лежачего, чтобы помешать двум оставшимся.

Едва разминувшись с крохотным тычковым ножом, зажатым в кулаке Сиплого, я ударил коротким аперкотом в челюсть и тут же дал в солнышко татуированному. Первый попробовал достать меня ножом из лежачего положения, едва успел убрать ногу и тут же впечатал пяткой по пальцам, ломая тонкие кости. А нет, судя по хриплому крику, Сиплый лежал под ногами, значит, еще стоял Угрюмый. Но это тоже не надолго.

Я в отличной форме. Черт его знает почему, может, странная жрачка победителя или восьмичасовой сон так повлияли. Или то, что было прямо перед ним. Но, по ощущениям, восстановление длилось минимум несколько дней. Даже синяков почти не осталось. Хотя рана на голове саднила дай боже. А вот противникам, евшим вчера личинок, питания для полноценного отдыха явно не хватило.

— Ну, ля?! Давай! — нетерпеливо выкрикнул татуированный, явно надеясь подставить своего подчиненного под первый удар. К его несчастью, тот слишком долго сомневался, и я успел найти новую точку для атаки. Пинок отправил ногу отключившегося Сиплого в полет поперек движения подельников, разрывая их слаженный дуэт. Всего на секунду, но мне хватило и этого.

Подняв облачко грязи и пыли, я ударил противника ногой в голову, мгновенно нокаутируя. Большой палец предательски хрустнул, все же привычка драться в ботинках сыграла злую шутку, но, не чувствуя боли, я навалился на последнего бандоса, отчаянно машущего у меня перед лицом ножичком, больше подходящим для нарезки хлеба, чем для убийства. Но я не понаслышке знаю, что даже крохотная царапина в условиях антисанитарии, как здесь, может убить. Сомнительно, что у дварфов найдутся антибиотики.

Отшатнувшись, я дождался, пока противник не собьет дыхание своим постоянным маханием, а затем, когда тот начал замедляться, плеснул ему водой из фляги в лицо. Бандит инстинктивно закрылся, теряя меня из виду, а когда понял, что произошло — было уже слишком поздно. Я ударил в висок, не собираясь жалеть провокатора. Ободранные костяшки обожгло холодом, но противник рухнул на землю.

— Все? — недовольно спросил надсмотрщик, наблюдавший за боем со стены. — Не будешь пить их кровь? Пожирать сердца или выпускать кишки? Может, хоть помочишься?

— Пусть некоторые из нас и ведут себя как идиоты — мы цивилизованная раса, а не дикари!