— Апчхи! — кивнул головой король.

— Тогда отправляйся в город и передай им наш ультиматум: сдавайтесь, если хотите остаться живыми.

Удивительно, но его уже ждали. Видно, громкое чихание переполошило город Королей.

Триста Тридцать Третьего не сразу узнали. Он весь зарос волосами и покрылся грязью.

— Я пришел передать вам апчхиматум. То есть ультимапчхитум. В общем, сдавайтесь. И всё!

Короли зашептались. Они были такие чистенькие да ладненькие, что Триста Тридцать Третий им позавидовал.

— Дайте нам подумать до завтра, — попросили короли.

— А завтра точно сдадитесь? — строго спросил Триста Тридцать Третий.

— Завтра конечно, — кивнули короли.

Радостный парламентёр побежал к разбойникам. Они тоже согласились потерпеть до утра. Утро вечера мудренее.

14. Утро

Как только показались первые лучи солнца, разбойники стали выглядывать белый флаг. Ведь крепости сдаются только так. Но город Королей притаился и молчал.

Разбойники походили вокруг городских стен, продрогли и возмутились.

— Эй, вы! — закричал атаман. — Короли и королишки! Поскорее там! Открывайте ворота!

Но ничего не было слышно. Окоченевшие разбойники стали прыгать на стены, чтобы согреться.

Первый не выдержал атаман. Голова его совсем замёрзла.

— Огонь! Пли! По воротам! — скомандовал он, раздавая своим разбойникам направо и налево оплеухи, чтобы они поскорее двигались. Разбойники зашевелились и начали стрелять во все стороны. Они потратили все свои патроны, превратив городские ворота, украшенные позолоченными коронами (ведь это были ворота города Королей!) в решето. Теперь сквозь ворота можно было спокойно заглянуть в город.

Раз ворота перестали существовать, следовало наступать дальше.

— Стройся! — скомандовал атаман. — Пойдем наказывать непокорных. Запевай! — И разбойники закричали, что есть мочи, надеясь этим испугать королей.

Они решительно приблизились к воротам и остановились. Если королишки напуганы, отчего же они не открыли ворота? Разбойники переминались с ноги на ногу, не решаясь двинуться дальше.

— А где наш королишка? — завопил кто-то в передних рядах. — Пускай он пойдёт и откроет.

Короля вытолкнули вперёд.

— Эй! — крикнул он. — Это я. Триста Тридцать Третий!

Ему никто не ответил. Король потрогал ворота. В них были такие огромные дыры, что свободно проходила рука.

Король оглянулся. Разбойники грозили ему пистолетами, кинжалами и саблями. Король засунул руку в дыру и отодвинул засов.

— Открывай! — рявкнул атаман, и король распахнул створки.

— Запевай! — снова гаркнул атаман, и разбойники с песней двинулись в город. Ведь с песней идти не так страшно. И чем сильнее крик, тем быстрее у противника уходит в пятки душа. Поэтому разбойники старались вовсю.

Но звуки песни вдруг смолкли. Слова застряли в глотках, ибо случилось нечто невероятное.

Через распахнутые ворота на разбойников ринулись дикие, совершенно дикие животные.

Выставив рога, с налитыми кровью глазами звери налетели на разбойников, сея панику.

Разбойники закричали, заплакали, зарыдали. Прикрываясь кто чем мог, они бросились бежать в разные стороны.

Когда клубы пыли рассеялись, на поле боя осталось только оружие. Разбойников и след простыл. Вслед им неслось победное "Мэ-э-э!".

А короли хворостинами принялись загонять коз обратно в город. Они пересчитывали их до вечера, чтобы всех до единой вернуть хозяевам. И вечером козлиный полк отправился домой в соседний город. А короли с лёгким сердцем запели свою народную королевскую песню, сначала как следует починив городские ворота. Теперь вместо корон на них красовались две головы с рогами в честь великой победы над врагом.

15. Пустая карета

Разбойники разбежались кто куда, и Триста Тридцать Третий убежал вместе с ними, но в свою сторону. Королю в схватке удалось сохранить корону, хотя и помучил его неизвестный дикий зверь: корону пришлось держать обеими руками. Ведь ничего дороже теперь у короля не было.

Неудачное наступление совсем его расстроило. Теперь он никак не мог вернуться в город Королей: там его считали предателем. А разбойники убили бы его, мстя за свою неудачу. И во всех бедах короля виноват был непокорный город. Поэтому Триста Тридцать Третий поклялся разрушить ненавистный ему город Королей.

"Подлые короли! — думал он. — Нежитесь там в мягких постелях, а я, истинный самодержец, бездомным бродягой слоняюсь по пыльным дорогам".

Совсем выбившись из сил, он сел на пригорок и задремал. Мягкий мох заменил ему кресло былых времен.

Король уже почти спал, когда на дороге послышался шум. Он приоткрыл глаза и тут же закрыл их, думая, что это ему снится. Но потом заставил себя снова взглянуть: очень уж странным показался сон.

По дороге ехала карета, запряжённая четвёркой лошадей. Ни кучера, ни пассажира в карете не было. Такой роскошной кареты король никогда в жизни не видел, а ведь он когда-то тоже имел королевский выезд. На дверце кареты была выбита корона чёрного цвета.

— Это судьба! Счастье привалило мне! — прошептал король и бросился наперерез карете.

Он на ходу широко распахнул дверцу и прыгнул на сиденье. Но едва он повернулся, чтобы дверцу захлопнуть, как кто-то сильно пихнул его вон. Король полетел вверх тормашками, а карета остановилась.

Жалкий, истерзанный король растянулся на земле у самых колёс. Он боялся пошевелиться. Злая судьба снова приготовила ему испытание.

В окне кареты показалась морщинистая рука, украшенная перстнями. Рука повелительно щёлкнула пальцами.

Король приподнял голову и с опаской посмотрел на неё. Рука поманила его пальцем.

Король вздохнул, поднялся и осторожно приблизился к дверце.

Из кареты высунулась голова старика. Что-то зловещее было в каждом его движении, в изгибе бровей, в крючковатом носе. — Ты что, деревенщина, себе позволяешь? — проворчал старик.

— Я король, — прошептал Триста Тридцать Третий. Но даже едва слышный шёпот Старик разобрал и взъярился ещё пуще.

— Ты был королём, а я король всегда! — прошипел он, надуваясь, словно жаба. — Стоило мне задуматься и исчезнуть из виду, как ты сразу решил прикарманить чужую карету. Ты вор, а не король! Ладно, я готов тебя простить и не лишать головы. Мне как раз нужен кучер.

— Я? Кучер? Да как же это возможно? — Ничего сложного нет, не бойся. — Старик решил, что король просто боится не справиться. Он опять щёлкнул пальцами, и на короле появилась шитая золотом ливрея. Что-то произошло и на его голове.

— Моя корона! — схватился за голову король и обнаружил круглую шапочку, на которой золотом была вышита корона.

— В одной карете не может быть двух королей! — ухмыльнулся старик.

Король хотел ему возразить, но, встретившись взглядом с незнакомцем, смолчал.

— Полезай на козлы. Я и так задержался. И вообще без кучера заблудился. Заехал в какую-то чужую страну. Правь прямиком к Матильде Озёрной.

И старик откинулся на сиденье, прикрыв глаза.

Король вздохнул и посмотрел по сторонам. Он боялся разбудить старика и спросить, где живет эта его Матильда.

Поэтому он просто подхватил вожжи и изо всех сил стегнул лошадей. Может, они сами знают адрес? Старик, услышав свист кнута, на секунду приоткрыл глаза, пробормотал: "Хорошо!" — и снова заснул.

Кони, почувствовав руку кучера, ударили копытами, взвились в воздух и понеслись среди туч. Король не то что править — просто боялся свалиться вниз. Он что было сил вцепился в козлы. Мимо проплывали тучи, слегка касаясь его, и даже от этого лёгкого прикосновения он чувствовал удары электрического тока. Теперь король понял, почему незнакомец даже летом путешествует в закрытой карете. Ездить в открытом экипаже опасно.

Лошади неслись, а король трясся от страха. Он никогда не думал, что работа кучера бывает такой страшной. Тучи, смыкаясь позади промчавшейся кареты, искрились и сыпали на землю молнии. Король вздрагивал и втягивал голову и плечи. От накопившегося электричества по бокам кареты зажглись фонари и разгорались всё ярче.

Кони мотали головами и бежали всё быстрее, подгоняемые со всех сторон громом и молниями.

16. Матильда Озёрная

Наконец карета стремительно полетела вниз. Ветер обжигал лицо. Король никак не мог от него спрятаться или прикрыть лицо руками: ведь он крепко-накрепко вцепился в сиденье. Взглянув вниз, король увидел, что карета прямиком падает в какое-то озеро. Сердце его оборвалось. Он не мог оторвать рук от сиденья, чтобы попытаться править лошадьми. Руки не слушались его.

Прощаясь с жизнью, король закрыл глаза. Но удара не последовало. Копыта зацокали по булыжной мостовой. Король открыл глаза и увидел, что карета опустилась на остров посреди озера. Над водой вокруг острова клубился туман, скрывая берега. Зато и с берега никто не мог увидеть этот остров и не подозревал о его существовании.

Карета подкатила ко дворцу, украшенному перламутровыми ракушками, и остановилась.

— Ну, сколько можно ждать? — Голос из кареты заставил короля очнуться. Из окна высунулась рука и потянулась к нему, словно змея.

Король соскочил на землю и, проклиная свою некоролевскую судьбу, распахнул дверцу кареты.

— Веселее надо работать, братец, — ткнул его под ребро острым пальцем старик. — Ты служишь не у кого-нибудь, а у самого Карколама, короля колдунов.

От боли и страха Триста Тридцать Третий согнулся вдвое. Так вот в чьи руки он попал! По спине его пробежал холодок.

Проходя мимо, Карколам бросил только одно слово:

— Портфель.

И ушёл вверх по лестнице, по которой струились ручьи.

Король заглянул внутрь кареты и увидел там рядом с переносным телевизором вишнёвый портфель-дипломат. Король подхватил этот портфель и заспешил следом за своим хозяином. Да, как ни странно, теперь у него был хозяин, да ещё такой, которого опасно было ослушаться.

В зале, куда король принёс портфель, Карколам уже раскланивался с прекрасной женщиной. Король догадался, что это и есть Матильда Озёрная. Карколам кланялся, а Матильда изучающе оглядывала его.

Триста Тридцать Третий тоже хотел шаркнуть ножкой, как того требовало его королевское воспитание, но тут же, получив затрещину от своего повелителя, отлетел к стене. Король забыл, что он теперь всего лишь слуга. Прижав к груди портфель, он забился в угол зала и стал прислушиваться к разговору.

Карколам бархатным голосом расточал красавице комплименты:

— Моя прекрасная Матильда, как я рад нашей встрече!

— Я смущена вашим приездом, ваше королевское величество. Для меня это такая честь!

— Ну что вы, что вы, дорогая! Это честь для меня — беседовать с очаровательной хозяйкой такого великолепного дворца.

Матильда подошла к окну. Только теперь король увидел, что оконные рамы вырезаны в виде рыбьих хвостов, а занавеси напоминают рыбацкие сети. Подняв голову, он обнаружил, что над ним на потолке раскрыл рот огромный, на весь потолок кит.

— Что вас привело ко мне? — спросила хозяйка.

— Желание увидеть вас, прелестная. Ехал мимо и не мог не заглянуть. Я ведь знал вас ещё малышкой, лет этак тысячу тому назад.

— Ну, положим, не тысячу, — зарделась Матильда. — Не больше семисот.

— Но я все так явственно помню! Конечно, этот дворец не блистал тогда такой красотой. Но вы блистали всегда.

Матильда в волнении распахнула окно. Карколам поспешно подошёл к ней.

— Моя дорогая Матильда, мне нужна королева, королева моего сердца. Станьте моей женой!

У Триста Тридцать Третьего бешено застучало сердце. Так вот из-за чего они сюда спешили!

— Так каков же ваш ответ? — нетерпеливо спросил Карколам.

Матильда Озёрная покачала головой.

— Как я могу быть вашей женой, если вы колдун? Ведь я принадлежу к волшебникам.

— Кто сегодня различает волшебников и колдунов? Как можно обращать внимание на такие предрассудки? Надо быть современнее.

— Для вас это только предрассудок, мой уважаемый! Но ведь, если я соглашусь, в мире станет на одну колдунью больше и на одну волшебницу меньше. А ведь вы не хуже меня знаете, к чему это может привести.

— А как же любовь? — проворчал Карколам. — Посмотрите, какие вещицы я вам привёз. — Он поманил пальцем короля и забрал у него портфель.

— Благодарю покорно! — отвернулась Матильда. Портфель полетел обратно к королю.

— Матильда, ты, наверное, забыла, что твой отец тоже был колдуном и моим другом! — переходя на «ты», недовольно проворчал Карколам.

— Но моя мать воспитала меня как волшебницу. Я не могу вернуться в мир колдунов.

— Но хоть поклянись мне, что ты не выступишь против меня!

— Что ты затеял, Карколам, если тебе нужна моя клятва? — подняла брови Матильда.

— Ничего, ничего! — попытался замять разговор Карколам. Взгляни-ка на моего слугу! Тоже король! Хочешь, подарю его тебе?

— Благодарю. Я не люблю королей, — резко отвернулась от него Матильда.

17. Новые планы