Помоги проекту - поделись книгой:
Роза открыла рот, чтобы рассказать ей о мужчине, что любит прыгать на движущиеся грузовики, и остановилась. Это был всего лишь единичный случай. Он ни к чему не привел. Зачем ее волновать?
— Кто бы это ни сделал, я все равно узнаю. И я уверена, что Джереми и Адель захотят поделиться своими мыслями. — Бабушка поднялась. — Ну что ж, мне пора идти. Завтра я съезжу к Адель и узнаю, что ей известно. Хулиганы сделали свою домашнюю работу. Кроме того, у Джорджи есть записка от его учителя, что-то о каменных книгах.
— О каменных книгах? — Роза нахмурилась.
— Да. Я думаю, ему нужна такая, только из мрамора.
— Может, речь идет о мраморной композиционной книге, — предположила Роза
— Да, точно.
Бабушка направилась к двери и остановилась в дверном проеме.
— Может быть, тебе стоит дать этому парню шанс? Жизнь не должна заканчиваться после выпускной ярмарки, ты же знаешь. Она продолжается.
И она ушла. Роза вздохнула и налила себе еще чаю.
Дать парню шанс.
Роза обдумывала слова. Возможно, ей следовало дать Уильяму шанс. Большинство людей в ее положении так бы и поступили. Она уже много лет не ходила на свидания.
И в этом-то как раз и заключалась проблема. Она уже много лет не ходила на свидания, и ее суждения были не слишком здравы. Какая-то часть ее хотела быть красивой и беззаботной. В редкие минуты отчаяния ей хотелось, чтобы мужчина смотрел на нее так, словно, она для него является всем миром, а если такого не случится, она согласилась бы на кого-то, кто будет считать ее красивой и будет говорить ей об этом. Уильям, вероятно, подошел бы для этого. В глубине души она понимала, что лучше уж что-то, чем ничего. Но если она, в конце концов, выберет не того, то будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Обжегшийся на молоке, теперь будет дуть и на воду. Когда живешь в мечтах, очнувшись, чувствуешь горькое разочарование. Она хорошо усвоила этот урок.
Инцидент с Уильямом выбил ее из колеи. Он невольно вытащил все ее старые желания и надежды из тайников ее души, куда она тщательно их запихнула, явив весь этот беспорядок на белый свет. Теперь ей приходилось смиряться с этим, и она злилась на него за это. Если подумать, то любой красивый мужчина, пригласивший ее на свидание, вызвал бы такую же цепную реакцию. Она не хотела встречаться с Уильямом только потому, что он оказался в нужное время в нужном месте. И она ненавидела это чувство отчаяния.
Роза встала, поставила чашки и чайник на тарелку и понесла их на кухню. Так было не всегда, подумала она. Нет, она никогда не была самой популярной девочкой в школе, но у нее была своя доля парней, стучащихся в ее дверь. Когда-то она встречалась с такими парнями, которых даже девушка из Дрейтонов не считала нужным приводить домой. С такими, как Брэд Диллон. У Брэда были черные волосы, горящие карие глаза и резко очерченные бицепсы. И самая лучшая задница в округе. Но это было еще до выпускной ярмарки.
Восточный Лапорт был слишком мал, чтобы иметь собственную среднюю школу, и большинство детей ходили в школу в Сломанном мире. Там была крошечная церковная школа для людей, у которых не было ни документов, ни денег, чтобы подкупить директора городской средней школы, но во всем остальном, удача была не на вашей стороне. Для тех, кто посещал школу в Сломанном, средняя школа означала четыре года притворства обыкновенным человеком, лишенным магии. Четыре года тебя тыкали носом в то, что ты беден, и во все то, о чем ты даже мечтать не мог, подразумевая колледж, путешествия, хороший дом…
Вот почему выпускная ярмарка была большим событием. Она случалась тридцатого мая, когда школы в Сломанном заканчивали учебный год, отпуская всех на каникулы. Выпускники старших классов праздновали свою свободу. На нее собирались все. Даже голубокровные из соседних с Гранью земель приходили время от времени, окутанные мощной магией Зачарованного мира. По краям поля выстраивались палатки с едой, прибывали караваны из Зачарованного мира, чтобы обменять свои товары на безделушки из Сломанного, а для маленьких детей устанавливали надувные аттракционы и водные горки. После насыщения желудков и бойкой торговли, люди собирались на Вороном поле, чтобы посмотреть, на демонстрацию вспышки старшеклассников. Не было ничего проще и сложнее, чем вспышка: вспышка чистой и прямой магии. Похожая на молнию. Она измеряла силу человека. Чем ярче и четче была вспышка, тем сильнее был магический пользователь.
Ребятишки Эджеров держались особняком даже в школах Сломанного, и как только попадали в старшую школу, все, о чем только велись разговоры между уроками и во время обеда: кто каким цветом блеснул в прошлом году. Лучшие Эджеры сверкали пастельно-синим или зеленым цветом. Все просто надеялись, что это будет не темно-красный — самый слабый цвет, к насмешкам зрителей. Только голубая кровь, аристократы Зачарованного мира, вспыхивали белым, и даже среди них не каждый мог нанести контролируемый магический удар хлыстом.
Роза сполоснула чашки и поставила их обратно в шкафчик. Средняя школа была для нее сущим адом. Лиана и Сара, две королевы сук, дразнили ее все время, потому что ее мама спала с отцом Сары, уведя его у матери Сары, а затем бросив. Родители Сары разошлись, и Роза расплачивалась за это. Она была дочерью шлюхи, причем нищей шлюхи, уродиной, бедной и ни на что не годной.
Она начала практиковать свою вспышку в шестом классе. Она работала над этим с фанатичной преданностью. Она часами тренировалась в одиночестве, твердо решив показать им всем. Когда ее мама умерла в первом классе средней школы, это только подстегнуло Розу. Вспышка превратилась в навязчивую идею. Она практиковалась, практиковалась и практиковалась, пока магия не потекла из нее, податливая и послушная.
Когда Роза вышла на поле на выпускной ярмарке с высоко поднятой головой, она знала, что готова. За плечами у нее были годы практики. Наконец-то она утрет им носы. Она широко раскрыла ладони и сверкнула дугой чистейшей белизны, такой же четкой, как любая из лучших голубокровных вспышек, которые только могли надеяться показать.
В своих детских триумфальных мечтах Роза представляла себе ликующих людей, представляла себя нанятой в дом голубых кровей, получающей образование, отправляющейся на поиски приключений в глубины Зачарованного мира. Она сделала нечто поистине замечательное. Даже не всплеск энергии, а дугу, четкую и острую, как лезвие ятагана, которая играла в ее руках, как послушное домашнее животное.
Ее встретила мрачная тишина. Страх пронзил ее грудь, и она вдруг поняла, что, возможно, совершила ошибку. А потом рядом с ней оказался папа, направив свой пистолет на зрителей, и они с дедушкой увезли ее с поля быстрее, чем она успела осознать происходящее. Они запихнули ее в папин джип и поехали к дому, словно волки наступали им на пятки. В ту ночь бабушка не спала — она обходила землю, укрепляя камни своей кровью.
Утром у этих охранных камней ждали четверо гонцов. Трое из них были выходцами из семей Эджеров, а один — из благородного дома голубой крови. Только человеку голубой крови было позволено войти. Он сидел в их кухне, старый седой воин с мечом на поясе, и выкладывал им суть дела. Только голубая кровь вспыхивала белым. Это было неоспоримым фактом. За двести лет ни один Эджер не производил такой сфокусированной и яркой вспышки. В сочетании с репутацией ее матери это могло означать только одно: Роза не была дочерью своего отца.
После этого заключения дедушку пришлось вывести из кухни, чтобы он не проткнул их «гостя» своей рапирой.
Роза стала отрицать. Это не могло быть правдой: она не только выглядела как Дрейтон, но и родилась ровно через девять месяцев после медового месяца своих родителей. Ее мать потеряла девственность в первую брачную ночь. Спать со всеми подряд ее мать начала, когда Роза уже стала подростком. Спровоцировала это — смерть родителей матери.
Мужчина покачал головой. Это не имело значения, объяснил он. Даже если бы она была законной дочерью, никто ей не поверит. Те, кто принадлежал к голубой крови, обладали потенциалом великих сил. Никто в здравом уме не мог игнорировать возможность того, что Роза могла быть потомком благородной семьи, потомком, который, в свою очередь, может передать драгоценную кровь своим детям.
Наконец она все поняла. Она надеялась всех удивить. Вместо этого она пометила себя как племенную кобылу.
Голубая кровь изложил свои условия: большое жалованье ее семье, комфортная жизнь для нее. Они не предлагали ей брак, как остальные три посланца из Грани. В конце концов, они принадлежали к аристократическому роду, и иметь в своем роду дворняжку было бы ниже их достоинства. Они просто ожидали, что она произведет на свет целую орду бастардов, которых будут использовать в качестве слуг для их дома.
Отец велел ему убираться вон.
Удивительно, какой глупой можно быть в юношеском возрасте, подумала Роза. Два дня спустя она улизнула из дома, чтобы повидаться с Брэдом Диллоном. Он сказал ей: «Не волнуйся, детка. Мы вместе. Мы со всеми справимся». — Они целовались, а потом он захотел пойти в клуб в городе, чтобы «показать им всем», что она не боится. Он попросил ее выйти и завести грузовик. Ранее он лишился прав за то, что разогнался до девяносто в зоне сорока пяти, а потом ударил копа, поэтому ей пришлось брать на себя роль шофера.
Она так и не добралась до грузовика. Он вышел из дома следом за ней, улыбнулся, размахнулся битой, и ударил ее дубинкой по голове.
Она живо вспомнила его улыбку. Это была самодовольная ухмылка, которая говорила: «я намного умнее тебя, сука».
Он ударил ее недостаточно сильно. Его план состоял в том, чтобы вырубить ее и доставить в семью Симонов. Симоны всегда были оппортунистами, хватаясь за каждый шанс получить больший кусок пирога. Позже она узнала, что Фрэнк Симон, глава семьи, пообещал Брэду десять тысяч долларов за то, что он доставит Розу. Десять тысяч долларов. Целое состояние для Эджера. Они хотели связать ее с Робом Симоном, сыном Фрэнка, чтобы в один прекрасный день дети Роба тоже могли воспроизвести белую вспышку.
И Брэд попытался это сделать. Но Роза в последний момент дернулась назад, и бита промазала, ударив ее в лоб. Она стояла там контуженная, ее череп гудел от боли, кровь заливала глаза. Когда Брэд Диллон размахнулся битой во второй раз, чтобы закончить работу, он узнал, насколько горячей может быть ее вспышка. Она не хотела причинять ему боль, но сделала это. И пока он корчился на земле у ее ног, она все не могла остановиться плакать, потому что в этот момент поняла, что ее жизнь уже никогда не будет прежней.
То, что последовало за этим, было шестью месяцами ада. Кланы Грани преследовали ее с удвоенной силой, некоторые, чтобы заполучить ее для себя, другие — чтобы продать тому, кто больше заплатит. Сначала она пряталась, потом стала сопротивляться. Правда, у нее было только одно оружие, но против него не было никакой защиты. Рано или поздно она должна была кого-то убить, и как только она поджарила бродягу, нанятого, чтобы похитить ее, Эджеры поняли, что ее нельзя контролировать, и оставили ее в покое. Вскоре после этого умер дедушка, а папу озарила очередная блестящая идея, и он исчез, как вор в ночи. Все, что у нее осталось — это записка с разглагольствованиями о сокровищах и о том, что, когда он вернется, все они будут богаты.
Прошло уже четыре года. Она похоронила все свои мечты. Она зарабатывала на жизнь так же, как и большинство бедных Эджеров: работая в Сломанном мире за крошечную зарплату в конверте. Она убирала офисы и получала достаточно, чтобы купить еду и одежду, а также несколько предметов для торговли с караванами из Зачарованного мира, чтобы обменять «Пепси», пластик и одежду на волшебные товары. Это была хорошая, честная подработка. Она давала им прокормиться. Но это все понемногу убивало ее.
Она посмотрела на улицу, где мальчики лежали на траве, глядя на вечернее небо. По крайней мере, когда у ее родителей появились братья, у них хватило ума родить Джорджи в городской больнице и заплатить акушерке из Сломанного, чтобы к тому же легализовать потом и Джека. У обоих мальчиков были свидетельства о рождении и номера социального страхования Сломанного мира. Но она родилась в Грани. Ее водительские права были фальшивыми, и ее родителям пришлось раскошелиться на небольшое состояние директору ее средней школы, потому что номер ее социального страхования принадлежал кому-то другому.
По крайней мере, мальчики были легализованы. И она не бросит их так, как это сделал папа. Она умрет с голоду, если придется, но они пойдут в школу в Сломанном мире. Самое замечательное в Сломанном было то, что можно было преуспеть, если голова хорошо работала, и можно было ездить в одиночку, без всякой магии. Когда мальчики вырастут, у них будет больше возможностей, чем у нее.
И все же она еще не была готова расстаться со своими мечтами. Однажды она найдет способ прожить свою жизнь на полную катушку. Она была в этом уверена. Она просто не представляла, как ей это удастся.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ЗАВОДНЫЕ часы показывали без десяти шесть. Роза встала и приступила к своему обычному утреннему ритуалу: сварила кофе, приготовила обед, надела чистую и яркую униформу. Она едва успела пригубить свою первую чашку кофе, когда Джорджи вышел из своей комнаты с сонными глазами и взъерошенными волосами. Он неторопливо подошел к окну и зевнул.
— Ты хлопья будешь? — спросила она.
Он не ответил.
— Джорджи?
Джорджи уставился в окно.
— Лорд Сэссёмару.
Брат-демон из их комикса?
— Прости что?
— Лорд Сэссёмару, — повторил он, указывая в окно.
Роза подошла к нему и замерла. На краю подъездной дорожки стоял высокий мужчина. Плащ из серого волчьего меха развевался вокруг него, открывая усиленные кожаные доспехи, покрытые серым лаком в тон плащу, и длинный элегантный меч на поясе. Его волосы были темно-золотистого цвета и обрамляли лицо ледяным каскадом, ниспадавшим на левое плечо без единого завитка. Она уже видела эти волосы раньше, как раз перед тем, как их владелец прыгнул на ее грузовик.
Навершие второго, гораздо более крупного меча, торчало за его спиной. Мужчина пристально посмотрел на нее. Его глаза вспыхнули белым светом, как две звезды. Крошечные волоски у нее на затылке встали дыбом.
— Это не Лорд Сэссёмару, — прошептала Роза. — Это гораздо, гораздо хуже.
— Что? — Сон покинул Джорджи, и он уставился на нее широко раскрытыми глазами.
— Это голубая кровь. Буди Джека и хватайте оружие. Скорее!
***
РОЗА вышла на крыльцо с арбалетом в руках. Позади нее Джек лежал у левого окна с винтовкой, а Джорджи — у правого.
Голубая кровь возвышался подобно шпилю из серого льда сразу за линией камней. Высокий, широкоплечий, с длинными ногами, он, казалось, излучал угрозу и был окутан магией.
Она остановилась прямо перед линией охранных камней и посмотрела ему в лицо. У нее екнуло сердце. Его черты были вырезаны с захватывающим духом точностью, объединяясь в подавляюще мужественное, но утонченное лицо. У него был высокий лоб и длинный прямой нос. Рот у него был широкий, с жесткими тонкими губами, челюсть квадратная и массивная, но все же четко очерченная. Это было не то лицо, владелец которого часто улыбался. Его глаза под густыми золотистыми бровями заморозили воздух в ее легких. Темно-зеленые, как трава, они тлели от необузданной силы. Она подозревала, что если она переступит через камни и коснется его лица, то он вспыхнет.
Роза уперла арбалет о бедро и глубоко вздохнула.
— Вы вторглись на чужую территорию, и вам здесь не рады.
— Как грубо. Я нахожу грубость непривлекательной чертой во всех людях, особенно в женщинах. — От его голоса у нее по спине пробежала легкая бархатная дрожь. Он соответствовал ему, будучи глубоким и звучным. Теперь, когда первое впечатление от его невероятного лица прошло, она увидела сеть маленьких шрамов возле его левого глаза. Он был настоящим, это точно. Он истекал кровью и у него остались шрамы, как и у всех остальных, и это означало, что пули тоже могут достать его.
— Убирайся с моей земли и иди своей дорогой, — сказала она. — Пока мы разговариваем, я держу наготове два ружья.
— Две винтовки в руках детей, — сказал он.
Черт бы побрал Джорджи. Ему не следовало показываться на глаза.
— Они без колебаний пристрелят тебя, — заверила она его.
— Я могу прорваться сквозь твои обереги на раз-два. Пули для меня ничего не значат, — сказал он. Белый блеск скользнул по его радужкам и растаял в их зеленой глубине.
Лед скользнул по ее спине острыми когтями. Он мог бы, поняла она. Это была не пустая угроза. Он был не первым из голубых кровей, от которого она отбивалась, но ни один из них не говорил и не выглядел так, как он. Люди говорили, что истинные аристократы, порожденные в глубокой магии поколениями, поражали. Если это было правдой, то он, должно быть, пришел из самого центра Зачарованного мира.
— Так чего же ты хочешь?
— А чего, по-твоему, я хочу?
Она стиснула зубы.
— Позволь мне сделать это совершенно ясным: я не буду спать с тобой.
В его глазах мелькнуло удивление. Густые брови поползли вверх.
— Что? Почему?
Роза заморгала, не находя слов. Его что, шокировало, что она не сразу раздвинула ноги?
— Я жду объяснений.
Роза скрестила руки на груди.
— Дай угадаю. Ты четвертый сын семьи голубой крови, попавший в беду: никакого титула, чтобы соблазнить наследницу, никаких наследственных денег, чтобы купить благородную невесту. Ты услышал о дворняжке-Эджере, которая вспыхивает белым светом, и решил, что раз уж ты не можешь заполучить наследницу или титул, то можешь, по крайней мере, произвести на свет целый выводок могущественных детишек, так что ты поперся покупать себе невесту в Грань. Я не собираюсь тратить время на таких людей, как ты.
— Поверь мне, ты никогда не встречала никого похожего на меня. — В его устах это прозвучало как угроза.
— Ты имеешь в виду высокомерного сноба, который насильно затащил бы женщину в свою постель, не считаясь с ее чувствами? Вообще-то, я встречала таких в изобилии. Плавали, знаю.
Он нахмурился.
— Зачем плавали?
— Здесь для тебя ничего нет. Уходи, или я заставлю тебя уйти.
Он поморщился.
— Ты груба, вульгарна и отвратительно разговариваешь. Тебе придется сильно потрудиться, прежде чем ты сможешь выглядеть презентабельно. И ты действительно считаешь себя подходящей супругой для меня?
Это было больно.
— Так вот и я об этом. Я груба и вульгарна. Дворняжка. Вот почему ты должен оставить меня в покое. Беги к своим шикарным дамам. Я уверена, что одна из них охотно упадет в твои объятия и будет вне себя от радости, вылупить тебе целый выводок голубокровных. Я не выйду за тебя замуж и не стану твоей любовницей. Оставь нас в покое.
— Я не собираюсь уходить, пока не получу то, что хочу. — Он констатировал это, как факт, и пристально посмотрел на нее. Страх перехватил ей горло. В этих глазах не было ни уступки, ни жалости. Только дикая магия и железная воля.
— Если я захочу, я женюсь на тебе. Пристрелив меня, задавив машиной или попытавшись испортить мое настроение, ты ничем себе не поможешь.
Она вздернула подбородок.
— Я буду бороться с тобой до конца, — пообещала она. — Тебе придется убить меня. — Она резко вскинула арбалет, целясь ему в грудь.
— Я не собираюсь причинять тебе боль. Давай, пали, — сказал он. — Я не буду записывать это на твой счет… это сэкономит мне немного времени.
Она выстрелила в него.
Все произошло так быстро, что она едва успела заметить: тонкий щит чистейшей белизны мелькнул перед ним, ударив по болту в воздухе. Металл и дерево рассыпались в прах. Он посмотрел на нее сверху вниз.
— Твои пули и болты не могут ранить меня.
Роза закусила губу, борясь с дрожью. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы продолжать смотреть ему в лицо.
Угроза в его глазах немного ослабла.
— Я понимаю, почему ты настаиваешь на своем неблагоразумии. Этого и следовало ожидать, учитывая твое воспитание. И все же перед нами стоит дилемма. Я хочу, чтобы ты стала моей невестой. Ты хочешь мне отказать. Дом человека — это его убежище. У меня нет ни малейшего желания делить свою добычу с дикой кошкой, которая все время точит когти и придумывает изобретательные способы содрать с меня шкуру, когда я потеряю бдительность. И я не хочу драться с тобой, и особенно с этими детьми. Они могут быть случайно ранены, и наблюдение за нашим жестоким столкновением не пойдет им на пользу. Есть традиционный способ решить эту проблему. Бросить мне вызов.
Поделиться книгой: