Чемпион Дурмстранга — Геллерт Гриндевальд! [СИ]

Он не закончил и рассеянно улыбнулся, словно говоря: «Как-то само так всё вышло». Геллерт весело хмыкнул, а затем вдруг улёгся обратно на кровать.

— Na gut,[3] — протянул он, подняв взгляд на потолок. — А что мне самому-то с участия?

Альбус удивлённо вскинул брови.

— Как насчёт возможности выбраться хоть на время из Нурменгарда?

— На время? Не интересует, — он закрыл глаза и притворился, что уснул.

Да, и в этом он всё тот же. Ему всегда удавалась роль капризного ребёнка.

— Геллерт, — начал Альбус осторожно, подходя ближе. — Давай посмотрим на вещи здраво. Неужели ты считаешь, что я имею полномочия отпустить тебя насовсем?

— Ты посадил — тебе и отпускать, — откликнулся Геллерт и вздохнул. — Тем более что я и правда раскаиваюсь.

На этот раз Альбус поверил, что его старый друг искренен. В прошлом он часто обжигался на его лжи и теперь умел отличать её от правды.

— Я не могу тебе такого обещать, — негромко произнёс он, — но в любом случае гарантирую, что до конца своих дней ты получишь комфортное существование.

На этот раз Геллерт долго молчал. Альбус уже подумал, что был банально проигнорирован, когда Гриндевальд, всё так же не открывая глаз, сказал:

— И ещё я хочу шоколада.

Глава 2

— Дамблдор, я вас ненавижу!

Такого пылкого признания от своей заместительницы Альбус, по правде сказать, не ожидал. Удивлённый, он наблюдал за тем, как Минерва мерит шагами его кабинет, периодически принимаясь размахивать руками.

— Это же надо было додуматься — уговорить Конфедерацию освободить Гриндевальда! Серьёзно! А теперь ещё вы тащите его в школу! — она остановилась перед его столом и с размаху опустила кулаки на столешницу — вышло громко. — Вы с ума сошли!

— Я понимаю ваши опасения, Минерва, — спокойно сказал Альбус, мысленно радуясь, что их разделяет стол, и потихоньку невербально и без палочки устанавливая защиту. — С Геллертом прибудут охранники, которые проследят за тем, чтобы он никому не навредил, — Альбус посмотрел на неё самым своим проникновенным взглядом. — Кроме того, он раскаялся в преступлениях и хочет встать на путь искупления…

— Приберегите эти байки для Конфедерации! — перебила его МакГонагалл. — Я на них не куплюсь! И буду пристально наблюдать, что за Гриндевальдом, что за вами.

— Буду вам крайне признателен, Минерва! Вы знаете, в последнее время я начал подозревать у себя определённые проблемы…

Не став дальше его слушать, МакГонагалл развернулась и вышла. Альбус улыбнулся и стал насвистывать себе под нос.

Тем же вечером вновь было собрание в его кабинете, на сей раз расширенным составом. Помимо Минервы также присутствовали Аластор, Северус, Филиус и Помона, Бэгмен и Крауч из Министерства и Максим с Каркаровым, причём Игорь ежеминутно принимался подкручивать кончик своей козлиной бородёнки и что-то бормотать по-болгарски, нервно блестя глазами.

Когда на часах было ровно семь, пламя камина стало зелёным, и из него в кабинет шагнули ещё четыре человека. Трое других пока не заинтересовали Альбуса — его взгляд приковал к себе Геллерт. Он отмылся, привёл в порядок волосы, сменил тюремную одежду на более элегантную — и от всего этого словно бы сбросил пару десятков лет. А ещё однозначно молодили его мальчишеские, вечно полные задора и огня глаза.

— Надо же, сколько меня народу встречает, — восхитился Гриндевальд с убийственной долей сарказма в голосе. — Только, Альбус, если это вечеринка, где звон бокалов и музыка?

— Мистер Гриндевальд, — вперёд выступил Барти, — моё имя Бартемиус Крауч, я возглавляю Департамент международного магического сотрудничества Министерства магии Великобритании и официально представляю здесь министра магии Великобритании, Корнелиуса Освальда Фаджа.

Выслушав его выступление с непроницаемым лицом, Геллерт кивнул.

— Поздравляю.

Барти удивлённо на него посмотрел.

— С чем?

— С тем, что вы есть такой прекрасный, — охотно пояснил Геллерт и подмигнул Альбусу — явно понял, про какого «очаровательного джентльмена» тот ему в прошлый раз рассказывал.

Дальнейшее знакомство с британской стороной прошло почти без эксцессов, не считая заявления Гриндевальда, что имей он в своё время в арсенале Минерву МакГонагалл с её убийственным взглядом, то непременно поставил бы на колени весь мир. Минерва комплимент не оценила и сухо попросила его не говорить больше подобного — что ж, это означало, что теперь Геллерт от неё не отцепится как минимум месяц. И этим Альбус был более чем доволен.

— Also,[4] теперь мои спутники, — сказал Геллерт и небрежно указал на сопровождавших его магов. — Герр Линкс и герр Рехтс, мои, хм… телохранители. А ещё доктор Шурле, мой личный лечащий врач.

— Вы нездоровы, герр Гриндевальд? — забеспокоился Игорь; как раньше он носился с Крамом, рассчитывая пропихнуть его в Турнир, так теперь он явно надеялся примазаться к Геллерту. «Это ты, Игорь, зря…»

Геллерт смерил его тяжёлым взглядом.

— Молодой человек, — проговорил он мрачно и мощно, — мне сто одиннадцать лет, последние сорок девять из которых я провёл в заточении в замке в горах. Как вы думаете, каково моё физическое состояние?

Игорь не нашёлся с ответом и отступил в тень Олимпии. Мадам Максим сложила руки на груди и проронила:

— Что же, будем надеяться, что возг’аст не сделать вам пг’ег’аду для того, чтобы достойно выступить в Туг’ниг’е, — она чванливо кивнула всем и первая покинула кабинет.

Геллерт скривился и пробормотал ей вслед что-то подозрительно похожее на «Чёртовы французы».

— Куда мы идём?

— Я покажу тебе самые основные места школы, — пояснил Альбус и указал Геллерту на уходящий вбок коридор. — Вон там находится больничное крыло; наша школьная медсестра мадам Помфри всегда готова помочь, если что-то потребуется.

— Да что мне может потребоваться? — протянул Геллерт с раздражением. — Мне ведь правительство выделило личного врача, чтобы хранил и оберегал. Вот представляешь, как у нас заботятся о заключённых!

— Вам не стоит ёрничать, герр Гриндевальд, — подал голос следовавший за ними доктор Шурле. — Вам предстоит участие в состязании, которое может закончиться плачевно, если вы не наберёте хотя бы сколько-нибудь приличную форму.

Геллерт закатил глаза.

— На самом деле, — тихо сказал он Альбусу, — я разгадал их план. Всё специально подстроено так, чтобы Дурмстранг в этот раз взял Кубок Трёх Волшебников. И так ведь понятно, что даже будь я прикован к инвалидному креслу, все эти дети мне не соперники.

— Это уже тянет на заговор, — прошептал Альбус в ответ, строя строгое лицо. — Как считаешь, французы тоже замешаны?

— Да они во всём замешаны и всегда!..

— Неужели я в сто лет тоже буду такая? — сокрушённо спросила пустоту шедшая рядом Минерва. — Не приведи Мерлин!

— А что плохого в том, что мы сохраняем бодрость духа? — мгновенно спросил её Гриндевальд. — Люди становятся стариками только когда сами начинают себя ими считать… Мне вот, к примеру, сейчас лет семнадцать, — заявил он с апломбом.

— Да-а, мне тоже что-то около того, — поддержал Альбус, впервые за долгое время получая искреннее удовольствие от времяпровождения.

Минерва прищурилась, а затем сделала неожиданное: свитком с расписанием, который сжимала в руке, стукнула обоих по макушкам.

— Вам по сто с лишним лет, и вы — самые сильные волшебники века! — прикрикнула она, грозно сверкая глазами из-за стёкол очков. — Ведите себя соответственно!

Геллерт приосанился.

— Как угодно, фрау. Вы желаете узреть тех, кто бился на фронтах войны, кто видел кровь и пускал её врагам? Извольте, — он сделал резкое движение рукой — и его «телохранители» мгновенно выхватили палочки, навели на него. Но Геллерта это ничуть не тронуло, и он разогнул указательный палец, направив его на спокойно наблюдавшего за происходящим Альбуса. — Я достаточно сведущ в беспалочковой магии, чтобы прямо здесь и сейчас оборвать жизнь Альбуса. Он знает это и может подтвердить.

— Знаю, — умиротворённо произнёс Дамблдор, — и подтверждаю.

Все в коридоре затаили дыхание: доктор Шурле, не знающий, что делать, стражи Гриндевальда, пытающиеся понять, атаковать им или нет, Минерва, шокированная тем, что вызвала своими словами.

Альбус спокойно наблюдал за тем, как на кончике вытянутого в его сторону пальца Геллерта собирается магия. В следующий миг заклинание было сотворено.

— Но куда веселее будет выставить его ещё большим идиотом, чем он является, — ровно закончил Гриндевальд.

МакГонагалл зашипела сквозь стиснутые зубы не хуже рассерженной кошки и стремительно прошла мимо них дальше по коридору.

Превратив участок стены в зеркало, Альбус с интересом посмотрел, что Геллерт с ним сотворил. Всё оказалось не так плохо, как могло быть: всего-навсего клоунская раскраска на лице, красный нос и смешной колпак.

— Мне кажется, ты за время заключения растерял навык, Геллерт, — заметил он.

Гриндевальд оскалился.

— Разве? — проронил он и последовал за Минервой.

Попробовав снять колпак, Альбус понял, что был неправ.

Аберфорт как всегда встретил брата тепло.

— Какого чёрта тебе надо, Альбус? — спросил он прежде, чем открыл дверь «Кабаньей головы». — Мать честная! — он уставился на лицо брата.

— Хорош, да? — едко поинтересовался Геллерт и протиснулся мимо Аберфорта в трактир. — Как жи?..

Договорить он не успел — развернувшись, Аберфорт со всей силы, коей было много, заехал ему кулаком по лицу. Гриндевальд упал на грязноватый пол и коснулся разбитой в кровь скулы.

— Ладно, признаю, доля справедливости в этом есть, — процедил Геллерт и сурово добавил: — Но больше не смей меня бить, не то… — кончик его палочки указал Аберфорту на лоб.

Вот теперь Аб разъярился окончательно.

— Альбус, идиот, ты что, дал Гриндевальду волшебную палочку?!

Альбус сделал круглые глаза.

— А как бы он без неё смог участвовать в Турнире?

— Смог бы, — одними губами произнёс Геллерт, выглянув из-за Аберфорта, и показал Альбусу большой палец.

— Этого боша связать бы и бросить акромантулам на съеденье, а ты ему оружие раздаёшь! Совсем из ума выжил!

— Знаешь, может, и выжил, — кивнул Альбус. — В последнее время я стал задумываться…

— Ради всего святого, не начинайте, — проговорила Минерва и, войдя в трактир, захлопнула дверь перед носами у хотевших было войти следом сопровождающих Гриндевальда. — Вы хотели что-то обсудить? Обсуждайте, и вернёмся в школу.

Геллерт поднялся с пола и методично отряхнулся. Переглянувшись с Альбусом, он начал, обращаясь к Абу:

— Я хотел сказать, что… уровень твоей нынешней жизни подтверждает заключение, сделанное мной относительно тебя ещё тогда, в Годриковой Впадине…

— Кхм! — перебил его Альбус многозначительным покашливанием.

Геллерт скривился и закрыл глаза. Так он всегда собирался перед тем, как сказать что-то важное или для него непростое.

— Нет, не то, конечно же, — произнёс он и вновь поднял веки. — Я хотел принести тебе, Аберфорт, свои искренние извинения. Знаю, что прощения не заслуживаю, но хочу, чтобы ты знал: я сожалею о том, что случилось. Девочка не должна была пострадать.

Альбус опустил голову и горько вздохнул. Смерть Арианы всегда преследовала его, причём не только в кошмарах; она уничтожила последнюю его возможность наладить тёплые отношения с братом, который с тех пор относился к нему почти как к чужому. И Геллерт был во всём виноват. Опять Геллерт…

— Не должна, — ожесточённо проговорил Аберфорт. — Конечно, Ари не должна была пострадать! — он покосился на Минерву, отошедшую в тень, и взял себя в руки. — Плевать я хотел на твои извинения, Гриндевальд; надеюсь, ты достаточно в своём Нурменгарде настрадался. А сейчас пошёл вон — и клоуна этого с собой забери!

Геллерт пожал плечами и с равнодушным видом покинул здание. Уже на улице он взмахнул палочкой и снял с Альбуса боевую раскраску.

— Настроение всё пропало.

Минерва с ними не пошла — видимо, решила остаться у Аберфорта и выпить.

Ещё позднее вечером, вернувшись в директорский кабинет и услав сопровождающих, Альбус и Геллерт пили чай и обсуждали день.

— Мне в целом понравился Хогвартс, — заявил Геллерт, отламывая кусок от плитки шоколада из «Сладкого королевства». — Он куда больше Дурмстранга и устроен интересней: много башен, тайных ходов, лазов за пределы территории школы… Но всё же не лежит у меня к нему душа.

— Или у него к тебе, — задумчиво произнёс Альбус. — Замок ведь — он живой, полон древней магии…

— Альбус, скажи, — перебил его Геллерт, — ты что-то в чай добавляешь?

— Ничего. Просто иногда думаю…

— В твоём случае думать о чём-то помимо политики и науки вредно, — Геллерт откинулся на спинку кресла и расслабленно вытянул ноги. — Кстати, из любопытства: что-нибудь слышно о вашем лорде Волан-де-Морте, который якобы сильнее меня?

Альбус улыбнулся, уловив в его голосе ревнивые нотки.

— Ну, несколько месяцев назад он наконец обзавёлся помощником в лице Питера Петтигрю, весьма трусливого и мелочного человека, который затем, однако, вывел его на Барти Крауча-младшего, бывшего одним из самых верных сторонников Тома до падения.

— Надо же, какие у вашего герра Буквоеда родственные связи, — проговорил Геллерт с нехорошим смешком.

Альбус пожал плечами.

— Так или иначе, Барти-младший сейчас тоже в Хогвартсе — он принял облик Аластора Грюма, моего доброго друга, и отчего-то надеялся, что я не замечу.

Геллерт взглянул на него со скепсисом.

— То есть, ты знаешь о шпионе и не собираешься ничего предпринимать?

Альбус устало отмахнулся.

— В ситуации нет ничего особенного. Том хочет поучаствовать в жизни школы — у нас каждый год так. Мальчик просто очень любит Хогвартс. Он, знаешь, так расстроился, когда я ему в должности преподавателя отказал, совсем по наклонной пошёл… Вот иногда думаю, быть может, в случившемся с Томом есть моя вина?..