Помоги проекту - поделись книгой:
— Может, — согласился Штеллен, — но какого рода теории заговора вы опасаетесь?
— Э-э… Например, какой-то теории в жанре хоррор. Что батисфера в желобе Хелленик станет приманкой для какого-нибудь глубоководного монстра, неизвестного науке.
— Глубоководного монстра, это в смысле какого-то представителя фауны, или в смысле какого-то техногенного объекта?
— А-а… Почему вы подумали о техногенном объекте?
— Просто, мистер Алдринген, я рассматриваю все типовые варианты. К типовым в этом классе теорий относятся из фауны — киты вроде Моби Дика, акулы вроде мегалодона, и спруты вроде кракена. Из техногенных объектов — субмарины вроде Наутилуса…
— При чем тут субмарины?! — нервно перебил вице-директора CESEM.
Вальтер Штеллен сделал короткую, четко опознаваемую паузу (намек, что собеседник реагирует нервно, а значит — непрофессионально), после чего напомнил:
— По классической схеме оперативного анализа, рассматриваются все типовые объекты рассматриваемого класса. Субмарина это типовой объект класса подводных монстров. Первый опубликованный пример: «Наутилус» капитана Немо, 1870 год. Более поздние примеры касаются нео-фольклора о технологиях древней подводной расы. Если мистер Бертран может под влиянием такой фобии отменить свое погружение в батисфере, то с вашей стороны целесообразно профилактическое информирование. Например: можно оперативно организовать экспедицию исследовательского корабля с инновационными гидролокаторами. В Средиземном море часто проводятся подобные тесты, а значит не произойдет эффект подозрительного рояля в кустах. Вот мой совет по вашей теме.
— Но, мистер Штеллен, почему вы акцентируете внимание на монстре-субмарине?
— Я вовсе не акцентирую, — возразил бригад-генерал, — использование инновационного гидролокатора позволит устранить фобию мистера Бертрана в любой из двух версий: и монстр-субмарина, и монстр-фауна. В обеих версиях речь идет о крупном динамичном объекте в абиссальном эшелоне моря.
— В чем — в чем? — переспросил вице-директор CESEM.
Бригад-генерал снова сделал короткую паузу, и пояснил:
— Абиссальным эшелоном называют полосу глубин от 10.000 футов или 3000 метров до морского дна. Разумеется, там, где дно лежит значительно ниже названной отметки. В данном случае, более 5000 метров.
— Но, мистер Штеллен, что если фобия связана не с монстрами?
— Так, мистер Алдринген, если вводная о монстрах отменяется, то я дам другой совет.
— Какой?
— Это зависит от вашей вводной о причинах фобии.
— Я не психолог, — строго сказал Гернст Алдринген, — лишь интуиция подсказывает мне: задание подвергается риску.
— Которое из двух заданий? — спросил Штеллен, — То, которое с PR-материалом? Или то, которое с батисферой? Или обстоятельства, которые пока не упоминались?
Вице-директор CESEM насторожился.
— Это что, мистер Штеллен, какой-то намек?
— Нет, это констатация общего принципа, что рассказывается не все. Какие-то детали в фактографии всегда оказываются пропущенными, а они могут иметь значение.
— Конечно, в любом рассказе есть пропуски… — произнес Алдринген, стараясь казаться невозмутимым, тогда как его сознание прокручивало варианты продолжения ответа. В сложившейся ситуации ясно, что придется рассказать больше про корейскую идолицу. Штеллен все равно уже догадался о чем-то — с чего бы иначе он так многозначительно говорил о субмарине? Субмарина мисс Чоэ Трэй достаточно широко известна по СМИ, значит, догадка закономерна. Лучше сказать ему что-то, чтобы он не рыл глубже.
Придя к такому выводу, Алдринген продолжил фразу: …
— В этом случае пропуск касается деталей, но может иметь значение. Я мотивировал Бертрана и Лафита на первичную вербовку Чоэ Трэй. Это не выходит далеко за рамки типичного рэп-баттла. Если в этом свинстве вообще есть рамки. Вы понимаете?
— Да, разумеется, — бригад-генерал кивнул.
— …Впрочем, — продолжил вице-директор CESEM, — сейчас я думаю: эти двое могли от избыточной подозрительности опасаться, что их подставят в эпизоде с вербовкой.
— Да, разумеется, — повторил Штеллен, — но тогда ясно, как решить проблему и развеять опасения. Иное дело, если бы их задача сводилась не к вербовке, а к целеуказанию.
— Что-что??? — переспросил Алдринген, спонтанно перейдя на хрипловатый шепот.
— Теоретически такое бывает… — Штеллен сделал паузу и посмотрел на небо, — …Порой сторонних фигурантов используют втемную, чтобы они служили указателем цели для киллера, выводя индивида-мишень под выстрел.
— Что вы такое говорите??? — произнося это с показным возмущением, Алдринген так и продолжал оставаться в тоне хрипловатого шепота. Проще говоря: голос спалил его.
Бригад-генерал, однако, не подал вида, что догадался обо всем, и спокойно пояснил:
— Существует такая практика в мексиканских криминальных синдикатах. Возможно, у Лафита, работавшего журналистом по теме городских легенд, возникло опасение, что европейские спецслужбы заимствовали этот метод.
— Немыслимо! — воскликнул Алдринген, наконец, справившись с голосом.
— Но, поскольку это не так… Это ведь не так? — тут Вальтер Штеллен вдруг прицелился в собеседника взглядом (повторим) холодным, как небо над Бискаем в сезон дождей.
Вице-директор CESEM съежился, стал нервно дергать головой, а его пальцы дрожали.
— Конечно, это не так. Такое даже невозможно вообразить в правовом поле Европы. Вы, конечно, понимаете, что такие подозрения не могут иметь под собой никакой почвы.
— Конечно, я понимаю. Это был риторический вопрос. Если подвести итог, то обычный комплекс мероприятий для снятия тревожности у нештатных вербовщиков агентуры, в подобных случаях должен носить комплексный характер. Мы сейчас рассмотрели два потенциальных источника тревожности: подводные монстры и мафиозные методы. Не составит технической проблемы организовать негласное, но однозначно обозначенное оперативное вооруженное прикрытие под видом цивильной научной экспедиции.
— А-а… Мистер Штеллен, что значит: «негласное, но однозначно обозначенное»?
— Это термин из нового официального тезауруса ООН по гибридным войнам.
— Из официального? — переспросил Алдринген, мигом ощутив тот прилив уверенности, который бывает у бюрократов, когда они узнают, что по беспокоящей их теме имеется официальное разъяснение на вышестоящем уровне.
— Да, сэр, — лаконично по-армейски ответил бригад-генерал (будто обращался в рамках службы к вышестоящему офицеру), чем согрел мелкую душонку Гернста Алдрингена.
Наблюдатель-психоаналитик (будь он рядом) сразу объяснил бы, что Штеллен грубо и цинично манипулирует собеседником. Сначала — серийный волевой прессинг. Будто на боксерском ринге — когда более устойчивый спортсмен навязывает менее устойчивому противнику обмен ударами, пока тот не теряет ориентацию. Тут не боксерский ринг, и потому в финале роль нокаутирующего удара по открывшемуся дезориентированному противнику, выполняет внезапная бомбардировка почтением. В теории сект и культов аналогичная тактика известна, как «бомбардировка любовью». Противник «поплыл» и рухнул в сумрачное состояние психики с потерей критичности мышления.
В течение следующего часа вице-директор CESEM сделал множество глупостей, и так всесторонне подставил себя, что спец-аудитор (будь он рядом) всерьез усомнился бы в психической вменяемости клиента. Алдринген, любезно сопровождаемый Штелленом, вернулся к своему автомобилю, где включил ноутбук, вошел сначала в секретную сеть элитного клуба Вольфергем-кастл, где проинформировал коллег о передаче Штеллену приоритета в проведении спецоперации «Мальстрем», после чего — в сеть CESEM, где продублировал то же самое уже официально, с электронной подписью на формулярах. Причем в этих формулярах цель спецоперации «Мальстрем» определялась именно как вербовка (а не ликвидация) Чоэ Трэй — особо ценного потенциального агента влияния.
В итоге: Рейнский дивизион ECIS (подразделение контрразведки Евросоюза) оказался освобожден от большинства текущих задач, переброшен на спец-тему «Мальстрем», и материально-усилен по нормативам противодействия «угрозе красного уровня». Если перевести на бухгалтерские цифры, то это финансирование и снабжение по стандарту батальона спецназа в военно-экспедиционной миссии.
Завершив эту дистанционно-организационную работу, Гернст Алдринген церемонно попрощался с бригад-генералом, и укатил на северо-восток, к Женевскому озеру (где заранее были абонированы апартаменты). Ехать предстояло примерно 6 часов, но при наличии автопилота это не проблема. Он включил в салоне портативный кинотеатр, и выбрал из фильмотеки игровой сериал про Древний Рим (как раз на всю дорогу). А в портативном баре есть готовый коктейль из коньяка, ликера куантро, и лайм-джюса.
Примерно на полдороги, Алдринген уже успешно выбросил из головы все касающееся спецоперации «Мальстрем». Ведь все хлопоты сброшены на Штеллена, не так ли? Он убедил себя, что это действительно так, и что его план избавления от неудобной темы полностью сработал. Теперь бригад-генерал будет крайним. Так и должно быть! Ведь Алдринген — элита, а Штеллен — плебей, хотя дослужился до генеральской звездочки.
Мысленно любуясь своей элитарностью, вице-директор CESEM выбросил из головы и некоторые пикантные детали. В частности: что идолица Чоэ Трэй уже заказана, и даже уплачен аванс «чистильщикам». Утверждая в разговоре с бригад-генералом, будто это немыслимо, и будто ничего такого не было — Алдринген попросту соврал. Так бывает.
Переходя теперь к Штеллену, отметим: он сразу догадался, что вице-директор CESEM соврал. Это было очевидно для разведчика-профи с 20-летним оперативным опытом в области выявления и расследования терроризма. Кто-то удивится, что Штеллен в этих обстоятельствах без возражений принял на себя ответственность за дрянную, к тому же проваленную спецоперацию. Но удивляться нечего. На самом деле, у него даже такого выбора не было — принимать или не принимать. Алдринген, обладая элитным ресурсом политического влияния, все равно повесил бы на бригад-генерала эту ответственность. Прекрасно сознавая это, Штеллен использовал возможность принять ответственность ОПРЕДЕЛЕННЫМ ОБРАЗОМ, и реализовал тактику, известную ему из классического трактата Сунь Цзы «Искусство войны». Как отмечал Сунь Цзы «Трудное на войне, это превратить путь обходный в прямой, превратить бедствие в выгоду. Поэтому тот, кто, предпринимая движение по такому обходному пути, отвлекает противника выгодой и, выступив позже него, приходит раньше него — понимает тактику обходного движения».
*4. Фантазии и реалии романтики открытого океана.
Квази-глайдер «Квагга»: 25-футовая аэролодка в форме опрокинутого блюдца с двумя воздушными винтами по бокам горба-рубки, шла со скоростью 80 узлов (150 км/час) на высоте сантиметров над водой. Но в какой-то момент звук лопастей воздушного винта на хвостовой консоли сменился от звенящего шелеста на шуршание. Квазиглайдер, теряя скорость, ушел днищем в воду, и затормозил до дрейфа. Теперь он качался на ленивых океанских волнах, и иногда посверкивал солнечными зайчиками от сплошного остекления ходовой рубки. Над субтропиками Атлантики было ясное небо.
Экипаж квазиглайдера: 40-летний Юлиан Зайз из Хорватии, и 34-летняя Аслауг Хоген из Нидерландов выглядели, в общем, обыкновенно. Вряд ли они выделялись бы на фоне своих соотечественников этого возраста, склонных заниматься спортом регулярно, но без фанатизма — не в ущерб прочим развлечениям, и не в ущерб профессиональным делам. Профессии у них, кстати, были совершенно разные.
Аслауг — астрофизик и ядерщик, в частности, эксперт по нуклео-трансмутации (НТ).
Юлиан — корабельный инженер и консультант по яхтенному дизайну (ЯД)
Судьба свела их 4 года назад при почти фантастических обстоятельствах, касающихся возможно состоявшегося контакта с внеземным разумом. Хотя, возможно и не было на межзвездном астероиде Каимитиро артефактов внеземного разума. По крайней мере, в официальной науке событие контакта не признавалось. Слухи не комментировались. В частности — слухи, будто три естественнонаучных открытия, сделанные 4 года назад…
1. Кристадин-фюзор.
2. Молекулярный дизассемблер.
3. Ферроценовые микросхемы.
…Якобы связаны с получением некой информации от межзвездного астероида.
Как отмечал авторитетный научно-популярный телекомментатор: «людям всегда было свойственно приписывать тайные причины научным открытиям, которые существенно повлияли на экономическую, социальную, и политическую жизнь».
С позиции «бритвы Оккама», вроде бы, действительно не следовало привлекать к этим открытиям — внеземную сущность, поскольку все три открытия находились в пределах известных естественнонаучных теорий, и значит, могли быть сделаны тут, на Земле…
…Впрочем, пока хватит об этом. Вернемся, собственно, к персонам на квази-глайдере «Квагга». Они покинули кресла в ходовой рубке, сняли спасательные жилеты, а заодно вообще всю одежду, которая была лишней при здешней июньской температуре. Затем, перейдя на хвостовую площадку, они открыли прихваченные с собой жестянки пива.
— Уф!!! — выдохнула Аслауг, сделав первый самый вкусный глоток, — Я мечтала об этом моменте со вчерашнего вечера, когда мы отплыли… Или вылетели с Пуэрто-Рико.
— Теперь ты ощущаешь романтику открытого океана? — спросил Юлиан, и тоже сделал первый глоток, после чего добавил, — Малые круизные яхты наиболее романтичны.
— Это не яхта, — проворчала голландка, — это гибрид аэросаней с атомной торпедой. Да, кстати, надо замерить излучение покоя кристадин-фюзора после ходового цикла.
— Вообще-то, — заметил он, — тут типовой фюзор на четверть мегаватта, я уже говорил.
— Условия эксплуатация фюзора иногда могут влиять… — начала Аслауг.
— …На радиацию покоя, — договорил Юлиан, — конечно, протокол есть протокол, давай замерим, запишем, а уж после займемся программой штурманских беснований.
— Программой чего? — удивилась она.
— Штурманских беснований, — повторил он, — это такой очень древний обычай: корабль в середине маршрута делает остановку, и штурман изобретает беснование, чтобы снять возможный стресс у команды. Кстати, штурман — ты, поскольку я — шкипер.
Какие методы снятия стресса возможны на 25-футовой лодке посреди океана?
Во-первых — видео-сессия фридайвинга. Это особое артистическое развлечение, когда участник исполняет на глубине нескольких метров пантомиму в свободном жанре. Это нетрудно сделать в бассейне, но совсем другое дело — в открытом океане.
Во-вторых — секс. На маленькой лодке посреди океана, это воспринимается совсем по-другому, чем в каюте круизного лайнера (где обстановка почти как в отеле на берегу).
В-третьих — еще чуть-чуть фридайвинга (для наилучшей релаксации после секса).
В-четвертых…
… - О! — произнесла Аслауг, — Скажи-ка, Юлиан, танцуешь ли ты рэп-Z-рейв?
— Разве под рэп-Z-рейв танцуют? — удивился он.
— А, по-твоему, под рэп-Z-рейв изображают статуи? — иронично спросила она.
Консультант по ЯД задумался, почесал спину, и сделал признание:
— Вообще-то я вряд ли отличу рэп-Z-рейв от простой рейв вечеринки, где все активнее участники укурены до полной спонтанности телодвижений, а остальным — скучно.
— Рэп-Z-рейв это другое, — сказала Аслауг, — это ближе к интуитивному хип-хопу.
— О, черт! Если бы я еще знал, как танцуют хип-хоп…
— Если вкратце, — начала она, — то это локинг как в фанке, поппинг как в ап-брейке, и в некоторых случаях вейвинг, как в буги. Хотя, главное слово: интуитивный.
— Обалдеть… И что? Ты все это умеешь?
— Что-то умею. По случаю я сдружилась по сети с Чоэ Трэй, и она заразила меня рэп-Z-рейвом версии K-pop до того, что я занимаюсь этим вместо утренней гимнастики.
— Ого! Ты дружишь с этой юниоркой-эпигоном капитана Немо?
Голландка-физик улыбнулась и развела руками.
— Представь: Трэй познакомилась со мной на сетевом форуме Резерфорд-мемори.
— Хм… На профессиональном форуме малой ядерной энергетики?
— На полупрофессиональном форуме, — поправила она.
— ОК, на полупрофессиональном… А что она там делала со свой шоу-профессией?
— Вообще-то, Юлиан, представь: у нее образование — колледж Чонгонг, специальность: создание компьютерных игр.
— Я представил. Это очень далеко от ядерной физики.
— Да, верно… — Аслауг снова улыбнулась, — …Это длинная история, которую я охотно расскажу, если кто-то приготовит завтрак… Точнее, обед. Что скажешь?
Поделиться книгой: