• Главное – снова подтверждается, что в русском языке суффиксальные феминитивы не обязаны происходить от существительных, называющих мужчин (или “просто людей”), а могут при необходимости образовываться и сами по себе. И прежде всего это касается названий профессий. Потому что именно в этой сфере мужчины и женщины исторически часто занимались разными вещами. Разные типы деятельности требовали образования разных, не связанных друг с другом слов, и язык предоставлял такую возможность.
Замечу, что попутно мы расправились с ещё одним мифом. Приведу его формулировку в студенческой курсовой работе: “Название любой женской профессии происходит от соответствующего слова, обозначающего мужскую профессию”. Мы ещё много раз убедимся, что это не так.
Правда, сейчас слово машинистка незаметно стало историзмом. Пишущих машинок больше не встретишь, их заменили принтеры; кроме всего прочего, это означает, что форма освободилась для нового значения. Не исключено, что в будущем старое слово станет женской парой к названию пока чисто мужской профессии. По крайней мере, в марте 2019 года глава комитета Госдумы по транспорту и строительству Евгений Москвичев попросил депутатов Мосгордумы разрешить женщинам становиться машинистами поездов московского метро. Возможно, будущие читатели повести “Собачье сердце” (1925) Михаила Булгакова станут недоумевать – что могла делать машинистка в конторе подотдела очистки МКХ?
• Среди феминитивов есть и такие, которые имели пару, но по разным причинам ее потеряли. Пример – маникюрша. Распространено мнение, что маникюрша образовано от слова маникюр в его современном значении – уход за ногтями. В XIX веке у слова было значение “мастер по уходу за ногтями”: «Руками своими он любовался, но с ногтями до сих пор не мог сладить – придать им красивую овальную форму и нежный цвет, хотя и “лечился” у всех известных “маникуров”» (П. Боборыкин. “Китай-город”. 1882).
Разнообразие № 2: по формеКалейдоскоп суффиксовЖенские варианты названий профессий и вообще разных видов деятельности образованы с помощью многочисленных суффиксов – больше десятка.
Одни из этих суффиксов исправно рождают новые слова. Это -ница, -ка, -ша, -щица, -чица: монтажница, магистрантка, блогерша, дальнобойщица, переписчица. Не верите в дальнобойщиц? Зря. Слово вполне живое хотя бы потому, что часто встречается в обычных неидеологических СМИ: “Дальнобойщица Екатерина Миронова рассказала о работе, 20-тонной фуре и опасностях, которые подстерегают водителей большегрузов на дорогах”.
Другие суффиксы, хоть и имеются в старых словах, но в деле рождения новых слов проявляют себя как полуживые. То есть делают это редко, спорадически. Например, -иня, -иха: филологиня (это ироническое образование сегодня, с ростом интереса к феминитивам, все чаще используется серьезно), чувиха. Правда, модель на -иха сейчас главный и единственный способ образования новых названий самок животных – кенгуриха, мамонтиха и т. п.
В результате заимствования некоторых названий женских профессий с иноязычными суффиксами в русском языке давно выделились суффиксы -иса и -есса: директриса, стюардесса. Но как производители новых слов они до сих пор скорее мертвы или пребывают в летаргическом сне.
Наконец, есть среди суффиксов и редкие, как -(j)я: бегунья, и совсем архаичные, как -ха: пряха.
Уже 11 суффиксов – и это ещё не все. Подробно о каждом будет и в рассказах об истории феминитивов, и в специальном разделе, а пока просто оцените это богатство по сравнению с аскетичным устройством названий жительниц.
Кроме того, есть в русском языке и феминитивы, отличающиеся от обозначений мужчин не суффиксами, а только окончаниями, например, ротозей – старинное ротозея.
Надо отметить феминитивы-субстантиваты, то есть прилагательные и причастия, ставшие существительными. Среди них есть парные: заведующая – заведующий, прохожая – прохожий. И непарные: горничная.
Разнообразие № 3: сложные правилаВыбор суффикса непростРечь о правилах сочетания суффиксов с основами – неписаных, иной раз неизвестных даже лингвистам, но хорошо знакомых внутреннему лингвисту. По сути, эти правила разной степени строгости не что иное, как словообразовательные привычки.
О них мы тоже будем говорить отдельно и подробно. Это очень важная тема, потому что именно нарушение таких неписаных правил словообразования при искусственном конструировании феминитивов чаще всего вызывает тот самый эффект отторжения, которое многие носители и носительницы русского языка красноречиво выражают, хотя толком не понимают, откуда оно берется.
Разнообразие № 4: по коннотациямОт просторечия до нейтральностиНаконец, очень различны и коннотации слов только для женщин, то есть то, как мы ощущаем их статус, стилистику. Одни феминитивы имеют хождение в любом стиле: актриса, певица, исполнительница. Другие звучат грубовато даже в непринужденной речи: врачиха. Это объясняется их принадлежностью к просторечию – именно так определяет место слова врачиха большинство современных словарей.
Просторе́чие – разновидность общенародного русского языка за рамками языка литературного, нормированного. Этим оно отличается от разговорного стиля литературного языка. К примеру, феминитив авторша в большинстве современных словарей имеет помету “разговорное”, то есть хотя и неформальное, не пригодное для официальных текстов, но не выходящее за рамки литературного русского языка. Просторечие часто определяется как речь городского малообразованного населения, не владеющего нормами литературного языка. Однако просторечные слова и выражения сплошь и рядом используются образованными людьми осознанно, чтобы придать речи непринужденный, а то и сниженный характер и сделать ее более экспрессивной.
А между этими полюсами – бесконечность нюансов спектра. Руководительница – вполне прилично, но не для вершин бюрократии. Учительница – привычно до боли, но в высоком штиле – только Учитель. Парикмахерша – разговорное, но докторша – ещё разговорнее. И т. п.
Разнообразие № 5: по “идеологии”Появление “феминистических феминитивов”На и без того сложную картину наложилась новая идеологическая специфика: конструирование феминитивов и перенос их из родственных славянских языков ради равноправия и проявления женщин в языке. Причем это происходит не только при заполнении лакун, но и если не устраивают коннотации старого и давно прижившегося слова. Или если слово просто неизвестно, например, молодому поколению. В ряде таких случаев получились пары: партнёрша – партнёрка, авторша – авторка и т. п. Вторые части пар нередко воспринимаются, особенно людьми, далекими от идеологии, как чужеродные единицы.
Чувствуете степень разнобоя? И это ещё не всё. Со словами-унисекс тоже непросто.
Слова-унисекс
Разнообразие № 1: по грамматикеРазнобой родаУ абсолютного большинства слов для всех – мужской грамматический род: декан. У меньшинства грамматический род – общий: судья. Наконец, есть и слова женского рода: фотомодель.
Разнообразие № 2: по степени унисексностиОт нуля до единицыНазвания профессий, занятий и т. п. могут относиться к женщинам в разной степени. Вряд ли кто-то назовет женщину певцом. А вот кассиром – запросто.
Зависит это от разных факторов. В частности, чем более привычен для какой-то конкретной профессии феминитив, а также чем более он официален, тем с меньшей вероятностью мужской вариант будет использоваться как унисекс. У названий профессий официальный феминитив имеется: закройщик – закройщица, поэт – поэтесса. У других официального нет, но есть что-то разговорное: иллюстратор – иллюстраторша. У третьих и того нет: астроном, нотариус, политик, прораб. Естественно, в последнем случае женщин называют словами для всех: альтернатива просто отсутствует. Получается, что все эти слова по умолчанию могут обозначать мужчин, а вот способность обозначать женщин у них разная – от условного нуля (певец) до условной единицы (завкафедрой).
Разнообразие № 3: по приближению к общему родуМолодая врач – легко, а молодая политик?Названия профессий в разной степени склонны выражать женский пол с помощью рода зависимых слов. Большинство их легко сочетаются только с глаголами прошедшего времени в женском роде: политик сообщила, иллюстратор получила награду, профессор рассказала. И лишь немногие наиболее частотные слова так же легко согласуется с прилагательными: наша врач. Ну а для слов общего рода типа судья выражать пол через род зависимых слов – исконно и законно. Правда… правда, само слово судья получило свой законный общий род совсем недавно. Об этом речь впереди.
Резюме: всё сложно
В отличие от жительниц, деятельницы могут обозначаться как теми же словами, что и мужчины-деятели, так и специальными женскими. Большинство их образуется от обозначений деятелей по сложным правилам, не всегда очевидным, запрятанным вглубь языка, с помощью разнообразных суффиксов.
• Многие женские варианты названий профессий не употребляются в формальном стиле, часть их исключительно разговорные, другие вообще выходят за рамки литературного языка – относятся к просторечию. Для некоторых занятий специальных женских вариантов нет совсем. Для других, наоборот, только они и есть. Общие с мужчинами знаки часто выражают идею пола с помощью рода зависимых слов, но универсальных правил здесь нет.
В общем, никакой унификации и никакого общественного согласия по поводу названий деятельниц в современном русском языке.
Глава 4
Золотарица, ткалья и казначея. Исконно и скрепно
Любая вариативность в языке вызывает вопрос: что скрепа, а что порча? Что было испокон, а что стало новацией?
Возмущение порчей русского языка феминитивами и столь же страстные речи в защиту их внедрения заставляют думать, что новация – феминитивы. Этот краеугольный камень наивной гендерной лингвистики идеально выразило название дебатов, в которых мне довелось поучаствовать. “Феминитивы: новая эпоха в развитии общества или издевательство над языком?” – так называлось вполне профессионально организованное мероприятие.
Прекрасная дилемма! Примерно как выбор ответа на вопрос: “Перестали ли вы пить коньяк по утрам?”
Хотя стоп! Мы только что прогулялись по заповедникам и знаем, что во многих сферах именно феминитивы традиционны и безальтернативны. Но, может быть, в названиях профессий их женские варианты – это и впрямь новшество? А традиция – это женщина-жнец, женщина-швец, женщина-на-дуде-игрец?
Впрочем, порой на дискуссиях вырисовывается и иное представление – мол, раньше у женщин не было никаких профессиональных занятий, а потому и феминитивы были не нужны. Их попросту не придумывали, кроме разве что пресловутой прачки.
Напрашивается следующий шаг: нырнуть в прошлое, чтобы выяснить, как все это могло случиться.
Ну что ж. Старинная русская лексика запечатлена в словарях. Например, в Словаре русского языка XI–XVII веков, Словаре русского языка XVIII века. Да и в старых словарях, в частности в Толковом словаре живого великорусского языка Владимира Даля или в Словаре Академии Российской. И разумеется, просто в старых текстах. Так что у нас есть возможность заглянуть хотя бы в последние столетия допетровской Руси.
Время Аввакума и Софьи
Время опричнины, покорения и освоения Сибири, Смуты и народного ополчения, воцарения Романовых, церковного раскола, огненных срубов, стрелецкого бунта. Время Ивана Грозного, Ермака, Козьмы Минина, протопопа Аввакума, боярыни Морозовой, Степана Разина, атаманши Алены Арзамасской, царевны Софьи. Оно же – время множества людей, занимавшихся множеством дел. Производивших товары и оказывавших услуги: собственным вольным промыслом, по найму или в качестве подневольной повинности. От ткачества до рассказывания знатному вельможе увлекательных историй, от посредничества в сделках до выпечки калачей, ремонта дорог и т. п. Кроме того, русский человек XVI–XVII веков мог исправлять ту или иную должность в государстве или церкви или быть воином. От всех этих людей и их дел остались в лучшем случае по нескольку слов в переписях, договорах, сметах, ведомостях, росписях монастырских закладов и прочей деловой переписке: Филька Силин кузнечишко, Офимья курятница, Ермолай бочевник, Прасковьица колачница, Иванко пугвичник…
Чем занимались мужчины
Скажем прямо, слова, обозначающие род деятельности, запечатлевшиеся в самых разных деловых бумагах – приказах, переписях, договорах и т. п., – в большинстве относятся к мужскому грамматическому роду. Это не от избегания феминитивов. Все эти слова пока ещё не унисекс, они обозначают исключительно мужчин.
Вот Третьячок гайтанник – он изготавливает на продажу шнурки (гайтаны). Ондрюшка голяничник шьет голяницы, то есть кожаные рукавицы. Климко гвоздошник кует или торгует гвоздями, Гаврилко гладильник – мастер глажки. Тимофей глинщик мог бы иначе зваться горшечником (или гончаром). А вот знакомое имя – Козьма Минин, вдохновитель и руководитель Нижегородского ополчения, прекратившего Смуту. Минин именуется говядарем; этим словом могли назвать и пастуха, пасущего крупный рогатый скот, но в данном случае имеется в виду торговец скотом. Федор овчар – владелец большого стада овец, а крепостной Евтюшка овчар – простой пастух. Анкидишко овощник торгует овощами и фруктами. Государев бахарь Клим Орефин рассказывает царю сказки.
Аксамитник, бархатник, камочник производят разные виды тканей или торгуют ими, армячник, балахонец, кафтанник проделывают то же самое с разными видами одежды.
Алмазник шлифует драгоценные камни. Бахромщик – делает бахрому. Барышник выступает посредником в торговых сделках, баранщик, пирожник, блинник – мастера разных видов выпечки. Басемщик – чеканщик. Белильник белит холсты или торгует белилами (косметикой то есть). Клюковник – изготавливает клюки (посохи). Каретник делает кареты, шлейник и седельник – лошадиную упряжь, коновал – лошадиный врач. Бердник делает берда – орудие труда для ручного ткачества, гребень для прибивания утка к ткани, бронник – воинские доспехи. Кашевар – артельный повар. Коваль, ковач, ковачь, кузнец – разные названия для одного и того же занятия.
Винокуры, пивовары, браговары, бочари (они же бочары, бочкари, бочевники, бондари), квасники – все эти слова не нуждаются в истолковании. Так же как дегтярь, садовник, кабатчик, портной, сапожник, кожевник. Так же как названия строительных специальностей: известники, кирпичники, печники, плотники, каменщики. При этом каменщики и кирпичники могли быть и не вольными мастерами, а отправленными на стройку крепостными крестьянами; бродовщик – крестьянин, несущий повинность по исправлению дорог. А вот браковщик – специалист высокого класса по приемке леса (древесины).
Левкасчик или левкащик – тот, кто грунтует ткани, иконные доски, различные изделия и т. п.
А знаете, кто такой золотарь? Нет, это не тот, о ком вы подумали. Шутливое обозначение такого малого предпринимателя “кто нужники чистит” ещё не родилось. Это просто золотых дел мастер, ювелир, позолотчик. По-другому – златодетель, златоделец, златарь. “Наум Залотарь ремесло у нево серебреное” (1656). “На том же подворье в особои горнице живет серебряник и золотарь Серебряной палаты Алексей Ларионов” (1695). “Золотописец Карп Золотарев” – сын ювелира или позолотчика, ставший художником, пишущим твореным золотом.
Эта малая часть названий различных видов деятельности в Московском государстве XVI–XVII веков дает возможность судить об их огромном разнообразии.
А как насчет женщин?
В тех же документах обильно встречаются и феминитивы, пусть их и в несколько раз меньше.
Гарусником называли производителя или торговца гарусом (вид пряжи). Если этим делом занималась женщина, ее именовали гарусницей. Крупеник и крупеница готовят и торгуют блюдами из круп. Другие парные названия: кружевница и кружевник, калачник и калачница (“оброк на Прасковьице калачнице”), курятница и курятник (в данном случае курятник – не клетушка для кур, а “индивидуальный предприниматель”, занимающийся их разведением).
Канительник и канительница расшивают ткань канителью – тонкой витой золотой или серебряной нитью. Вдова Ксенья капустница, так же как капустник, выращивает и продает капусту, а Ефросинья Иванова дочь кисельница варит и тоже продает кисель. Как правило, овсяный.
Наряду с банщиком можно встретить банщицу – владелицу бань.
Швея – форма женского рода к древнерусскому швей от шить (шити). При этом, очевидно, слово швея могло обозначать и мужчин, то есть быть и существительным общего рода. По крайней мере, сложное существительное золотошвея, как и золотошвей, и золотошвец, в Словаре русского языка XI–XVII веков помечено мужским родом, значение – мастер, расшивающий одежду, головные уборы золотом; мастер-канительщик, в примерах только мужчины.
Дворник в ту эпоху – совсем не человек с метлой. Во-первых, это сторож-привратник; во-вторых, слуга феодала с возложенными на него воинскими обязанностями; в-третьих, хозяин подворья или гостиного двора. Первое и третье может относиться и к женщине. Она в таком случае – дворница. “В Каргополе ж дворницы за работу, что она работала, варила и хлебы пекла… дано 4 алтына 2 денги”[5].
Женщины даже не ограничивались традиционными в нашем понимании занятиями. Феминитивы золотарица и левкасчица могут показаться фантастической выдумкой, но это историческая и лингвистическая реальность.
“Дано золотарице Костихе на сусальное золото три золотых угорских, а взяты у митрополита из кельи” (1600). Костиха – мастерица-позолотчица.
“Левкащица Марья Степанова дочь левкасила в Оружейную полату две цки большие образные” – то есть две доски (1689).
Старинное заимствование мастер встречается ещё в Лаврентьевской летописи (XIII век). Мастер мог быть бахромным, бочечным, денежным, златым, соляным, струговым и т. п. А слово мастерица зафиксировано с XVI века. Например, мастерица золотных дел – золотошвейка.
Бельница, она же беляница, – мастерица, выделывающая бель (пряжу). В большой мастерской отдельные прядильные операции могли выполнять узкие специалистки: кужельницы и загребенницы. По росписи “великого государя хлебного и денежного жалования”, назначаемого “ткальям и пряльям и бральям и швеям и беляницам”, можно понять, что эти мастерицы могли быть не только подневольными крепостными девками или работать на дому, но и хорошо оплачиваемыми наемными работницами в царских мастерских. Ткалья – ткачиха, бралья – тоже ткачиха, но высокой квалификации. Она ткала браную ткань, скатерти, то есть узорную, где нити утка другого цвета брались по счету, и в результате получались те самые красные петухи и цветы на белом полотне, которыми мы любуемся. Прялья – иначе пряха.
Православие пронизывает всю жизнь русского человека. Церковь – ещё и крупнейший экономический институт, монастыри – важные хозяйственные единицы. Среди названий представителей духовенства фигурируют игумен и игуменья (руководительница женского монастыря), черноризец и черноризица, они же чернец и черница, они же инок и инокиня, то есть монах и монахиня. На крылосе поют крылошанки, управляет ими уставщица, или головщица. Проскурница отвечает за выпечку просфор. Белец и белица – монастырские послушник и послушница, не совершившие пострига. Жизнью скитов руководят старцы и старицы. Главная старица – большуха. Монастырским хозяйством ведают: в мужском монастыре – отец келарь, в женском – мать келарея. Что же касается казны, то ею в женской обители ведает казначея. Этот феминитив к казначей тоже давно исчез, однако такая женская должность имелась не только в монастырях, но и при дворе царицы, где ее исполняла одна из приближенных боярынь. “К царице Евдокии Лукьяновне… 5 вершков сукна… приняла казначея Домна Давыдова”.
Другие придворные женские должности, упоминаемые, например, писателем XVII века Григорием Котошихиным: постельница, судья, крайчая (или кравчая). Кравчий подавал блюда государю на царских пирах, а кравчая – государыне, на женских застольях на половине царицы. Ключница – тоже экономка, но светская, а не монастырская – прочно запечатлелась в словаре советского человека благодаря культовому фильму 1973 года “Иван Васильевич меняет профессию” по пьесе Михаила Булгакова (1934–1936): “Водку ключница делала?” Мужской вариант – ключник. Благодаря близости к хозяйству он мог иметь особые отношения с хозяйкой: “Ванька-ключник, злой разлучник, мужа разлучил с женой”.
То есть и в этой сфере называть женщин специальными словами, не такими, как мужчин, – исконно, скрепно и до определенного момента вообще единственно возможный вариант. Кроме разве что редкого случая использования существительного судья в значении придворной женской должности – то есть как слова общего рода. Обычно, конечно, это слово относилось к мужчинам, в том числе и много позже.
• Мелкий, но показательный момент: в отличие от некоторых других славянских языков, даже в самые феминитивные времена от слова судья в русском языке феминитива не было, язык пошел по другому пути: ситуативного изменения грамматического рода слова. А судейкой в XVII веке, между прочим, назывался выборный судья из крестьян в условиях земского самоуправления, и эта форма – уменьшительная и мужского рода.
В итоге представление, что женские профессиональные занятия возникли чуть ли не в XX веке, тоже оказывается мифом. Как и представление о том, что женщины и мужчины занимались радикально разными делами. Скорее наоборот, существование крупеников, кружевников, гороховников, квашенинников, кисельников и т. п. удивляет тем, что в ряде сфер такого разделения не было.
Перейдем к занятиям хоть и востребованным, но не очень легальным и даже гонимым.
Православная церковь неустанно преследовала странствующих актеров – скоморохов. Этих людей указы именуют глумцами, игрецами, глумотворцами. В этой сфере тоже есть феминитивы! Глумицы, плясицы. Судя по документам, женитьба на таких женщинах – мина замедленного действия. Если впоследствии супруг принимал на себя сан священнослужителя, его могли лишить сана за сам факт добрачных занятий супруги.
Как минимум не реже мужчин женщины зарабатывали гаданием и ворожбой – тут мало что изменилось, разве что слова экстрасенс в старину не было. Зато были гадательницы, баяльницы (от баять в значении ворожить) и ворожеи, они же ворожейки.
Воистину женское занятие – акушерство. В XVII веке соответствующая специалистка может называться просто бабой или бабкой, а может – приемной бабкой, повивальной бабкой. В любом случае ее работа не ограничивается принятием родов, она должна знать “болезни родильные и животные”, то есть быть специалистом-гинекологом.
При этом вообще-то лечба с православной точки зрения занятие сомнительное. Оно граничит с ворожбой: чары и лечбы. Именно в таком контексте в сборнике поучений для домашнего чтения “Измарагд”, то есть “Изумруд”, упоминается лечица: “Некие ж человецы, аще и мало болети лучится им, бога оставлеши и собирают волхвы, лечицы, наузы” (список XVI века рукописи XIV века). Лечица – женская пара к слову лечец, то есть врач. Науз, к слову, – талисман от злых духов.
Стоит привести и характеристики человека не по профессии, а по временному занятию, состоянию, поведению. В конце концов, быть автором или авторшей, комментатором или комментаторшей поста в соцсети – тоже временная характеристика человека.
Занятные феминитивы эпохи: благовестница (ср. благовестник), богомолица (ср. богомолец), богатодавица (и богатодавец – то есть щедрый пожертвователь), бесчинница (и бесчинник), злодеица (и злодеец – тот, кто деет, то есть делает, зло). Заложница или подложница – наложница, любовница. Врагоугодницей и еретицей называли польскую авантюристку Марину Мнишек.
Слова жилец и жилица – такие советские, словно из рассказов Михаила Зощенко и коммунального быта, в то время могут иметь, помимо привычного значения, ещё и значение житель (-ница): посацкая жилица Анна Тимофеева, старой жилец Степанко Иванов скорняк.
Сегодня у нас есть странноватая пара продавец и продавщица. Странноватая потому, что суффиксы у этих слов как бы от чужих пар, но отсутствующих. А вот в старорусском языке мы видим нормальную пару продавец – продавица.
• Как вы думаете, когда в русском языке появилось слово руководительница? Вотпрямщас, с наступлением новой эпохи? А может, году так в 1970-м? Ну или в 1870-м… Отнюдь. Этот феминитив присутствует в тексте 1670 года. Правда, относится не к реальной женщине: “Руководительница и помощница пресвятая Богородица”.
Короче говоря, с феминитивами в эту эпоху все обстоит просто отлично. Можно сказать, благословенное время видимости женщин. А как с остальным типа равноправия, возможности определять свою судьбу, равного участия в жизни государства?
Прямо скажем – не ахти. Собственно, как и у остальных жителей Московского государства.
Знатный ты боярин или крепостной крестьянин – обращаясь к вышестоящему, ты должен ритуально принижать себя с помощью специальных суффиксов: холопишко, кузнечишко, сотничишко, Ивашко, Васька и т. п. В случае чего тебя ждут дыба, разнообразные затейливые пытки и способы казни.
