— Почему же тебя не встречают?
— Потому что кто-то бывает занят, в отличие от бездельников, которые не знают, чем себя занять, — Джинни тронулась дальше, когда услышала шум мотора и увидела, как по тротуару, широкому, но не предназначенному для езды, рассекает авто с открытым верхом. Разогнав перед собой в меру недовольных, но тихо это выражающих учащихся, кабриолет двигался навстречу, пока не затормозил возле них. За рулём сидел сияющий БиАй.
— Ханбин, ты совесть потерял? — подвинутый капотом, бросил ему один из студентов.
— Чего ты там помехи создаёшь? Я не расслышал, шурши внятнее, — БиАй отвернулся от него и парень, нашедший в себе смелость заговорить, безропотно отошёл. — Бобби, запрыгивай.
— Да мой конь стоит за углом… — лениво протянул он, кивнув куда-то.
— Подвезу до угла, — БиАй обнаружил взглядом Джинни и, вытащив язык, чтобы медленно облизать им нижнюю губу и остановить его на ней на некоторое время, цокнул и просиял. — Кто это у нас тут? Фея Флора, попавшая под кислотный дождь? — Ханбин засмеялся, намекая на выгоревшие розовые концы волос Джинни. Она поспешно закинула их назад свободной рукой, но, подстриженные, они падали обратно, и девушка забрала их за уши. БиАй обратился к Бобби: — Твоя новая подружка?
— Нет, у неё есть парень, — серьёзно ответил он.
— Джинни, Джинни… — покачал головой Ханбин. — Где-то мы уже слышали эту басню… почему бы не перестать встречаться с воображаемыми женихами и не найти реального? А то так недолго перейти на выдуманных друзей и несуществующих знакомых, а потом, не успеешь моргнуть, как Хогвартс встретит тебя в четырех белых стенах.
Джинни ненавидела Ханбина. Он слишком много болтал, и, на удивление, ничего умного или такого, что трудно было бы отразить, на что невозможно было бы достойно ответить. Проблема была в другом, БиАй просто не слушал ничего, что обращалось к нему не в его пользу. Можно было бы быть гениальным острословом и сочинителем самых колких афоризмов, уничтожающих соперников своей неопровержимой мудростью, БиАй просто дальше с улыбкой понесет свою чушь, и будет выглядеть победителем. Джинни достала плеер и начала разматывать провода.
— Понял, Бобби? С нами не хотят разговаривать, у неё важный звонок от космических пришельцев, прямая связь через попсовые песенки. Поехали, не будем мешать переговорам. Мой конь не любит застаиваться.
— Козлы на конях, анекдот, — втыкая наушники в уши, ляпнула Джинни. Бобби перепрыгнул через дверцу и сел рядом с Ханбином. Распугивая резкими поворотами руля остаточных пешеходов, молодые люди развернулись и, прежде чем выехать на проезжую часть, опять притормозили возле сестры Намджуна. Только на этот раз тем боком, у которого сидел Бобби.
— Я, может быть, и козёл, — произнес он. Джинни вспыхнула. Он услышал! Черт. — Но тогда тебе придётся быть козочкой, — потянув руку, он резко выхватил у неё плеер, за которым утянулись и наушники. БиАй вжал газ, и машина сорвалась с места.
— Эй! Отдай немедленно! — закричала Джинни.
— Я верну! — крикнул, смеясь, Бобби, развернувшись через спинку сидения. — Только послушаю, какую музыку ты любишь, козочка! — похвастав на вытянутой руке плеером, он сунул его в карман и, пока они набирали скорость, так и стоял задом наперед, удаляясь прочь с вызывающим и торжествующим взглядом.
Со злостью разметав с себя свои вещи дома, Джинни ополоснулась и смогла задавить гнев. Если ей не вернут плеер — даже лучше, не придётся вновь сталкиваться с этими засранцами. Купит новый. Но он же услышит все её любимые композиции! Это было таким личным и интимным… даже брат посмеивался иногда над музыкальным вкусом младшей сестренки, и только Юнги принимал его беспрекословно. А что начнётся теперь в университете? Наверняка компания БиАя примется напевать те песни, которые найдут самыми глупыми, и они будут петь их постоянно, когда Джинни окажется в зоне поражения. Очередной позор, который придётся терпеть, стиснув зубы. Хёна была права, этот Бобби ещё хуже! Он появился в её жизни часа три-четыре назад, и уже вывел её из себя три раза, и заставил дрожать перед перспективой появления на занятиях.
Джинни посмотрела на время. А ведь скоро появится Шуга! Это успокоит её, спасёт и отвлечет. Девушка занялась приведением себя в порядок и, не найдя ничего из одежды по настроению подумала, что теперь-то, после вчерашнего, нужно отбросить все эти невинные штучки и быть женщиной, сексуальной и привлекательной. Надев своё самое новое и красивое нижнее бельё, Джинни не стала навешивать ничего поверх. Пусть Юнги упадёт прямо с порога, не сомневаясь больше, что они могут позволить себе взрослые шалости. В дверь прозвонили. Едва успев нанести пальцем блеск для губ на них, Джинни поглядела на часы. Ещё даже без десяти шесть! А он стал нетерпеливее. Отметив это с радостью для себя, девушка сорвалась в прихожую и, окрашенная широченной улыбкой, распахнула дверь. Улыбка столкнулась с хмурым взглядом Намджуна.
— Просил же доставать свои ключи из скважины, я открыть не мог, — пробормотал он, убирая свою связку.
— А… а ты чего так рано? — только и смогла бесцветно промямлить Джинни, скиснув лицом.
— Да получилось разобраться с делами пораньше. Родители дома?
— Нет, ушли полчаса назад. — Настроение упало на ноль. Что за невезение! Ну почему брат не мог поработать ещё немного? Намджун, разувшись, окинул сестру менторским взором.
— Ты чего полуголая по дому носишься?
— Из душа только вылезла, — оправдалась правдоподобно Джинни и побрела к себе в спальню.
— Ты бы разогрела мне чего-нибудь поесть!
— После того, как я вчера уснула и сожгла лапшу, мама запретила мне подходить к плите! — подняла она руку с вытянутым указательным пальцем и скрылась за поворотом.
— Ты специально это сделала, да? Чтоб тебя не заставляли по хозяйству ничего делать. Великий Будда, кто тебя такую замуж возьмёт? Не жена будешь, а наказание!
— Юнги всё устраивает!
— Да он дурачок, наверное! Вы с ним вместе зарастёте пылью и умрёте от язвы желудков, потому что будете питаться одной заварной лабудой из круглосуточных супермаркетов.
— Он сам вкусно готовит! — долетело очередное противопоставление. Намджун принялся разбираться на кухне без сторонней помощи.
— Да, только в большинстве случаев ленится это делать! — Ему было спокойно и хорошо оттого, что сестра выбрала не кого-нибудь, а его друга, в котором он никогда не сомневался. Он знал, что с ним она будет счастлива, потому что Шуга никогда не предаст, не обидит и не бросит. Вот только на что они будут жить и как? Пока он сам молод и крепок, он сестру сможет содержать, и Юнги поможет в случае финансовых трудностей, но не дело это, если они захотят образовать полноценную семью. Муж, который всегда в разлетах, потому что состоит в банде, борющейся со злом и преступностью, и за это никто не платит, кроме таких добрых спонсоров, как Намджун. Он и сам активно состоял в этой банде, пока не обнаружились проблемы с сердцем, так что бои и опасность пришлось отложить в сторону. Помогая отцу в бизнесе, он увлекся зарабатыванием, что неплохо у него выходило, так что негоциант в нем процветал, а вместе с ним увеличивался бюджет семьи и доходы их торговых площадей.
Раздался звонок. Намджун оказался ближе ко входу, поэтому крикнул Джинни «я открою!» и подошёл к двери. Распахнув её, он обнаружил того, о ком вспоминал — Шугу.
— Привет, — поздоровался тот с ним, почему-то сменяя улыбку на растерянность. — А… сестра дома?
— Да, сейчас позову, проходи, — брат прогорлопанил на всю квартиру: — Джинни, одевайся и выходи, это к тебе!
— Иду! — натянувшая футболку и вчерашние шорты, она выбежала встретить своего молодого человека, но поскольку Намджун далеко не ушел, пришлось поздороваться по-монастырски, в щечку. Растерянный Юнги смотрел на неё в поисках ответа. — Вернулся раньше времени, — почти не размыкая губ, прошептала заговорщически Джинни. — Мы пойдём ко мне, посмотрим какой-нибудь фильм, — сообщила она Намджуну и потянула Шугу в спальню. — Когда будет, что перекусить — зови!
— Юная лентяйка! — послал вслед обвинение брат.
— Сами так воспитали! — Оказавшись в своей комнате, Джинни пропустила парня вперед и, прикрыв дверь, подперла её спиной. — Вот это облом!
— Да ничего страшного, — сел Шуга на заправленную постель. Широко расставленные ноги в голубых джинсах послужили опорой для локтей. Он пошевелил рукой, поправляя на запястье буддийский браслет-четки из деревянных бусин. — Я же не ради одного этого пришёл.
— Ничего страшного? — Джинни дернула бровью и, подойдя к Юнги, забралась на него, оседлав. Наконец, они смогли поцеловаться нормально, без посторонних глаз. Парень прижал её к себе, вдавив живот в живот, и девушка закрыла глаза, перебирая пальцами его волосы, наслаждаясь мигом удовольствия, которое нельзя будет продолжить и завершить так, как они планировали. — А я вот очень расстроена.
— Я тоже расстроен, но ничего не поделать… — Джинни забралась ладонями ему под футболку. Несмотря на боль, которая сопровождала первый половой акт, и несмотря на проклятую лапшу, не давшую закончить начатое, девушке понравилось то, что произошло. Это было пока новым, неизведанным, она не насытилась. — Может, дверь закроешь на щеколду?
— Нельзя, это будет подозрительно, — с сожалением констатировала Джинни. Они снова поцеловались.
— Тогда хотя бы шторы завесим? Всё равно скоро стемнеет.
— Если мы не включим свет с зашторенными окнами, Намджуну и это покажется подозрительным.
— Да черт подери, Джинни! — Сняв её с себя и посадив рядом, Шуга посмотрел ей в глаза. — Не лучше ли сказать? Мы так боялись ему признаваться, что будем встречаться, но вышло всё мирно, он почти ничего не сказал, не сильно возмущался и благословил. Давай будем честными?
— Ты думаешь?
— Уверен.
— Ладно, — они взялись за руки. Девушка посмотрела на дверь. — Пойдём и скажем. Кто будет говорить?
— Ну, давай я, — они кивнули друг другу. Но не встали. Джинни закусила губу.
— Или не стоит?
— Да нет, надо, надо. — Собрав волю в кулак, Юнги поднялся, но был потянут обратно Джинни.
— Подожди… дай ему поесть. Он на сытый желудок добрее. — Шуга плюхнулся на кровать. — Или лучше не сегодня. Сегодня он уставший. Надо в выходной.
— Джинни…
— Я знаю, что говорю! — Сестра Намджуна повалила парня на спину и легла рядом, пристроившись на его плече. — Одно дело встречаться, а другое дело позволять нам спать… он разозлится сильнее. А если он запретит тебе приходить? Где мы тогда сможем увидеться, как вчера?
— Тогда пока перестанем думать об этом, — Шуга погладил девушку по волосам и поцеловал в макушку. — Посмотрим фильм, на самом деле?
— А ты когда опять уезжаешь?
— Не знаю, ближайшую неделю в Сеуле.
— Хорошо, — Джинни прижалась к нему теснее. Нужно прогуляться где-нибудь, где ходят студенты из их университета, чтобы видели, что у неё есть ухажер! Свидетельствам Хёны и Дохи всё равно никто не поверит. Они же подруги, разумеется, они подтвердят любую ложь! Была ещё Бора, пограничник между аутсайдерами и мажорами из свиты БиАя, но у неё что-то там намечалось с одним из этих ублюдков, так что она не встанет на защиту Джинни. По-хорошему, девушку надо было спасать пока она там не увязла, ведь её всё равно бросят, но, странное дело, как только какая-нибудь простачка заходила за черту, под незримый купол обаяния Ханбина и его прихвостней, она становилась словно загипнотизированной, и не понимала, что идёт на заклание, как бедная овечка. Это секта какая-то, а не стадо самцов! Козлы! «Козочка» — вспомнила Джинни голос Бобби, и её передернуло.
— Что такое? — обнял её сильнее Шуга, потерев плечо.
— Ничего, просто прохладно. — Девушка приподнялась и посмотрела на компьютер. — Смешное или страшное?
— Что-нибудь для души, — попросил Юнги.
— Ты как всегда! — захихикала она. — Все парни любят комедии, ужасы или боевики, а ты единственный заряжаешь романтические киношки и с них тащишься.
— Боевиков и ужасов и вокруг хватает, что на них ещё смотреть?
— Тогда вскоре тебе должно хватить и любовной лирики, и ты перестанешь смотреть всё вообще? — Нажав на запуск, Джинни села на крутящийся стул перед монитором.
— Это вряд ли. — Шуга подошёл и обнял её за плечи, наклонившись. — Мне тебя постоянно не хватает, когда ты не рядом. Я люблю тебя. — Он всегда умудрялся произносить это вперед! Джинни никак не могла успеть признаться первой, чтобы не докатиться до пресловутого «я тоже». Оно её раздражало. Опустив подобранные ноги на пол, и встав, она предпочла выразить свои чувства горячим поцелуем.
— Вашу мать! — восклицание Намджуна развело их в стороны с бешеной скоростью. Брат стоял в проходе. — Жрать идите, сволочи. Когда-нибудь мои глаза вытекут… я не хочу ничего знать о всяких ваших лобзаниях и чмоках, можно не под этой крышей? — Шуга с Джинни переглянулись, отмотав назад и вспомнив о своём решении пока промолчать. Оно было верным.
— А где же? В гостинице, куда ты запретил нам ходить, пообещав переломать кости? — прыснула раздражением Джинни. Юнги успокаивающе погладил её по спине.
— А чего вам делать в той гостинице, а? — прищурился Намджун. Сестра прикусила язык.
— Ничего, — пробормотала она. — Сейчас придём на кухню, иди. — Погрозив привычным жестом пальцем, брат вышел, прикрыв за собой. Посмотрев друг на друга ещё раз, парень с девушкой пожали плечами. Придётся быть очень внимательными, осторожными и скрытными.
Джинни шла в университет без настроения. Продолжение любовной эпопеи не удалось. Где было взять время и место для того, чтобы уединиться с Юнги и заняться любовью? Ей этого очень хотелось. Но то мама, то папа, то брат постоянно позванивают ей, если она не дома, а дома кто-то из них самих почти постоянно. А Юнги часто отсутствует вовсе, чаще, чем её семья не бывает дома. Ещё в ушах не было привычного звукового фона. Плеером обзавестись она не успела, и приходилось терпеть шум столицы. Поднявшись на крыльцо, Джинни открыла дверь в холл, поднялась на второй этаж и пошла по коридору к нужной аудитории.
— Козочка… — раздалось сзади, и девушка поняла, что день окончательно испорчен.
По щепотке черного и красного
— Можно меня так не называть? — предельно спокойно попросила Джинни, развернувшись и посмотрев на Бобби.
— Как скажешь, — анимэшно прищурился он, наклонив голову к плечу. «Зарядила бы чем-нибудь, ей-богу!» — подумала девушка, не в силах уйти без ответа на вопрос:
— Где мой плеер?
— У меня дома. Прости, я не успел прослушать весь трек-лист, он очень объёмный. Мне нужно ещё пару дней.
— Плеер мне нужен сегодня. Я не люблю ходить без музыки, — надавила Джинни на обстоятельства, которые, судя по реакции Бобби, его не слишком волновали.
— Хочешь зайти ко мне после занятий? Заберешь. — Поняв, что навстречу ей никто не пойдёт, студентка махнула на него рукой, ментально и буквально, и поспешила в лекционный зал. — Ты всегда просто перестаёшь разговаривать, никак это не обосновывая? — спросил он её вслед, чем только добавил скорости. Он не поёт её любимые песни — это успокаивает, впрочем, она ещё не виделась с остальными приспешниками БиАя, возможно, они заготовили где-нибудь за углом засаду, или в столовой её ожидает гимн позора.
Пройдя к своей парте, Джинни села рядом с Дохи, тут же отвлекшейся от учебника, по которому водила носом из-за плохого зрения. Пока вокруг не исчезали самые последние парни, её нельзя было заставить надеть очки, а на линзы у неё была какая-то глазная непереносимость, так что и без того обделенная природой подруга старалась не портить себя окончательно. Невысокая, полноватая, хоть и не слишком — Дохи больше комплексовала, чем обладала лишним весом, — и круглолицая, девушка мечтала завести себе ухажера со средней школы, но до сих пор ничего не складывалось.
— Говорят, к тебе вчера опять БиАй подкатывал? — зашептала она, приблизившись к Джинни.
— Скорее не он, а Бобби, его дружок.
— О-о, хоть бы он ко мне когда-нибудь подкатил! БиАй… — тоскливо вздохнула Дохи. В фантазиях о женихе, пределом всех этих мечтаний был Ханбин, считавшийся несчастной влюбленной идеалом красоты и сексуальности.
— Сплюнь! А то ты не знаешь, зачем он подкатывает? — ошарашенно воззрилась на неё Джинни, раскладывая перед собой тетрадку, ручку и карандаш для заметок. Последним, после долгого поиска в одном из карманов сумки, лег белоснежный, едва тронутый применением ластик.
— Естественно знаю! — приняла Дохи обиженный вид, словно её приняли за недоделанную. Поправив короткие волосы, она с равнодушием произнесла: — Мне от него тоже большего не надо. Переспим — и пусть катится.
— Ты ненормальная?
— Судя по всему, — пропала с лица неприступная маска и заменилась гримасой отчаяния. — Я ведь единственная со всего университета, до кого он не домогался, Джинни! — Дохи упала лбом на раскрытые листки. Раздался глухой стук, привлекший внимание соседних парт. К ним подоспела Хёна, поздоровавшаяся и севшая по другую руку Джинни. Дохи подняла голову и начала загибать пальцы. — С Джиной с четвертого курса он спал, с Наной спал, из нашей группы… — прищурившись, девушка потыкала пальцем незаметно на шестерых и, повернувшись к Хёне, ткнула на неё, седьмую. — Вот с этими всеми. Свой курс, говорят, он вообще весь оприходовал, с третьего я пока не считала… а с первого курса — внимание, первая неделя учебы! — он уже поимел двух каких-то счастливиц. И это только наш факультет. И ты говоришь, нормальная ли я? Пфрфвф… — забарахлила губами Дохи и опять легла на стол.
— Нашла повод расстроиться! — затронутая неприглядной для неё темой, Хёна поджала губы, пытаясь забыть об упомянутом и настроиться на учебу. Завидуя, сама не понимая чему, Дохи один раз попросила рассказать, «как это было с БиАем»? Хёна расплакалась и не смогла сказать ни слова. Это было слишком хорошо, чтобы не сожалеть о том, что большего этого не будет. Ей было не понять тех людей, которые советовали «улыбнись, что это было». Почему прекрасного в жизни всегда должно быть меньше, чем отвратительного? Одна ночь, которой предшествовали две недели ухаживаний, а потом месяц слез, два тихой депрессии и уже скоро год как никакого интереса к парням и личной жизни. Неужели в ней ещё живы какие-то чувства к этой скотине?
— У меня его дружбан — Бобби, плеер отнял, — поделилась бедой Джинни, чтобы сменить тему. В зал вошёл лектор. Пока он здоровался и подготавливался к началу, ещё была пара минут для шёпота.
— Напиши заявление в полицию, — отрезала Хёна, искренне считающая, что для самосохранения напрямую с этими типами лучше никак и никогда не связываться.
— Из-за такой ерунды? Да ладно, — Джинни покачала головой.
— А что, по-твоему, не ерунда? Подождёшь, когда они у тебя кошелек, телефон и документы сопрут?
— Они похожи на воров? — Подруги согласились, что это перегиб. Все знали, что эти парни не бедствуют, совсем не бедствуют. — И не хочу поднимать шум. Тут же примчатся Намджун и Юнги…
— А что в этом плохого? — пожала плечами Дохи. — У тебя есть, кому заступиться. Они мужчины, пусть между собой и разбираются, чего с девочками тягаться?
— Он не тягается, — поморщилась Джинни. — Кажется, этот Бобби так флиртует. Он хам и отморозок, и других методов не знает. Из-за чего его отчисляли, интересно?
— Убил кого-нибудь, — выдала версию Дохи.
— Я слышала, что у кого-то из приятелей… Ханбина, — выдавила из себя имя Хёна. — Был роман с какой-то молодой преподавательницей. Или её тоже просто соблазнили и заделали на неё компромат. Не знаю, может это он был?
— Соблазнитель из Бобби, как из БиАя монах, — хмыкнула Джинни. — С его манерами на него даже проститутка за деньги не поведется.
— Если бы он предложил мне встречаться — я бы не отказалась.
— Дохи! — покрутила ей у виска сестра Намджуна и, поняв, что все давно стихли и преподаватель услышал какой-то шум, прекратила разговор.
Перерыв в столовой чаще посвящался обсуждению пройденного материала, потому что получаса не хватало, чтобы переключиться на что-то постороннее. Иногда, перекусывая, студенты готовились к следующей лекции, хотя к таким занятиям особенно готовиться было не нужно. Вот к тестам и зачетам — другое дело. В такие дни все каждую свободную минуту использовали для повторений и зубрежки. Но до отчетностей ещё было далеко, поэтому Джинни с подругами, набрав полные подносы еды, уселись рядом с двумя своими одногруппниками-ребятами и обменивались полученной информацией, кто что усвоил. Предмет был не самый легкий, а сдавать его потом придётся, так что мимо ушей не пропустишь, и спустя рукава не освоишь.
— Джинни, — вдруг пробубнила в самое её ухо Дохи, попихав в бок локтем. Девушка кивнула ей, но та глазами указала на проход между столиками.
Со скромным обедом, супом и зеленым чаем, Бобби прошёл мимо сдвинутых столов своих закадычных друзей и, глядя прямо на Джинни, приближался к ним. Ей стало не по себе, по спине пробежал холодок. Мгновения растянулись в созерцании вальяжной поступи длинноногого представителя мужского пола, отнесенного накануне к роду козлиных. Стоило ей поднять взгляд, как он встретился со взглядом молодого человека и тот не выпускал его, пока не подошёл вплотную. Не спрашивая разрешения, он похлопал по плечу соседа Джинни и, указав ему головой прочь, спокойно навис над ним. Студент, не имея желания пресмыкаться, но не имея возможности противостоять, пошёл по пути наименьшего сопротивления и отсел на стул дальше, освободив Бобби соседство с Джинни.